Обложка и содержание

***

По парапету настойчиво барабанил смешанный с градом дождь, когда Ичиго едва разлепил глаза. И керосин, и свечи за остаток ночи догорели, хотя один из огарков до сих пор чуть заметно дымился. За окном гнуло деревья и сносило с ног людей, но видно это было едва-едва: стекло залило дождём, а изображение размыло так, что Куросаки первую секунду думал, что у него близорукость. От неудобной позы затекла рука и её пришлось долго разминать, морщась от тысячи невидимых иголок, пронзающих тело. Спина и ноги тоже болели, но это хотя бы можно было терпеть. Единственной положительной вещью оказалось то, что открытый огонь за ночь не сжёг его листы с заданием. Куросаки коротко глянул на огромные часы, стоящие тут же, в комнате - за это пришлось доплачивать отдельно и кругленькую сумму, - у него оставалось не больше часа до встречи. Шумпо избавляло от многих проблем, главным было не упасть, подскользнувшись на мокрых булыжниках, которыми была вымощена мостовая. То-то посмеялись бы члены мафии, по чью душу ему предстояло охотиться. Решив, что бумаги могут и подождать, он обернулся к вчерашнему найдёнышу: мальчик спал, укутавшись в чужой плащ так, что видно было только нахмуренные тонкие брови, сильно зажмуренные глаза, острый нос да несколько тёмных прядей. Просыпаться в ближайшее время он явно не думал, но ему придётся, потому что оставить мага, способного потенциально одним касанием развеять половину магического совета, просыпаться в одиночестве было равносильно оставлению большей часть жителей отеля в опасности. Бесконтрольная, всепожирающая сила, причиняющая боль даже самому владельцу - что может быть хуже? Способность Яхве? - предположил в его голове Зангецу. - Ну вот смотри - фактически она вредила ему всю его, так скажем, юность, лишала его всех верных соратников - и не надо мне тут возражать, вряд ли он к ним плохо относился, - да ещё и ему самому боль причиняла во вполне прямом смысле. Старик, без обид, не надо меня к флагштоку приматывать, я... - Белый и пушистый? - спросил Ичиго, но ответа уже не получил - видимо, Зангецу-квинси всё ещё гонялся за Пустым по небоскрёбам. Нобу, разбуженный едва слышными движениями Ичиго, зашевелился, выбираясь из-под тяжёлой ткани. Едва догадавшись, что служило ему одеялом, он отпрянул, старательно держа руки за спиной. - Большой спасибо за заботу и извините за доставленные неудобства, - выдавил он дрожащим голосом, старательно не глядя в глаза Ичиго. - Мне правда стыдно за вчерашнюю истерику. Наверное, я должен уйти? Последнее прозвучало совсем не вопросом, а утверждением, и от этого у Ичиго, который совсем недавно раздумывал над тем, как помягче отвадить от себя мальчишку, внутри что-то оборвалось. Куросаки уже приходилось видеть сирот войны: шинигами могли заводить детей, хоть и очень редко, и эти самые детишки на следующий день после победы над Яхве бегали по узким улочкам белых городов, с опаской вглядываясь в лица павших. Сам Куросаки тогда тоже лежал обессиленный в лазарете, а мимо него проносились чужие лица и топот маленьких ног. - Не должен, - слова давались с трудом, словно он ворочал огромные, тяжёлые камни. - А вот мне надо тебя оставить. Не волнуйся, я скоро вернусь, мне надо отлучиться по работе. Нобу, совершенно ничего не слушавший после слов "не должен", машинально кивнул. Лицо его, до сих пор бледное, ровным счётом ничего не выражало. - Тебе точно ничего не нужно? - уточнил Ичиго и, получив утвердительный ответ, собрал со стола листы, вытащил из чуть подрагивающих пальчиков плащ и вышел в холл. Тут было немногим люднее, чем на улице, заказчика или администратора, могущих помочь с нахождением площади, в коридоре не оказалось. Но, несмотря на все проблемы с заданием, думал Куросаки вовсе не о награде или нарвавшихся бандитах, не о шквальном ветре на улице или том, что обязательно вымокнет, а простуды у него не проходят дольше, чем заживают раны. А о том, что Нобу сейчас сидит с удивлённо расширенными глазами и наверняка хоть и слабо, но улыбается.

***

Масаоми был магом "Саблезуба" вот уже без малого шесть лет, но за всё это время так и не понял, как строилась иерархия в их гильдии. Мастер, который по их логике должен был быть сильнейшим, с позором бы проиграл собственной дочери, хотя этого разумеется никто не должен был знать. "Всё ради авторитета нашей верхушки", - каждый раз думал Масаоми, приходя на всеобщие собрания и мысленно усмехаясь. Отчасти именно по этой причине он никогда не стремился стать выше других: в спину проще метать кинжалы, а, дабы стать недосягаемым для бросков, нужно слишком сильно оторваться - на такой рывок его просто-напросто не хватит. Никого в их гильдии не хватало. Впрочем, сейчас ему было не до этого - напарник, которого город позвал из другой гильдии, до сих пор не соизволил явиться. Масаоми, первые минут пять обходивший по кругу фонтан, сел на борт: дождь затекал за ворот, обжигая спину холодом, накидку то и дело срывал ветер. Вокруг было пусто - будний день, и маги, и люди работали. Или просто не хотели вымокнуть - за подобное желание винить было сложно. А Масаоми ждал непутёвого напарника из маленькой, никому не известной гильдии. В собственной он так ни с кем и не сработался: все вокруг глядели если не в Советники, так в маги S-класса уж точно, пока он с усмешкой смотрел в чужие спины, зная, что если понадобится, то он легко оставит их позади. - Извините, давно ждёте? - раздалось откуда-то слева. Масаоми преувеличенно медленно развернулся. Маг, которого ему описали как ночной кошмар любого ребёнка да и вообще будущего тёмного властелина, оказался младше него лет на пятнадцать. Рыжие волосы, такие же брови, удивлённо вскинутые над удивлёнными карими глазами. "И это он так напугал моего согильдийца?" Масаоми поморщился: "Что-то тут не так". - Нет, - покачал он головой. Парень сел рядом, перекладывая висящую на поясе катану на колени. Мужчина скользнул взглядом по покрытому тёмной тканью клинку - подобных мечей раньше он не видел. - Уже ознакомился с заданием? Ичиго (Масаоми заранее узнавал, как зовут напарника) кивнул и вытащил из-за пазухи тонкую папку. - Хорошо. У тебя есть идеи? - спросил Масаоми. План у него уже был, но оценить того, кто, возможно, прикроет ему спину, того стоило. Парень посильнее натянул капюшон, пряча сверкающие золотым глаза. - У вас же они и без меня есть. Проницательный. Это было уже неплохо. Был бы ещё верным долгу и слову - было бы ещё лучше. - Не так много, как хотелось бы, - Масаоми поправил высоко поднятый воротник, тоже склонил голову; вода, стекающая с его коротких тёмных волос, упала на бумаги. - Они хорошо скрываются, такую умелую конспирацию я вижу в первый раз. Можно найти кого-то достаточно отчаянного и знающего, но это долго. Зайти на чёрный рынок и разыскать местного информатора. Или ловить на живца. Это легче всего, но я на роль наживки не подойду. Ты - возможно, но только если прикинешься деревенским дурачком. - Это совсем не сложно для меня, - внезапно светло улыбнулся Куросаки. Капюшон сдуло у него с головы, и парень не вернул его обратно, не желая потом ловить разлетевшиеся бумаги. - Хоть сейчас. - Сейчас мы будем собирать информацию. Я к легализированным правительством якудза, ты опроси людей. Ты выглядишь более располагающим, - Куросаки нахмурился, словно был с этим не согласен, вызывая тем самым у мага усмешку: какие бы проблемы с общением не были у парня, всё не могло быть настолько плохо, как тот думал. Масаоми опустил воротник, чтобы Ичиго мог видеть его лицо полностью, а не только глаза, лоб да коротко стриженные бордовые волосы. Мужчина мог отдать парню должное - тот не стал отшатываться, пугаться, даже лицо его не изменилось, лишь дрогнул уголок губ. Масаоми хмыкнул; он не ошибся, его новый напарник не сбежит при первых признаках настоящей драки. Обычно от жуткого шрама-ожога, задевшего и ухо, и шею, и щёку, и лицевой нерв, отвечающий за положение губ, бежали все. Куросаки всё же отвёл взгляд, раздумывая над ответом. Обычно Ичиго не терпел попыток командовать им, но напарник явно был опытнее, тогда как сам временный шинигами не понимал ни черта ни в мире мафии, ни в Фиоре в целом. - Это приемлемо, - наконец ответил он, ловя в чужих тёмных глазах пламя начинающейся войны и убирая катану обратно за пояс. Сотрудничество предполагало как минимум доверие, а, не зная, что предложить, чужой план нельзя критиковать. К тому же, Ичиго ещё стоило зайти к Нобу: опрашивая людей, он вполне мог сделать это. Масаоми смотрел на неестественно быстро удаляющуюся спину; парень почти бежал, и длинные полы плаща сносило порывами ветра. "Хвост ворона", насколько маг знал, был совсем недавно тёмной гильдией, промышляющей похищениями и заказными убийствами. Новый напарник на тёмного не походил совершенно: скорее на отчаявшегося, потерявшего всё человека, которому совсем некуда пойти. И ещё который слишком упрям, чтобы просто так лечь и сдохнуть. И это давало Масаоми надежду.

***

Ичиго застыл посреди базарной площади, не слишком сильно понимая, на что он вообще надеялся, когда шёл сюда. В такую погоду нормальные люди сидели дома, а не торговали, раскладывая товар на прилавках под открытым небом. Самые отчаянные торговцы, правда, всё же пытались выкрикивать какие-то лозунги, но голоса их сносило порывами ветра, а покупателей совсем не было: лишь бегущая по брусчатке вода блуждала между покосившихся прилавков и раскиданных ещё вчера подгнивших овощей. Куросаки скинул бесполезный уже капюшон, позволяя струям дождя хлынуть на непокрытую голову. Непослушная чёлка мгновенно облепила лоб, в глаза тоже полилась вода - шинигами тот час же пожалел о своём решении, но что-то менять было поздно. Там, где вчера стоял торговец антиквариатом, обнаружилась только горка полусгнивших ящиков и истошно мяукающая серая кошка, лапа которой застряла между досками. Должно быть, хозяин вчера не заметил - Ичиго пнул ящик, и животное, жалобно взвыв, исчезло в близрастущих кустах. Куросаки, оглядывая то, что осталось от вчерашнего праздника жизни, медленно прошёлся по залитому дождём ряду, ища на мостовой вчерашнюю потерянную табличку: почему-то казалось, что этот оброненный, потерянный подснежник* имеет значение. Знал бы ещё, какое. Всё было тщетно, и это Ичиго понял на второй минуте, когда давешняя кошка, распушив мокрый хвост, забрызгала его по пояс, убегая от озлобленного продавца. Мокрый, несчастный и измученный самой судьбой, мужчина растянулся на животе, но тут же вскочил, столкнувшись с Куросаки взглядом. - Т-ты... вчерашний тёмный! - крикнул он, тыча в Ичиго пальцем, и бросился обратно, подальше от точно такого же вымокшего до нитки и уставшего от жизни временного шинигами. Он, разумеется, мог бы поспрашивать о чём-нибудь торговцев, но те с большой долей вероятности могли оказаться заинтересованными личностями, поэтому Ичиго решил сначала вернуться в гостиницу, проведать Нобу, высушить волосы и расспросить администратора - едва ли она могла быть связана с миром рэкета. Вот к директору Куросаки бы не пошёл точно. Нобу, как оказалось, после ухода Ичиго вновь заснул под монотонный шум дождя. Но, когда Куросаки снова вернулся обратно, веки его уже смешно поглядывали, хотя сам мальчик ещё спал. Такой, сонный, спокойный, он был гораздо адекватнее того вчерашнего побитого волчонка с ярмарки, готового вцепиться ему в глотку и, если потребуется, выскочить в окно. А не дрожащий, не глядящий с ужасом на собственные руки, он выглядел обычным ребёнком. Ещё бы он им и был. - Здравствуйте, - спокойным, ни капли не сонным голосом сказал мальчик. - Извините, я опять уснул. И я не знаю... - Куросаки Ичиго. Зови как хочешь, только без семпаев, сенсеев и тому подобного, серьёзно, жутко раздражает. - Спасибо, Куросаки-сан. Ичиго вздохнул, садясь рядом. На пол с него уже натекла небольшая лужица воды, да и не мог он сейчас не промочить ничего, так что смысла церемониться в мебелью гостиницы он не видел. Всё равно все расходы по договору оплачивает город. Да и не это сейчас важно было. И что ему теперь - обнимать, что-то обещать, развернуться и уйти? Как вообще обращаются со спасёнными (или на самом деле нет?) детьми? Ичиго привык себя считать хорошим старшим братом, но совершенно терялся, стоило ему только встретить с глазу на глаз с незнакомым ребёнком. Нобу вылез из-под простыни, сложил руки на коленях, сцепив пальцы в замок так, чтобы не касаться ладонями ничего и никого, кроме себя самого. - Я могу как-нибудь вам отплатить? Если вы на задании, я смогу помочь, правда, я знаю город. Говорил он слишком правильно, слишком вежливо для беспризорника. Вчера он, правда, волновался и бился в истерике, сейчас же был настолько корректен, насколько это было вообще возможно. Нормальные дети без причины так не разговаривают. Ичиго стянул плащ, небрежно кинул его на стул, растягивая время до ответа. Помощь в нахождении большей части улиц ему была нужна - сегодня он уже опоздал на встречу со своим напарником из-за собственного незнания. И, хотя тот соврал, Ичиго знал, что ему пришлось ждать. Напарник тоже был той ещё причиной для головной боли (откуда эта осведомлённость о том, на деятельность каких кланов мэр закрывает глаза, и откуда шрам) , но Куросаки решил подумать об этом позже. Итак, помощь ему не помешала бы, но таскать с собой нестабильного магически мальчишку, чтобы тот показывал, где, предположительно, могут находиться опасные для мирного населения бандиты - это было бы самой большой глупостью, которую Ичиго совершил в жизни. И самой большой подлостью, если припомнить, что вчера Нобу уже успело достаться от мага из светлой гильдии. Что бы он там говорил, это именно тёмные церемониться с мальчишкой не будут: Совет за такую способность просто посадит в тюрьму; Тёмные испугаются и казнят. За плащом на стул полетела рубашка: тоже влажная, рукава можно было просто выжимать. Документы Ичиго кинул обратно на стол; огарки, как он заметил, кто-то уже унёс. Значило это только одно: Нобу уже видели. Хорошо ли это, плохо ли, ищет ли кто-то мальчишку - всего этого Куросаки не знал. Итак, ему нужна помощь. Но принять её от этого мальчишки он буквально физически не мог. Дальше затягивать с ответом было глупо, как и пытаться не смотреть в чужие глаза, поэтому Ичиго пришлось решать за доли секунды, не думая: - Тебе не нужно отплачивать. Хочешь помочь - подумай, есть ли в городе такие места, куда ты бы ни за что не пошёл... нет, не так. Куда ни один здравомыслящий человек не пошёл бы. Мне не нужен ответ сейчас. Просто подумай, знаешь ли ты подобные, и скажи, если вспомнишь. Мальчик немного помедлил, прежде чем кивнуть. Он уже не сверлил взглядом Ичиго, а, напротив, отвернулся, немного рассеяно глянул на стол, посмотрел в окно, словно что-то вспоминая. - Если и есть такие места - сейчас я не мог их вспомнить, - сказал он наконец совсем тихо. Куросаки тоже отвернулся: за окном уже стучал мелкий, ледяной град, а с гнущегося от ветра дерева слетали одинокие листья. - Мне же не нужен ответ сейчас, - почти возразил Ичиго, кладя руку на чужое плечо. - Просто подумай ещё немного. И пошли вниз, в ресторан, а то ты тощий, как скелет. Куросаки сам знал, что говорит не те слова, что, возможно, делает только хуже, но теперь он хотя бы делал это искренне.

***

Масаоми был готов к чему угодно, когда брал это задание: многочисленные тёмные и подковёрные интриги мэра, эксперименты на людях или, чего хуже, тупой напарничек, свёдший в могилу не только себя, но и его самого. Обернулось всё, однако, гораздо плачевнее: прежде чем мужчина успел скользнуть в тёмные переулки, его окликнул очень раздражающий голос: - Окадза... - Я говорил, что меня не следует называть по фамилии, - холодно ответил он, оборачиваясь. Опасности не было; только его согильдийцы были знакомы с ним и достаточно глупы, чтобы звать ненавистой фамилией. - Я думал, что вы теперь не берёте заданий. Впрочем, не важно. Вам же нужны новости этого города, верно? - уверенно улыбнулся ему высокий блондин. Той уверенности была причина: Масаоми тем и был известен в гильдии, что предпочитал сначала во всём разбираться, а потом уже составлять подробный план и атаковать. - Возможно. Если у тебя что-то есть - пошли, не разговаривать нам на улице. Он почти не вслушивался в похвальбу согильдийца, рассказывающего, какое сложное задание он выполнил в этом городе. Ничего нужного даже не проскальзывало среди хвалебных од. Масаоми вздохнул: согильдийцев бить было нельзя. Вообще нельзя было бить всех выводящих его из себя идиотов подряд - костяшки собьются быстрее, чем закончатся идиоты. Тетсуро, по-свойски приобняв его за плечи и с отчаянным куражом самоубийцы игнорируя чужое раздражение, с пинка открыл двери небольшой пивнушки. Людей было немало: дождь согнал всех в помещения. Масаоми привычным жестом поднял ворот и опустил голову. Согильдиец отлип от него, усмехнулся, наблюдая за его манипуляциями: в гильдии было принято считать, что Масаоми ещё ребёнком обжёг сам себя, хоть об этом и не говорили. Неумение контролировать собственную магию - слабость. Милая официантка лет двадцати поклонилась им, чуть натянуто улыбнулась мужчине и встала поближе к Тетсуро, недвусмысленно наклоняясь пониже, буквально дыша ему в лицо: - Вам как обычно? - почти пропела она. Тетсуро кивнул, жестом отсылая обиженную такой холодностью официантку на кухню. Масаоми скинул ножны на пол, привлекая внимания согильдийца к себе. Тот усмехнулся: - Неплоха, да? Я часто здесь задания выполняю и каждый раз сюда захожу. Это было явной ложью, откровенной или неумело замаскированной - не важно. Но Масаоми не стал спрашивать: его совсем не волновало, что за интрижки заводил малознакомый ему человек, пусть он хоть половину шлюх во Фрезии заарканит, лишь бы сообщил нужную информацию. - Предположим, - протянул он, отвечая на вопрос и заодно растягивая время на обдумывание. - Ты помощь не просто так предложил. Что тебе нужно? Тетсуро отшатнулся, вскинул руки в защитном жесте, примирительно улыбнулся; люди вокруг оглянулись на громкий рык, но, не заметив драки, отвернулись обратно, вернувшись к разговорам и пьянкам. Масаоми вгляделся в чужие глаза, но не увидел там ничего - и это уже было странно. Опытные маги улавливают магические силы других волшебников - это аксиома. Но те, кто решили развивать свой талант именно в этом направлении, добирались до невероятно высоких уровней: они фактически читали эмоции по глазам. С мыслями, увы, это не работало, но Масаоми надеялся, что рано или поздно это тоже станет возможно. Ичиго он ещё прочитал: это было тяжело, парень закрывался интуитивно, шторм из магической энергии вокруг него едва давал почувствовать то, что находилось в сердце бури. Но Тетсуро оказался непроницаемым саркофагом. - Масаоми-сан, извините, меня этому тоже учили, - внезапно тихо сказал он. - Я не хотел бы, чтобы кто-то об этом знал. В это время подошла официантка; она почти с размаху поставила тарелку перед Тетсуро, звякнула кружками и удалилась, виляя чуть полноватыми бёдрами. Юноша матернулся ей вслед, ошпаренный горячим супом, свернул принесённую салфетку, промокнув ею стол, и сунул её в карман за неимением урны. - Так что тебе надо? - устало повторил Масаоми, отхлёбывая из своей кружки. Пойло оказалось сносным, но явно не лучшим, которое можно было найти в этом городе. - Да ничего, собственно. В принципе, уже ничего. Вам же про город знать надо? Я расскажу. Хотите найти якудза, которых не трогает мэр - от вокзала прямо и по набережной налево и до дока - он маленький, не пройдёте. Тут и мафия вся маленькая, если уж на то пошло. Масаоми лишь помолчал в ответ, предпочитая обдумать информацию. Казалось бы: вот и всё - иди и вызнавай, кто тут начал терроризировать дойных коров местных якудза, но слишком уж это всё пахло подставой. Тетсуро никогда не казался закрытым. Он никогда не лгал, но никогда и не помогал без причины. - Спасибо. Я пойду. Сколько должен? - мрачно спросил мужчина, не уточняя, за что он должен - за информацию или выпивку. - Погодите, я хотел спросить - кто ваш напарник. Он ведь рыжий такой, яркий, но мрачный при этом, да? - Предположим, - осторожно ответил Масаоми, хотя отвечать обязан не был. Таким образом можно было прояснить ситуацию. - Тебе зачем? - Встретились вчера, он мальчишку с собой утащил, который у меня кошелёк украл, - блаженно улыбнулся Тетсуро. - Это даже хорошо, можно не бояться теперь, что он мог обойти кого-то из наших на играх. Как вы думайте, на сколько мне поставить? День, два? - Сколько я должен, - перебил его Масаоми. Внутри у него всё за леденело, а обычно тщательно контролируемая энергия вырывалась наружу, делая глаза тёмно-фиалковыми. - Говори, сколько я должен, и я уйду. Или проваливай сам. Но потом вини себя, если не убежишь достаточно далеко. - Пятьсот. Он кинул деньги на стол и вышел, не оглядываясь. В дверях он неудачно столкнулся с молодой парочкой, торопливо извинился и, не успев поправить воротника, вышел под проливной дождь. Кажется, сзади кто-то тихо вскрикнул и, возможно, даже лишился чувств.

***

Ичиго машинально сжал посильнее плечо мальчика, когда они шли по тёмному пыльному коридору; тусклый свет, даваемый свечами, постоянно потухал и угасал. Куросаки лениво вспомнил что-то о колебаниях, но подумал, что физика в его жизни не работает. Никогда не работала, если уж на то пошло. Нобу в ответ автоматически скинул руку, чтобы схватить его за запястье, но тут же остановился; рука бессильной плетью повисла вдоль туловища. Шинигами чуть нахмурился, но только быстрее пошёл вперёд, ведя рядом мальчика, боясь ненароком его потерять в темноте. Странный, почти иррациональный страх заставлял его чувствовать себя живым. Когда они шли в ресторан, свет ещё горел нормально, но по зданию гуляли незваные сквозняки, так что теперь большая часть свечей уже уныло дымила погашенными фитилями. В дверях он столкнулся с уборщицей и, преодолев кордон из вежливых вопросов, попросил её позвать к нему администратора. Сейчас они уже возвращались назад. У Ичиго было ощущение, что он попал в день Сурка: или что их с Нобу отношения это сделали. Серьёзно, он не понимал, как можно было быть таким вежливым, таким правильным, таким... неживым. Когда он подобрал мальчишку вора, он казался волчонком, спросонья он был обычным ребёнком, нуждающимся в поддержке. Сейчас он стал куклой. Вежливая, послушная, идеальная, мать меносову, кукла. Что делать, Ичиго не знал. Если уж на то пошло, он не знал, что делать со своей жизнью, ему же в руки дали чужую. Держи, пользуйся, не урони - твоя уже лежит где-то на дне этой пропасти, видишь? Или ещё падает - дна-то у бездны нет и быть не может. В следующий миг Куросаки будто ударило по голове. Все негативные мысли тут же смело в сторону, на плечи легли невидимые руки Зангецу: "Что-то происходит, Ичиго". Фыркнув, шинигами ускорил шаг, почти таща ребёнка за собой. Тот, впрочем, не сильно сопротивлялся, словно тоже что-то почувствовал. Не с первого раза попав в замочную скважину ключом, Ичиго уже хотел было захлопнуть за собой дверь, как рядом выросла подсвеченная магическим фонариком фигура. Куросаки шарахнулся в сторону, в руке его возникла катана; фигура выронила фонарь и успокаивающе пропела нежным девичьим голосом: - Извините, что испугала, я администратор. Чем могу помочь? Куросаки выдохнул; Нобу, до этого всё же вцепившийся ему в запястье, смущённо отдёрнул руки и отступил вглубь комнаты. Ичиго и администратор проследовали за ним. Девушка наконец вышла из темноты и шинигами получил возможность рассмотреть её: в меру стройная, высоковатая, с тёмными, убранными в высокий хвост волосами и аметистовыми глазами, девушка выжидающе смотрела на него, улыбаясь дежурной улыбкой. - Чем могу помочь? - спросила она, кажется, уже во второй раз. Куросаки тряхнул головой, отгоняя наваждение. - Я хотел бы поговорить, - серьёзно сказал он. - Но речь пойдёт не о качестве обслуживания и даже не об отеле. - Ничего страшного, - улыбка стала чуть шире. - Информировать гостей о городе, если они этого пожелают, также входит в мои обязанности. К тому же, - тут она склонила голову набок и чуть прищурилась, - вас я бы хотела проинформировать. Прозвучало двусмысленно, но Ичиго решил не обращать внимания на игривый тон. И на мальчика, который смотрел на администратора с чуть расширенными глазами, словно что-то вспоминал. Впрочем, может, она была похожа на кого-то из его родственников? - Это насчёт задания. Если боитесь чего-либо, если не хотите помогать - я не заставлю, - ответил Ичиго. - Тогда это тем более мой долг - я обязана помогать членам светлых гильдий. Куросаки бросил взгляд на то место, где стояла его метка, сейчас закрытая одеждой. "Да, - подумалось ему. - Светлая. Очень-очень светлая. А то, что детишками, по словам многих, питаемся - это так, пустяки, ничего не значат. И убийства. Чего стоит чья-то жизнь". "Опять!" - завопил в его голове Зангецу, выталкивая Ичиго из мыслей. - Хорошо. Скажите, вы знаете такое место, куда боятся ходить все люди... нет, даже сильные этого города? Место, куда стекаются воры и убийцы, куда идёт шваль, не нашедшая себе места нигде, даже в тёмных гильдиях? Администратор, уже расположившаяся на одиноком стуле, задумчиво помотала ногой, приложила тонкий пальчик к бледным, узким губам, помотала головой, потом кивнула сама себе; лицо её прояснилось. - Мы не можем сейчас говорить, - наконец заключила она и встала с места. - Встретимся в семь вечера в баре около фонтана Китов - знаете такой? - с каждым произнесённым словом она кивала на разные углы комнаты. - Знаю-знаю, полтора часа утром искал, - проворчал Ичиго, кивая девушке в ответ. Администратор рассмеялась; в смехе её звенели колокольчики, но не серебрянные, а словно стальные или свинцовые: гулкие, громкие и какие-то похоронные. - У тебя рановато начинается кризис среднего возраста, Король. Ичиго резко обернулся, скрывая неуместную улыбку: у него были самые дурные занпакто во всём Обществе Душ, но, Ками, с ними явно было сложновато соскучиться. - Что случилось? - учтиво спросила у него девушка, тоже вглядываясь в темноте. - Ничего, показалось, - напоказ отмахнулся Ичиго, старательно пытаясь отделаться от мысли, что что-то случается именно в этот самый момент, а он не понимает, что. - Ничего страшного. Знаете, тут многим кажется, - понимающе покивали в ответ, смотря почему-то не на Куросаки, как должно было в соответствии с правилами этикета, а на застывшего около кровати Нобу, и, распрощавшись, администратор удалилась. Мальчик слабо улыбался, когда Ичиго повернулся к нему, но глаза его совсем нехорошо блестели, а пальцы дрожали так, что было ясно: дотронься парень до чего-нибудь, и оно распадётся даже не чёрным пеплом - просто обратится в отдельные атомы и молекулы. - Ничего, - ответил он на немой вопрос. - Ничего. Мне показалось, что я её знаю, но только показалось. Всё хорошо, - голос у мальчика дрожал, в глазах стояли слёзы, но он всё ещё скалился. И снова был похож на человека. Присев рядом на корточки, Ичиго образовал вокруг рук слабенькое иерро, сжал чужие ладони, успокаивая и грея, показывая, что есть люди, не боящиеся силы мальчика. Или только один человек - не важно, его хватит, должно хватить. - Она похожа на кого-то из твоих родственников, да? И Нобу всё-таки разрыдался, уткнувшись Ичиго носом в плечо.

***

Масаоми уже дошёл до карантина и осматривал с высоты бетонного ограждения невысокую мачту парусного судёнышка, когда его соизволили заметить. По обе стороны от каждого ведущего к выходу переулка застыли фигуры: и мощные, и худенькие. Впрочем, Масаоми не обольщался: магу не обязательно выглядеть сильным. - Надо же, кто к нам пожаловал, сам Окадзаки* Масаоми собственной персоной. Ну и чем мы Вам не угодили? - язвительно протянули откуда-то снизу. Мужчина полуобернулся: на земле, сразу под бетонной стеной, застыли ещё два силуэта. - Вы-то мне как раз угодили, - устало ответил он. - А вот ваши конкуренты - нет. Масаоми оторвался от бетонного пола, перенаправляя энергию, чтобы приземлиться прямо перед якудза. С ними стоило держать ухо в остро: какой бы не была его репутация, скольких бы он не убил, находя смешные отговорки для Магического Совета, эти псы были готовы вцепиться ему в глотку. Это даже злило. Потому что после того, как он чуть не убил собственного согильдийца, в первую очередь ему хотелось не быть разозлённым ещё раз. - И почему я должен тебе поверить? - визгливо поинтересовался главарь небольшой шайки. - Мало ли, вдруг мэр решил нас убрать так же. Да и вообще, почему я не должен убивать тебя? - Уже на ты? - ухмыльнулся Масаоми, опуская воротник плаща. Теперь, когда вокруг не было обычных людей, ему было нужно, чтобы его боялись, и шрам помогал в этом больше, чем всё остальное. - Тебе не выгодно меня убивать. Ты ничего не знаешь. - Так же, как и вы, - внезапно вернулся к уважительному тону главарь. - Разбежались! - махнул он рукой своим приспешникам, и те послушно исчезли в неведомых Масаоми закоулках, как крысы прячутся в щелях быстрее, чем человек успевает даже испугаться. - Думаю, вы правы. Наши конкуренты вам не угодили сильнее всех. Но, если хотите знать больше, вам придётся вступить к нам. - Не рассчитывай. Я светлый, - ответил Масаоми, почти не кривя душой. Почти - потому что сейчас был на стороне закона. Но лишь почти - потому что связей в криминальном мире у него было больше, чем во всех Светлых гильдиях мира, вместе взятых. - Что ж, я и не сильно надеялся, - улыбнулись ему в ответ хитрой улыбкой кицунэ. У горла Масаоми пропел дайсё*: его брат мелькнул маленьким хищником около виска. Мужчина лишь усмехнулся, отступая назад, прижимаясь спиной к стене. Крысы полезли из всех щелей, а в стае их мелькали ледяные синие искры, алые магические круги и серебристые блики кайкэнов*. В переулке взвыл ветер. Обычно Масаоми предпочитал связываться с главами якудза заранее, находить что-то, что могло их заинтересовать, для обмена. Он работал чисто, не оставлял следов и, если ему и приходилось сражаться, делал он это обычно в конце, хотя и проливал всегда чужую кровь сам, считая несправедливой игру в шахматы с людьми. Но в этот раз всё было не так. Слишком молодой и не умеющий умирать напарник, который наверняка полезет на рожон, мальчишка, которого этот самый напарник зачем-то утащил с собой. Не договаривающий и с чего-то решивший, что его можно довести до белого каления Тетсуро. Официантка, которая (теперь Масаоми это понимал особенно отчётливо) явно была агентом либо мэра, либо мафии. Распоясавшиеся якудза. И ветер пел не хуже катан и дайсё одному ему лишь ведомую мелодию смерти. Уже через минуту все проходы между доками и карантинами были завалены полуживыми телами, не способными больше подняться. Масаоми за воротник поднял главаря якудза, тот мотнул головой, пытаясь прикинуться мёртвым или хотя бы потерявшим сознание. - Ну и? - Ты правда думаешь, что я что-то знаю? - радостно улыбнулся мафиози окровавленными губами и сплюнул обломок зуба, пытаясь попасть в мужчину. Взгляд его блуждал, не задерживаясь ни на чём. - Хочешь знать - спроси у патрона. Глаза его закатились, тело выгнуло в конвульсиях; он закашлялся, сплёвывая кровь и прижимая израненную руку ко рту. Масаоми бросил тело и грязно выругался. Патроном для "легальных" якудза был мэр. Это означало одно: ему срочно был нужен напарник - пора было переходить к крайним мерам и давить на заказчика. Кашель наконец смолк, и под аккомпанемент из стонов Масаоми направился к первому и единственному причалу города Фрезия. Дождь не шёл уже около получаса, зато внутри словно ураган прошёлся. Впервые за последние пять лет он не знал, что со всем этим делать.