Строчки

Севастопольские военные записки, автор В.М. (зачеркнуто) Дневник Валерия М. (зачеркнуто) Донос на самого себя. 25 февраля. Симферополь. Прошлые записи, по совету Д. пришлось сжечь. Он считает, что вести дневники – это белогвардейщина и барство. К тому же я сам на себя пишу донос, как он выразился. Я согласен. Но привычка - это очень серьезный недостаток. К тому же мне жаль прошлого. На бумаге оно было как живое. Все же это часть моей жизни… Но Д. прав. У Революции есть только тревожное сегодня и светлое завтра. Никакого замшелого прошлого, тем более такого, как мое. И привычкам старым нет больше места. Так что я решил писать так, будто я военный корреспондент, как Джон Рид или Самойлов из «Рабочего и солдата». (несколько строчек вымарано и не читаются) Я взялся было описывать происходящие дела, но я не Джон Рид и ничего у меня не вышло, кроме пошлых громких фраз, вроде тех, которыми выражается товарищ Ткач. Кстати о доносах на самого себя: я не боюсь. Я никого и ничего не боюсь. И я верю в справедливость. Поэтому продолжу вести дневник, как всегда. Ткач - неприятный человек. 1. Думаю, он неискренен в своих словах. Я неоднократно замечал, что как только речь о расстрелах – Тч тут как тут. Как только речь о полевой работе или вылазке в другие города, где действуют партизанские группировки белых, он всегда занят с комдивом. 2. Мне лично он неприятен потому… (несколько строчек вымарано дочерна) Это просто отвратительно. Когда он вызывает меня в кабинет, я стараюсь уйти подальше. Не смогу выдержать, если он перейдет к более активным действиям. 3. Самое ужасное – как я чувствую себя после его (слово вымарано дочерна) При том, что Тч мне крайне неприятен, мое тело словно бунтует против разума… Гадость. Стараюсь избегать с ним встреч. 4. Его действия заставили меня вновь вспомнить о моих чувствах к О. А это болезненно. Я ощущаю пустоту и тоску, которая неуместна во времена нашей полной победы и начала новой жизни. Ничего быть не может. Ничего и не было. 5. Тч вынуждает меня меньше разговаривать с Д. Потому что Д. от него в полном восторге. На мой скепсис реагирует бурно и зло, словно я задеваю за живое. Кажется, если бы я высказал ему все что думаю от Тч, он перестал бы быть моим другом. Как бы я хотел, чтобы этот человек убрался из моей жизни! Однако он настойчиво в ней появляется. Но я не собираюсь молчать! Если он еще раз посмеет (вымарано дочерна) Устал морально. Хочется в бой. Чтобы мы снова вчетвером! В бешеном ритме галопа, гоним вон белогвардейскую сволочь… Я опять вспоминаю О.? Зачем? Думаю, дошел ли тот ужасный корабль-муравейник до Константинополя? Может быть О. умер в пути? П. очень заботлив и внимателен к нему, думаю, у них получилось… Мне все равно! Надо насильно перестать вспоминать. Надеюсь, О. жив.