Психоделика любви: Начало

Несколько дней Итачи из-за угла наблюдал за кабинетом одного из самых таинственных врачей Красной Луны, которому он никогда не придавал значения. Кто он есть? Странный молодой мужчина слегка за 30, с цветом волос ядерной вспышки солнца и неимоверным количеством пирсинга на лице, при виде которого Учихе становилось даже больно: сколько нужно было перенести физической боли, чтобы сотворить такое с собственным лицом? Если только не в попытке заглушить страдания душевные. Сначала Итачи хотел расспросить о Пейне Дейдару. Но взрывной пациент смотрел на Учиху таким взглядом, точно сам приходился бомбой, готовой унести их обоих в могилу, лишь бы избавиться от Итачи. Было глупо верить своей галлюцинации. Он мог и сам себе придумать связь «Конан» и Пейна. Но после всего увиденного Итачи хотел верить. В самого себя, самому себе. Даже если он и сумасшедший. Кроме себя самого у него больше нет никого ближе. Он один, поглощенный зябкой почвой Красной Луны, что утянула его внутрь системы, словно зыбучие пески. И нет у него больше права голоса. Его голос — один из сотни воющих и стонущих, кричащих душ. И голос этот растворился, слившись в какофонию звуков. Пейн всегда запирал кабинет на ключ. Выбивать дверь — глупо. Хотя кого это волнует, если он сумасшедший? Однако Учиха больше опасался, что на шум сбежится персонал больницы. Тогда он нашел выход. Действовать так, как полагается сумасшедшему. Ключ всегда лежал в правом кармане медицинского халата; Пейн не изменял своим привычкам, вплоть до того, что приходил в кабинет практически в одно и то же время. После завтрака он отправится как обычно к Дейдаре. Но на завтраке у Учихи Итачи случится приступ. Он впадет в бешенство, тело его забьют судороги, и он налетит нечаянно на Пейна, сбив того с ног и полностью заблокировав его движения. А пока пострадавший врач будет пытаться скинуть его с себя, Итачи заберет ключ из кармана и засунет к себе в карман больничных штанов. Когда его оттащат, чтобы вколоть очередную дозу успокоительного, Пейн своими мертвыми глазами оглядит его как прокаженного, но, ничего не сказав, продолжит будний обход. И план удался. Итачи оказался превосходным сумасшедшим. Оказывается, быть психом бывает очень удобно. Порой. На ватных ногах после препарата он добрел до кабинета, отпер дверь и, прошмыгнув внутрь, закрыл изнутри. Ничего необычного. Высокие, как и во всех кабинетах из-за старинной постройки, потолки, обстановка довольно мрачная, затемнённая тяжелыми шторами, которые Учиха поспешил чуть приоткрыть. Все бумаги сложены с перфекционистской точностью и аккуратностью. Ни пылинки. А дышать все равно тяжело. Из-за пряных ароматов благовоний, какие часто жгут в храмах при молитве. Одну из таких палочек Итачи нашел на полке стеллажа, среди толстых папок дел пациентов Пейна. Достав первую папку, Учиха быстро пробежался по незнакомому имени, заметив на правом верхнем углу странную приписку «Объект номер 14». Но, не дочитав до конца, заметил странный просвет в открывшемся пространстве, и быстро убрав все папки, застыл. Маленький алтарь, такие пристраивают в домах, молясь божествам за усопших. Статуэтка Будды, благовония, перевязанная лентой прядка фиолетовых волос, обручальное женское кольцо и коробка от лекарства, срок годности которой истек еще 9 лет назад. Несколько таблеток среди десятков вскрытых ячеек хранились на месте. Учиха открыл аннотацию, откуда узнал, что маленькие бело-красные пилюли представляли из себя сильнодействующее снотворное. Быстро убрав все вещи обратно, Учиха принялся искать хоть что-то в подтверждение существования Хаюми Конан помимо фиолетовых прядей волос, которые могли быть чистым совпадением. Все полки, все шкафчики забиты таблетками и вакцинами. И только в ящиках стола, в журнале учета поступивших лекарственных средств, названия которых Учихе ни о чем не говорили, Итачи опустил взгляд на выпавшие фотографии. Он поднял их с пола, расправил веером и, присев на кресло врача, долго вглядывался в лица. Знакомые и нет, такие яркие, такие счастливые, никак не вяжущиеся с привычным мертвенным, безэмоциональным лицом Пейна. Конан Хаюми существовала. Конан Хаюми была когда-то жива и улыбчива. С неестественного оттенка волосами, явно повидавшими не одну коробку краски, янтарными, немного печальными глазами, обведенными синими тенями. С пирсингом под нижней пухлой губой. В объятьях двух молодых людей. Один слишком жизнерадостный для того, чтобы быть правдой: судя по прическе, этим пареньком и был Пейн. Прическа безусловно та же. Нет, что-то здесь не так. Глаза — карие. Глаза Пейна были голубыми, даже прозрачными — как у другого юноши с фотографии, с болезненно-бледным лицом, слегка худощавым, отчего мог казаться таким из-за контраста ярко-красных волос. На обороте фотографии значилась надпись: «1 курс, Яхико Ятеро, Конан Хаюми, Нагато Узумаки». И нет никакого Пейна. Судя по надписям, рыжий — Яхико, голубоглазый — Нагато. Так кто из них Пейн? Итачи всегда думал, что Пейн — это имя. Однако все может быть не таким, каким кажется, как и сама Красная Луна. Итачи спрятал фотографию под футболкой, зажав резинкой штанов. И убрав остальные, как и улики, покинул кабинет человека, чью роль не мог до сих пор понять. Не забыл выкинуть ключи у входа. Во время «экскрементов» был четвёртый. Но кто именно: таинственный Обито или же Пейн со скелетами в шкафу? Вероятно, в прямом смысле. — Когда я сказал, что взорву тебя, что именно ты не понял, а, Учиха? — Дейдара показал всю свою радость при встрече, сплющив в пальцах пластилин. У Итачи хватило наглости явиться прямиком в палату к Тсукури и смотреть на него тем непроницаемым, надменным взглядом, от которого у Дейдары скручивало желудок. — Я хотел попросить прощения за то, что втянул тебя во все это, — с искренним раскаянием произнес Итачи, подошел ближе, показывая, что не боится праведного гнева. — Мне не нужны твои извинения. Сгинь. — Дейдара, скажи, когда нас забрали из восточной башни, видел ли ты нечто не поддающееся объяснению? Дейдара скуксился и сгорбился, резко отвернувшись, чтобы Учиха не заметил страха в уголке его глаза. Видел, и даже почувствовал. И было тошно признаваться, что видел он самого Учиху. Но Дейдара помнил, что когда приходил в себя, то видел Пейна и операционные лампы кабинета, чувствовал, как его катили на столе, помнил боль, разливающуюся по всему телу. — Дейдара, я знаю, что ты взорвешь меня. Даже если я просто заикнусь о помощи. Но ты мне нужен. Пациенты — не психи. И ангел существует. Итачи присел рядом и протянул фотографию, на которую Дейдара взглянул со скепсисом, но подцепил кончиками пальцев, вытянув перед лицом. Три незнакомых лица, которые ему ни о чем не говорили. — Девушка на ней — ангел. Она покончила с собой 10 лет назад. И она сказала, что привязана к Пейну. К твоему врачу, как ты понимаешь. Это фото я нашел у него в столе. — Что? Ты проник в кабинет моего врача? — возмутился Дей, не зная отчего больше: что Учиха продолжает нарушать порядок, не взирая на последствия, или что сам не участвовал при этом. — Дей, кто-то из этих юношей и есть Пейн. Он твой лечащий врач, ты должен знать его настоящее имя. — Да не знаю я! Я не справочное бюро и не всевидящее око! — Но Пейн ведь не его настоящее имя? — Говорю же: не знаю и знать не хочу! — Дейдара, мы должны переступить через самих себя и свою гордость и действовать вместе, если хотим выжить! В этой клинике проводят эксперименты над пациентами по проверке побочных действий лекарств фармацевтической компании «Красная Луна»! — И кто тебе это интересно сказал? А дай угадаю, — Тсукури подскочил и, состроив страшную рожицу, передразнил. — Ангел! Да? А знаешь что, позови-ка её! Я тоже хочу с ней познакомиться! Чего это она меня обделила? Ко всем приходит психам, а ко мне нет! Чем я хуже? — Может, потому что ты ни во что не хочешь верить кроме своего искусства? — Да пошел ты! Дейдара хотел рвануть на выход, но Итачи, сделав глубокий вдох, выкрикнул со всей мощи: — Конан! Дейдара остановился, обернувшись, будто и правда ожидал, что ангел спустится к ним. Но никто не пришел. — Конан, — в неловкости от того, насколько он глупо сейчас выглядит, Итачи сконфузился и почесал затылок. Дейдара, выпучив единственный глаз, издал многозначительный смешок и кинулся из палаты прочь. — Дейдара, постой! Ты должен мне помочь! Нужно проникнуть в архив! Если мой брат мертв, мы найдем его дело с соответствующей пометкой! — Без меня! В кабинет Пейна же проник сам, не маленький уже! — Я не смогу украсть ключ от архива! Мне нужны твои взрывчатки! — Слушай, я уже сомневаюсь, что главный мазохист здесь Хидан Дзимпачи! Итачи продолжал бежать следом за Деем, почувствовав себя Тоби, который любил к ним липнуть. Но Учиха не мог иначе: ему нужен был Дей, пускай он так эгоистично его использует. Но Тсукури неприступной скалой мотал головой и отпихивал от себя Учиху. Они завернули на винтовую лестничную площадку, поднимаясь наверх. И сбавили скорость, услышав возбужденные голоса сверху и тревожный топот ног. Одновременно подняли головы Учиха и Тсукури, став свидетелями, как на привязанной к перилам простыне, конец которой обматывал шею, слетел с третьего этажа пациент отделения для буйных — Гаара Собакуно. Противный хруст ломающихся позвонков раздался как щелчок. Тело его раскачивалось подобно маятнику часов. Все стихло. Только душераздирающий крик медсестры разрезал тишину, в которой застыли Итачи с Дейдарой, смотря на вращающийся в нескольких сантиметрах от их лиц труп. Глаза Собакуно закатились, язык вывалился. И только когда обоих пациентов силком спустили вниз, Итачи очнулся от ступора. Учиха успел заметить Конан, стоящую на ступенях и смотрящую на Гаару. По щекам её струились слезы, на которые наверно не был бы способен самый живой человек: столько сострадания и боли было в её глазах. Когда их столкнули вниз, Итачи как можно тактичнее попытался повторить попытку. — Дейдара…. — Пошли. — Что? — опешил Итачи. Дейдара диким, оторопелым взглядом смотрел вниз, раскачиваясь, но не так, как труп на их глазах. — Пошли делать взрывчатку, — беспристрастно заявил Тсукури и, схватив Итачи за локоть, поволок к себе в палату. — Но ты ведь… — Я не останусь в этом Санатории Сатаны. С меня хватит. Я не хочу, чтобы со мной сделали то же, что и с Гаарой. Я все видел: его сбросили, он уже был мертв. Его тело не билось в конвульсиях. Не знаю, как там твои ангелы, но то, что мы здесь умрем — это факт.

***

Красная Луна — клиника, в которой к лечению пациента приступают с индивидуальным подходом. Скромная реклама клиники обещала спасти мучающуся в агонии собственных цепей душу. И сегодня подобная душа с жутким раскатистым смехом и наглой ухмылкой наблюдала за копошащимися рядом врачами. Всеми врачами Красной Луны, собравшимися в знаменательный день, когда впервые пациент дошел до 12 фазы. Хидан Дзимпачи лежал на операционном столе как на гамаке под ярким солнцем, а не слепящими операционными лампами, и нетерпеливо дергал правой ногой. Казалось, страх и волнение в Восточной Башне главной операционной испытывал кто угодно, но только не он. Когда Какудзу поднес ко рту кляп, предназначавшийся для того, чтобы пациент не откусил себе язык, Хидан презрительно отвернулся и фыркнул. Но, тем не менее, позволил приковать себя к операционному столу. — Вот же, кто бы подумал, что повезет именно этому жидяре, — беззлобно посетовал Кисаме с оттенком зависти. Орочимару промолчал, вкалывая нужную вакцину и наблюдая за кардиограммой пациента на экране. — Эй, вкалывай еще, я нихуя не чувствую! — с вызовом выкрикнул Хидан и по привычке дернул руками, чтобы заломить их за голову. Но демоны Красной Луны не слышали его, начиняя его тело проводами, вакцинами и нитями боли, которые не был способен вынести ни один пациент. — Что же, господа, коллеги, этот знаменательной день настал — мы достигли впервые 12 фазы, и кто знает…. — начал вступительную пафосную речь Орочимару, аккуратно положив руку на рычаг электрошока. Но его перебили самым беспардонным образом. — Блядь! Да-да, все знают, какой я охуенный! Врубайте уже вашу шарманку, я устал ждать! — самым что ни на есть обиженным и разгневанным тоном заартачился Дзимпачи, приподняв голову. Орочимару даже слово вставить не успел — Какудзу чуть оттолкнул его назад и резко опустил рычаг. Бешенные скачки тока перекочевали в прогнувшееся в агонии тело Хидана. — Яхууууууууу!!! Истеричный вопль, полный боли и веселья наполнил всю башню, чьи стены не были способны сдержать его. — Вот же псих, — вынес и так давно известный факт Кисаме, скрестив руки. Рапсодией этой маленькой репризы стала непрерываемая симфония криков. Недолгие минуты, вытянувшуюся в линию дикого удовольствия, казались вечностью. Время застыло. Никто не смел произнести ни слова, ни пошевелиться. Все наблюдали, как медленно опускается стрелка на вольтах. Все прислушивались к отсутствующему дыханию. Смотрели на струйки крови, стекающие с носа на уголки губ. Хидан хрипел как сломавшийся механизм, дернулся в конвульсии, закатил глаза, закрыв их, и застыл. Какудзу медленно подошел к своему пациенту, с тревогой смотря в неестественно побледневшее лицо, дотронулся до запястья, прощупывая пульс. Пульс ударил точно игла. — Охуенно! Еще врубайте! — распахнув бешенные глаза, обрамленные лопнувшие капиллярами, с полным безумием заверещал Хидан, отчего Какудзу отпрыгнул назад, и, наверное, если бы верил во что-то еще кроме денег, то непременно перекрестился бы. Орочимару расплылся в самодовольной улыбке и обратил взор к тени комнаты, в коей скрывался четвертый человек. — Босс, так что, примем в наши ряды первого вылечившегося пациента? Каждый в кабинете ждал вердикта, и некто, развернувшись на выход, бросил небрежное: — Делайте с ним, что хотите.

***

Дейдара впервые за все время пропустил обед. А все ради чего: ради Учихи. Чтобы потом вновь просидеть в карцере целые сутки. Маленькая взрывчатка, спрятанная в пластилиновую фигурку, была у него припасена на форс-мажорные обстоятельства, которые, как он решил, наступили сейчас. Он знал, где находится архив и привел туда Учиху без угрызений совести. Итачи притормозил, пока Тсукури возился с установкой механизма. Учиху отвлек голос ангела: — Так ты веришь в меня? — заплаканная и опустошённая Конан смотрела будто сквозь Итачи, и Учихе стало искренне жалко её. Даже призраки чувствуют боль и способны на сострадание. Он бросил короткое: — Верю. — Прости, что не пришла на твой зов. Я была с Гаарой. — Что с ним произошло? — Он умер во время 7 фазы. Они подстроили все как самоубийство, потому что тело нужно отдать родственникам. Итачи ощутил, как земля уходит из-под ног и, схватившись за стенку, вперил в Хаюми взгляд, полный отчаяния от своей догадки. — А с теми, чьи тела некому забрать? Что делают с ними? Но Конан качнула головой, что не знает и, утерев призрачные слезы, направилась в сторону архива, любопытно наблюдая за манипуляциями Дея. — Что вы делаете? — Я хочу проникнуть в архив. Мне нужно знать, жив ли Саске. Если ты не хочешь помочь мне, придется самому. — Прости, — Хаюми отвернулась, но не ушла. Когда раздался хлопок от взрыва и Дейдара едва сдержал себя, чтобы не завопить фирменное «Каац», они прошли в кабинет, прикрыв дверь. — Выключатель находится слева, — подсказала Хаюми. — Выключатель слева, — повторил Учиха, и Дей рукой нащупал тумблер. — А ты откуда знаешь? — Постоишь на стреме? — попросил Итачи у Конан. — Так стоп! — нервно воскликнул Дей, наблюдая, как Учиха говорит сам с собой. — Твоя невидимая подружка что, сейчас с нами? — Да, и она говорит, что ты зануда, — с самым серьезным видом заявил Учиха. Конан кротко прыснула в кулак, будто боясь, что смех её могут услышать. Дейдара, раскрыв рот и взмахнув руками, не стал скупиться на децибелы: — Ну замечательно просто! Ты уж извини, Учиха, но из всех моих знакомых сумасшедших, ты самый больший псих! — Он и правда зануда, — шутливо передернула плечами Хаюми, и прошла сквозь стену, на которых на мгновение остались отпечатки крыльев. — И да, чего это я зануда? Я высокий голубоглазый блондин в расцвете сил, перед которым не может устоять ни одна девушка! — оскорблённо вспылил Дей, горделиво задрав подбородок. — Пока что перед твоими чарами не может устоять разве что Тоби. Высокие стеллажи высились скупыми стопками карт, около сотни, не больше. Итачи и Дейдара открывали каждую, быстро пробегая глазами по строчкам. Каждый пациент — пронумерованный объект. История психической болезни. История соматических заболеваний. Общее состояние пациентов. Пронумерованные вакцины с буквами, к которым имелись приписки в виде реакций. Конан была права. Они проводили на них эксперименты. Для них они не пациенты, а объекты, на которых можно без последствий ставить эксперименты. Дейдара читал, не отрываясь, и такого страха и одновременной завороженности Итачи не видел еще никогда. Теперь Тсукури ему верил. — Эй, Мистер Хмурое лицо, я нашел его, — и протянул папку. Итачи открыл первую страницу и выронил папку — руки задрожали, внутри все похолодело, как змея внутри, которая, сжимая, оплетала все органы. Учиха Саске. Объект номер 45. — Я прочитал, прости, — зароптал Дей непривычно тихим голосом, что уже не предвещало ничего хорошего. Итачи, не поднимая папки, упал на колени и листал страницы, текст которых размывался из-за стоящих слез, а в ушах — гул голоса Дейдары, как диктор пересказывающий все, что был не в силах прочитать Итачи. Объект номер 45, страдающий маниакально-депрессивных психозом, переросшим в шизофрению. Объект номер 45, имеющие проблемы с глазами и сердцем. Объект номер 45 хорошо воспринимающий вакцины 4а и 3б, но плохо реагирующий на 5в и 6а. Объект 45, умерший на 7 фазе от сердечного приступа. Умерший неделю назад. Ровно через несколько часов после того, как Учиха Итачи стал официальным пациентом Красной Луны. — Мне очень жаль, Итачи. Прости, что орал на тебя. Итачи не мог сейчас принять извинения Дея. Больше ни в чем не было смысла! Ни в чем, кроме раздирающей грудь боли, съедающий кислотой, что выступал застелившими глаза слезами. Его брат мертв… Они убили его! Он мог спасти его, просто поверив ему изначально! Он мог спасти его, не играй он в героя и обратись за помощью! Если кто и убил Саске, то это его дешевая самонадеянность…. Итачи резко поднялся, голова пошла кругом, и не удержав равновесие, он налетел на стеллаж, откуда выпала самая верхняя папка. Втянув носом влагу и утерев слезы, он поднял её, открытую на первой странице, где значилось «Объект номер 1. Учиха Обито». Не понимая смысл прочитанных слов, Итачи долго вглядывался в первую страницу, точно ожидая, что на ней могут исчезнуть и появиться новые строчки. Ведь в этом не было никакой логики. Обито был лечащим врачом Саске. Обито был лечащим врачом Наруто. Тогда почему здесь он числится как пациент? Просто то же имя? Да еще и их однофамилец. Эта клиники решила его свести с ума окончательно? Так может и Саске жив, и с ним просто играют? — Что это? — Дейдара подошел ближе, заглянув через плечо, читая то же, что и Учиха. Учиха Обито был первым пациентом Красной Луны. Страдающий диссоциативным расстройством идентичности*. Одна личность считала себя психиатром, а другая полагала, что он мальчик-подросток по имени «Тоби». В карте значилось настоящее лечение, без вакцин и побочек, вполне себе серьезное. И лечащим врачом Учихи Обито значился Хатаке Какаши. — Что это значит? — Итачи медленно повернулся к Дею, шокированному не меньше его самого. — Разве Обито не лечащий врач? — Ну да, — дрогнувшим голосом пискнул Дей. — Так ведь все говорят…. — Но здесь говорится, что он был пациентом Какаши! Смотри, и у него раздвоение личности, две личности: психиатр и мальчик Тоби… Итачи запнулся, сжав папку в стальные тиски пальцев. Фразы, множество сказанных и услышанных фраз роились в его голове, как настоящие пчелы в улье. Беззаботные бессмысленные от Тоби: «Разве моя задница не выглядит как типичная Учиховская?» «Потому что семпай-болтушка находка для шпиона» Невзначай брошенные другими пациентами, будь то Зетцу или Наруто: «Обито — глаза и уши этой клиники, а тело — Боль». «Обито — единственный врач без кабинета, он то есть, то его нет». — Неужели… — Эй, Итачи, я не понял, Тоби это что наш Тоби-придурок? Он что Учиха? Твой родственник? Эй, Итачи, что происходит? — Дей затормошил Учиху, но юноша не слышал его, анализируя всю имеющуюся информацию. — Здесь должен быть журнал учета… О лечащих врачах. Дей, найди его. Дейдару не нужно было просить дважды. Он нашел журнал за 5 минут. И разложив его на полу, двое молодых людей нашли раздел «Хатаке Какаши». Не так много пациентов. Из всех известных их имен: Учиха Обито Узумаки Наруто Учиха Саске. Но учет прекратился за месяц до прибытия Итачи в клинику. Сразу после прервавшихся записей появился раздел Учиха Обито, уже в качестве лечащего врача, где имелись пациенты: Узумаки Наруто Учиха Саске Зетцу. — У меня сейчас башка взорвется. Тоби-дурачок он что, психиатр на самом деле? Или психиатр — пациент? Боже, моя башка-башка! Это все сложно! Сидя по-турецки над журналом, Итачи согнулся, держась за лоб. Как он сейчас был согласен с Деем. Однако одно он понимал точно: Обито и Тоби один и тот же человек. И что-то ему подсказывало, что Какаши уволился не просто так… Если вообще уволился. — Конан. Конан появилась по первому же зову, пройдя сквозь стену. Застав испуганных парней в карачках над папками. — Ты знаешь Учиху Обито? — Обито? — переспросила Конан, почти качнув отрицательно головой, но тут же кивнула утвердительно. — Да, есть здесь такой пациент. Он часто с вами таскался под своим вторым я «Тоби». — И ты мне ничего не сказала?! — оскорбленно-обижено воскликнул Итачи, подорвавшись с места. Дей многозначительно заморгал, тяжко вздохнув, так, будто просто молча сетовал на то, что мир вокруг него сходит с ума, и чуть отодвинулся от Учихи. — День назад ты не верил в мое существование, — пожала плечами Хаюми. — Если бы я сказала, ты поверил? — Я… - Итачи запнулся, но тут же гневно воскликнул: — Что еще ты не рассказала мне об этой клинике? Пейн? Кто такой Пейн? Итеро Яхико или Узумаки Нагато? Почему ты к нему привязана? Какого черта здесь происходит? Почему….почему… — на грани истерики Итачи схватился за голову, пока Дейдара с открытым ртом смотрел, как товарищ по несчастью орет сам на себя. Хаюми попятилась назад, напуганная яростью Учихи, и прошла сквозь дверь, к которой кинулся Итачи. А открыв, застыл. Ведь вместо Конан на него смотрел застывший, не менее шокированный помощник Орочимару — Кабуто. — Черт, Итачи! — Дейдара среагировал быстрее, кинулся вперед, и, сбив опешившего Кабуто, ринулся со всех ног. Вот только Итачи, выйдя из ступора, не успел сбежать. Кабуто схватил его за лодыжку. Учиха упал рядом, смотря, как за углом Тсукури электрической дубинкой вырубила подоспевшая охрана.

***

Пейн искал ключи весь день. И меньше всего ожидал увидеть их прямо перед своей дверью. Будто бы он выронил их нечаянно, промахнувшись, когда убирал в карман. Спокойно открыв дверь и пройдя внутрь, он пробежался взглядом по кабинету. Со стороны все выглядело как обычно, нетронутым. Пейн резкими порывистыми движениями убрал папки, открыв алтарь, зажег благовония, помолившись и пригладив фиолетовые прядки волос. А после развернулся к стене, под потолком которой была установлена едва заметная камера скрытого наблюдения.