Затихающая история.

Красующаяся на фоне серых пушистых фигур луна даёт мне знать, куда идти. Она словно протаптывает дорожку у меня под ногами, мнёт грязно-зелёную траву и создаёт некую тропинку. А я лишь повинуюсь внезапным изгибам тропы, и иду туда, куда мне прикажет идти этот блестящий фонарь в небе. Так далеко. Так далеко он висит, одинокий, грустный. Иногда я сравниваю его со мной. Потерянная, одинокая сиротка, блуждающая неизвестно где и неизвестно зачем. Вытаптывая липкую грязь под ногами. Я даже имени своего не знаю. Не знаю своего предназначения. Нужна ли я кому-нибудь? Ищет ли меня кто-нибудь так, как ищу кого-то я? Я не знаю, и не уверена, что узнаю. Может, я действительно так и буду блуждать под меланхоличным серым небом, тревожно ища глазами признаки жизни. Но здесь нет её, нет этой жизни. Нет солнца, нет ветра, нет озёр и воды, нет дождя. Здесь нет маленьких домиков и дружелюбных соседей, милых домохозяек и их прелестных детей. Нет собак и кошек. Нет машин. Ничего нет. Есть только я, трава, серая пелена над головой и луна. Приходится думать о том, что же ты сам. Куда идёшь, зачем идёшь. Может, мне прекратить идти? Если я остановлюсь, изменится ли что-нибудь вообще? Я прекращаю свой путь, но безликий свет продолжает мять траву и рисовать круги на этом бесконечном поле. Ведёт ли он меня куда-то вообще, или же это я себе придумала, что бы совсем не сойти с ума? Ещё один вопрос, ответ на который я никогда не найду. Моя жизненная цепочка застряла в этом месте. Последний виток не может прорваться вперёд и, остановившись на одном месте, изнывает от усталости вместе со мной. Я чувствую ужасную неприязнь, апатию и, как бы не странно, страх. Страх перед этим существом. Оно спасло меня, но я не думаю, что из жалости или своей доброты. Я зачем-то ему нужна. Но оно всё продолжает спрашивать меня этот риторический вопрос, шипя своим загробным голосом. Я не знаю, что ответить. Оно злится, когда я не отвечаю, оно приходит в ярость, если я молчу и смотрю на него пустыми глазами. Такими же пустыми, как и эта дыра. И оно снова причиняет мне боль, будь она моральной или физической. И я снова прошу прощения и молю о пощаде. И в его глазах мнимо помелькает последняя частица милосердия, оно отпускает меня, оставляя наедине с моей грустью и отчаянием. Но затем оно снова вернётся, поинтересуется моим состоянием и настроением. И разговор снова пойдёт в сторону этого вопроса. - „Скажи же мне, Странная“, - резко меняя выражения лица, оно приближается ко мне, вея ледяным дыханием, - „Что же такое цирк?“