Любовная головоломка

      День рождения прошел. Каникулы так же подходили к концу. Женя вступала в новые для себя права совершеннолетней, но особых изменений не замечала. Дата свадьбы и её судного дня назначена, а значит… Переезд.       Родители решили не временить с этим, поэтому Игорь и Дарья уже сразу после восемнадцатилетия дочери стали собирать ее вещи. Сама же вчерашняя именинница этому нисколько не радовалась. Проблемы с Ромой не решались, сколько бы она себя в этом не убеждала.       Все было как обычно: он ее задевает, а она должна пройти мимо этого, с гордо поднятой головой. Но почему-то в этот раз сделать так оказалось намного сложнее, чем было до этого. Вроде ничего такого и не случилось, подумаешь не поцеловал, но сердце от этого сжималось в какой-то крохотный кусочек, который было так легко разбить. В голове было больше вопросов, чем ответов.       Переезд.       Все, о чем она была сейчас поглощена, заключалось в этом слове. Расхаживая по комнате взад и вперед Женя заглядывала под кровать, кресло, стол, еще раз внимательно просматривала свои полки, словно боюсь что-то забыть. Ксюша сидела на кровати, прижимая к себе плюшевого медведя подруги, внимательно следя за ее действиями.       — Вы поговорили? — наконец нарушила тишину Николаева, наклонив голову набок.       — Нет, — тихо и как бы между делом ответила Лебедева, останавливая свой взгляд на очередной книжной полке.       — Женя, ты эту полку просматриваешь уже четвертый раз, — вставая с кровати, сказала Ксения, подходя к подруге и смотря на ее профиль. Очень хотелось посмотреть ей в глаза. — Женя? Я знаю, что ты ищешь, — она вручила девушке игрушку, которую обнимала несколько секунд назад, и, пользуясь случаем, заглянула ей в глаза. — Уверенность! — утвердительно закончила она.       — Ксюш… Можно я у тебя жить буду, только не к нему! — взмолилась шатенка, бросая медведя на кровать, а сама садясь в кресло.       — Зачем ты так с ним? — имея в виду игрушку, спросила Ксюша, поправляя локон своих рыжих волос, — По моему, у вас с ним все даже очень хорошо. Вы больше не цапаетесь при встрече, — загибая пальцы начала девушка. — Вы больше разговариваете друг с другом, находя общие темы. Да что разговариваете! Вы даже в глаза смотрите! Это хороший знак.       — Зачем все это? Зачем эта свадьба? Зачем этот неслучившийся поцелуй? Да, чёрт возьми, за что мне вообще эта возня с ним?! — воскликнула девушка, снова становясь на ноги и подходя к коробкам с вещами. — Ты не ответила на мой вопрос, — напомнила она.       — У меня негде, если только на коврике в прихожей, — складывая руки на груди, проговорила Николаева, смеясь.       — Уж лучше на коврике в прихожей, — садясь на кровать, проговорила она, измученно улыбаясь.       — Женя, никто не даст тебе ответов на твои вопросы, кроме него самого, — подтвердила в десятый раз Ксения, заглядывая в глаза подруги. — И правду придётся принять, какой бы трудной она не была.

***

      Собирать вещи было сложно, но терпимо. Осознавать, что теперь ты живешь не здесь, оказалось сложнее, но свыкнуться можно.       Ехать в машине, понимая, что дома ты окажешься не так скоро, — тяжело. Видеть улыбающееся лицо родителей, которые даже не понимают, что произойдет, когда ты с Ромой останешься наедине, словно приговор.       Понимать, что в багажнике все твои вещи, казалось безумством. А в конце концов услышать из разговора, с каким трепетом готовятся родители Романа к встрече с Женей, было концом всего самообладания.       И она разрыдалась. Прямо в машине, рядом с мамой, которая не совсем поняла причину расстройства Евгении.       — Женя, не переживай, — поглаживая волосы дочери, успокаивала Дарья, — Все мы немного боялись съезжать от родителей, но ведь, когда рядом любимый человек, все не по чем! Не переживай, мы будем к тебе приезжать.       А как разубедить её? Сказать: «Мама, но я не могу быть с Ромой!». Последуют расспросы, а, следовательно, придется и посветить родителей в тайну отношений с Кузнецовым. «Никогда!» — дала себе обещание Женя, соглашаясь с версией мамы.       — Да, я просто не хочу расставаться с вами, — согласилась Лебедева младшая, прижимаясь к материнской груди.

***

      — Женя, поехали с нами, — приглашала Карина девушку, приобнимая за плечи будущую невестку. В который раз женщина пыталась убедить и сына, и его «девушку» отправиться вместе с ними в ресторан.       — Нет. Спасибо за приглашение, Карина, но я думаю, что здесь нужно убраться. Расставить вещи по местам, — Женя в очередной раз, отказывала маме Кузнецова.       — Рома? — словно ожидая, что сын подтвердит слова Лебедевой, обратилась Карина.       — Да, мам. Думаю, нам стоит навести здесь какой-никакой порядок, — согласился Роман, вставая за спиной девушки.       — Как жалко, — немного расстроилась Кузнецова, — Но раз уж так, так тому и быть. Хорошей уборки, — Карина провела свой ритуал прощания, обняв сначала Женю, а следом и сына. Накинув на плечи плащ, она в очередной раз пожелала хорошо провести время и удалилась.       — Поговорим? — предложил Рома, облокачиваясь о косяк дверного прохода. Он прошелся взглядом по Лебедевой, но та лишь бросила, удаляясь в свою комнату.       — Нет.       — Хорошо, — спокойно ответил Рома и направился вслед за Женей.       Евгения стояла спиной к Роману, когда тот вошел. Она разбирала одну из коробок, стоящих на кровати, откладывая рамку с фотографией Ксюши и Димы в сторону. Кузнецов подошел сзади и тоже обратил внимание на фоторамку. Он взял ее в руки, рассматривая довольное и счастливое лицо лучшего друга.       — Эй, положи ее! — воскликнула Евгения, когда заметила отсутствие фотографии.       — Почему я должен положить? — поднимая руку с рамкой над головой, чтобы она не смогла достать ее, ответил Рома.       — Рома, — попросила Лебедева, опираясь на плечо парня, чтобы быть выше и забрать дорогую вещь из его рук, — Рома, пожалуйста, — добавила она без особой надежды вернуть фото. На парня это не подействовало.       — Давай поговорим, — снова попросил он, опуская голову, чтобы встретиться с ее насыщенными синими глазами. Раздраженно девушка подняла голову.       — О чем? — снова делая рывок к фотографии, спросила Женя.       — О нас, — поднимая рамку выше, ответил Рома, не прерывая зрительного контакта, который все же прервала девушка.       — О нас? — непонимающе вопросила она, поднимая свои смеющиеся глаза на него, — А разве есть «мы»? — спросила она, откровенно смеясь.       — Я надеялся, что да, — ответил Рома, не отдавая фотографию девушке, которая уже не предпринимала таких резких попыток вернуть ее. — Мне кажется, что после того, что произошло и в гостиной, и на празднике нам пора поговорить.       — Рома, нет ни нас, ни чего более между нами. Мы разные люди, которых зачем-то свела судьба, — ответила Женя, возвращаясь к коробке с вещами.       — Есть. Сколько еще ты готова отрицать это? — спросил он, раздраженно кидая рамку на кровать.       — Сколько будет нужно. Я не готова мириться с твоим постоянно меняющимися принципами. То ты меня ненавидишь, то ты, непонятно почему стремишься поцеловать меня. Я не хочу неопределенности! — повышая голос и раздраженно поворачиваясь к Роме лицом, начала Женя, но закончить он ей не дал.       Резко преодолев расстояние между ними, он прижался своими губами к ее губам. Это не был нежный поцелуй, который мог быть в гостиной, а полностью пропитанный страстью и чувствами. Ему хотелось доказать, что их постоянные разногласия, ссоры нисколько не влияют на его чувства к Жене. Сминая холодные губы, Рома крепко прижал к себе девушку за талию, которая от неожиданности смогла лишь положить руки ему на грудь.       Она не хотела мириться с ним таким образом. Даже если Женя внутренне ликовала от того, что поцелуй все-таки свершился, но это не значит, что между ними что-то есть.       Рома отстранился, когда им уже не хватало воздуха и прижался лбом ко лбу Лебедевой, восстанавливая дыхание.       — И что это было? — спросила Женя, не открывая глаза.       — Доказательство моих намерений, — ответил Кузнецов, открывая глаза, пробегаясь по лицу раскрасневшейся сожительницы.       — Ты также говоришь и Владиславе, когда целуешь ее? — спросила Женя, отстраняясь от Ромы, опираясь руками о коробку.       — Причем здесь она? — явно не понимая, что от него хочет Лебедева, закипая, спросил Роман.       — А ты с ней расстался? — спросила Евгения, отрываясь от коробки и смотря внимательно на Кузнецова, который даже не понимал к чему она ведет и был зол.       — Причем здесь она? Ты сама пойми чего хочешь от меня, а то видимо я тупой и опять сделал не то! — кричал Рома, размахивая руками, но его прервала Женя.       — Зачем ты пришел? — стараясь не разрыдаться и не броситься ему на шею, спросила она.       — Уже не за чем, — раздраженно махнул он рукой, выходя из комнаты.       Женя медленно развернулась к коробке с вещами, потихоньку возвращаясь к разборке вещей. Боже! Мысли роились в голове и не могли собраться. «Он поцеловал» — носилось по голове. Женя улыбнулась своим мыслям и обернулась назад, словно надеясь увидеть там Романа. Никого не было. «Я все испортила…» — подумала Лебедева, и по щеке скатилась первая слезинка.

***

      — Она меня бросила. Она меня бросила! — сидя на диване, повторял Кирилл сотый раз перечитывая сообщение от Жени: «Кирилл, прости меня, но я думаю, что нам надо расстаться». Просто и банально, поэтому настолько больно и паршиво. Резко вскочив с дивана, на которой сидел Волков, он с раздражением пнул мягкий пуф перед собой.       — Что случилось? — спросил появившийся в комнате Юрий, но Кирилл не обратил на него должного внимания. Нервно тыкая в экран своего телефона, Волков шептал себе под нос далеко не благоприятные слова в адрес уже бывшей девушки.       — Ну, что? Она меня бросила! Я потерял ее! — вдруг заорал он в трубку, пугая находившегося там Юру. Кто-то ему что-то ответил в трубку и Кирилл бросил телефон на кровать.       Для Юры это оказалось сигналом, брат задумал что-то и явно не отступится от назначенного.

***

      Ксюша сидела на лавке, болтая ногами и нервно поглядывая на часы. Рядом сел Дима, протягивая девушке один из стаканов с кофе.       — Спасибо. Как думаешь, зачем брату Волкова понадобилась встреча с нами? — пригубив стаканчик с ароматным напитком, спросила Николаева, задумавшись.       — Думаю, что это точно касается Жени, — кладя руку за спину девушки, провозгласил Тихонов.       — И не только ее! — заметила Ксюша, дергая рукой с напитком, что несколько капель пролилось на ее светлые джинсы.       — Осторожно, барабашка, — забирая кофе из рук девушки, предупредил он, не скрывая улыбки, но следом задал еще вопрос, — А ты знаешь как он выглядит?       — Нет, — честно ответила Ксюша, отбирая кофе. — Почему «барабашка»? — немного надувшись, продолжила Николаева.       — Потому что я считаю барабашек милыми, а еще они очень забавно сопят во сне, — искренне улыбаясь и сияя от счастья, ответил Дима, касаясь носа возлюбленной.       — Ну, вот. Стоило мне нечаянно заснуть, как теперь ты мне это всю жизнь припоминать будешь, — надулась Ксюша, наигранно отвернувшись в сторону, отпивая кофе.       Действительно, недавно, когда они только помирились, Ксюша по привычке пришла к Диме, но тому нужно было срочно помочь маме, поэтому Николаева осталась одна. Она прилегла на кровать Тихонова, не собираясь засыпать, а просто немного отдохнуть от сложного учебного дня, но усталость оказалась сильнее. Проснулась Ксения, когда напротив ее лица сидел Дима с улыбкой Чеширского кота. Теперь он называет ее «барабашкей». Видите ли, он считает их милыми существами, которые очень забавно сопят во сне.       — Не дуйся, красавица, — сказал он, обнимая ее, а та особо и не сопротивлялась, закрывая глаза от удовольствия и тепла любимого человека рядом.       — Дима и Ксюша? — раздался над их головами мужской голос. Они вздрогнули, разрывая объятия. Перед ними стоял парень, а из-за него выглядывала миловидная девочка. Они были словно маленькая копия Кирилла и Владиславы и оба были чем-то обеспокоены, — Нам нужно с вами поговорить.

***

      Вечером Дима и Ксюша уже были в гостях у живущих теперь вместе Ромы и Жени. Говорить о встрече с братом и сестрой их пассий они не стали. Рассказать им о планах Владиславы и Кирилла, значит посеять между ними очередную войну, а после воздвигнуть и стену. Они решили молчать, а разобраться полностью немного позже.       Пока Женя и Ксюша хлопотали на кухне с ужином, Дима и Рома сидели в другой комнате, обсуждая переезд. Тихонов стремился подвести друга к разговору о Лебедевой, что было самой простой задачей, которую он когда-либо перед собой ставил.       — Ну, а как с Женей? Она довольно, что переехала сюда? — спросил Дима, внимательно смотря на друга. Подобному разместившись в кресле, Дмитрий был готов помочь лучшему другу.       — Не думаю, что она рада, — скомкано ответил Рома, смотря в окно.       — Почему? — поинтересовался Тихонов, так же наблюдая за реакцией друга.       — Мы с ней поговорили, я выслушал целую речь про свои принципы и приоритеты, но, честно, она была так себе, поэтому я помог ей замолчать, — словно на автопилоте отвечал Кузнецов, смотря все так же в даль, — Я поцеловал ее, а она про Владиславу спросила, и мы снова поссорились.       Дима сидел молча, анализируя полученную информацию. Не часто Роман Кузнецов преодолевает свой чертовски вредный характер и позволяет себе поцеловать Женю. Но и причина ссоры опять была не столько пустяковой, сколько решаемой.       — А с Владиславой что? — снова спросил Тихонов, оставив первый рассказ без комментариев. Рома покачал головой.       — Никак, я понимаю, что не люблю ее, но и бросить тоже не могу. Это будет не красиво и по-дурацки.       — Ну, а встречаться с двумя сразу ты можешь? — удивился Дима, издавая смешок. — Ром, пора что-то решать. Вы мучаете сами себя, разве не видишь? — задался вопросом Тихонов, в очередной раз пытаясь донести до Кузнецова всю простоту проблемы, — Вы с Женей реальная пара, хоть и ругаетесь часто, но это не мешает тебе ее любить.       — Возможно, ты прав, — не смотря на друга, но явно думая про его слова, ответил Рома, — Я разберусь, поверь мне.       — А хорошо Женя целуется? — задал вопрос Дима, заметно задумавшись. В комнате повисла минутная пауза, чтобы потом, словно по щелчку пальца, наполнится смехом двоих молодых людей.

***

      — Женя, ну, что? Вы поговорили? — как только Дима с Ромой ушли из комнаты, спросила Ксюша, моя посуду.       — Не поверишь, но, да, — загадочно улыбаясь, ответила она, помешивая картошку на сковородке. Сзади перестала тчть вода, а рядом нарисовалась Ксения, которая, залезая на кухонную тумбу, вытирала руки полотенцем.       — И что ты молчишь? — немного вскипела Ксюша, улыбаясь.       — Ксюша, ты меня пугаешь, — смеясь ответила Женя, но, заметив сведенные к переносице брови подруги, быстро поправилась, — Мы поговорили, а все из-за фотографии тебя и Димы. Но признаться, я осталась довольна последствием, хоть мы и поссорились.       — Всмысле «последствием»? — не принимая, переспросила Николаева.       — Он поцеловал меня, — тихо произнесла Лебедева, словно открыла какую-то тайну.       Ксюша начала спешно хватать ртом воздух, чтобы не заорать на всю квартиру, а потом резко вскочила с тумбы и, размахивая полотенцем, принялась танцевать неизвестный до ныне танец. Крутясь вокруг себя с улыбкой на лице, размахивая полотенцем, словно платком, переставляя ноги в такт не понятной мелодии, Ксения прыгала по всей кухне.       — Поцеловал! Поцеловал! Поцеловал! — радостно шептала она, обнимая Женю, которая еле сдерживала смех. Девушки разразились хохотом.       — Хочу напомнить, что мы ещё и поссорились, — между делом вставила Евгения.       — Помиритесь, — легко ответила Ксюша, — Вы постоянно ссоритесь, но всегда миритесь, — продолжила Ксения, радуясь за подругу.       — Не сомневаюсь, — с улыбкой ответила Женя, возвращаясь к картошке.

***

      — Спасибо, было очень вкусно, — поблагодарил Дима, откидываясь на спинку стула, — Лучше, чем в ресторане, — добавил он и растянулся в блаженной улыбке, довольного мартовского кота.       — Надо чаще к вам заходить, — подметила Ксюша, так же заканчивая трапезу.       — Рома? Как тебе ужин? — спросил Тихонов, решая, что им пора начать разговаривать.       — Вкусно. Спасибо, — односложно ответил Кузнецов.       — Я рада, что все остались довольны, — улыбаясь ответила Женя. Рядом зазвонил телефон, заставляя Ксюшу встать изо стола и ответить. Через несколько секунд она уже вернулась, грустно улыбаясь.       — Мне пора домой, — немного расстроенно произнесла она. Дима так же встал.       — Значит пора и мне. Сейчас уберемся и пойдем, — сказав это, он уже начал собирать тарелки, как его руку, перехватил Рома.       — Нет, убираться здесь будем мы, а не вы, — с напором произнес Кузнецов, заставляя Диму положить тарелку.       Собравшись за пять минут, Дима и Ксюша пожелали спокойной ночи и отправились по домам.       Женя вернулась на кухню, вставая к раковине и начиная мыть посуду. Рома же помог ей собрать грязные тарелки со стола. Когда он решил, что здесь больше делать нечего, Кузнецов решил отправиться к себе в комнату, но голос Жени остановил его.       — Прости, — тихо произнесла она, отрывая взгляд от посуды. Роман внимательно посмотрел на девушку, а потом, опустив голову, потрепал волосы.       — А ты меня, — ответил он, слегка улыбаясь искренней улыбкой. Женя так же улыбнулась ему и вернулась к своему занятию.       Он тихо встал у нее за спиной, обнимая за талию. Лебедева вздрогнула и повернула голову к Кузнецову, который, не теряя времени, еще раз поцеловал ее. Аккуратно, словно боясь напугать. Поцелуй из нежного быстро перерос во что-то более страстное. Женя уже полностью забыла о посуде, разворачиваясь к Роме полностью. Пока Кузнецов сминал губы бедной девушки, она запустила свои пальцы в его волосы.       Несколько раз разрывая поцелуй лишь ради того, что наполнить легкие воздухом, они снова возвращались к губам друг друга. Руки Кузнецова в открытую изучали тело Жени, притягивая ее к себе еще ближе, что казалось уже невозможным. Он начал наступать на нее, пока Лебедева, пяться назад, не наткнулась на тумбу, Рому это не остановило, подхватив девушку, он посадил ее на нее, не переставая страстно целовать.       А вода все текла и текла, наполняя кухню характерным звуком.       — Нужно выключить воду, — отрываясь от Ромы, напомнила Женя, восстанавливая дыхание. Она нежно держала его лицо в своих ладонях, смотря в его шоколадно карие глаза.       — Плевать, — лишь бросил он, возвращаясь к её губам.