Flying to the end

      Клинт непонаслышке знал, что такое последствия гипноза, как человек чувствует себя после этого весьма неприятного «события».       В его случае это было похоже на то, что в его теле жил кто-то другой, выполнял самые безрассудные приказы Локи, не давая и единого шанса истинной личности Бартона бороться с влиянием трикстера. Лучнику мерещилось, что он смотрит на свои поступки сквозь пуленепробиваемое стекло, пытается его разбить, но раз за разом лишь истязает до крови костяшки пальцев.       Все попытки борьбы с тем, другим, имеющим неоново-голубые глаза и не знающего пощады, были заранее обречены на провал.       Бартон не отпускал Наташу с тех самых пор, как нашёл её, совершенно отрешённую от окружающего мира, не реагирующую ни на один внешний раздражитель. Лучник понимал, что с ней сделала эта треклятая девчонка, больше похожая на форменную ведьму, понимал, что сейчас нельзя оставлять Романофф одну. Пускай гребанное задание с Беннером покатится о наклонной вниз. Клинт осторожно усадил Наташу на сидение в квинджете, накидывая свою кожаную куртку на её плечи. Сейчас напарница напоминала прекрасную фарфоровую куклу, разбитую от одного лишь неосторожного движения. Самое страшное, что присутствовало в этом: Бартон не мог даже догадываться, что именно видела шпионка, не знал, как ей помочь.       Ведьма разбила всю команду: Брюса едва заметно трясло, о чем свидетельствовали дрожащие кисти рук, Тор и Стив о чём-то тихо переговаривались, будучи мрачнее тучи, Тони, стерев кровь, медленно сочащуюся из рассечённого ранения на виске, взял на себя управление средством передвижения. Мстители разрознены благодаря какой-то юной девчонке, наславшей ничто иное, как проклятье.       Впрочем, признаться честно, больше всего Клинта волновало состояние Наташи. Шпионка молча смотрела в одну точку, привалившись к его плечу, тихо вздрагивала и не подавала каких-либо других признаков жизни. Рваное дыхание и мертвенная бледность напрягали лучника, седых волос прибавилось в разы. – Тише, Нат, тише. Я с тобой, слышишь? Всё закончилось, я тебя не оставлю одну, – стрелок говорил тихим, едва различимым шёпотом, крепко обнимая напарницу. Только Романофф не отвечала.       С этим было сложно мириться, руки чесались – мало он ударил ту ведьму-мутанта, нужно было пригвоздить стрелами к ближайшей стене. Так бы лучник и поступил, если знал о том, что она сотворила с его напарницей, его близким человеком, его женщиной! – Бартон? – в проёме, разделяющем места пилота и штурмана и «пассажирские», показалась голова Тони. – Она пока молчит, – хмуро откликнулся лучник, осторожно поглаживая Наташу по плечу, – Что-то хотел? – Куда курс держим, штурман? – Я выставил тебе карту. Просто придерживайся координат, не на всех радарах это место отображается. – Нужно скорее добраться до твоего тайника. Так будет лучше для всех.       Тони исчез так же тихо, как и появился. И Клинта это, признаться честно, сейчас волновало в последнюю очередь. Он должен был позаботиться о Наташе, привести её в чувства. – Клинт…       Тихий голос, такой близкий и родной, вырвал стрелка из потока мыслей и самобичевания, заставил встрепенуться и внимательно осмотреть шпионку ещё раз на предмет целости хотя бы в физическом плане. – Ты в безопасности, Нат. Всё в порядке, больше тебя никто не тронет, – агент ободряюще улыбнулся напарнице, проведя кончиком носа по её шее. – Да, я тебе верю. Просто неожиданно, я в порядке, – Романофф крепко сжала мозолистую ладонь Клинта, цепляясь за него, как за единственное верное видение среди скопа иллюзий.       Храбрая.       Она всегда была такой: сильной, независимой, невероятно отважной. Ещё со времен Будапешта, когда внешне хрупкая, истинно женственная и эфемерная девочка с пронзительными зелёными глазами бесстрашно дала отпор американскому лучнику, даже не задумываясь о своей безопасности. Причём, не просто защищалась, а шла в атаку и весьма, нужно заметить, успешно. – Конечно, как всегда, Нат. Расслабься, у нас есть еще несколько часов, можешь поспать.       Наташа поджала под себя ноги и, завернувшись в куртку лучника, как в кокон, склонила голову ему на колени, устало закрывая глаза. Ей было необходимо расслабиться, выдохнуть и забыть навеянные магией Алой Ведьмы моменты, как очередной ночной кошмар. Всё так же крепко сжимая руку Бартона, шпионка резко открыла глаза, пристально вглядываясь в его лицо. – Бартон, пообещай мне одну вещь. – Что угодно, ты же знаешь, – Клинт убрал упавшую на лоб Наташи прядь волос за ухо, поглаживая её по щеке. – В следующий раз держись поблизости, если произойдет подобное. Мало ли, ты тоже мог подвергнуться этому гипнозу. – Расслабься, Нат, я в порядке. Засыпай, я с тобой.       И Наташа покорно, что было ей совершенно не свойственно, закрыла глаза. К нему она могла прислушаться, понимая, что сейчас лучник всё-таки прав. Если есть время до прибытия на место, можно позволить себе отдохнуть. ***       Лора Эйвери – давняя подруга Клинта Бартона.       Они познакомились очень-очень давно, ещё будучи детьми. Попав в цирковую труппу, юный Клинтон был направлен в акробатическое «отделение», а вместе с ним поставили выступать маленькую, на три года младше его самого, девочку. Мальчишка привязался к запуганной артистке, покровительствуя ей во всём. С годами их дуэт стал приносить директору цирка зрительские симпатии, выраженные в денежном эквиваленте для поддержки двух «кукольных» акробатов, а взаимоотношения стали практически родственными: Клинт всегда относился к своей соратнице, как к младшей сестре.       Однажды Бартон сорвался из-под купола цирка во время репетиции очередного номера. Тогда его приняли в другое отделение программы, вручив, поначалу, снаряды для жонглирования, что не особо нравилось юноше, а затем уже лук и стрелы. Они-то и пришлись Бартону по душе. Бартон помнил своё первое убийство.       «…Мрачная ноябрьская ночь. Шестнадцатилетний подросток просидел на крыше несколько часов, держа наготове старенький лук с тетивой из обычной льняной, плохо скрученной веревки, и стрелу с металлическим, заточенным до такой степени, что обычное прикосновение, лёгкое, без какого-либо давления, могло вызвать глубокий порез, наконечником. Его жертвой был грузный мужчина в дорогом пиджаке, на лацкане которого была прикреплена белоснежная роза. Очевидно, этот бизнесмен (Клинт даже не знал его имени) направлялся домой после помпезного мероприятия, отведённого специально для «сливок» общества. Юноша не промахнулся. Он навсегда запомнил, как светлые лепестки цветка окрашиваются тёмной кровью, как его заказчик, не выходя из тени, бросил под ноги юного исполнителя плотный конверт, наполненный купюрами, номиналом в сто долларов. Клинт заработал на подарок своей названной сестре. Юноша и спустя несколько лет не забыл покупку в невзрачной ювелирной лавке серебряного медальона овальной формы, внутрь которого можно было вставить маленькую фотографию, пяти веточек жёлтых хризантем и книги – сборника сказок Ханса Кристиана Андерсена с русалкой на обложке…»       Вот только он исчез в то же утро – оставил у кровати Лоры подарок в яркой упаковке и ушёл из цирка, забрав только лук и стрелы. Бартон должен был это сделать, поскольку осознал одну простую вещь – он не предназначен для спокойной жизни. Его судьба иная, а оружие в руках стало продолжением чутких пальцев. Нельзя было не использовать это.       Поступив в «Щ.И.Т.», Клинт нашёл свою подругу детства. Он постоянно присматривал за Лорой, опасаясь за неё, как за близкого и родного человека, находился поблизости, но всегда оставлял дистанцию, достаточную для того, чтобы уберечь её от своего пагубного влияния. Только после того, как в Будапеште лучнику посчастливилось встретить русскую девушку, он на некоторое время позабыл о своих наблюдениях.       Четыре месяца назад девушка сама появилась на пороге его квартиры в Нью-Йорке. Тогда агент уже жил один: Наташа была погружена в миссию, касающуюся Беннера. Это событие, мягко говоря, его шокировало. Он не давал свои координаты и понять не мог, как Лора могла найти его. Как оказалось, его местоположение Эйвери получила после долгих и обстоятельных разговоров с директором Фьюри, когда увидела старого друга на экране телевизора после всей этой истории с читаури. Она пришла к нему с двумя маленькими детьми, беременная, с синяками по всему телу и слезами на глазах. Клинт не мог остаться в стороне.       «…– Клинт, я прошу тебя, помоги мне. Мне не к кому больше пойти, и я никогда не побеспокоила бы тебя… – девушка нервно комкала в руках салфетку, сидя напротив Бартона на небольшой кухне в его квартире, – Шесть лет назад я выскочила замуж за того акробата, что стал работать в труппе после твоего побега. Но терпеть его пьянство, дебоши я больше не могу. У меня двое…трое детей, слышишь? – Разумеется. Ты же знаешь, что я всегда тебе помогу. У меня есть дом в одном укромном местечке, там вас никто не найдет. Он пустует, как раз можешь жить и не беспокоиться ни о чём. Я дам тебе номер своего телефона, чтобы ты могла экстренно связаться со мной в случае опасности, – Бартон устало улыбнулся, заваривая зелёный чай для подруги, – Успокойся, всё в порядке. А твоего муженька я могу лично пристрелить. – Не нужно. Ты и без того делаешь для нас слишком многое, Клинт. Я, Купер, Лила… Мы тебе очень благодарны. Ты уверен, что твоя жена не будет против? – осторожно поинтересовалась Лора, заметив фотографию Клинта и Наташи в узкой деревянной рамке, стоящую на этажерке в гостиной. – Нет, она не будет против. И мы не женаты. Сегодня же вечером я увезу тебя и детей в дом…» ***       Наташа увидела это место впервые в жизни.       Она не успела рассмотреть фасад постройки в деталях – мышцы всё ещё плохо слушались, а зрительное восприятие действительности было несколько искажено. Если бы её не держал Бартон, вряд ли она смогла бы твердо стоять на ногах. Романофф чувствовала его руки, и на секунду стало наплевать на Беннера, который всё это видит. Впрочем, Брюсу сейчас не до них: он разбит, сломлен, винит себя в произошедшем. К тому же, Хилл тактично намекнула, что ордер на его арест – лишь вопрос времени.       Наташа знала: за ними идут не менее уставшие и измотанные друзья. Каждый что-то потерял в момент нападения парочки мутантов. Им сейчас нужен лишь крепкий чай, постель и отдых. – Дорогая, я дома, – Бартон обратился к кому-то, находящемуся в глубине дома.       Наташа отчего-то почувствовала укол ревности, когда на зов лучника в гостиную вышла темноволосая невысокая девушка, смущённо улыбающаяся гостям. Раньше шпионка ни разу не слышала от Клинта о том, что в его жизни есть некая…другая. В душе что-то всколыхнулось, когда стрелок отпустил Романофф, направляясь к этой незнакомке, обнял её и поцеловал в щёку. – Привет, – агент приобнял обитательницу дома за плечи, развернувшись к друзьям, – Извини, что не предупредил. Ребята, познакомьтесь, это Лора. – Какая-нибудь спецагентесса, – тихо обратился к Стиву Тони, скрестив руки на груди.       Наташа непонимающе взглянула на напарника, но тут же заметила боковым зрением, как из соседней комнаты выглядывают двое очаровательных детей – мальчик явно был старше своей сестрёнки, поскольку он, в жесте, выражающем защиту, отодвинул девочку подальше от дверного проёма, хмуро поглядывая на незнакомую компанию. Его можно было понять – разве четверо крупных, потрепанных жизнью мужчин и бледная, как смерть, женщина с пистолетами на бёдрах могли внушить хоть каплю доверия? – А это – спецагентята…       Улыбка на губах Лоры стала более искренней и жизнерадостной, когда она убедилась, что гости не причинят вреда – несомненно, ей удалось выпытать у Клинта некоторые факты о команде, да и то он больше рассказывал их её детям, вместо тех сказок, что они у него требовали, и телевизионные передачи о команде «Мстители» были довольно популярными в сетке вещания. – Привет, – Эйвери предпочла держаться неподалёку от Бартона, поскольку после истории с мужем она не могла быстро привыкать к незнакомцам, ¬– А я вас всех знаю. – Простите за вторжение, – Стив учтиво склонил голову на бок. – Да, мы бы позвонили, но не знали о вашем существовании, – усмехнулся Старк в своей привычной манере.       Наташа не могла поверить своим глазам. Детали паззла не соединялись в единую картину: она никак не могла понять, кто же эта таинственная Лора, откуда у Бартона дом, что за дети… – Да, Фьюри позаботился, чтобы о них никто не знал. Хорошо бы, чтобы всё так и осталось, – Клинт окинул команду взглядом, понимая, что они не должны его подвести, что все, так или иначе, должно остаться в той же среде, что и сейчас.       Он видел взгляд напарницы, устремленный на него, и от этого становилось несколько неуютно. Бартон действительно хотел рассказать, но из-за Беннера не имел такой возможности. Раньше лучник не упоминал о существовании Лоры по одной простой причине – не хотел ворошить прошлое. Так было, как ему казалось, правильно. – А это – Купер и Лила. Они обычно не такие тихие, как сейчас. Думаю, это пройдёт, – Бартон усмехнулся, кивнув в сторону притихших детей, пристально наблюдающих за происходящим в гостиной.       Создавалось впечатление, что они – действительно семья, крепкая и дружная. И русоволосый Купер, в какой-то степени даже был похож на Клинта, если подключить фантазию. – Вы не стойте, проходите, – Лора будто очнулась ото сна, возвращаясь к привычной ей роли гостеприимной хозяйки, – Я поставлю чайник. ***       Загородный дом Клинта находился в прекрасном месте.       Наташа подумала об этом мельком, уже поздним вечером, когда вышла на веранду, покурить. Команда в это время размещалась в предложенных им комнатах, надеясь обрести какой-то условный покой и поспать несколько часов. План, как таковой, был весьма призрачный. Но сейчас Романофф думала совершенно о другом. Её волновало наличие у Бартона какой-то Лоры и детей. Она не помнила, чтобы напарник хоть раз упоминал, что у него есть некая женщина с двумя детьми, да еще и беременная. Наташа не знала, какой из этих фактов её смущал больше всего в сложившейся ситуации.       Она злилась.       Просто потому, что Бартон фактически был её мужчиной на протяжении долгого времени. Не хотелось бы это признавать, но шпионкой овладела истинная ревность. Обычно, она умела глушить в себе эти эмоции в зачаточном состоянии, но в этот раз что-то определённо пошло не так. Наташа за один день смогла прекрасно понять, что чувствовал Клинт, когда видел её с Брюсом, однако, помимо чувств собственницы, в крови заиграло нечто, отдалённо похожее на обиду. Не могла Романофф поверить, что напарник обманывал её столько лет, что у него, на самом деле, есть семья, двое замечательных детей. – Не замерзла?       Голос Бартона, раздавшийся за спиной, заставил Нат невольно вздрогнуть. Она определённо теряла сноровку после колдовства мисс Максимофф. Или же просто не желала видеть сейчас Бартона, подсознательно затаив обиду на лучника. Романофф поморщилась, когда на её плечи опустилась куртка Клинта. – Будем в молчанку играть, Нат? – усмехнулся Клинт, опираясь на деревянные резные перилла и закуривая. – Ну, почему же? Я думаю, тебе есть, что мне рассказать. У меня появилось множество вопросов, агент Бартон, – хмуро произнесла шпионка, не глядя на напарника. – По поводу Лоры? – Нет, по поводу тактики Стива. – Нат, не нужно. Я просто не рассказывал тебе о… – О том, что у тебя в неведомом мне доме есть беременная женщина и двое детей? – нервно хмыкнула Наташа, выпуская в воздух клубы табачного дыма, – Оригинально. Бартон, я, конечно, знала, что твои полёты по крышам во сне и наяву не пройдут бесследно, но не до такой же степени.       Стрелок осознавал свою вину. Более того, он понимал, что должен был рассказать Наташе о своём прошлом ещё до начала их столь близких отношений. Сейчас ничего исправить было нельзя, только рассказать правду и, вероятнее всего, заслуженно получить пощёчину. – Всё началось ещё в раннем детстве. Когда я попал в цирк, меня поставили выступать с маленькой девочкой. Мы сработались, директор цирка получал неплохие деньги, поскольку ради просмотра акробатических номеров под куполом билеты продавались с колоссальным успехом. Мы сдружились, как ты понимаешь, – Бартон пытался сохранять невозмутимость, – Я всегда относился к Лоре, как к младшей сестре, не более того. – Как трогательно. – Не язви, Нат, – чтобы отвлечься, Клинт крутил между пальцами зажигалку, – Я хотел, чтобы она была чуть счастливее, чем я. Однажд во время репетиции я сорвался, работал без страховки. Меня перевели в ряды жонглеров, но, как ты понимаешь, я там не задержался. Потом директор цирка всучил мне лук и стрелы, заставил заниматься стрельбой. По гроб жизни обязан ему этим. И тогда… Во время одного из представлений меня заметил некий господин. За неплохие деньги он предложил мне работу киллером. После своего первого задания, цирк пришлось покинуть. Так было правильно. – А каким боком здесь «твоя» Лора? – скептически вскинула бровь Наташа, наконец поднимая глаза на напарника. – Ты не дослушала, – продолжил Бартон, – Я оставил её в цирке. Но четыре месяца назад, когда ты съехала к Брюсу, она оказалась на пороге нашей квартиры. Увидела меня ещё во время трансляций про читаури и всю эту свистопляску с Локи. Я не мог отказать женщине с двумя детьми, у которой муж дебошир и пьяница. Этот дом был построен… Для нас с тобой. Я хотел, чтобы мы когда-нибудь получили шанс зажить относительно нормальной для агентов жизнью. Лора для меня всегда была близким человеком, я обещал, что здесь они будут в безопасности. Пусть этот дом хоть кому-то сослужит добрую службу.       Наташа осеклась. Она не могла и подумать, что всё может предстать в таком свете. Уверенность в том, что Бартон не лжёт, была стойкой. Нет, сейчас он точно говорит ей правду. И, судя по его отношению к Лоре, они действительно знакомы очень и очень давно. – Ты мог рассказать мне о ней раньше, Клинт. Тогда я бы не подумала… – Что она – моя жена? Нат, я бы не стал тебя обманывать, ты это прекрасно знаешь. – Мне стоит извин... – Даже не думай, я сам должен был рассказать тебе ещё до задания с Брюсом, – нахмурился лучник.       Романофф не знала, что сказать, и стоит ли вообще в этой ситуации говорить. Всё это было жутко неправильно. Там, в доме, добродушная Лора постелила им с Беннером в одной спальне. После слов Клинта о доме это выглядело ещё более аморально. И Наташа, не долго рассуждая, повиновалась порыву, крепко обнимая Бартона. Они принадлежали друг другу, должно быть, ещё с Будапешта. Только старательно это оспаривали. – Глупая ты, Нат, – стрелок крепко обнял напарницу, зарывшись носом в рыжие локоны, – Глупая, но моя.