Только не сдавайся!

– Что ты тут делаешь? – Попутно, с вопросом, я быстро начала вытирать стекающие по щекам слезы. Если честно, то мне хотелось провалиться на месте, ведь если он сидит тут давно, то многое слышал, да и видел, как я бьюсь в истерике. Стыдно – Прости-и, Ма-аш, но мне нужна-а твоя по-омощь, – растягивая каждое слово, при этом делая свой голос еще ниже, парень, согнувшись, вышел из кабинки, захлопывая за собой дверь. – Так, по порядку, – стараясь дышать равномерно, я сжала кулаки и закрыла глаза, – что ты тут делаешь? *** Он рассказал мне все, что его мучило, все, что мне знать даже не обязательно, но больше всего меня удивило то, что он просит помощи у меня, а не у кого-то другого. – Ну, тише, – сидя рядом со мной, прижимаясь виском к моему плечу и потягиваясь за ладонью каждый раз, когда она касается его макушки, Виталик тихо шмыгал носом, поправляя мантию. Как оказалось, его чувства к девушке с нашей параллели были отвергнуты, хотя я бы тоже с визгом выскочила из класса, заметив на своем столе «Любовную Мышь»*. Но он не сдавался, каждый день посылал ей такие подарки. Теперь у бедняжки шок, ей мерещатся везде мышки с бантиками, которые так и норовят побежать к ее ногам. М-да… – Я сделал что-то не так? Она теперь даже в школу не ходит, наверное, это из-за меня, – и он снова заныл, утыкаясь носом в мою руку. – Ну что ты, конечно же, нет, ты ни в чем не виноват… – Думаешь? – Конечно, – нервно посмеиваясь, я снова провела ладонью по мягкой ткани. Все-таки Виталик был очень хорошим малым. – Но, что мне надо сделать? – Снять эту мантию, – аккуратно, подушечками пальцев схватив за уголок балахон, я потянула его назад, открывая тем самым лицо юноши. Открыла и замерла в легком изумлении. То, что предстало передо мной - было нереальным, неописуемым и невозможным. – И… как? – Нормальным, приятным голосом, отозвался Виталик. – А… Это… – Глядя на блондина, с темно-синими, глубокими глазами, в которых будто бы горели звезды, я хватала ртом воздух, стараясь сказать хоть что-то внятное. Такой красивый, с мраморной кожей и черными длинными ресницами – он походил больше на куклу, нежели на человека. – Что-то не так? – Ты красивый, – выдыхая, почти сползая в сидящем положение по стене, я закрыла руками лицо, – очень красивый. – Я ей понравлюсь? – И половине школы, берегись, Виталик… *** Мы говорили очень долго. Наверное, мы успели затронуть все темы, успели обсудить абсолютно все, даже любовь. Да-да, именно любовь. Перемывали косточки этому слову, этому понятию, обсуждали и то, как влюбленный человек, неважно, был ли он отвергнут или у него взаимные чувства, каждый вечер сидит и смотрит на экран телефона, дожидаясь хоть какой-нибудь весточки от любимого, который не понимает, как он или она проводит минуты без него. Как на глаза наворачиваются слезы, а в груди что-то сжимается и желание свалиться на пол, в позу эмбриона, с каждой минутой становится сильней. Как хриплый, почти воющий голос, выдает при разговоре чувства. А после у него, или у нее, будет длительная ночь, чтобы насладиться собственной ненужностью и одиночеством. Ведь, кроме этого чувства, он ничего не ощущает. И неважно, что на самом деле творится в отношениях, человек так устроен, он всегда смотрит на мир с черной стороны, забывая, что возможность на счастье есть у всех. И мне, именно сейчас, так же плохо. Плохо до искусанных в кровь губ, плохо до пульсирующих вен на шее, плохо до скребущихся кошек на душе. Мне так плохо и одиноко, что от этого чувства становится гадко. От этого чувства начинает лихорадить, все-таки, я была права, назвав это болезнью. И мы все этим больны. Рано или поздно, это как простуда. Она может быть заразной, может быть легкой, а может и с летальным исходом. Только, от нее так просто не вылечиться. На наш с Виталиком взгляд, легче найти микстуру от смерти, чем таблетки от любви. Вот так и проходило наше время. Звонки в школе просто перестали звенеть, но мы все продолжали говорить и продолжали. Меняясь опытом, хотя, какой у меня опыт. Разве что я рассказывала ему о девушках, точнее то, что узнала о них из женских романов. А он мне рассказывал про загробный мир, потом про фильмы с таким желанным жанром «ужасы» и про книги Эдгара По, где читая его строки, в жилах застывает кровь. Нам не хотелось расходиться, будто бы мы нашли друг друга. Будто бы мы знали друг друга сотню лет и нас снова пытаются разлучить – ужасное чувство. Но, время поджимало, все же заставив нас подняться с грязного пола, отряхнуться и выйти в мир. *** – Я платье испачкала… – Ох, девушки, – с видом знатока, Виталик скинул с себя балахон и надел его на меня. – А как же ты? – Для друга мне ничего не жалко, даже своей тканевой защиты, против духов неземного мира. _______________________________________ * - "Любовная Мышь" - это живая мышка, одетая в определенную одежду, чаще всего что-то белое. В основном эти мыши домашние, ручные. В понятие Виталика (героя романа "Только не сдавайся!)мышь - признак глубокой симпатии.