Обложка и содержание

Ичиго скинул плащ на кресло, опустился сверху, запустив пальцы в волосы, и подняв голову, громко выдохнул. Разговор с девушкой оставил неприятный осадок: точнее, в этом была виновата даже не милая администратор, а атмосфера гостиницы, напрочь убивающая всё светлое, что только могло прийти в голову. Куросаки зажёг несколько свечей, включил магический источник света не на полную мощность: это было дорогим удовольствием, а заряжать подобные фонарики от собственной энергии он так и не научился. Нобу, после эмоционального всплеска ставший совсем уж мрачным и подавленным, сидел напротив на стуле, задумчиво глядя то на разбросанные по столу бумаги, то на пламя свечи. До встречи оставалось не больше получаса: бег по опустевшему, превратившемуся в ручей рынку, как оказалось, продолжался довольно долго. Ичиго не знал вообще, куда ушёл весь этот день — ничего полезного он так сегодня и не сделал. Масаоми, скорее всего, придёт с новостями, ему же похвастаться было нечем от слова совсем. Впрочем, не важно. Кинув взгляд на часы, Ичиго заторопился: в повседневной жизни он опаздывал довольно часто, но на эту встречу прийти следовало вовремя. Вместо плаща он надел лёгкое пальто; дождь за окном уже давно закончился, оставив после себя мокрые мостовые и страх выглянуть на улицу у людей и магов. Кинул торопливый взгляд на Нобу, тот в ответ чуть удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал.  — Сам справишься? — спросил Ичиго, перетягивая бинтами предплечье, потянутое ещё на позапрошлом задании. Ногой он придерживал соскальзывающую с кресла тяжёлую ткань. Мальчик встал, закинул плащ так, чтобы он не падал; Куросаки кивнул в ответ.  — Всё будет хорошо, Куросаки-сан, — слегка улыбнулся он. Ичиго деланно покачал головой, делая вид, что не поверил, но только открыл дверь комнаты, оглядываясь. Сейчас, когда в коридоре было темно, нырять во мрак не хотелось совсем.  — Хорошо, — ответил он, — хорошо. Не знаю, любишь ли ты читать, но можешь посмотреть — там книга на полке была. Говоря честно, он не знал даже, умеет ли Нобу читать. Как в этом месте функционировала система образования, были ли вообще школы или только дети богатых семей учились на дому и ещё тысяча вопросов. К этому миру у него вообще был один большой вопрос. Мальчик кивнул, но даже не перевёл взгляд на полку, чтобы удостовериться в чужих словах. Глаза его всё ещё подозрительно блестели, но дышал он спокойно — слишком спокойно для того, кто только что захлёбывался воздухом.  — Куросаки-сан, — почти крикнул он, когда Ичиго уже отвернулся и шагнул вперёд, подальше от тусклого света, — с ней что-то не так. Не знаю, почему, но просто… я не хочу чтобы вы умерли, — последние слова он уже прошептал, сбитый с толку сам и смущённый. Было поздно: Ичиго уже закрыл дверь и ничего не услышал. Нобу сжал кулаки так, что неровно подстриженные, местами почти содранные ногти оставили на ладони кровоточащие ранки. За окном ехидно разгремелись далёкие раскаты грома. Ичиго поморщился, натянул тонкую ткань так, что почти мог уткнуться неё носом, и зашагал чуть быстрее, стараясь не слишком задумываться о сложившейся ситуации: это вызвало бы лишь ненужные самокопания, параноидальные подозрения насчёт администратора, которая оказалась чуть ли ни единственным человеком в этом городе, который готов был поделиться своими знаниями. Официанты в отельчике были на редкость неразговорчивыми: первый тревожно обернулся в сторону тяжёлой входной двери, огляделся и злым шёпотом сказал, что знать ничего не желает. Второй тогда подсел к Ичиго и начал разглагольствовать, но говорил в основном о жизни, о Магических играх, которые Куросаки уже заочно возненавидел. Каждый первый в пабе, если к нему обращались с вопросом, спрашивал, за какую гильдию он выступает, а если и не выступает, то болеет, а если не болеет, то… Словно дежурный разговор о погоде. В общем, за этот день Куросаки ничего нового не узнал. И он отнюдь не спешил разуверяться в единственном потенциальном источнике информации. Фонтан Китов, вымытый дождём и слегка сияющий в тусклом свете магических фонарей, уже не был столь унылым и печальным зрелищем, какое являл утром. Струи воды, по замыслу архитектора извергаемые китом, ещё не включили, но в целом вид сооружение имело приличный. На бортике, там же, где утром встречались Масаоми и Ичиго, сидела темноволосая девушка, вертящая в тонких пальцах цепочку от маленькой сумочки. Едва заметив мага гильдии, она встала, поправляя платье, и махнула рукой, привлекая к себе внимание:  — Я уже боялась, что ты не придёшь, — сказала она подошедшему Ичиго. Тот слегка улыбнулся, кивнул на лёгкое платье:  — Мы вроде как не на свидании. Администратор слегка рассмеялась, словно он удачно пошутил, поправила газовый платок на шее, сделав так, чтобы распущенные, тяжёлые волосы не закрывали его, и чуть слышно, одними губами ответила:  — Но должны выглядеть, как будто так и есть. У них много ушей, — после чего взяла его под руку (Куросаки героически подавил желание отшатнуться) и прижалась поближе, добавив уже в полный голос. — Но ты тоже не напоминаешь члена «Греха ведьмы», так что всё в порядке.  — «Греха ведьмы?» — поинтересовался Куросаки, словно ненароком оглядывая безлюдную площадь. — Это кто ещё такие?  — Как, ты не знаешь? — без всякой фальши удивилась девушка, но милостиво пояснила. — Что-то вроде детской страшилки для всех подряд: и для светлых, и для тёмных. Особенно хорошо на детях действует, на братце младшем проверяла. Что-то вроде: «…и придут эти сбежавшие преступники за тобой, и не будет у них души, чтобы жалость чувствовала; потому что душу они продали, чтобы грехи свои искупить…»  — А почему кого-то из них должен напоминать я? — спросил Куросаки, пытаясь потянуть время, чтобы обдумать довольно важный вопрос: нормально ли спрашивать у девушки, с которой у него «свидание» имя? Память на них у Ичиго была плохая, так что он, хоть и обратил внимание на бейджик, всё равно ничего не запомнил.  — Плащ. Большой, с капюшоном, страшный. Хотя их многие маги носят, чтобы круче казаться. Дальше разговор не задался. Ичиго откровенно не знал, о чём можно говорить на подставном свидании, потому что и на нормальные никогда не ходил: в Генсее его больше занимали работа, спорт, спасение мира, учёба. Последняя была в приоритете. В Фиоре же было ходить не с кем — не с Флёр же, в самом деле? Или всё-таки с Флёр? Она ему хотя бы помогла по-настоящему, а не устраивала шпионские игры.  — Много народу, — облегчённо выдохнула девушка. — Это хорошо, меньше внимания на нас обратят. Они протиснулись в самый дальний угол зала, заказав на двоих один бокал вина и два стакана сока. Понимающе кивнувший бармен подмигнул спутнице Ичиго, словно давно её знал, но временный шинигами заметил, что он многих приветствовал по-особенному: должно быть, постоянные клиенты. Устроившись за маленьким столиком, окружённые шумной пьянкой и глухим, тяжёлым воздухом, они поближе склонились друг к другу так, словно собирались не напоказ выражать свои чувства. Администратор прошептала снова, выдыхая ему в лицо:  — Итак, что именно? Гопники, бандиты-одиночки, организованная мафия?  — Организованная мафия, — ответил Ичиго ей на ухо и отстранился, чуть покраснев, в один глоток осушил половину стакана. Приблизился опять. — Откуда такая клиентоориентированность?  — Я — хороший администратор, — пожала плечами девушка. Если моим клиентам нужна информация или помощь, я всегда готова предоставить её за отдельную плату. К тому же, через нашу гостиницу и ресторан проходит огромное количество посетителей. И многие не любят держать язык за зубами. Или не умеют. Какая разница?  — Значит, информатор, — скрипнул зубами Куросаки, сжимая стол. Почему-то боль, которую при такой силе сжатия должно было принести необработанное дерево, всё до него не доходила. — Почему же со мной не договорилась о цене?  — Ты мне понравился? — полуспросила-полуутвердила информаторша в ответ и тут же расхохоталась беззвучно. Шинигами хотел бы её остановить, потому что смех её выглядел, как конвульсии, но не сделал этого. — А если серьёзно, ты всерьёз считаешь, что я в тебе хоть на секунду видела клиента? Ичиго дёрнулся вперёд, намереваясь схватить паршивку за руку и не дать ей улизнуть, но тело не слушалось, а в голове звенели далёкие-далёкие, совсем не мелодичные колокола. Чужие аметистовые глаза в полутьме сверкали почему-то алым. Тяжёлая рука надавила ему на плечо, впечатывая щекой в стол, но Куросаки не смог ни почувствовать боли, ни оказать сопротивления.  — Что с вашим спутником, мадмуазель? — выскочил справа высоковатый мужчина с щегольскими усиками, казавшийся совсем не завсягдатаем подобного рода заведений. — Вам помочь?  — Нет-нет, ему просто стало плохо. К нам уже идёт наш общий друг, он нас проводит, — улыбнулась девушка, ласково гладя Ичиго по рыжим волосам. Тот едва заметно оскалился и чуть сжал кулак, прикрывая глаза. Он не знал, был яд парализующим или усыпляющим, подействовавшим в неполную силу, но искренне надеялся на второй вариант.

***

По улице Масаоми шёл неторопливо, внимательно вглядываясь в лица воспрявших ото сна к ночи людей. «Легальная» мафия, о которой был осведомлён, казалось, весь город, знала преступно мало и промышляла в основном рэкетом, полностью при этом отслеживая поступающие в оборот в Онибасе наркотики. За это им и позволяли существовать — иначе бы эту маленькую лавочку давно прикрыли. «Хочешь знать — спроси у патрона». Требовать ответов у министерств и градоначальников Масаоми ещё не пробовал, и пытаться не хотел. Он был разумным человеком: в первую очередь он хотел не привлекать внимание Магического Совета. И он надеялся, что напарник тоже не будет сорвиголовой, несмотря на свою вызывающую внешность и почти начавшуюся драку с Тетсуро. Конфронтация с мэрией, тем более открытая, как минимум повлечёт за собой проблемы с законом. Масаоми знал достаточно, чтобы выйти из застенков магической тюрьмы самостоятельно, но вот в Куросаки он сомневался. А ещё был мальчишка, про которого Масаоми рассказал согильдиец. Он выпадал из общего уравнения, куда входили пока легальные мафиози, мэрия, конфликтующие с ними тёмные и передающая явно не любовные записки официантка, подбирающаяся к «Саблезубу». Можно было списать его появление на излишнюю доброту Куросаки и случай, но мужчина в такие совпадения не верил. Сложно во что-то верить, когда ты уже десять лет выполняешь задания, которые вполне можно назвать противозаконными. В решении проблемы с городом оставалось надеяться на Куросаки и его предположительно имеющийся навык располагать к себе людей и привлекать неприятности. Умел бы ещё из этих неприятностей выбраться — в первом, Масаоми был уверен, он не ошибся. Гостиница встретила его чуть затхлым запахом и едва дрожащим пламенем свечей в канделябрах. Ничего необычного: обычный придорожный отельчик, скучающий дежурный на входе, метнувшийся к мужчине, чтобы забрать у него плащ, на ходу интересующийся, бронировал ли он номер. Масаоми приподнял бровь, одним лишь выражением лица останавливая парня, тут же напрягшегося:  — Вы из тёмных! — выдохнул он, нашаривая тревожную кнопку. Масаоми улыбнулся уголком губ; это был совсем не первый раз, когда его пытались напугать законом. Его он, разумеется, уважал, но в таких случаях мог только горько посмеяться:  — Из Саблезуба, — ответил он, несильно закатывая правый рукав ровно до той степени, когда можно было идентифицировать метку, но не видно было руку выше локтя. — Я не постоялец. Мне нужен один из ваших гостей.  — Или одна, — позволил себе то ли шутку, то ли предположение парнишка и спросил. — Какая фамилия? Вообще-то, подобную информацию администраторам выдавать было не положено, и оба они прекрасно это знали. Масаоми милостиво сделал вид, что не заметил столь вопиющего нарушения профессиональной этики:  — Куросаки. Парень испуганно округлил глаза, отшатываясь от него:  — Так и знал, что этот — тёмный. Какая хоть награда за голову? — срывающимся шёпотом спросил он. На лице его застыла пугающая смесь ужаса и восторга: последний, вероятно, был вызван самим фактом причастности к магам крупной гильдии и их разборкам. Масаоми понимал, почему Куросаки считали тёмным: для светлого и не запачкавшего руки в грязи мага он предпочитал слишком чёрную одежду, в то время как обычно все носили что-то вызывающе яркое.  — Светлый. Напарник, — с усмешкой уточнил мужчина. — Так какая комната?  — Сто тринадцатая. Вас проводить? — услужливо предложил дежурный, осознавший, как сильно ошибся сразу два раза подряд.  — Дойду. Все гостиницы во все городах имели примерно одинаковое расположение комнат, словно их специально строили под копирку. Это облегчало ориентирование самому Масаоми, и не раз — ещё и наёмным убийцам, присланным по его душу. Нельзя было сказать, что это сильно им помогло тогда. Дверь не была заперта, так что вошёл он вполне спокойно. Вот только самого Куросаки не оказалось: это выставляло его на редкость непредусмотрительным человеком. Или, быть может, мыслящим на несколько шагов вперёд: намного легче идти по следу того, кто, обыскивая твою комнату, оставил хотя бы какую-то улику. Когда он почти бесшумно открыл дверь, в кресле, едва просматривающемся с его стороны, подскочил, вжимая голову в костлявые плечи, мальчишка лет восьми. Он соскочил на пол, отходя назад и поднимая перед собой руки в защитном жесте, нахмурился, явно стараясь не показывать страх, но спрашивать ничего не стал. Хотя хотел, это было очевидно, и по закушенной нижней губе, и по уже наметившейся складочке меж бровей. Мужчина не знал, смеяться ему или бежать искать своего напарника и тащить его обратно, чтобы понял, что оставлять детей в таком состоянии в одиночку просто нельзя. Он примирительно вскинул руки, показывая, что оружия у него нет и что магией он пользоваться не собирается. Он знал, что едва ли выглядит хотя бы дружелюбно. Обычно его внешность детей пугала. Мальчишка же, увидев в свете магического фонарика его шрам, напротив, успокоился, словно почувствовав своего. Быть может, и не словно. Масаоми шагнул вперёд, закрывая дверь. Мальчик всё-таки отшатнулся, но руки уже держал не так, как будто защищаться собрался, а как будто не хотел задеть ничего и никого.  — Тихо, спокойно. Ты же тот мальчишка, которого Куросаки подобрал, верно? Я его напарник на этой миссии, тебе я вреда не причиню, — как можно тише сказал мужчина, делая ещё один шаг.  — Да, подобрал, — машинально кивнул мальчик, но, едва заметив его движение, испуганным зверьком метнулся назад. — Нет, не подходите, — почти закричал он и тихо, совсем смущённо добавил, — пожалуйста, не надо.  — Я… — застыл Масаоми, не понимая, что делать дальше. Ему нужен был этот ребёнок, чтобы понять, куда подевался его неугомонный напарник. В конце концов, несмотря на всю его силу, в одиночку вынести целую гильдию мужчина бы не смог. Мальчик помотал головой:  — Вы тут не при чём. Я вам верю. Я… чувствую, — он неопределённо глянул поверх его плеча, перебирая пальцами в воздухе, как будто играя на рояле. Маг верил в то, что мальчик на самом деле чувствовал: у детей с магическими способностями была интуиция, проявляющаяся не всегда и часто не к месту, но всё же была.  — Просто, — он огляделся беспомощно, словно не веря, что сможет объяснить причины своего поведения. Потом он присел на корточки, опустился на одно колено и медленно протянул руку к одному из листов бумаги: тому, что оказался белым, не исписанным. В следующую секунду тонкий пергамент почернел и на глазах рассыпался в пепел. Мальчик беспомощно следил за этим, но руку не опускал, словно зная, что должен довести небольшое представление до конца.  — Он знает? — не уточняя, спросил Масаоми. Больше он не пытался подходить, но и не убегал.  — Да. Он всё видел, но всё равно разрешил мне остаться. Я… Обычно мне надо постараться, чтобы это произошло. Но если я боюсь, рад или, наоборот, злюсь — я не могу остановиться. Никак. «И это пугает тебя ещё больше, верно?»  — Прошу прощения, я не представился, — тихо добавил мальчик. — Нобу, — он чуть поклонился. Спасибо, что не подошли. Я… теперь этого не произойдёт, точно.  — Значит, Нобу. Приятно познакомиться, наверное, — ответил он, почти с иронией подмечая, что насчёт «быть может, и не словно» был прав. Они были похожи, пускай и не так сильно, как могло бы показаться. — Масаоми. Не знаешь, куда ушёл Куросаки?  — Куросаки-сан договорился о встрече с администратором. Я не запомнил, как называлось то место, но Куросаки-сан упоминал, что он уже искал это место утром, — искать утром Ичиго мог только одно место: фонтан, у которого они встречались. Но прежде, чем Масаоми успел поинтересоваться у Нобу, как выглядела администратор, тот смущённо добавил. — И ещё… Масаоми-сан… — начал мальчик, с тревогой всматриваясь ему в лицо: приемлемо ли такое обращение? — Она была странная. Не такая. Я… я не знаю, как это описать, простите.  — Ты боялся её. Не как обычно, верно? Как будто она следила за всем, что происходит, читала каждое движение. Как будто от её взгляда нельзя было убежать? Мальчик согласно кивнул, отвернулся, нахмурив тонкие брови:  — Я пытался предупредить Куросаки-сана, но он не дослушал. «Восхитительно, — подумал Масаоми. — Значит, всё-таки опять идиот, который не доживёт».  — Пойдёшь со мной? — почти не спросил он вслух. Мужчина не мог полагаться на описание, которое дал бы ему мальчишка-маг, восприимчивый к чужой энергии и слишком растерянный, не знающий, что делать со своей жизнью. Не мог он и оставлять потенциального свидетеля без защиты. В конце концов, это сражение с тёмными не будет длинным. Информаторы не бойцы, а кукловоды, пускай и не достаточно высоко взобравшиеся по карьерной лестнице мафиозного мира. В том, что девица была информатором, у него сомнений не возникало. Отнюдь не уникальная способность с полувзгляда читать чужие эмоции и управлять ими на низшем уровне определяла весь дальнейший путь человека. Подобный маг, связавшийся с якудза, не имел права выбирать другую дорогу. Это был конец. Однако от одной этой способности хорошим информатором не сделаешься. Не желающий развиваться гниёт в могиле. Итак, волшебница с задатками манипулятора, достаточно упорная, чтобы выжить среди якудза, нацелившаяся на его напарника. Похоже, их задание не было секретом: или тайной оно перестало быть после того, как сам Масаоми напал на «легальных»? От этой мысли было неприятно, потому что быть источником проблем обычно полагалось его напарнику. Нобу, после вопроса-приказа задумавшийся лишь на мгновенье, уверенно кивнул, но добавил:  — Я едва ли буду полезным.  — Будешь. Я не знаю, как выглядит администратор. Дверь Масаоми просто захлопнул, рассудив, что если Куросаки в прошлый раз её не запер, то сейчас искать ключи будет непродуктивно.

***

Куросаки, полумёртвым телом висящий на плече у неизвестного ему человека, чувствовал себя как-то странно. В теле поселилась небывалая лёгкость, а голова, напротив, казалась непомерно тяжёлой. Глаза он уже едва мог держать открытыми. Пойло, которое подлили ему, оказалось убойной силы, при чём со временем (по крайней мере, если считать несколько минут достаточными) оно не теряло свойств. Опытным путём он ещё в своём мире выяснил, что снотворное и прочие успокоительные и психотропные вещества на него воздействуют не так сильно, как на обычных людей и на рядовых шинигами со средним уровнем реацу. Но этот яд (или что это там было — Ичиго не знал. Он и об этом мире-то ничего не знал) работал и работал не так, как надо было самому Куросаки. Да, он определённо вляпался в некоторое дерьмо. Ичиго тихо выдохнул, всё же смежил веки и прислушался. Голоса доносились до него приглушёнными, словно через толстый слой ваты, и невозможно было разобрать, кто именно говорил. Обрывки разговора не хотели собираться в одну общую картину. -… какого чёрта мы занимались именно этим?  — Мэрского чёрта, твою мать! Не начали бы сейчас — никогда бы не управились. А так один остался.  — Один? Самоубийца недовыебанная! Ты оставила Окадзаки на потом, зная, что он может и что он наверняка догадается о…  — Завали, — в нос ударил едкий дым от закуренной сигареты. — Он всё слышит.  — Ну услышит всё эта падаль, так всё равно же ничего не сделает. О, наконец, братан. Хоть ты-то этой стерве поясни…  — Ничего не сделает, Король! Какие они самоуверенные, а? — радостно спросил Зангецу-Пустой, спускаясь на один уровень с ним. Ичиго нехотя поднялся; в его внутреннем мире он всегда контролировал свои движения. Или не всегда.  — Ну, пошевелиться я точно не могу. Несколько секунд его занпакто застыли в молчании, удивлённо переглядывались. Старик выглядел так, как будто хотел взять на себя роль бывшего Хичиго и немного погонять своего шинигами по небоскрёбам. Пустой залился истеричным смехом, ударив себя ладонью по лбу.  — Старик, он на самом деле беспросветный тупица. Может, я его хоть сейчас потренирую, а? По улыбке Зангецу-квинси Ичиго сразу понял, что против тот ничего не имеет, и поэтому, тут же активировав работавший в его мире банкай, бросился в бой на опережение. Зангецу-Пустой увернулся, прекрасно понимая, что его владелец на самом деле ничего серьёзного делать не будет, и ударил наотмашь по воздуху, снося Куросаки ударной волной.  — Что такое блют, Ичиго? — спросил откуда-то сзади печальный голос старика. «Ну конечно. Прав Зангецу, я на самом деле придурок». -… так что мэр нас обоих на завтрак может сожрать, ясно?! А так вроде и не при делах, — уже не через пелену пробился негромкий, злой и хриплый шёпот администратора. Девушка затянулась и вместе с дымом выплюнула. — Где повоз, наш недоофициант там задрых, что ли? Он же только что ушёл!  — Или умер. Я ставлю на второе, — прохрипел оскалившийся Куросаки, открывая глаза; по венам его побежали зелёные полоски, покрывая кисти, шею, заползая на щёки. Бармен, уже спустивший его с плеча, но ещё не отошедший достаточно далеко, кулем упал назад, получивший тяжёлый удар кулаком в живот. Администратор отшатнулась, вскинула хищно руку в его сторону, пытаясь хоть что-то наколдовать: Ичиго схватил её за запястье, впечатал в стену. Напарник информатора приподнялся на локтях, сплёвывая в сторону не потому, что во рту собралась кровь, а просто для пущего эффекта, и объятые алым пламенем кинжалы полетели в сторону шинигами. Тот усмехнулся, отбрасывая их одним взмахом Зангецу, бросился вперёд. Противник шагнул назад, вскинул руки, но врезался спиной в вынырнувшего из темноты Масаоми, встретившего его ударом в челюсть. Девушка за спиной Ичиго встала, и мир заволокла тьма. Несколько секунд временному шинигами казалось, что он застыл в абсолютной пустоте; зрение просто было выключено, а сосущая тишина заполнила все его мысли. Потом его за ладонь схватили цепкие пальчики: и странное дело, Нобу совсем не спешил его растворять. Куросаки сжал руку мальчишки ответ и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на источнике тёмной энергии: собственное восприятие, никогда не работавшее, подводило и сейчас, выдавая несколько центров силы. «Один — Масаоми-сан. Почти не ощущающийся и, видимо, удаляющийся — тот второй, недобитый. Какой же из них — она?» А потом пелена спала. Тяжело дышащий Масаоми застыл над распластавшимся по залитой кровью мостовой телом. Нобу отпустил его пальцы: видимо, водоворот эмоций всё же запоздало повлиял на его силу, так что перчатка Куросаки вмиг распалась. Ичиго подавил желание выругаться: и хорошо ещё, что его реацу непосредственно могло влиять на одежду, иначе бы он её уже давно потерял вместе с перчатками. Масаоми огляделся, поднимая одной рукой полутруп, осмотрел нахмурившегося, мрачного напарника и мальчишку, слишком безразлично глядящего на предположительно мёртвого человека. Мрачно выдохнул, поправляя капюшон:  — Один ушёл. Преследовать сможешь?  — Едва ли, — признался Ичиго и добавил зачем-то. — Бармена. Он барменом притворялся, — вышло совсем тихо у Куросаки, потирающего ноющее запястье. На сдерживание силы Нобу уходило много энергии, к тому же, он не мог одновременно блокировать её и использовать регенерацию. — Но я определённо идиот. Мог бы его и не упустить.  — Ты смог вывести сильнейший блокиратор магии. Может, ты и идиот, но слабаком я тебя не назову, — отмахнулся от него мужчина.  — Та техника, которой я вывел яд, влияет на кровь. Я мог бы воспользоваться ей сразу, но просто забыл о её существовании. Так что я виноват, что мы кого-то упустили.  — Только не говори, что вину собираешься искупать, в одиночку вламываясь к мафии. Бесполезно и непродуктивно. К тому же, тогда бы мы могли упустить администратора. Так что ты всё правильно сделал, — ответил Масаоми. Они уже шли мимо мимо одинокой магической повозки. Людей вокруг не было, лишь издалека доносились шумы хмельной толпы да мёртвое тело, кулем свалившееся с места управления, лежало под колёсами транспорта.  — А ответ-то твой был в яблочко, Король! В яблочко, верно. Куросаки не знал, радоваться этому или хватать мальчишку и убираться от невольного напарника подальше. Со светлыми по большей части было всё понятно — вера в силу дружбы и любви, прочие моральные ценности. С тёмными — тоже, разница не велика — ценности другие. Мужчина из классификации выбивался напрочь. Как и Нобу с его явно тёмной силой. Как, наверное, и сам временный шинигами, не подходивший не то чтоб под классификацию — этому миру ненужный.  — Если люди должны встретиться — они встречаются, Ичиго. С этим ничего не сделаешь. Просто прими это. -… ещё хотел спросить у вас обоих, — обернулся к шинигами и едва поспевающему за его шагами мальчику Масаоми. — Ты ведь можешь выдерживать силу Нобу, верно?  — Да, — подтвердил Куросаки после нескольких секунд молчания. — Но откуда? И как вы вообще познакомились?  — Энергии, — неопределённо ответил мужчина. Ичиго дёрнулся, как от удара: единственными, кто на его памяти чувствовал энергию, были шинигами, квинси и Пустые, ловившие колебания чужой реацу. Маги этого не могли, не умели. — Некоторые чувствуют их. Это не так важно. Вот насчёт второго твоего вопроса я хотел бы поговорить подробнее…  — Кто-то нарвался на очередные нотации, Король? Надеюсь, ты не думаешь о том, что на твоём Масаоми всё закончится. У нас к тебе накопилась масса вопросов…

***

Она едва смогла приоткрыть глаза; в нос ударил резковатый запах трав, а всё тело сковало узами боли. Несколько секунд она даже вздохнуть не могла: боль была настолько сильной, что не получалось даже выдавить из себя стон. Потом стало полегче, и информатор смогла осмотреться: над ней застыла недавняя жертва, на кресле, поджав под себя ноги, сидел мальчишка-разрушитель, а на диване устроился тот, из-за кого все планы пошли прахом. Окадзаки Масаоми. Она до сих пор не знала, зачем он был нужен её нанимателю: нужно было быть конченым идиотом, чтобы связываться с человеком, так хорошо чувствующим чужие энергетические потоки. Её работодатель таковым не был уж точно, но всё равно наступил на всё те же грабли.  — Очнулась наконец, — тихо отметил мужчина. — Ну и откуда у тебя вот это? На пол перед ней упал залитый кровью пластиковый прямоугольник: ничего лишнего, ни имени, ни настоящей фамилии. Она бы не носила подобные данные с собой: никогда. Не в этой жизни. От хорошей жизни к информаторам не идут, и это правда. Магами от неё тоже не становятся: мальчишка по имени Нобу теперь тоже пойдёт в гильдию, тут у неё не возникало ни тени сомнения: вспомнить лишь то, как с ним обращались сначала в приюте, а затем… Впрочем, всё равно. Её его проблемы не волновали никогда. В общем, личных данных на карте не было. Зато было название: «Jūru К».*  — Старое обозначения измерения уровня магии? Странноватое название для лаборатории, верно? — с улыбкой, почти мягко спросил Куросаки. Ей бы хотелось эту всепонимающую улыбку стереть, сделать его снова таким усталым и потерянным, как тогда, в холле: для этого тогда понадобилось так мало сил… Так мало сил и свобода действий, которой у неё сейчас не было.  — Вы меня разочаровываете, мальчики, — выплюнула в ответ она, делая всё, чтобы ответ выглядел, как пощёчина. Масаоми лишь покачал головой, и это её даже обидело. Столько сил, столько попыток выбраться из отвратного серого здания хотя бы в короли улиц, чтобы сейчас получить это. — Даже имя узнать не попытаетесь? А как же знакомство?  — Мне хватит твоего прозвища. И его ты скажешь, — приказали ей. Не возникло не то, что желания ослышаться — даже возможности помыслить об этом желании.  — Онрё. Даже вам это ничего не скажет, Окадзима-сан, — ответила информатор, любуясь выражением смешанных эмоций на до этого безупречно контролируемым лице. Она не знала пока, как сыграть на отвращении мужчины к его известной в узких кругах фамилии, но хотела бы придумать. Масаоми поджал губы, оглядывая пленницу. На известную Онрё, серийную убийцу, позже ставшую наёмницей, она не тянула, но и подражательницей явно не была. Впрочем, совпадающие прозвища в мире магии не были редкостью:  — И как кого-то вроде нас могли допустить в лабораторию? — в пустоту задал вопрос он. Ответ был не нужен: если бы в нём была необходимость, он бы его выбил. Или нашёл бы дорогих этой девчонке людей и шантажировал бы ей, разумеется, не причинив этим невиновным людям вреда. Его репутация обычно позволяла до такого не доходить.  — У меня степень, — в наглую соврала она в лицо склонившемуся над ней шинигами.  — Информатор с учёной степенью? — ухмыльнулся Ичиго. Он знал, что всё происходящее само по себе было неправильным, но не мог удержать своего Пустого. Тому дико хотелось разразиться гомерическим хохотом.  — Не смейся, рыжий. Думаешь, если ты, связанный с миром криминала и магии, такой идиот, то и остальные должны такими быть?  — Довольно. Ты не информатор преступного мира. Это бы отнимало у тебя всё время, ты бы не успевала быть и администратором, и работником лаборатории. Не прикидывайся той, кем не являешься. Где настоящий информатор? Где?  — Какие глубокие для светлого познания. Я всё скажу, жить мне ещё хочется. Но прежде мне хотелось бы предупредить вашего мальчика: не смей верить чужим ладоням. Дающим еду, ласковым или, напротив, жёстким. Они ведь тоже тебя кинут на амбразуру, — Онрё безумно расхохоталась, пытаясь указать скованной на мужчину и застывшего перед ней парня. Раскачивающаяся из стороны в сторону, как это только позволяли путы, с залитыми кровью и спутанными волосами, сильно контрастирующими с белой кожей, рассечённой скулой, кривящимися бледными губами и широко распахнутыми глазами, она и в самом деле напоминала духа, сумасшедшего и сводящего с ума других. Сильного, — кинут, оставив потом выбирать, от чьей руки умереть: от одних ебанутых на всю голову уродов, от других сволочей или третьих предателей. Нобу сжал кулаки. Масаоми прикрыл глаза, старательно не глядя на мальчика.