Обложка и содержание

Онибас оказался средних размеров городком, мирным и сонным, расслабленно мягкотелым. В этом мире все приморские города такими были: разморенными солнцем, слишком сильно защищёнными советом и светлыми гильдиями, они являли слишком сильный контраст не только с местными трущобами, но даже с крупными городами из Генсея и Руконгаем. В первых Ичиго бывал лишь несколько раз, но до сих пор помнил смог портов, преступность в которых была зачастую выше, чем в остальных частях города. В Фиоре же всё было наоборот. И именно этот контраст и сонливость Онибаса, казавшаяся насмешкой, заставляла Ичиго ускорять шаг и всё чаще оглядываться, хотя он не вышел ещё и из здания вокзала, огромного, в котором впору было проводить тренировки для отрабатывающих шикай шинигами. Ещё одно несоответствие: Онибас - крупнейший транспортный узел, но вот инфраструктура остальная не развита в принципе. О чём уж можно было говорить, если тут даже не было своей гильдии. Заказчик семенил рядом с Куросаки, тщетно пытаясь поспеть за широкими шагами. Мужчина поминутно страдальчески морщил лоб и промакивал плешь на затылке платком; руки его дрожали, голос срывался, и лишь в глазах виднелся лёд, чуть подплавленный напускным волнением. Куросаки с усилием вдохнул слишком жаркий воздух, вырываясь из здания на залитую солнцем площадь. Небеса, высокие и красочно голубые, были рассечены узкими, чуть рассеянными полосками перьевых облаков. И Ичиго, подняв голову, задохнулся, подавившись очередным дежурным вопросом. Яркий-яркий свет бил в глаза, а заказчик, стоявший рядом, как показалось Ичиго, тоже глянул наверх, но тут же опустил взгляд, переведя его на играющие в солнечный пинг-понг стёкла. Люди вокруг спешили по делам, а из толпы доносились повседневно-рутинные разговоры, которые Куросаки обычно пропускал мимо ушей. - ...опять на играх на Саблезубых поставлю, коэффициент, конечно, маленький, зато выигрыш надёжный... - Здание сейчас начинаем отстраивать - кто вообще предложил такое лёгкое задание магу S-класса?! - ...вчера тёмного сдать не успел Совету, сбежать он пытался - так я его магической пулей - и в затылок!.. - ...новое платье, меняющее цвет, просто огонь!.. - Видел в новом выпуске ту цыпочку, ну, которая семь лет назад пропала ещё? Такие буфера, загляденье... Ичиго почти отнял у заказчика карту и пошёл, не оглядываясь и не вслушиваясь в чужие дежурные крики о величине награды и важности миссии. Город жил и дышал, Куросаки пытался жить и дышать вместе с ним. На краткий миг он даже готов был назвать его своим, но позже перед глазами мелькнул образ сияющего снежной белизной Сейрейтея и задержалась Каракура, не тихая и не сонная вовсе, а готовая выбить тебе все зубы, если не придёшься по вкусу местным королям улиц. Жестокая, но своя. Ярмарка перед Ичиго выросла внезапно, словно из-под земли, когда шанса свернуть с дороги никакого не было. И шинигами послушно погрузился в людское море, ожидая, пока толчея вынесет его к какому-нибудь выходу, желательно, другому. Стоящий в уголке "жонглёр" перекидывал три яблока под смех девчонки лет пятнадцати, одинокий продавец капусты перекладывал свои кочаны, а рядом расстилались ряды, забитые магическими товарами до отказа. Если до этого Куросаки думал, что попал в толчею, сейчас он уже полностью раскаялся и забрал свои слова назад. В настоящее столпотворение он попал сейчас: его вело в непонятном направлении, толкало локтями и коленями, он почти тонул снова и снова, раз за разом. Как и в гильдии, Айзен бы её побрал. Ичиго отшатнулся было в сторону, но тут же покорно последовал за основной массой людей, силой своей не оставляющей выбора. Мимо проплывали россыпи из украшений и амулетов со слабенькими защитными и повседневными заклятьями, доспехи и мечи, которые Ичиго всё равно бы ни за что не стал смотреть, книги и лёгкая натуральная ткань, на которую так просто наложить магию смены цвета... Куросаки затормозил всего лишь на долю секунды. Потом за спиной его раздался крик и взрыв, но из жителей Онибаса никто и ухом не повёл. Все лишь почти привычно начали толкаться ещё сильнее, пытаясь оказаться подальше отсюда. Шинигами кинуло вперёд, ударило поясницей о что-то твёрдое, так, что ноги чуть не подломились. Чудом оставшись стоять, он резко обернулся, чтобы столкнуться взглядами с мрачным, внимательным магом лет пятидесяти. "Что-то твёрдое" оказалось чужим прилавком, к счастью, даже не подумавшим опрокинуться. Продавец исподлобья рассматривал своего странного клиента поневоле, но не ругал и даже не пытался что-то тут же продать втридорога, за что Ичиго был ему крайне признателен. Куросаки задумчиво осмотрел несколько лежащих поблизости безделушек, но те почти терялись на фоне богатой, бархатной ткани, который был накрыт прилавок. "Словно тот материал, которым обтягивают подушечки для ювелирных изделий", - мысленно отметил парень, хотя об этом ранее никогда не задумывался. Во втором ряду лежало оружие. Кунаи и длинные кинжалы в простеньких деревянных ножнах, сюрикены и сякены, катары, катаны и одноручные мечи, даже жуаньбянь и нагината* - всё, возможно, и полезное, но лишь в умелых руках. Куросаки оружие не могло пригодиться - у него был Зангецу, единственный меч, которым он мог сражаться. У него не было достаточно опыта*, чтобы использовать нечто метательное в боевых условиях и отсутствовало желание учиться управлять гибко-суставчатым оружием. Ичиго было хотел поблагодарить продавца и отойти, но его остановил тяжёлый взгляд и одна фраза: - Всё это наши при раскопках, всему больше тысячи лет. Куросаки не думал, что это должно его заинтересовать, он, в конце концов, всегда недолюбливал историю и просто не мог поверить, что подлинные древности могли продаваться на ярмарке, а не лежать в музее, но остался на месте и начал рассматривать дальше. Украшения, которые могли быть отравлены и страшного вида коробочки, странная, потемневшая и одряхлевшая ткань - неужто почти не изменилась за столько лет, где же она лежала? - и чуть потемневшее от времени дерево, однако, неплохо сохранившееся, даже надписи можно было разобрать. Фигурки для игры в сёги и шахматы, неопознанные таблички с надписями и целые гравюры. Ичиго почти бережно перебирал предметы старины, пока продавец небрежно полировал лезвие старинной нагамаки, от которой пару секунд Куросаки глаз не мог отвести. А потом, добравшись до объединённых в один набор табличек в форме неправильного пятиугольника, он замер, где стоял. Хризантема. Ландыш. Тысячелистник. Подснежник*. Что бы они не значили, Ичиго мог поклясться, что где-то это уже видел. Быть может, истоки их культур были одинаковы? Спросить продавца, нет ли у него книг за тот период: быть может, миры когда-то пересекались? Хризантема. Ландыш. Неподалёку лежали лютики - на сей раз не выжженные на дереве, а вышитые на тяжёлой ткани, пожелтевшей от старости и пахнущей так, словно ею драили полы в кабаке. Куросаки не отличался особой брезгливостью, но тряпицу откинул, едва учуяв аромат. Но, тем не менее... Быть может, это был когда-то язык цветов? Ичиго никогда этим не интересовался, но, быть может, у продавца есть хоть какая-нибудь информация, которая поможет ему сложить мозаику воедино и понять, что вот он, его мир, рядом, только руку протяни? Рассеянным взглядом окинув чужое владение на наличие хоть какого-либо ветхого томика, Ичиго уже приготовился спросить, но слегка задержался, заметив едва бликующий на ярком солнце крест... Он не успел. Несколько секунд он просто стоял и смотрел, как и стоящий за этим прилавком продавец, пока сосед не завопил: "Держите вора!" Мир вокруг, замерший, пока Куросаки рассматривал древности, внезапно ожил, взорвался криками и свистом одинокого служителя порядка, казавшегося в этот момент маленьким и покинутым. Толпа расступалась перед беглецом и его преследователем, Ичиго, не глядя, оплатил деревянные таблички, кажется, отдав в несколько раз больше, чем требовалось, и сорвался следом, стараясь не слишком сильно задевать жителей. В ушах свистело, впереди кто-то визжал. В мелькании юбок и неприкрытых тканью ног, сапог и ботинок, он не сразу увидел, что по дороге раскатились яблоки из корзины, которые сейчас собирали пожилая женщина и парень. Куросаки прыгнул в последний момент, коснувшись краем плаща чужой согнутой спины, и поспешил дальше. Крики были уже ближе. Ичиго ещё раз мысленно чертыхнулся: если бы не толпа, он бы давно уже поймал воришку, но вот только в таких условиях мгновенную поступь было использовать нельзя - он бы просто искалечил чуть ли не половину присутствующих. Вот и приходилось бежать, тратя дыхание, силы и драгоценное время. Куросаки не вписался в поворот и врезался в бегущего перед ним мужчину, удержавшись на ногах лишь благодаря счастливому случаю. Пострадавший тоже остался стоять, а вот обессилевший мальчишка, которого тот держал на весу за воротник тонкой рубахи, упал на асфальт, стирая и без того разбитые коленки в кровь. - Простите, - выдохнул Ичиго, понимая, что тут разобрались и без него, и весь этот марафон прошёл напрасно. Мужчина понимающе улыбнулся, кивнул в знак благодарности за попытку помочь и также жестами намекнул, что помощь ему больше не понадобится. Куросаки почти послушно развернулся и пошёл прочь, восстанавливая в голове маршрут - он плохо помнил, куда бежал, но не думал, что найти ту лавку станет проблемой, слишком уж она выделялась. Люди расступались перед идущим шинигами - отступили они и от мага и мальчишки, оставляя свободным круг с радиусом около метра, так, чтобы обзор был лучше. Ичиго не обратил внимания; он уже сворачивал в другие торговые ряды, стараясь искренне не думать, что произойдёт дальше. Стоп! Хлёсткие звуки ударов и ругань - Ичиго и сам проглотил все известные ему нецензурные слова, оборачиваясь. Людское море всё ещё не сомкнулось за ним, и он мог видеть всё ещё более отчётливо: и толпу, смеющуюся в такт, и чужие сжатые кулаки. - Будешь ещё раз у светлого мага воровать? - усмешка расплылась по хитрому лицу, белёсые брови мужчины поднялись, словно в удивлении. - Будешь, будешь, не сомневаюсь. Знаешь, я ведь явно не тёмненький. Те бы, конечно, побили, но взяли к себе. Ты же талантливый, да? Талантливый, сука? Мальчишка, темноволосый, слишком бледный и слишком худой, полная противоположность своей жертвы и своего мучителя в одном лице, дёрнулся от удара, но продолжал смотреть снизу вверх зло и без просьбы, как смотрят только уже побитые жизнью собаки, ни на что не надеющиеся. - А вот я не талантливый, но, видишь ли, выше тебя. А ещё я законопослушный, - Ичиго на этой фразе передёрнуло и он всё же сделал шаг вперёд. Он искренне не знал, кто такие Саблезубые, к которым, судя по шепоткам в толпе, относился этот мужчина, но если у его гильдии будут из-за него проблемы, о, он будет только рад. Заебали. - Так что я отдам тебя Совету. Хотя, конечно, им ведь не к чему знать, что зубов у тебя был полный комплект верно? Но так, они тебя получат. Я не тёмненький слюнтяй, который может тебя оставить... Мальчик нахмурил брови, но даже не стал закрывать руками лицо, словно зная, что это бесполезно. Ичиго сжал кулак и зло улыбнулся, склонив голову так, что лицо закрыло волосами. - О, привет, - сказал он за чужой спиной, стараясь, чтобы это выглядело более дружелюбно. Воришка всё же втянул голову в плечи и сгорбил спину, видимо, считая, что теперь его будут бить вдвоём. Но глаза, до сих пор смотрящие со скрытым вызовом, он так и не закрыл. - А я вот, можно сказать, что и тёмный. Познакомимся? - с ухмылкой спросил Куросаки и выбросил кулак. Кажется, кто-то хотел увидеть сегодня выбитые зубы? Не слушая улюлюканья толпы, он ловко перепрыгнул через бессознательное тело и, взяв пацана за шкирку, припустил уже в шунпо, не заботясь о чужом здоровье: своя жизнь была дороже. Ты не добрый, Король. Ты просто эгоист с не вовремя просыпающейся совестью. И каждый раз, когда она начинает тебя грызть, тебе буквально физически надо кого-то спасти. Иначе ты зачахнешь. Поднятые глаза спасённого мальчишки были совсем-совсем человеческими и полными слёз. Оброненная в толпе табличка с выжженным на ней цветком подснежника топталась сотнями ног и медленно покрывалась слоем грязи.

***

Флёр вылетела из здания под чужой смех и свист, запахнулась в накинутый на плечи тёмный плащ, утыкаясь носом в его ворот. Летние вечера дышали холодом и туманом, но по каналам до сих пор плыли скрипящие уключинами лодчонки, везущие своих пассажиров на другой конец города, домой или в гости, напиться этой прекрасной ночью. Фрезия - промышленный город, тут люди занимаются не магией, а производством техники и живут от получки до получки, по выходным попивая с друзьями вино. Маги всегда от них отличались: весельем и попойками, стилем жизни и укладом быта. Хорошо ли это, плохо ли - Флёр волшебница и часть этого мира. Только вступив в гильдию, тринадцатилетняя девчонка часто думала о том, что могла бы быть обычным человеком, без своей награды и проклятья. Могла бы ходить на обычную работу и найти обычных друзей, торговать в лавчонке или печь пирожные в маленькой кофейне. Чего не было, того не было - была гильдия, из которой не уйти, мастер и новоприобретённый Куросаки, достаточно сильный, чтобы разрушить всю её вселенную до основания. Флёр натянула тёплую ткань чуть ли не до уровня глаз. Плащ пах теплом, уверенностью и кровью, так же, как и его хозяин. У Ичиго не было много одежды, он заметит пропажу - заметил бы, но к тому она уже всё вернёт. А пока - пока ей просто нужно немного уверенности, что она поступает правильно, выясняя, что же нужно Куросаки и всей её гильдии, которой по-настоящему она заинтересовалась только сейчас. Девушка легко перешагнула низкий бордюрчик, ступая на тонкую кромку парапета, нависающую над водой. Тёплый ветер растрепал косу, в которую Флёр еле успела собрать волосы перед тем, как выбежать из здания, и чуть не столкнул её в тёмную реку. Она пьяно засмеялась, упиваясь в кой-то веки настолько ощутимой свободой... - Вас подвезти? - спросил подплывший лодочник, недвусмысленно поднимая правую бровь. Флёр усмехнулась, благосклонно принимая протянутую руку и спрыгивая на шатающееся дерево. Заплыв под мост, в темноту, где терялись даже самые чёрные мысли, мужчина почти жарко выдохнул, запуская руку под пахнущий другим плащ, сжимая худое бедро до синяков. Флёр чуть застонала, прижимаясь ближе, так, что даже мыслей не оставалось в голове... Кровь была слита в воду до последней капли. Девушка выбралась на низкий мостик, проводила взглядом поминутно целующуюся парочку, уже нетерпеливо постанывающую друг другу в губы, и, кокетливо подмигнув теперь уже коллеге своей жертвы, растворилась в темноте.

***

Мальчик, неуверенно даже смотрящий поначалу, зарылся в плащ так глубоко, как только было можно, что даже вытащить его не представлялось возможным. Ичиго тоже было холодно, но терпимо, да и пледы в небольшом отеле на окраине оказались тёплыми, хоть и колючими. Камин не горел, дневная жара сменилась проливным дождём, а администратор отеля долго скандалил из-за изменения количества гостей. День выдался откровенно паршивым и сейчас, рассматривая мальчишку, Куросаки даже жалел, что вытащил его. За всё то время, пока он шёл пешком до отеля, не используя шунпо, мальчик не сказал ни слова, лишь смотрел чуть диковато. Впрочем, это было не столь важно - скоро Ичиго сдаст его обратно в местный детдом, и они друг о друге и не вспомнят. Наверное. Куросаки подкинул ещё веток, которые по недоразумению назывались дровами, в только начинающий разгораться камин: одеяло, до сих пор накинутое на плечи, волочилось за ним по полу. Его невольный сосед тихо фыркнул, хотя тут же зажал рот ладонью, запахиваясь в тёмную ткань. Ичиго обречённо выдохнул и, подсев рядом, чуть пихнул мальчика кулаком в плечо. Он не знал, что делать, что говорить и какие слова выбирать, но мог попытаться сделать хоть что-нибудь. - Не голоден? - что он спрашивает, конечно, голоден, иначе бы не пытался стащить деньги. С такими глазами просто так не воруют. - Если хочешь, могу спуститься вниз, там лавка. Даже выходить под ливень не надо будет. - Был. Сейчас уже нет, - коротко ответили ему тихим, хрипловатым, будто сорванным голосом. Ичиго невольно отвёл взгляд, пытаясь не смотреть на бледные, покрытые синяками и царапинами запястья. Шинигами казалось, что если сейчас вытряхнуть мальчишку из одежды, он увидит целую карту из следов побоев и унижений, и ему совсем не хотелось это проверять. Куросаки так и застыл в одной позе, чуть сжимая чужое плечо и глядя в постепенно разгорающийся огонь: алые языки уже начали лизать серый кирпич камина. Воздух ещё не до конца прогрелся, но уже хотелось скинуть плед - становилось тепло. Мальчик уже выполз из-под его плаща и обхватил себя тонкими руками, старательно не смотря на парня и не прикасаясь к нему. От разглядывания чужой спины Ичиго отвлёк стук в дверь - заказчик занёс материалы дела. Рассыпаясь в извинениях, он вручил Куросаки папку с документами, пожал ему руку, выразил надежду, что тот сработается с напарником из другой гильдии, и застыл на полуслове, глядя ему за спину. Ичиго тоже обернулся: в судорожно сжатых пальцах мальчика рассыпалось в пепел тонкое покрывало, которым была застелена узкая койка. Серые глаза, до этого казавшиеся тёмными, широко сейчас распахнутые, посветлели до цвета плавленого серебра. Дверь захлопнулась со звуком упавшего топора. Ичиго схватил мальчика за руку, чуть сжимая, стараясь не причинить боли, но тут же отдёрнулся: перчатка распалась за доли секунды, и шинигами знал, что, не отдёрни он руку, от него бы тоже остались лишь пепел да дым. - Что ж, теперь тебе осталось только научиться это контролировать, - выдохнул шинигами, отступая на шаг. Мальчик отполз от него подальше, вжался спиной в стену; губы его дрожали, глаза лихорадочно блестели. Стена, слава Ками, не рассыпалась - то ли юному магу не хватало силы, то ли опасны были только руки. - Не выйдет. Меня пытались научить, но... - тихий всхлип всё же вырвался из худой груди, и мальчик замолчал, застыл, чуть вытянув руки так, чтобы постоянно их видеть. - Но не выходило никогда. Меня поэтому и выгнали. Если не уничтожает стены - значит, и на нас сил не хватит. Главное, за руки его не бери. Иначе ты сейчас его не успокоишь. Ичиго двумя шагами преодолел разделяющее их расстояние, не обращая внимание на чужие вскинутые в защитном жесте ладони, и, неловко обняв чужие плечи, зарылся пальцами в чёрные, чуть жестковатые волосы. И прежде, чем ему успели возразить, сказал: - Ты так и не ответил, как тебя зовут. Мальчишка помотал головой и всё-таки заплакал, обнимая острые коленки. Самому ему от этой силы никакого вреда не было, одежда и постельное бельё тоже больше не распадались - Ичиго с облегчением вздохнул, потянул безвольное тело за собой - подальше от пепла и до сих пор клубящегося дыма. Плач, короткий, как летний дождь среди жаркого дня, сменился икотой. - Нобу, - тихим, потерянным голосом ответил мальчик. - Простите, но фамилию я не знаю. Извиняться было не за что, однако Ичиго не мог перебить сейчас, когда ему открыли хоть что-то, когда начали принимать. Нобу едва двинул ладонью, словно собираясь скинуть чужие руки с плеч, и тут же остановил неуверенное движение, замерев, тяжело дыша, словно испуганный зверёк. Куросаки снова набросил свой плащ на мальчика, накрывая его с головой. - Ты всё-таки хочешь есть. Я скоро вернусь, не волнуйся, всё будет нормально. И не считай, что не контролируешь свою силу. Потому что ты ещё не видел настоящих неуправляемых монстров. Не видел по-настоящему меня. - Зачем? Зачем ты меня забрал, всё равно ведь бросишь! - отчаянно крикнули ему в спину. Тёмные глаза сверкали, но уже совсем не от слёз, лицо стало совсем-совсем бледным, в цвет мела. - Я скоро вернусь. И я не собирался тебя бросать. Ложь, Король.

***

Кто-нибудь должен рассказать этим людям, что такое электричество. Это была чуть ли не единственная мысль, которая приходила в голову Куросаки в столь поздний час. В колеблющем свету тёмные буквы расплывались и путались, издевательски скача по строкам и то и дело меняясь местами. Можно было, конечно, зажечь магический светильник, но тот был слишком ярким, а будить Нобу совсем не хотелось. За остаток вечера мальчик так и не сказал ни слова. Прикосновений избегал, за еду поблагодарил сдержанным кивком и сам разобрался с душем (хоть что-то в этом мире было нормальным настолько, насколько это возможно). Расспрашивать Куросаки не стал уже сам: и не только по той причине, что не знал, как это делается. Ичиго уже видел взрослых людей, да даже богов смерти, ломающихся, словно сухостой во время урагана, от нескольких ударов да одного презрительно брошенного слова. Нобу не сломан - просто он очень не хочет таковым стать. Куросаки старательно не оборачивался, утыкаясь почти носом в листы, не заботясь ни о зрении, ни о том, что в голове словно завёлся червь, медленно прогрызающий себе выход наружу. Ичиго бы и не удивился, если бы так и оказалось: кому как не ему, с его-то везением, подцепить подобного паразита. Но если он обернётся, ему придётся посмотреть на россыпь синяков на чужих ногах и руках, на следы от ожогов на шее и на след от кочерги на оголившейся пояснице.Следы чужой боли и попыток превратить человека в игрушку. Видеть подобное было выше его сил. Временный шинигами никогда не интересовался наукой о подчинении людей и их желаний, о превращении их в пыль. Он испытывал эту науку на себе, и опыт всё это время шептал ему на ухо: "Просто дай тебе что-то, что ты захочешь исправить, но не сможешь". Как на Соукиоку, смотря вслед кукловоду, захлёбываясь кровью. Как над лже-Каракурой, плюясь лучшим в мире ядом - ненавистью, но чуть ли не роняя меч из дрожащих рук. Как в измерении Короля, пытаясь схватить руку того, кто добровольно отрёкся от жизни, подписав себе смертный приговор. Снова, и снова, и снова, и на этот раз. Ичиго больше не хотел, чтобы внутренний мир рыдал его собственной кровью. Поэтому просто не оборачивался, и это было меньшим из всех зол. Не видеть, не слышать, молчать. Он так и уснул, уткнувшись лбом в сгиб локтя. В сонном сознании едва отпечаталось, что завтра, в полдень, встреча у здания вокзала, там, где площадь залита солнцем, а стёкла не залиты постоянно идущим дождём.

***

Тысячу лет он собирал силы, но во второй раз ему столько времени не будет необходимо. Он сотрёт само бытие, чтобы снова написать всё по новой. Не пожалеет никого и ничего - и себя самого в том числе. Айзен Соуске страдал от скуки и одиночества практически всю жизнь. Поначалу, пока он жил в Руконгае и учился в Академии, сохранялась иллюзия интереса к жизни, но затем он утратил и её, чтобы найти себе новую цель. Стать Королём душ - не затем, чтобы исправить все ошибки предыдущего Короля, хотя и это тоже было целью, не ради подтверждения своей извечно недооценённой силы. Просто от скуки. Вот только Король тоже скучал; запертый в самом прочном в мире коконе, охраняемый лучшей стражей на свете, он уже ничего не решал, лишь спал, держа тем самым весь мир в равновесии. Потому что пока пустые глаза не разверзнутся, пока не треснет кристалл - целы Генсей и Сейрейтей. Лишь Джигоку мог стоять вечно без вмешательства Короля. Впрочем, это всё было не столь важно для скучающего Айзена Соуске. С тех пор, как шинигами всё же смогли запереть его, совсем не сопротивляющегося, обратно, на самый защищённый уровень Гнезда Личинок, он совсем не знал, сколько прошло времени. Он погрузился в некое подобие анабиоза, лишь изредка выныривая из летаргического сна. Снаружи всё ещё бушевала энергия, а чужая жизнь, видимо, всё ещё шла своим чередом. Ещё более невыносимо скучная, чем его заключение, но всё-таки жизнь.