Flying to the end

      Встречать рассвет на крыше высотки – невозможная романтика.       Да, только если за твоей спиной не рушится мир. Альтрон, замышлявшийся во благо обществу, для этого же общества стал шансом на погибель. Нельзя было обвинять во всём кого-то одного, но в этом случае всё было весьма и весьма однозначно. Тони Старк хотел сделать, как лучше, а получилось, по словам Наташи, как всегда. Что толку сейчас было разводить распри друг с другом? Не поможет. Необходимо построить чёткий план действий, который хоть немного, но очертит границы сфер влияния каждого члена инициативы «Мстители» на сложившуюся ситуацию.       Клинт чиркнул зажигалкой, прикуривая от маленького синего огонька. Это было чем-то похоже на войну против Локи и читаури, разве что Тессаракта не наблюдалось. Речи неведомого существа, появившегося из одного костюма Старка линейки «Легион», напомнили лучнику о его гипнозе с помощью скипетра Лафейсона. Коварный трикстер был в той же степени убедителен, как эта консервная банка. Бартон чувствовал приближение беды каждой клеткой тела: как на погоду ныли старые ранения, так и профессиональное чутьё подсказывало лучнику, что всё это примет весьма нелицеприятный поворот.       Стрелок выдохнул никотиновый дым в воздух, наблюдая за тем, как одна за другой зажигаются яркие вывески, по бульварам и проспектам спешат на работу люди, собираются пробки. Жизнь текла своим чередом, население Нью-Йорка постепенно пробуждалось от глубокого сна, возвращаясь в привычный ритм. Лучник достал ещё одну сигарету из пачки, на которой производители предусмотрительно разместили самые страшные изображения последствий курения. Смешные. Как будто это кого-то зацепит, заставит задуматься и изменить решение.       В его жизни всегда присутствовало движение, в котором, собственно, он существовал. Это необходимо так же, как и свежий воздух для нормального функционирования всех систем органов. Всю свою сознательную жизнь, лет, пожалуй, с пятнадцати, Клинт был уверен, что такие, как он, не должны иметь за спиной любимых людей: они станут самой большой слабостью в любой ситуации, когда им нужно будет манипулировать. Но потом, поступив на службу к Фьюри, он встретил русскую девочку, которая сначала показалась ему героиней какой-нибудь сказки, принцессой, умевшей постоять за себя и прострелить бок незадачливому американскому мальчишке при первой встрече.       Как он вообще сошелся с Наташей – вопрос сложный.       Они, начиная с партнёрской взаимопомощи в Будапеште, были друзьями, ввязывались в разные передряги, но Клинт понимал, что там, в Венгрии разрушились привычные ему принципы, что он стал более мягким, полюбив невозможную русскую с проницательными зелёными глазами, что его жизнь стала освещаться под совершенно другим ракурсом, недоступным до какого-то определённого момента. Виной тому, что они нашли в себе силы быть вместе, (или же это была услуга, оказанная коварным Локи Лафейсоном?) стало состояние Бартона после битвы за Нью-Йорк. Он смутно помнил, как судорожно прижимал к себе Наташу, стоя под упругими струями воды в душевой кабине, как пытался понять, что она живая, настоящая, а не очередная иллюзия трикстера.       Только в эту минуту она находилась в одной из гостевых спален в башне Старка. С Брюсом Беннером. Одному дьяволу известно, как сильно Клинт хотел пристрелить его. Фантазия у него была развита хорошо, и от этого ледяная ярость, заставляющая серые глаза опасно поголубеть, разливалась по венам с чудовищной скоростью. Бартон в деталях помнил все слабые места Наташи, чувствовал её тело не хуже, чем собственный лук, ставший практически продолжением чутких, покрытых мозолями от постоянной работы с тетивой пальцев. Осознавать, что сейчас его женщину смеет трогать какой-то ученый, было мерзко. – Сам во всем виноват, – с какой-то нервной усмешкой произнёс стрелок, потерев пальцами переносицу, – Сам. ***       Наташа вычерчивала замысловатые узоры кончиками пальцев на шёлковых простынях. На её талии собственнически покоилась рука Брюса. Он был с ней обходительным, даже галантным, но…       Не её мужчиной.       Романофф была не из тех женщин, которые могли повестись на дорогие запонки, инкрустированные драгоценными камнями, букеты алых роз, невинные улыбки и предельно вежливых докторов, имеющих учёные степени. Не её типаж. Ей намного ближе, намного дороже один – светловолосый, вечно растрёпанный и израненный лучник; его рубашки, которые в последние полтора года чаще носила она, родной аромат одеколона, смешанный с запахом оружейной смазки, крови и пороха; светло-сиреневые розы, которые он находил невесть где в любое время года, в любую погоду. – Наташа? – Беннер приподнялся на локтях, коротко целуя шпионку в шею, – Всё в порядке? – Да, конечно в порядке. Просто сегодняшний вечер выдался весьма сумбурным, ещё эта история с Альтроном… Нам всем нужен отдых, – Романофф лучезарно улыбнулась, проведя тыльной стороной ладони по щеке доктора.       Он замечательный, бесконечно добрый, даже с учетом того, что его альтер-эго и в состоянии разрушить добрую половину Нью-Йорка. Многие женщины мечтают о том, чтобы рядом с ними оказался такой мужчина, как Роберт Беннер, но Наташа понимала: помимо всех сложностей в отношениях с Клинтом, она обманывает и этого человека, который верит едва ли не каждому её слову, который, судя по всему, действительно любит её. – Спой мне?       Шпионка тихо усмехнулась, устроившись на подушках максимально уютно. Ей очень хотелось выйти, проветриться, освежить голову и ни о чём больше не думать. Но для этого необходимо заставить уснуть Беннера, он может задавать неудобные, ненужные вопросы. Наташа прекрасно знала: сейчас она споёт ему, а он непременно уснёт, не дожидаясь того момента, когда она дойдёт до припева. Так было правильно, так должно было быть. Ей необходимо всё обдумать. Я поставил бы светлый парус, Я б примчался домой с рассветом, Отвязал бы луну от причала, Чтобы тоже домой возвращалась! Только стоит ли, право, вернуться, Только стоит ли мне воскреснуть, Если вместо меня живет Дьявол, Мои песни поёт тебе Дьявол? ***       Тихие шаги были неслышными в опустевших помещениях башни. Без Джарвиса здесь стало пустовато, как будто кто-то нарочно избавился от одной очень маленькой, но такой необходимой детали, сохранявшей гармонию во всём этом огромном здании. Всё произошло невероятно быстро. Создавалось впечатление, что некто повернул тумблер, остановил привычные процессы, происходящие в команде, в высотке в целом. Это настораживало, заставляло активизироваться все чувства.       Наташа тенью скользнула по широким коридорам. Нельзя было привлекать к себе внимание – шпионка надеялась просто побыть в гордом одиночестве на крыше высотки и спокойно покурить, приводя спутанные, как пряжа, мысли. Беннер не любил, когда она в очередной раз «губила свою дыхательную систему» никотином, не мог понять, насколько сильно ей это необходимо по роду деятельности. Они всё-таки были слишком разными, нужно это признать.       Романофф прошла мимо лаборатории Тони. Было слышно, как шуршат обычные листы бумаги, как с кем-то разговаривает Старк, сетуя на то, что доставать материалы без вмешательства Джарвиса очень и очень сложно. Шпионка тихо прошла вдоль стеклянных стен, ограничивающих «апартаменты» учёного от постоянно мельтешащих по коридору членов команды. Фигура Железного Человека, склонившаяся над пожелтевшими папками, найденными в архивах «Щ.И.Т.а», в старых файлах Говарда Старка, выглядела подавленной. Очевидно, груз ответственности за произошедшее, за создание Альтрона всё же лежал на плечах изобретателя.       Наташа осторожно коснулась ладонью холодного стекла. Несмотря на всевозможные недостатки, чрезмерное самолюбие, Тони Старк – гениальный человек и неплохой друг. И Романофф не имела права осуждать или укорять его за создание программы. Намерения-то были благими. Просто не предусмотрели подобный вариант развития событий. Сейчас самое главное понять, как данную проблему решить, чтобы не навредить населению, оградить от влияния гражданских и не допустить утечки важнейших данных, вроде ядерных кодов. Агент оглянулась и, убедившись, что никто, даже Тони, не заметил её присутствия, юркнула в узкий коридор, в конце которого находилась винтовая лестница, ведущая на крышу высотки. Не сказать, что Наташа была очень удивлена, когда увидела у хромированного бортика знакомую, слишком родную фигуру, Судя по тому, что лучник курил, он давно находился здесь. Нельзя сказать, что шпионка не была рада его видеть, нет. Дело в другом – Романофф чувствовала себя неуютно, поскольку она всю ночь провела с Брюсом, а Клинт, если судить по осунувшейся фигуре и положению плеч, провёл со Стивом и Тони, обсуждающими стратегию. – Не думала увидеть тебя здесь в столь ранний час, – тихо проговорила Наташа, подойдя к напарнику, – Не угостишь сигаретой?       Клинт молча, не выражая каких-либо эмоций, протянул полупустую пачку «Marlboro». Чиркнул колёсиком зажигалки, позволяя Наташе прикурить от огонька. Они могли просто молчать вместе, ощущая состояние друг друга. Слишком хорошо сработались, наверное, раз сложились настолько тесные и крепкие отношения. Или виной тому, всё же, треклятый Будапешт? Пыльный венгерский город, связавший двух людей: совершенно непохожих с одной стороны, но очень близких с другой.       Клинт не знал, любит ли он его, но точно отметил, что хочет съездить куда-нибудь в похожее место, с такими же мостами. И на ум приходил Петербург – Северная столица России. Главное, выжить в этой схватке с Альтроном. – Будем играть в молчанку, агент Бартон? – с неприкрытой усмешкой поинтересовалась Наташа, барабаня кончиками пальцев по хромированной поверхности перилл. – Не обязательно, агент Романофф, – в том же тоне вторил стрелок, – Зависит от того, о чем ты хочешь поговорить. – Грядет что-то нехорошее, Клинт. Альтрон не остановится в своем стремлении к так называемому «миру». Это абсурдно, ты же понимаешь. – Разумеется. И к этому нас тоже не готовили. Кажется, что-то подобное ты сказала мне перед битвой с читаури. – Но вместе мы со всем этим справимся. Тони знает слабые места своего детища, я надеюсь. У нас есть опыт и… – И Халк, - резко оборвал напарницу Бартон, – Давай не будем. Я это и без того понимаю.       Наташа кинула на мужчину хмурый взгляд, вытянув из пачки вторую сигарету. Напряжение в этих отношениях чувствовалось практически на физическом уровне. Казалось, лёгкое покалывание на коже от холодного утреннего ветра связано никак не с погодными условиями и климатической зоной, в которой располагался Нью-Йорк, а с чем-то более масштабным – с их охладевшими из-за задания Фьюри эмоциями. – Ты никогда не прекратишь, да? Хватит, Клинт. Мы с тобой оба знаем, что это задание важно для организации и команды, никто другой его выполнить не может, – безразлично проговорила Романофф, стряхивая пепел с тлеющей сигареты. – Да. Разумеется, Нат. Я и не думал оспаривать данный факт. – Сделай одолжение, Бартон. Помолчи пять минут, – выдохнула Наташа, непроизвольно ткнувшись лбом в плечо лучника, – Всего пять минут.       Клинт понимал, что ей сложно. Выполнять такую миссию в условиях реальной опасности, возникшей из-за неожиданного появления «миротворческой» программы Старка. Им нельзя разобщаться. Сейчас, когда невозможно быть уверенным в том, что через пару часов Альтрон не запустит ядерные боеголовки на какую-либо точку мира, напарникам необходимо держаться вместе. Так, как это было всегда, даже в те моменты, когда не оставалось ни капли какой-либо надежды. – Идёт. Пять минут. Секунда в секунду, – тихо рассмеялся Бартон, обнимая шпионку за плечи, – Мы со всем этим справимся, Нат. Я обещаю.