Психоделика любви: Начало

Идеально белый потолок казался футуристической подделкой, голограммой, которая давит на тебя, то приближаясь, то отдаляясь. Но хуже всего было то, что Итачи не мог понять, реальность ли это или продолжение кошмара. Все стало слишком тихим, настолько, что он слышал птичью трель за окном. В душной палате гулял утренний свет, из-за которого Учиха не мог уснуть. Он не мог определить, как давно проснулся, и спал ли вообще. Боялся даже приподнять голову, больше не веря собственным глазам. Однако он находился в своей палате. Стоило подняться, как затылок прошила тупая боль. Все-таки одно было точно правдой: кто-то хорошо приложил его по голове. Первым делом, Итачи закатал рукава рубашки, ожидая увидеть страшные следы в виде синяков от уколов на венах, но обнаружил едва заметную точку — такую, что сразу не разберешь точно ли это след шприца. Ноги на удивление держали твердо, позволив неуверенной, но медленной походкой покинуть палату. Никто даже не охранял его. Первым делом Итачи направился в общий душ, ополоснул лицо ледяной водой и долго вглядывался в собственное отражение — за четыре дня проведенных в Красной Луне его лицо осунулось, приобрело нездоровый желтый оттенок, а привычные синяки под глазами потемнели до фиолетового оттенка. Во рту стоял вязкий вкус, от которого першило в горле. Точно что-то застряло. Язык прошелся по внутренней стороне щеки. Засунув два пальца в рот, Итачи заскреб что-то застрявшее между щекой и деснами. И следом за вытянутыми пальцами потянулась белая нитка из слюны и чего-то незнакомого. Поморщившись, Учиха сплюнул и судорожно прополоскал рот. В комнату залетел Наруто, как настоящая молния, он подскочил к ближайшему умывальнику и, согнувшись пополам, затрясся в рвотных судорогах. Краем глаза Итачи заметил, как пациент выблевал сгустки крови, вперемешку с непереваренной пищей. Узумаки долго еще содрогался, и в конце издав облегченно-измученный вздох, упал на колени, поглаживая живот и невнятно бурча под нос. — Наруто, с тобой все в порядке? Узумаки вздрогнул, только сейчас заметив, что находится не один. По бледному изнуренному лицу стекал пот, который Наруто судорожно вытер рукавом и, подняв на Итачи взгляд, вымученно улыбнулся. — Да, конечно, просто переел, наверное. Нормально. Вот помолюсь ангелу и все пройдет. Или таблетки новые не совсем зашли. Надо будет Обито сказать. Итачи встрепенулся, сжав края раковины, и стеклянным взглядом уставился на измученного пацаненка, все еще пытающегося восстановить дыхание. — Твой лечащий врач — Обито? — Угу-угу, — ретиво закивал Наруто. — Раньше вообще был Какаши. Но он уволился вроде как, и нас с Саске передали Обито. Он, правда, странный такой. То он есть, то его нет. Сегодня вот объявился. — Где он, Наруто? Узумаки опешил: старший брат Саске вцепился в него, и затряс с такой силой, что Наруто готов был поклясться, что содержимое желудка снова подошло к горлу. Схватившись за низ живота, Наруто подскочил как ужаленный и ринулся на выход, выкрикнув, что ему нужно срочно в туалет. Итачи судорожно провел по лицу, беспомощно прорычав. Ему нужно найти Дейдару. Срочно. Только тогда он сможет выяснить, видел ли он страшную правду или просто реалистичный кошмар. Когда Учиха нашел местное справочное бюро в лике Дейдары, то, как минимум, ожидал увидеть измученного больного. Но Тсукури, как ни в чем не бывало, потягивал из пластмассовой трубочки компот, сидя на подоконнике окна в коридоре. Итачи остановился рядом и долго вглядывался в товарища по несчастью, увлечённо наблюдающего, как на улице медбратья тащат к клинике очередного новоприбывшего пациента Красной Луны. — Дейдара? — неуверенно позвал Итачи. — С тобой все в порядке? — Мм? — Дейдара отвлекся от увлекательнейшей картины и удивлённо вскинул бровь, со свистом втянув последние капли компота. — А, Мистер Самоуверенность. Тебя сегодня не было на завтраке. Итачи хотелось крикнуть, что да, не было, потому что всю ночь его пытали, и утром было как-то не до еды. Но внезапно закроилась мысль, а что если поход в Восточную Башню тоже был сном. Тогда спокойная, непринужденная реакция Дея была вполне объяснима. — Восточная башня…вчера… мы были в ней? — Хочешь узнать были ли мы в ней? — надменно хмыкнул блондин и, спрыгнув с подоконника, развернулся, ткнув большим пальцев на внушительную шишку от удара по затылку. — Кажется, нас вчера не хило так вырубила охрана. И угадай, кому нужно сказать за это спасибо?! Учихе! Учихе! Тебе, мать твою, Учиха! — гневно взревел Дейдара, резко развернувшись. — Это был первый и последний раз, когда я помогал тебе! — Так тебя тоже? — Что тоже? — Пытали. — Аа?! — Тсукури насупился, как нахохлившийся птенец, и хитро сощурил единственный глаз. — Ночью. Видел ли ты что-нибудь? Какие-нибудь кошмары? Что-то необычное? Болезненные ощущения? – волнительно затараторил Учиха. — Хм, единственный кошмар, который преследовал меня сегодня ночью, это Тоби. Будто этот придурок стал моим младшим братом! Ты хоть понимаешь, какой я ужас пережил этой ночью? Такого и злейшему врагу не пожелаешь! И все ты и твои альтруистические порывы найти несчастного Соску! — Саске. — Да плевать! — Я точно уверен, что со мной сегодня что-то сделали. — Учиха закатал рукав рубашки и показал на предплечье маленькую точку от укола. — Мне что-то вколи, от чего я видел вещи, не поддающиеся логическому объяснению. Я лежал на операционном столе и на мне проводили опыты. Там были Орочимару, Какудзу, Кисаме и кто-то еще. Да, и еще я уверен, что там была девушка. Она будто пыталась морально поддержать. — Знаешь, что это было? — Что? Итачи с надеждой взглянул на друга «по несчастью», а тот с самым заносчивым видом, резким порывистым движением дернул рукав и, оголив правое предплечье, где виднелась идентичный прокол после укола, едва не ткнул своей рукой в лицо Учихи. — Это был просто наркотик, который нам вкололи, чтобы мы вырубились и не буянили. Наркота, которую в нас всадили за то, что проникли в неположенное место! И никаких тебе теорий заговоров и пыточных камер! Только твое больное воображение! — Дейдара, это не было галлюцинациями от наркотиков, ты должен мне поверить, в этой клинике происходит нечто ужасное, противозаконное и зверское! Саске говорил мне об этом! Гаара говорил о том же! А теперь и я.. — гневным шёпотом зароптал Итачи, и оглянулся назад, боясь быть услышанным посторонними. — Мы должны проникнуть снова в башню, я должен забрать Саске и сбежать. — Да что ты говоришь? Проникнуть в башню еще раз? Интересно, как? Не думаю, что Тоби повезет второй раз, и он подцепит ключи. — Ты мне поможешь. — Я? — возмущенно воскликнул Дей, немедля фыркнув. — С какой стати и как? — Ты можешь сделать бомбу, две штуки за эти три дня из подручных средств. Разве ты не гениальный подрывник? Нечто волнительное кольнуло в душе Дейдары, слишком льстивые, но действенные слова усладили его эго, жаждущее к себе внимания, но Тсукури не был робкого десятка и не собирался поддаваться манипуляциям Учихи. По крайней мере, сразу. — Почему именно за три дня? — Через три дня я покину эту клинику, Орочимару оставил меня здесь временно на неделю. — Допустим, я и смогу сделать эту самодельную бомбу. Но что я получу взамен? Какая мне от этого выгода, кроме всаженного в мою задницу шприца с двойной дозой димедрола? Ты-то сбежишь из клиники со своим братцем, хотя понятия не имею, как ты собираешься это сделать. — У меня есть план, но о нем я расскажу, только если ты сделаешь бомбу. Долгий тяжелый взгляд, они взирали друг на друга с вызовом. И со стороны Дейдары это была скрытая озлобленность, когда Учиха был непоколебим и внешне слишком спокойный, что выводило подрывника из себя еще сильнее. — Меня это не интересует. — Отрезав как ножом веревку, Дейдара развернулся, направившись в сторону палат, но его окликнул голос Учихи, и голос этот казался настоящим набатом, что оглушил в раннее утро. — Я вытащу тебя из клиники. Мы сбежим вместе. А если тебе не удастся сбежать с нами, я вернусь за тобой с оформленными документами на выписку. — Ты блефуешь, — Дейдара не собирался оборачиваться, и говорил необычайно тихо, но достаточно громко, чтобы услышал Итачи. — Не блефую. До боли Дейдара сжал кулаки и зажмурил целый глаз. Вкус свободы был сладок, пьяняще-сладок, особенно для такой вольной творческой натуры как он. Учиха был прав, для него бы не составило труда при желании соорудить взрывчатку, достаточную чтобы разворотить замок от двери в Восточную Башню. Но это поднимет шум. Никому еще не удавалось сбежать из Красной Луны. Охрана, пускай её и не видно невооруженным взглядом, здесь такая, словно это была не психиатрическая больница, а тюрьма. Сбежать невозможно. А в план Учихи Дейдара не верил. — Могу тебе только дать совет: попытаться проникнуть туда через Гаару. Его ведь собираются перевести в эту треклятую башню для буйных. Попробуй попросить его, ему терять нечего, — осипшим голосом ответил Тсукури. Он слышал, что Учиха идет следом за ним, и так получилось, что палаты с Собакуно у них находились по соседству. Тсукури остановился напротив палаты Гаары. Охраны нет, что странно, учитывая, каким буйным и проблемным был его «брат» по лечащему врачу. Насторожившись, блондин дернул за ручку двери, которая проскрипела как расстроенная скрипка в неумелых руках. Пустота из запаха пропавших потом простыней, одеяла и подушки, разбросанных по всей палате, следы царапин на полу, и страх и отчаяния, отпечатавшихся последним криком, будто стены сохранили его эхо. — Его нет, — растеряно прошептал Дейдара, и в горле встал ком. Пускай он сам говорил, что Гаару рано или поздно отправят в башню. Но это были просто слова. А теперь…Башня забирала всех. И если он продолжит общение с Итачи… нет, если он продолжит оставаться здесь, его может постигнуть та же участь. Учиха прошел боком, так как Дей загородил собой проход, и с тем же оторопелым взглядом пробежался по палате. — Что здесь происходит? — отчеканил металлический бас, заставляющий дрожать саму душу. Дейдара и Итачи дернулись, обернувшись. Позади них стоял Пейн, безэмоциональным, как у мертвой рыбы, взглядом смотря на них как на пустое место, держа под мышкой толстую папку, он чуть накренил голову вбок, заглянув в палату. — А, Пейн-сан, — с наигранным радушием поприветствовал Дей, но голос выдавал дрожь. — Хотел спросить у Гаары, почему его не было на завтраке, а тут такое. — Гаару Собакуно отправили в отдел на буйных тяжелобольных сегодня утром. Но вас двоих это не должно заботить. Вам, — и выделив слова, взглянул пристально на Учиху, — стоит думать о своем состоянии. Итачи нервно сглотнул, он прекрасно распознал намек в свою сторону. Но не смог сдержаться от ответного удара. — Очень сложно думать о выздоровлении, когда кругом на каждом шагу шепчут об ангелах или страшных монстрах, церберских псах, зыбучих песках. Ни единый мускул не дрогнул на лице эксцентричного врача. Резко сделав шаг вперед, отчего Дейдара попятился назад, Пейн подошел к Учихе, который оставался на месте, как воплощение самого вызова. И не разрывая зрительного контакта, Пейн промолвил глубоким, и в тоже время леденящим голосом: — Бояться нужно не монстров, бояться следует людей. Самый страшный и опасный монстр — человек, а не ваши тени, пляшущие по стенам, и собаки с окровавленной пастью. Итачи с гордо поднятой головой обогнул Пейна и покинул брошенную палату. Убедившись, что Учиха удалился, Пейн перехватил Дейдару, собирающегося также ретироваться. — Дейдара, прекрати это. — Что это? — включил дурачка Тсукури. — Общаться с Учихой. Однажды он уже заставил тебя нарушить внутренний порядок, заставит и второй. Ты ведь не хочешь меня злить? Я думал, что уж ты-то сможешь обойтись без отдела для тяжелобольных. — Я тоже думаю, что мы сможем обойтись без него, — криво улыбнулся пациент. И когда Пейн отпустил его, потер место, где остались красные полосы от цепких пальцев лечащего врача. В эту минуту, вопреки предупреждению Пейна, в душе Дейдары поселились грызущие сомнения. Чья карта в этой партии окажется выигрышной.

***

После обеда ожидала очередная таблетка. Итачи смотрел на своего лечащего врача зло, исподлобья, Кисаме же посчитал, что одной пилюли недостаточно, чтоб свести Учиху окончательно. Время шло, Итачи боролся весь день со сном, помня о совете Гаары: спать нельзя, иначе они придут за тобой. Мир плыл под ногами. Будто пол превращался в трясину, в болото из вязкой субстанции, приобретающий алый оттенок. Потому что солнце за окном коридора сменялось луной на красном небе. И Учиха готов был поклясться, что небо плачет, образуя под его ногами реку. В небе бились черные крылья снующих воронов, которые не решались кинуться на передвигающуюся дичь. Итачи упрямо шел вперед, ища кабинет Обито. Не может этот таинственный врач ходить сквозь стены. Но сколько бы он не спрашивал заплетающимся языком у других пациентов или медицинского персонала, не обращающих на растекающуюся кровь по полу внимания, никто его не видел, но все знали о его существовании. Один даже умудрился показать, в какую сторону тот якобы направился. В конце коридора Учиха действительно различал фигуру в белом халате и черную макушку. — П-постойте, — совсем вяло окликнул он. — Обито-сан…. Но сколько бы Итачи не шел вперед, силуэт отдалялся все дальше. Пока не исчез полностью за закрывшимися веками Учихи. Сегодня за ним не пришли.

***

— Я согласен. Итачи едва не подпрыгнул. На стол, за которым он сидел на улице, лениво передвигая шахматные фигуры, играя сам с собой, упало нечто завернутое в белую больничную майку. Из-за яркого света Учиха щурился, подняв голову к рядом стоящему Дейдаре, чьи волосы в лучах солнца отливали золотом. Прошло два дня с их разговора. Итачи уже отчаялся, продумывая план с похищением ключей, пытался даже найти Тоби, чтобы тот помог ему. Но чудик в маске будто сквозь землю провалился. А теперь Тсукури, скрестив руки, надменно морщил нос. — Но с условием, что заберешь меня отсюда. — Что это? — Итачи поддел край майки, пытаясь распутать сверток, но Дейдара хлопнул по руке. — Не трогай, иначе взорвется. У меня не получилось сделать две взрывчатки, материала хватило на одну. Но у тебя ведь есть план, не так ли? — Именно. Мы взорвем замок к Восточной Башне. Найдем ключи и выпустим Хидана, чтоб он отвел нас к Саске. — А можно сразу покончить с собой или пойти к Орочимару и объявить нас буйными больными? Потому что после твоего гениального плана, нас самих запрут в церберской башне! Но зато твоя навязчивая идея будет удовлетворена! И выкрикнув последние слова, Дейдара присел напротив, громко ударив ладонями по столу так, что шахматные фигуры подпрыгнули на доске. — Дейдара, то, что я видел, не было простыми галлюцинациями. В этой клинике что-то происходит. И чтобы это ни было, рано или поздно оно коснется и тебя.

***

Самодельная бомба вспыхнула короткой, но яркой вспышкой, достаточной, чтобы разворотить дверной замок. Итачи в волнении от первого исполненного пункта его идеального плана, подорвался из укрытия, резко дернув дверь вперед и, вернувшись, помог Дейдаре перетащить вырубленного охранника на лестничную площадку, где они бросили бедолагу, предварительно туго связав прихваченными больничными штанами. Все-таки навыки карате ему пригодились. Устранить препятствие не составило труда. Они перебирались во тьме, следуя по памяти, руками скребя по шершавым стенам и ледяным прутьям решеток. Как Итачи и думал, запасные ключи хранились в самой церберской башне от палат-решеток, висели на плотном крючке. Дейдара подпрыгнул, сорвав ключи. И направился следом за Итачи. Вот она — камера его второго пункта плана. — Итачи, это самый ужасный план за все мои недолгие, но яркие 19 лет. Мы пожалеем об этом. Но Тсукури замолчал, когда в темноте вспыхнули глаза — неестественные, малиновые, идеальные для дьявола. И шурша босыми ногами по полу, из родного полога мрака вышел к решетке Хидан Дзимпачи, осклабившись злорадно. — Надо же, кажется, кому-то понравилось мое общество. — Не мне, ему, — поспешил уточнить Тсукукури, и в неловкости не знал, куда деть руки. — Мы не закончили разговор, — также надменно, в тон Дзимпачи, напомнил Учиха. — А ты так и не открыл мне дверь. Ключи ведь у вас. — Ключей нет. — Но как-то вы проникли сюда. Верно говорят, главное, чтобы желание было, а остальное не так уже и важно. Кстати, вы сегодня вдвоем, не вижу вашего чудака в маске. — Тоби сегодня не будет, — простодушно ответил Итачи, не заметив в этом подвоха, и не обратив, как растянулся еще сильнее оскал Хидана. — Вот и славно, — подвел итог Хидан, и поманил двоих жестом руки, — а теперь позвольте показать вам, где же прячут вашего Саске. Итачи кивнул Дейдаре, головой указав на дверь, но все еще терзающийся в сомнениях Тсукури сжал стопку ключей. — Мы пожалеем об этом. Очень сильно. И медленно подойдя к решетке, судорожно принялся искать нужный ключ. С шестой попытки ключ вошел в замочную скважину. Дей взглянул на терпеливо улыбающегося Хидана, чье лицо находилось в нескольких сантиметров от него: пациент, опершись ладонями о прутья, наклонился, обдавая горячим дыханием. Ключ повернулся, ледяные капли пота упали со лба Дейдары, дверь подалась вперед, под давлением Дзимпачи. Хидан покинул камеру, не спеша, смакуя момент своей маленькой свободы. — Ты доволен? Отведи нас теперь к Саске! Размяв шею, Хидан выпрямился, взглянул на Учиху, подойдя к нему в плотную, и разразился безумным хохотом умалишенного. От этого жуткого смеха Дейдара подпрыгнул и попятился назад. Долго смеялся Дзимпачи в непроницаемое лицо Учихи, пока не устал сам, и последние аккорды этого гогота прозвучали хрипло, как лопнувшая струна, за которой последовал издевающийся вопрос: — А кто такой Саске? Итачи словно ледяной водой окатили. Воскликнувший «Пиздец!» Дейдара рванул обратно откуда они пришли, в попытке сбежать. Но Хидан, схватив Итачи за грудки, выкинул его в собственную камеру и рванул за беглецом: поймал того за шкирку и, приложив виском о стену так, что на ней остались багряные следы, забрал ключи. Тсукури сполз на пол. Итачи прохрипел, позвонки болезненно хрустнули, но он заставил себя подняться. Хидан открывал двери решеток, откуда медленно подтягивались конченные психи, переглядывающиеся, еще не осознавшие происходящего. Открыв очередную клетку, Хидан направился в сторону лестницы, но Итачи, схватив лежащий под матрацем скальпель, выскочил из камеры и преградил ему дорогу. — Серьезно? Я не боюсь боли. А этим маленьким игрушечным ножиком ты не сможешь убить меня. Один из психов, не придавая значения своим действиям, с диким ревом понесся на Хидана со спины. Дзимпачи, развернувшись, перехватил его и свернул шею с таким профессионализмом, будто раньше это было его работой. Учиха оторопел от увиденного: перед ним предстал монстр, рукой разорвавший горло убитому. И, обмазав лицо чужой кровью, он взревел воплем, напоминающим вой волка. Пациенты пришли в волнение и ужас, поддавшись панике и хаосу. А Дзимпачи рванул к лестнице. Взрыв все же привлек внимание персонала. Медбрата, сумевшего проникнуть в башню, но не успевшего схватиться за электрошокер, Дзимпачи поднял за горло и затылком насадил на тот самый крюк, где минутами ранее висели ключи. После чего садист с абсолютной невозмутимостью направился дальше. Когда до Итачи дошло, что именно он натворил, Учиха ринулся к Дею, попытавшись привести того в чувство. Однако Тсукури слишком сильно приложили головой о стену: он был без сознания. Сдавшись, Итачи ринулся сквозь поток психов. Он не может упустить такого шанса! Именно сейчас он должен найти Саске и сбежать с ним, пока в клинике царит хаос в лике самого страшного монстра Красной Луны — человека по имени Хидан Дзимпачи.

***

Оригами ангела качалось, подвешенное у окна. И ангела этого запятнали брызги крови; о подоконник ударилась голова одного из персонала психбольницы, не успевшего осознать, что когти смерти достали его. Выскочивший из-за угла на шум медбрат успел крикнуть в рацию о сложившейся ситуации, пока на него наступал упивающийся минутой торжества буйный больной. Выхватив из кармана штанов припасенный скальпель, он воткнул его в глаз мужчины и повернул по часовой стрелке, крепко сжимая пряди волос на затылке жертвы. — Кричи! — приказал Хидан, и тот закричал, когда глазное яблоко вырвали вместе со скальпелем. И крик этот был громче любой включенной сигнализации. Но даже он не был так силен и слышен для всех растревоженных больных, как крик Хидана, раскинувшего руки в стороны. Его вопль наслаждения от чужой боли привел в волнение всю клинику. Забиться под кровать, бежать на крик, кричать в ответ от ужаса или в поддержку — «Красная Луна» превратилась в один большой разразившийся воплем и паникой нервный комок. Никем не остановленные несчастные бедолаги, безрассудно выбежавшие на душераздирающие вопли, застали картину, коя могла бы ожидать человека лишь в самых страшных снах. Изрезав все тело сотрудника клиники, превратив его в сплошную кровоточащую рану, Хидан черпал эту краску жизни и обмазывался ею с головы до пят. Покрытый чужой кровью как броней, он взревел и понесся на глупых людишек, самих пришедших на его зов. Успев поймать одного, он впился отросшими ногтями в его горло, разрывая глотку рукой. Однако новоприбывшая подмога из шестерых перехватила Дзимпачи, разразив удары из электрошокеров по всему телу, не сдающемуся и вырывающемуся. Даже когда Хидана свалили на пол, скрутив, чтобы всадить тройную дозу снотворного, он продолжал смеяться. А когда к нему приближалась группа из Орочимару и лечащего врача садиста — Какудзу — он напоследок выкрикнул: — Во имя истинной боли Красной Луны!!!..