Только не сдавайся!

Вас когда-нибудь одолевало такое состояние, когда вы не можете ничего? Нет, не так. Когда вы чего-то страстно желаете, хотите повторить, сделать, воплотить, но ничего не получается? Вас просто, мягким свинцовым одеялом, окутывает лень. Ваши руки опускаются. Вы теряете интерес и просто переключаетесь на другое дело, менее сложное и менее желанное. А бывает так, точнее чаще всего так и бывает, что вам просто не дают сделать то, что вы хотите. Послужить преградой могут и обстоятельства, и время, и люди, в частности, родители. Родители. Мы все когда-нибудь, в большем случае, ими станем. Затянем поуже ремень, займем поменьше места и будем работать на благо своего чада. Нет, конечно, бывает и все наоборот, но я говорю о порядочных родителях и о желанных детях. И как всегда происходит, у большинства, сталкиваются два времени, два представителя разного времени, которые не могут найти общий язык. Нет, бывают такие счастливчики, которым повезло с родителями. У которых родители шагают в ногу со временем. Но, увы и ах, мне так не повезло. Раньше, наверное, чуть раньше, я бы и не заметила такого контроля над собой, который нависал примерно с одиннадцати лет. Мне было бы попусту не с чем сравнивать, но это было тогда, а не сейчас. И только сейчас меня стало тревожить то, как же так получилось? Почему все резко переменилось? Будучи маленькой, едва доставая до звонка в собственный дом, я была свободна. Мне разрешалось все, в меру детских возможностей. Я могла спокойно подбегать к маме, обнимать ее ноги, чуть позже уже доставая ей до шеи. Выбегать измазанная вареньем во двор, приглашать вальяжных соседских детей к себе. Так же в моем праве было таскать бездомных животных в свою комнату, купать их в общей ванной комнате, да, мне было позволено все, что угодно детской душе. Но что случилось потом? Наверное, случилось самое ужасное… к нам приехала с визитом бабушка, по отцовской линии. Уже тогда ее лицо было усыпано паутинкой из множества морщин, уже тогда ее тело становилось дряхлым и немощным и она, сама бабушка, это прекрасно понимала, вследствие чего и нанесла нам этот неожиданный визит. Все были удивлены и не готовы. Если бы только она предупредила, скорее всего, я бы и осталась такой же вольной пташкой, какой была до ее появления в нашем доме. Я помню все, как будто это было совсем недавно: вот ее представили моей бабушкой и я, с глупой детской наивностью, побежала, перепачканная вкусным молочным шоколадом, ее обнимать. Меня успели остановить двое охранников, стоящие по обе стороны пожилой женщины. Ее хмурые серые глаза, сверлили меня таким взглядом, который просто так не описать, который я не смогу забыть никогда. После был скандал. Эта женщина грозилась отобрать все наследство у своего непутевого сына, который вырастил столь же непутевую дочь. Потом она взъелась на мать, припоминая ее родословную, точнее напоминая, что она не из каких-нибудь там «крестьян», а сама является богатой и видной девушкой, так где же ее воспитание? Как сейчас помню, она пригрозила забрать меня к себе на перевоспитание, потом обещала вычеркнуть всю нашу семью из завещания и, в конечном итоге, с громким хлопаньем двери, удалилась, более не появлявшись в нашем доме. Тогда-то все и началось, но обострилось чуть позже, после смерти бабушки. Она оказалась не так проста, как считали мои родители. Рената Михайловна, именно так звали эту женщину, завещала все моему папе, единственному сыну и наследнику компании, при условии что я, дочь вышеупомянутого, смогу после получить компанию в руки. То есть, я должна воспитываться в суровой обстановке, быть готовой ко всему, быть прилежной, умной и начитанной леди. Это было ее единственное условие. Условие, которое сломало мою жизнь. В то время я начала терять своих маму и папу. Начала забывать их улыбки, объятия и все больше погружалась в одиночество. Мне все чаще хотелось уснуть. Самые яркие минуты нашей жизни наступают в последние минуты перед сном, до того, как он полностью вытеснит наше сознание. В эти моменты, возможно, нас посещают самые откровенные мысли, которые мы не можем отвергнуть, нам остается их только принять. На утро почти никто не помнит, о чем размышлял в последний момент перед наступлением сна и редко кто задумывается почему так. Мы, вообще, редко над чем задумываемся, иначе бы каждый был бы философом, каждый был бы умен и все загадки мира были бы решены. Но мы не задумываемся над этим, нам незачем. Мои родители тоже, не задумываясь, согласились с условием и приняли радикальные меры – перестали меня замечать. Мне было больно и тоскливо, безумно тоскливо. И сейчас, вспоминая все это перед грядущим сном, я понимаю, какая же я счастливая. Нет, не была, какая же я счастливая сейчас, засыпая в объятиях любимого, греясь и душой и телом в его сильных руках. Какая же я счастливая… Я больше не познаю одиночества, я больше просто не смогу быть одна.