Только не сдавайся!

– Давай… поедем в отель? – Эти слова эхом отдавались в голове, я особо не придавала должного значения его разговорам, полностью отдавшись в сильные руки. Они игриво блуждали по телу, пересекая границы дозволенного. Что-то между моих ног резко и непонятно начало гореть, заставляя прижимать бедра друг к другу. Все плыло перед глазами, кроме очертания любимого человека. Все крутилось, вертелось, переворачивалось, и только мы сидели на месте, зажимая друг друга в страстных объятиях. Только мы существовали сейчас. Закрывая плотно глаза, снова впиваясь томительно в чужие губы, я без толики смущения и чего-то лишнего, ненужного, опустила руки вниз, к учительской ширинке. Было немного странно, наверное, потому, что я не ожидала чего-то подобного от себя, от своего тела, которое без капли сожаления отдалось животной страсти. Стыд? Я потеряла его еще утром, а окончательно с ним рассталась с час назад. Мне не было больше противно, или как-то неуютно, я особо ничего и не чувствовала кроме дикой страсти. Можно ли мое состояние, для примера, сравнить с цепями из сахара и ласки? Я хочу быть закована в них, чтобы ощущать их сладость, чувствовать липкость и желанный запах детства, такой, каким обычно пахнет карамель. Меня не пугает мысль о том, что я буду ими скованна, нет. Мне страшно от того, что они, эти сахарные цепи, мои наручники в безумном состоянии, в один прекрасный момент могут быть расстегнуты. И что мне делать тогда? Должны ли эти сахарные наручники навсегда оставаться застегнутыми? - Давай… - сиплый голос вырвался из горла, заставляя вовсе не краснеть, а лишь снова запечатать рот Дмитрия Сергеевича. Отрывисто целуя его губы, снова и снова их накрывая. Учитель постучал по окну, быстрыми движениями спуская некую шторку, как я успела заметить через плечо, между нами и водителем. Я услышала хлопок двери, после заревел мотор, и мы тронулись. Нет, это я тронулась, причем рассудком. Разве в здравом уме я могла так поступить? Нет, никогда. Так что сейчас? От чего мое тело желает таких вульгарных прикосновений? Правильно ли это, допустимо ли? Я не знала ответов, мне даже не хотелось узнавать. Я просто не хотела упускать возможность увидеть новый мир, стать полноценной женщиной, воспользоваться этим порывом страсти. Я просто хотела бросить все под ноги своей первой любви. Безрассудно? Глупо? А когда влюбленная девушка пользовалась логикой, когда она могла остановиться? Или так только со мной… Наши тела все сближались и сближались. Казалось, что в машине так мало воздуха, так мало света и так много времени. Но это было только иллюзией. Машина остановилась и дверь, в мгновение, шустро открывшись, впустила свежий кислород. Все происходило в доли каких-то секунд. Учитель вылез, вытащил меня следом за собой, заворачивая в собственный пиджак, перед этим тщетно пытаясь натянуть испачканное платье, но, плюнув на это дело, взяв на руки, быстрыми шагами дошел до дверей отеля, тут же их как-то открыв. Просто вальяжно кивнув администратору, встречавшему нас, он пошел к лестнице, быстро, почти бегом по ней поднимаясь. Настолько не терпелось? Люди косо смотрели на нас, что-то шептали друг другу, только завидев, но Дмитрия это не волновало, он, с той же ему привычной легкостью, открыл дверь какого-то номера, и не давая мне насладиться видом помещения, не сбавляя собственного темпа, прошел в светлую комнату с огромной, просто чертовски огромной кроватью. Аккуратно уместив меня на постель, он хмуро оглядел мой вид, спокойно снимая с меня пиджак, а после уже и стягивая с бедер платье до конца. – Только… мне страшно, – именно. В последние секунды меня охватил страх, путающийся с предвкушением, но Дима лишь улыбнулся. Слишком довольная и слишком невинная улыбка, которую раньше он мне не показывал, озарила его лицо. Видел ли его еще кто-нибудь таким? Ощущал его запах так близко? Касался ли дыханием его кожи? Меня это не то что бы волновало, нет, меня это раздражало, выводило и заставляло злиться. Что-то необузданное кипело во мне, что-то требовало меня задумываться над такими вопросами. Это что-то мне не нравилось. Это что-то могло отвлечь меня от страха перед грядущим. – Не бойся, малыш, я буду осторожен, – в глазах мужчины проскользнули нотки азарта. Маленькие бесята играли там в бильярд, перекидываясь матерными словечками. Я ему верила. Я верила каждому слову, потому что его сердце врать не могло. – Хорошо… – Помогая снять его брюки, пока он сам оголял подкаченный торс, в моей голове проскользнуло более ста мыслей, которые были несвязанны с данной ситуацией, даже были такие, которые и вовсе не имели ничего общего со мной и с моим состоянием. Цепляясь пальцами за ободок его трусов, где было что-то на редкость выпирающие, я потянула ткань вниз, с замиранием сердца чего-то дожидаясь. И вот, когда я спустила их, я с испугом и непонятным интересом посмотрела на, так называемый, член. Он был порядком в венах, кое-где синие полоски были слишком заметны и я невольно, приподнимаясь, провела подушечкой пальца по синей жилке. Учитель задрожал, а я с интересом продолжала водить по детородному органу, зная, что это должно приносить легкое наслаждение.