Flying to the end

      Она пришла в его спальню поздней ночью.       Кажется, время приближалось к полуночи. Клинт точно не знал – он несколько часов посвятил своему оружию, которое и без того было в идеальном состоянии. Замена наконечников стрел была не более, чем попыткой отвлечься. Уже завтра они бросят Альтрону вызов, а у него в арсенале только доисторическая, пусть и модернизированная, палка с тетивой и стрелы. Бартон поднял голову, увидев в дверях знакомую фигуру. В отблесках синего света (его источником были электронные часы на комоде) рыжие волосы виднелись отчётливо, но и в кромешной темноте лучник никогда бы не спутал Наташу с какой-либо другой женщиной. В это мгновение она, кутающаяся в бесформенный белый халат, показалась ему слишком домашней, слишком хрупкой. Совсем не та опасная Чёрная Вдова, о которой складываются легенды в разведке. Его Наташа. – Клинт, не спишь? – тихий голос Романофф заставил Бартона моментально напрячься, принимая сидячее положение на кровати. – Нет, конечно нет. Иди сюда, Нат.       Он не думал, что Наташа этим вечером окажется в его постели. Бартон знал, что она уже несколько месяцев проводит ночи с Беннером. Знал и ревновал, сгорая в собственных эмоциях, но каждый раз находил несколько причин, чтобы проснуться, чтобы снова быть уверенным, что самый зоркий, из ныне живущих, ещё кому-то нужен.       Наташа тенью скользнула по комнате, бесшумно устроилась рядом с Клинтом. Так было всегда, когда они спали вместе – она могла отдохнуть без кошмаров, могла не играть бесконечную роль сильной и самодостаточной женщины, которой чужды какие-либо эмоции. Романофф склонила голову на плечо лучника, прислушиваясь к мерному сердечному ритму. – Снова кошмары?       Вопрос был исключительно риторическим – Клинт знал это и без лишних слов. Он чувствовал, как напарницу колотит мелкая дрожь, как похолодели её ладони, нервно сжимающие его руку. – Эта девочка, Ванда, кажется… Она мне кое-что напомнила, Клинт, – выдохнула шпионка, собираясь с духом, – Показала мне времена, когда я была ещё совсем юной, с несуразной чёлкой. – Красная Комната? – Бартон осторожно провел ладонью по плечам Наташи.       Нужно, чтобы она чувствовала его присутствие. Эта тема всегда была особо болезненной. В её снах часто фигурировал период обучения. За годы знакомства Бартон слишком хорошо знал о тревожащих Романофф кошмарах, поскольку, даже будучи лучшими друзьями, они частенько засыпали вместе. – Да. Ты же знаешь, там каждую из нас после курса тренировок подвергали процедуре инициации. – Инициации? – Всех стерилизуют. Это целесообразно. Агенты не отвлекаются от своих миссий, полностью посвящая себя работе, – Клинту на секунду показалось, что он слышал тихий всхлип, сорвавшийся с губ Наташи.       Он знал, что Чёрная Вдова могла позволить себе слёзы только в его присутствии. Бартон ощущал, как судорожно сжимались тонкие женские пальцы вокруг его запястья, как Романофф колотило ещё сильнее. Раньше она никогда не говорила об этом. Понять вполне можно было: эти вещи не пишутся в досье, это что-то очень личное, пусть и подвергались этому все ученицы пресловутой Академии.       В какую-то секунду Бартон особенно чётко ощутил, как рассыпаются выстроенные им так тщательно, так щепетильно мечты. Этот дом, построенный вдали от привычной агентам цивилизации, должен был стать их домом, гнездом, если так будет угодно. Лучник предусмотрел всё в деталях, даже комнату под детскую: такую просторную, светлую и тёплую. Внутри что-то разбилось, впиваясь множеством мелких осколков в область подреберья. Его чувства, по сравнению с тем, что испытывала Наташа – капля в океане. Клинт это прекрасно понимал. Он никогда бы не подумал, что ей, такой маленькой и юной, какой он увидел её в венгерской столице, пришлось пройти через что-то подобное. – Знаешь, Клинт, после этого всё становится намного проще. Даже убийство. Бартон видел, как по бледным щекам напарницы катились слёзы. Его всегда это дезориентировало. Не умел он, наверное, успокаивать женщин, не его это прерогатива. – Я не знал, Нат. Об этом нигде нет данных. – Не нужно. Клинт, давай не будем. Я не хочу больше об этом вспоминать. Сейчас рассказала и стало легче, – шпионка тихо усмехнулась, – Всё в порядке, просто… Когда я увидела детей и Лору, вдруг поняла, что, наверное, это было бы правильно, если бы у тебя была такая семья. – Ты это к чему? – Бартон уложил Наташу на себя, пристально вглядываясь в родные зелёные глаза, – Мы уже говорили об этом. Она для меня не имеет… – Нет, подожди, я не об этом, – Романофф провела кончиками пальцев по губам напарника, заставляя его замолкнуть, – Просто я не та женщина, которая может обеспечить домашний уют, родить тебе ребёнка. А Лора… Мне даже показалось, что Купер чем-то на тебя похож. А Лила? Она же настоящая принцесса, ты так трепетно к ней относишься. Из тебя мог бы выйти хороший отец.       Наташа уткнулась лбом в плечо лучника, не в силах больше смотреть в его глаза. Она чувствовала себя неполноценной в этом плане, понимала, что никогда не сумеет дать Клинту то, что он заслуживает, что он, в отличии от всех членов команды, действительно мог иметь. – Нат, давай не будем. Из меня не получился бы адекватный родитель. Когда я сбежал из цирка, вообще дал себе слово, что и с женщинами не буду связываться на какой-либо длительный срок. Это опасно для агента. Но потом встретил тебя. Ты стала моей спутницей, подельницей, той женщиной, за которой я готов пойти хоть на край света. Большего мне не нужно.       Лучник коснулся губами лба Наташи, укрывая её одеялом. До рассвета оставалось несколько часов. Самое страшное, что на этот раз он не был уверен в вероятности выживания обоих. Потерять Наташу было невозможно, и Бартон знал, что должен защитить её всеми возможными и невозможными способами. – Клинт, ты уверен? – Как никогда.       Наташа мягко, трепетно, как целуют самых близких и дорогих людей, коснулась губ Бартона. Они оба выкарабкаются. Романофф выживала на этой мысли в своём персональном аду уже несколько лет подряд. – Пообещай мне кое-что, Бартон, – серьёзно произнесла шпионка, прижавшись лбом ко лбу напарника. – Что угодно. – Давай после всего этого съездим в Будапешт? ***       Они потеряли Наташу.       И Клинт на какую-то долю секунды захотел проклясть и перестрелять всю команду от Стива и Старка до Беннера. Ему к чёртовой матери не был нужен этот ящик, из-за которого его напарница оказалась в плену. К Кэпу априори разыгралась ненависть из-за его пресловутых приказов. И Клинт до сих пор не мог понять, почему не послал его куда подальше – должно быть, совесть разыгралась. Тони утверждал, что она ещё жива: пытался успокоить разбушевавшегося Бартона, когда лучник привёз в башню «ценный груз». Из-за этой посылки Наташа сорвалась с высоты и, даже если она и жива, явно получила серьёзные травмы. Клинт не мог не думать о том, что коммуникатор отключился именно в тот момент, когда Романофф падала. – От Наташи нет известий? – хмуро спросил Брюс, обходя контейнер по кругу уже в четвёртый раз за последние пару минут.       Бартон коротко качнул головой, не желая разговаривать с учёным. Руки непроизвольно сжались в кулаки, хотелось, как минимум, придушить несчастного Беннера. Клинт понимал, что прямой вины учёного в этом нет, что никто бы не смог Наташу заставить остаться в башне, но ярость не утихала. Он чувствовал себя так, словно вновь оказался под влиянием Тессаракта. – А она не может связаться с нами, не используя интернет-коннект? – задумался Старк, набирая необходимую комбинацию на клавиатуре, – Какие-нибудь шпионские каналы?       Несмотря на всю внешнюю беспечность, Тони подал прекрасную идею, которую вполне можно было воплотить в жизнь. Клинт едва ли не бегом сорвался с места, вспоминая, что в комнате, выделенной ему Старком для отдыха, была аппаратура, которую когда-то давно использовали агенты в разведке. – Да… Да, я найду её.       Бартон понимал: нужно использовать все существующие методы, которые могла бы применить Наташа, давая знать о своём местоположении. Здесь в ход могли идти всевозможные атрибуты, имеющиеся в шпионаже. Признаться честно, Клинт давненько не пользовался подобными «игрушками» – система координации и связи в «Щ.И.Т.е» была отлажена превосходно. Но ни один датчик из тех, что были прикреплены к форме Романофф, не подавали признаков жизни. От этого Клинту казалось, что он седеет со скоростью света. Приборы молчали, ни одна стрелка на датчиках не дёргалась, но Бартон, нацепив наушники, нервно допивал пятую кружку кофе, чтобы не уснуть. Ему нужно найти Наташу, нужно убедиться, что она живая и максимально невредимая, насколько это вообще может быть возможно в связи со сложившейся ситуацией при падении. Высота была приличная.       Ни одной оптимистичной мысли.       Где-то этажом выше Тони и Брюс возобновляли свои разработки, судя по тому, как изредка раздавались довольно громкие споры с использованием некоторых научных терминов. Двое ученых, завязавших всю эту свистопляску. Сейчас Клинт был готов пристрелить обоих, если бы это могло хоть что-то изменить, вернуть Наташу. Бартон старался не закрывать глаза. Кофе не помогал: видимо, его концентрация в крови достигла своего максимума, после которого начинался обратный процесс, взывающий сонливость. Клинт был готов держать веки стрелами, но спать сейчас было нельзя. Он должен найти свою спутницу. Остальное не имеет никакого значения.       Только время шло, ни одного сигнала не было, а хрупкий огонёк надежды постепенно угасал. Лучник хотел собственноручно свернуть шею этой «консервной банке», этому Альтрону. Клинт чувствовал, как мелкой дрожи подвергаются руки – первый признак профессиональной непригодности. Как всё удивительно не вовремя. Такое уже происходило однажды – после пришествия Локи, когда Бартона отправили на все существующие психологические экспертизы. Но вот загвоздка – рядом была Наташа. А сейчас, когда от неё не поступало ни единой весточки, справляться с этим было ещё сложнее.       Часы на стене монотонно отсчитывали секунды, минуты, часы. От этого звука становилось тошно. Клинт раз за разом проверял подключение приборов, пытаясь списать эту тишину на собственную ошибку в использовании этих старинных шпионских атрибутов.       Без толку.       Когда в наушниках раздался едва уловимый треск, Клинт не сразу поверил своим собственным ушам. Нет, это казалось слишком нереальным, после стольких часов безуспешных поисков. Но шум повторился, приобрёл более четкий звукоряд, который воспринять было намного проще. Этот шифр они с Наташей не использовали уже несколько лет точно. В последний раз это было, кажется, в Индонезии, когда Бартон неудачно выполнил свою часть плана и оказался в окружении контрабандистов.       «Жива. В порядке. Помоги мне, лучник.»       Расшифровывать это не требовалось – обычно агенты использовали более ёмкие фразы, руководствуясь лишь привычными сокращениями, общепринятыми в разведке. Этот позывной был придуман исключительно ими.       Наташа жива.       Он её найдет. Приборная панель замерцала зелёными огоньками, а точка на карте была найдена в считанные секунды. Соковия.       Место, где всё началось.