Глава 18
4 марта 2019 г., 10:31
В просторном зале, который согревало полдюжины больших каминов, стояло несколько вытянутых столов, полностью заставленных простой, но от этого не менее вкусной едой. Слуги и поварята следили за тем, чтобы блюда на столах и бочки с вином не пустели, вовремя принося очередную порцию. За столами сидели солдаты и стражники — Варгенхолл праздновал возвращение своего герцога.
За отдельным столом сидели приближенные Мартина и он сам. По большей части это были простые люди низкого происхождения, но чем-то заслужившие полное доверие Волка Бури, ведь он не побоялся оставить в их руках самое дорогое — свой дом и семью. Конечно же, в Варгенхолле и его окрестностях жили и почтенные лорды, но для них позже будет устроен более утонченный прием. Все же основной силой генерала Найгрета были не вассалы, а мальчишки из крестьянских семей, которых призвали в регулярную армию. Именно они принесли ему победы, обессмертившие имя Найгрет в веках.
Как того требуют традиции, по правую руку от Мартина сидела Аэлла. По ее холодному сдержанному лицу нельзя было сказать, что несколько часов назад она позволила ярости затопить себя. Безупречно уложенные в царственную прическу волосы, темное с красным и изящной вышивкой платье, аккуратные, неброские, но идеально дополняющие образ драгоценности — среди солдат мужа, которые даже не были офицерами, она выглядела как бриллиант в куче гороха, но ничем не показывала неодобрение. Женщина, которая украсила бы собой любой столичный двор, став женой генерала, смирилась с подобным обществом и стала принимать солдат вокруг как должное.
Элиор сидел тут же. Не по левую руку, но очень близко. Люди бросали на него любопытные взгляды, явно задаваясь вопросом, кто он и по какой причине попал за стол к ближайшим соратникам, но обилие вина и шумные разговоры о былых и нынешних походах быстро отодвинули Элиора на задний план. Но только не для Аэллы.
Супруга Мартина изучала его. Элиор был готов поклясться, что от ее взора ничего не ускользнуло: она оценила и речь, и одежду, и ногти на его руках. А еще он чувствовал, что она знает — знает, кем он приходится ее мужу и чем заслужил место за этим столом. Мартин мог наивно думать, что люди в Империи не судачат о своих лордах, что не осуждают и подчиняются им во всем. Подчиняются — возможно, но даже Империя и ее строгая иерархия не смогли бы искоренить простые людские пороки. Кто-то уже шепнул ей, что все вещи пришлого незнакомца занесли в покои ее мужа и что их видели, когда они вместе катались на лошади. В замкнутом пространстве тайны недолго остаются тайнами.
Мартин через стол перекрикивался со своими людьми, Элиор еще не видел его настолько расслабленным и умиротворенным. Когда принесли смену блюд, за столом стало намного тише, слышался стук столовых приборов, громыхание стаканов и бутылок, приглушенные разговоры. Мартин ухаживал за супругой, насколько того требовали приличия, но обратился к ней впервые.
— Где Роллон, почему он не вышел поприветствовать своего отца?
Между супругами висело ощутимое для Элиора напряжение, но если Мартин мог его полностью игнорировать, то сам Элиор сидел как на иголках. Беседа о детях казалась совершенно нейтральной темой, способной заполнить пустоту в общении и перекинуть небольшой мостик между ними.
— Ему нездоровится. — Аэлла взяла в руки бокал и медленно отпила, нарочитая пауза позволила дать ей столь лаконичный ответ. Тогда же Элиор понял, что тема вовсе не такая безопасная, как должна быть.
Мартин ничего не ответил, но по его лицу прошла едва уловимая тень, заставившая сердце Элиора на секунду замереть. Это могло ничего не значить, но, увы, Элиор тоже видел подобную тень на лице своего отца: сначала она точно также мелькала и исчезала, а затем он никогда не смог снискать его одобрения. Мысли об Аароне Мариере всегда портили вкус хорошего вина, Элиор отодвинул в сторону свой бокал.
Ему не нужно сейчас придумывать то, чего нет, опираясь на свой горький опыт. Мартин… вовсе не такой, как его отец, Мартин способен на сочувствие и понимание, его сердце не холодный булыжник. Стоило Элиору успокоиться, как неприятный внутренний голосок шепнул ему, что отец любил Хьюго, обожал его и был способен на понимание, что не сделало его лучше в глазах младшего сына. Элиор усилием воли заставил этот голос замолчать.
— Надеюсь, ваш сын скоро поправится, герцогиня, — решил он вступить в диалог. Однажды ему все равно придется заговорить с Аэллой, так почему бы не сейчас, когда вокруг огромное множество людей. Их разговор на виду и в то же время предназначен только для двоих.
— Правда? — протянула она слово и скептически приподняла бровь.
— Я пока что не очень хорош в истории Империи, но весьма сведущ в грамоте, литературе и богословии, мне не терпится приступить к обучению юного Роллона, — Мартин почтительно склонил голову.
Они только обсуждали с Мартином, в какой официальной роли ему стоит предстать в Варгенхолле, но затем отложили решение на потом. Вот он и решил. К своему стыду, Элиор осознал, что за все это время ни разу не поинтересовался у Мартина, как зовут его сына, которого якобы собирается обучать. Но вот этот абстрактный ребенок обрел имя, получил мать, и теперь Элиор не мог просто от него отмахнуться. Более того, он неожиданно почувствовал духовное родство с мальчиком, растущим без отца. Пусть и по разным причинам, они оба лишены отцовской любви. По известной причине Элиор никогда не задумывался о детях, а теперь рядом появились сразу двое: Хьюго и Роллон.
— Вот значит как… — Аэлла усмехнулась. — Мне не терпится на это посмотреть. — Ее тон был безупречно вежлив, однако что-то в ее голосе дало Элиору непрозрачный намек, что Аэлла вовсе не хочет видеть его рядом со своим сыном. Ему очень хотелось ошибиться.
Вскоре она извинилась и встала из-за стола. Все полупьяные гости Мартина тут же замолчали и вежливо проводили ее — когда тихонько ушел Элиор, его исчезновение практически не заметили.
Покои Мартина были огромными, но в остальном такими же аскетичными, как и в Кайросе. Элиору это не нравилось. Он любил свой восточный уголок, где мог посидеть на подушках, раскурить благовония и немного поиграть на музыкальных инструментах. Ему хотелось бы видеть картины и гобелены, придающие уют комнате, ему нужны были полки с книгами и писательские принадлежности. Ему хотелось воскресить здесь кусочек Кайроса, только еще лучше.
Слуги протопили комнату, положили в кровать несколько горшков с углями и плотно зашторили окна. Элиор посмотрел на широкую кровать и подумал, с которой стороны Мартин предпочитает спать. Наверное, как и всегда справа, чтобы было удобнее схватить меч. Элиор разделся догола и лег справа, где угли успели согреть постель. В замке было прохладно уже сейчас — зимой тут, должно быть, совсем не сладко.
Элиор успел задремать, когда почувствовал, как прогибается матрас за спиной и как его притягивают к себе руки Мартина. От него пахло пиром: вином, запахом каминов и жареного мяса. Элиор повернул к нему голову и с улыбкой посмотрел на чуть пьяного Мартина. Обычно тот пил вино без последствий, а в этот раз его глаза блестели от хмеля.
— Ты почему так рано ушел? — растягивая слова, спросил Мартин.
— Устал, — покривил душой Элиор.
— Устал? — расстроенно переспросил Мартин и начал отодвигаться от него. Пусть генерал и был пьян, но винные пары не лишили его мужской силы, а возвращение домой и встреча с давними собратьями по оружию действовали на него воодушевляюще.
— Не настолько, — усмехнулся Элиор, когда руки Мартина принялись гладить его живот. Элиор предусмотрительно лег спать голым.
Прижимаясь спиной к груди Мартина, Элиор прикрыл глаза, отдаваясь его жадным и торопливым прикосновениям. Он слегка повернулся и поджал правую ногу, чтобы Мартину было проще войти в него. Сегодня они обошлись без долгих прелюдий, Элиор почувствовал давление и приятное, пусть и болезненное проникновение почти сразу.
Поза, когда не видно лица партнера, некоторым кажется обезличенной, но Элиор не понимал таких выводов. Пусть он не видит Мартина, но ведь он все равно безошибочно чувствует именно его. Ширину ладоней, силу пальцев и мозоль от постоянных тренировок с мечом невозможно подделать, разве можно перепутать его прикосновение с чьим-то другим. Дыхание и едва слышный шепот, ощущение того, как бородка трется о заднюю часть шеи, а затем до боли знакомые губы касаются этого места.
Элиор не мог жить без мужских прикосновений. В юности его больное тело оживало лишь в те моменты, когда он находил себе сильного, мускулистого, грубоватого партнера, с которым можно заняться страстным, безудержным, полным греха сексом. То, что они делали с Мартином сейчас, раньше показалось бы ему скучной пародией на настоящую страсть. Но теперь он стал умнее, чувственнее и открыл для себя нечто большее, чем физическое влечение. Ему было приятно, ему было хорошо от медленных, неторопливых толчков и тихого выдоха, когда Мартин кончил. В чем-то это было слаще, чем собственный оргазм.
Повернувшись к засыпающему Мартину, Элиор поцеловал его в губы, а затем положил ладонь имперца на свой член и сам довел дело до конца. Сегодня ему было достаточно вместить в себя желание Мартина, а вот в следующий раз он будет более эгоистичным любовником. К счастью, Мартин ценил его и не стеснялся дарить самые трепетные ласки.
Под утро Элиор услышал, как кто-то постучал в дверь, как затем Мартин вылез из кровати и пошел посмотреть, в чем там дело. Тихий разговор, что слов не разобрать, после чего Мартин наклонился к Элиору и поцеловал его в лоб.
— Отдыхай, я ненадолго. — Его голос был абсолютно спокоен, поэтому Элиор сонно кивнул и закрыл глаза.
Вчерашний день был очень долгим и насыщенным, Элиор действительно устал и теперь нежился в постели, досыпая все упущенные моменты. Все же под каменными сводами замка ему спалось намного лучше, чем в шатре посреди людского моря в имперской армии.
Он услышал шаги и подумал, что вернулся Мартин. Открыв глаза, Элиор увидел стоящую в ногах кровати Аэллу и смотрящую на него с нехорошим прищуром. Весь сон как рукой сняло, а по спине пополз холод. Совершенно голый Элиор натянул сильнее одеяло, пытаясь создать между собой и этой ужасающей женщиной материальную преграду.
— Слушайте меня внимательно, — ледяным тоном сказала герцогиня Найгрет.
Элиор слушал, у него просто не было возможности не слушать. Ему казалось, что даже если бы он закрыл уши руками и накрыл голову подушкой, то ее голос все равно бы проник в его разум и сердце, отравляя и стирая иллюзию защищенности и счастья.
— С Мартином всегда так — он возвращается и забывает, что больше не окружен безропотными солдатами. Приходится ему об этом напоминать. На этот раз Мартин забыл, что у женатого мужчины, у главы рода есть обязательства перед домом и семьей. Я не позволю ему позорить наше имя.
Аэлла говорила, но Элиор не чувствовал ненависти к нему лично. Он словно и не обладал личностью в ее глазах, являясь лишь одушевленной проблемой. Приведи Мартин в дом блохастого пса, который не устраивает супругу, та смотрела бы на него с такой же брезгливостью и раздражением. Это задело Элиора, но больше удивило: ему казалось, что женщина должна более яростно, более глубоко принять факт наличия любовника, мужчины у ее мужа. Она не испытывала к Мартину романтических чувств, их связывали брачные узы.
— Мне все равно, чем вы занимаетесь ночами, но здесь, — Аэлла сделала короткий жест рукой, но Элиор окинул взглядом всю комнату, — вы жить не будете. Вам выделят укромную темную нору, где самое место постыдной грязной тайне. — Она впервые открыто показала эмоции, что вывело Элиора из оцепенения. Со знакомым с детства презрением ему проще, чем с непроницаемой стеной холода.
— Согласен, — тихо сказал Элиор и, кашлянув, прочистил горло. — Но если Мартин будет упрямиться?
Аэлла царственно пожала плечами.
— Теперь это ваша проблема, Элиор. — Его имя она проговорила медленно, словно стараясь распробовать, что он за человек. — Не думайте, что ваша роль в Варгенхолле выше, чем у конюха, обслуживающего коня Мартина.
Как прямолинейно и грубо. Впрочем, лучше так, чем улыбка в глаза и яд в бокале с вином — Аэлла выглядела как женщина, способная на убийство из-за уязвленных чувств. А еще… она почему-то вызывала симпатию. Возможно, дело было в ее сходстве с Мартином, возможно, в отсутствии между супругами любви, но Элиору было жаль, что они вынуждены быть врагами. И что Мартин так или иначе окажется между двух огней.
— Я все понимаю, герцогиня, и ни на что не претендую. — Элиор не хотел оправдываться, но все равно чувствовал себя загнанным в угол послушником, которого отсчитывает настоятель за плохо вымытый пол и не убранные огарки свечей.
— И даже не смейте подходить к моему сыну! — вспылила под конец Аэлла. Похоже, она была настроена на словесную битву, а покорность Элиора не дала возможность выплеснуть злость.
— Да я в жизни не причиню вреда сыну Мартина!..
Элиор дернулся вперед, потому что теперь больше не мог безвольно защищаться. Такие обвинения слишком серьезны и совершенно безосновательны. Забыв о том, что он голый, Элиор хотел было встать, но вовремя подхватил простынь. Обнажаться перед женщинами в новинку для него.
Аэлла вдруг окаменела. Ее взгляд был прикован к груди Элиора, где рядом с медальном висела Красная слеза. При спокойном освещении комнаты, пламя все равно играло на его безупречных гранях, а внутри словно жил свой собственный огонь. Рубин был очень красив и безоговорочно приковывал к себе взгляды, но Аэлла явно видела нечто большее, чем просто камень. Для нее это была вещь с историей.
Неожиданно для самого себя Элиор выпрямился. У него на шее висела реликвия дома Найгрет, которую в обход всех традиций и здравого смысла получил он, а не законная жена. По одной только лишь причине — Мартин никогда не любил Аэллу настолько же сильно, как его. Более лаконичное и весомое доказательство искренности и силы чувств Мартина невозможно найти. По сути, Элиор получил чужое, но он не чувствовал себя вором или обманщиком, он заслужил этот рубин своей бесконечной любовью к Мартину, что текла в нем вместе с кровью, что заставила его сердце биться, что позволила ему выйти за границы привычного мира.
Возможно, не стоило выставлять напоказ насколько Элиор важен для Мартина, раз тот подарил ему бесценную реликвию. Имело смысл представить все как странную безумную страсть, охватившую Волка Бури вдали от дома. Но Элиор был рад, что Аэлла узнала — он не посторонний в жизни Мартина, отныне он очень значимая часть.
— Мне жаль, — тихо сказал Элиор. — Я не думал, что все будет… так. Но я не уйду, пока Мартин сам меня не прогонит.
Взгляд Аэллы вновь скользнул по рубину. Окончание фразы «…но этого не случится» повисло в воздухе между ними.
Оставшись наедине, Элиор опустился на колени и принялся молиться. Искренняя беседа с Единым всегда помогала упорядочить мысли и почувствовать себя чуть менее уязвимым. Что бы ни происходило в его жизни, Элиор всегда мог найти утешение в вере. Даже когда все было плохо, в глубине души все равно он чувствовал себя осколком Единого, не лишенного Его благодати.
Когда вернулся Мартин, то Элиор уже снова лежал в постели, словно ночной гостьи и не было. Мартин рассказал, что его попросили утихомирить стычку между двумя буйными головами, что без его вмешательства могло окончиться кровопролитием, а Элиор сделал вывод, что его попросту выманили, чтобы Аэлла могла побеседовать с любовником мужа наедине. Всемогущий Мартин тоже может быть частью интриг, политика сильнее одного человека.
Элиор слушал пересказ Мартина, а сам думал, как же найти точку мирного сосуществования, как ему удалось в Кайросе. На кону стоит намного меньше, чем жизнь целой культуры, но задача все равно выглядит в разы сложнее. Элиор и Аэлла не откроют друг в друге новые чувства, что сделает противоположные цели общими целями.
Утром Элиор очень осторожно заговорил о том, что не хочет занимать главные покои. Ему не хотелось манипулировать Мартином, хотелось высказать все откровенно, но вбивать еще больший клин между супругами было бы преступлением.
— Мартин, в Варгенхолл будут приезжать гости, знатные имперцы — не стоит каждому в руки давать оружие против тебя. Злые сплетни тебе не нужны. — Элиор помогал Мартину одеваться и застегивал на нем рубашку. — Да и роль учителя мне приятнее, чем роль любовника.
Мартин внимательно посмотрел на него, что заставило Элиора усомниться в своей возможности скрывать эмоции и истинные намеренья. Однако последующий поцелуй и нежное объятие стерли плохое предчувствие.
— Если ты так хочешь. Рядом с библиотекой есть чудесные покои, которые когда-то принадлежали моей тете.
— Ни у кого не возникнет вопросов, если тебя начнут часто видеть возле библиотеки? — усмехнулся Элиор, не видевший Мартина с книгой, если это не был военный трактат.
— Решат, что я работаю над мемуарами, — хмыкнул Мартин.
Комнаты Элиору понравились. Тетушка Мартина любила искусство больше, чем ее племянник, поэтому здесь были не только голые стены, но и приятные глазу картины. Простые, не вычурные — природа окрестных мест и несколько портретов. Скорее всего люди, имена которых уже успели забыться. Возможно когда-нибудь здесь повесят портрет Элиора, а люди через несколько десятков лет будут гадать, кому же он принадлежал.
Переезд и первичное обустройство комнат заняло не так много времени, как Элиор предполагал. У него возник вопрос, чем и как себя занять, и тут же появилось небольшое препятствие — пока что он очень неуверенно ходил по Варгенхоллу в одиночку. Без сопровождения Мартина стены не казались дружелюбными, меньше всего хотелось натолкнуться на Аэллу или одну из ее фрейлин, чтобы тут же стать предметом сплетен. Впрочем, к последнему надо привыкать.
Помявшись, Элиор все же ушел на поиски Мартина, пусть покажет себя радушным хозяином и познакомит с замком. В покоях Мартина не было, поэтому Элиор по памяти спустился в небольшую гостиную, где у них был завтрак. Весьма наряженное мероприятие, которое скрашивал болтливый Эмметт, однорукий друг Мартина — неотесанный, простой, но очень располагающий к себе. В таком большом замке было на удивление мало знатных гостей, ведь традиционно лорды и леди подолгу гостили друг у друга. Либо Аэлла любила уединение, либо разогнала гостей к возвращению Мартина.
— Роллон хорошо себя чувствует? — Мартин вновь заговорил о сыне, и сидевшие за столом напряглись.
— Сегодня ему уже лучше, — ответила Аэлла.
— Тогда мне бы хотелось наконец-то на него посмотреть, — не терпящим возражение голосом сказал Мартин.
И вот, спустившись в гостиную, Элиор застал Аэллу, держащую за руку невысокого худого мальчика. Роллон держался к ней близко-близко, словно стараясь спрятаться в складках юбки. Увидев незваного гостя, Аэлла вся напряглась и кивком указала на дверь — она была бы прекрасным генералом, которому даже не надо произносить слова, чтобы ее слушались. Элиор решил не обострять ситуацию между ними и развернулся к выходу, но там столкнулся с Мартином.
— Вот где ты, — Мартин улыбнулся. — Пора познакомиться со своим учеником.
Элиору и не хотелось становиться свидетелем семейного воссоединения, но и любопытство унять он не мог. Ему действительно хотелось скорее познакомиться с ребенком Мартина и попытаться найти в нем черты любимого лица. Близкое знакомство с маленьким Хьюго заставило Элиора по-другому взглянуть на детей.
Аэлла наклонилась к сыну и принялась что-то шептать ему на ухо. До Элиора долетали обрывки фраз «… твой отец, не бойся… просто поприветствуй… ничего не бойся». Прошло больше года с тех пор, как Мартин уехал в завоевательный поход, а для шестилетнего ребенка год — это целая вечность. Мальчик кивнул и вышел вперед, но руку мамы сам не отпустил, Аэлла мягко отделила ее.
Роллон неумело, но искренне сделал приветственный салют и вытянулся по струнке, как солдат на плацу. При этом он едва ли доставал Мартину до пояса, а его детский голосок старательно выговаривал слова.
— Добро пожаловать домой, генерал Найгрет!
Элиор думал, что сейчас Мартин подхватит сына на руки, попытаясь стереть год разлуки, но он лишь кивнул, словно перед ним действительно был рядовой солдат.
