Влюбилась в ту,которую ненавидела.

POV Автор Чувство вины - это страдание, которое испытывает человек, когда совершает поступок, противоречащий его представлениям о добре, чести, долге, порядочности, нравственности, справедливости. В более широком смысле человек испытывает чувство вины всякий раз, когда отмечает свое несоответствие той нравственно идеальной личности, которая существует в его воображении. Так вот и Ольга все это время после того, как узнала свой диагноз испытывала уже тогда, чувство вины перед Настей, но ничего не могла поделать. Просто потому, что уже отчаялась и не хотела быть той, в кого ее превращало лечение. Из-за лечения она становилась раздражительной и некрасивой, как она считала, и боялась обидеть Настю. Но, на самом деле, для Насти она всегда оставалась ее любимым и единственным солнышком. Она считала, что просто пора отступить и жить каждый отсчитанный ей день как в последний раз, ведь никогда не знаешь, когда твоя жизнь оборвется. Но Настя сорвала ее план, как будто чувствуя и видя, что хоть Ольга всегда веселая и активная, но она просто боится показать ей свою боль. И это не сложно было увидеть любящему человеку. Ведь любовь - это сильное, глубокое чувство, которое заставляет нас буквально притягиваться магнитом к друг другу. А потом мы просто осознаем, что не видим жизнь без своих половинок. Мы готовы всегда быть с ними и помогать в горе и радости, даже если это будет стоить нам нашей жизни. Это своего рода для нас как тяжелый наркотик. Вот так еще много можно описывать это необыкновенное заболевание под названием любовь. Но история не может ждать. POV Ольга Я понимала, что поступила ужасно по отношению к своей малышке. Эта ночь для меня, была не самой простой в жизни. Жанна сказала, что скоро меня положат в больницу для удаления опухоли, а еще мне придется перенести аборт, но я так хочу этого ребенка. Сама виновата. Еще она сказала, что Настя должна будет прийти в течение двух дней в себя. Но не зря я беспокоилась ночью, потому что сегодня, проснувшись в 7:00 от беспокойного звонка, я услышала в конце телефона голос Жанны, она сказала беспокойным голосом, что Настя не придёт в себя в течении двух дней, она впала в глубокую кому. А причиной этому послужила часто вскрываемая нервная система, но это была не главная причина, главной причиной была ее болезнь сердца. О ее существовании знали немногие, только Ольга, Лариска и Жанна, ну и некоторые физруки, которые работали в течение всех лет в школе, потому что Настя приносила им справки спец. группе. — Оль, ты же понимаешь, что это очень редкий случай, когда человек впал в кому из-за какого-то эмоционального сбоя? Это очень серьезно, она может и не выйти из этого состояния, ей нужна твоя поддержка. Она все слышит, но не в состоянии открыть глаза и что-либо произнести, понимаешь? А еще, могу тебя обрадовать хоть где-то, мы можем обойтись без расстройств, так как к нам привезли новое обезболивающие, ты сможешь дышать свободно, соответственно и ребенок будет получать кислород, потом будем тебе давать таблетки которые будут положительно влиять на развитие ребенка и одновременно обезболивать болевые пороки. Так что теперь самое главное - это поднять Настюху… -подбадривающим, но таким тревожным голосом сказала она, было слышно, как Жанна переживает за Настю. — О Боже, конечно, я хочу сохранить этого ребенка, ведь я думала, что никогда уже не... спасибо. Ты права, Настя - это теперь самая главная моя боль. Я буду приходить к ней каждый день и буду с ней каждую свою минуту. Мне говорили, что возможно вывести человека из такой комы рассказывая ему четкие воспоминания, с которыми у него связаны лучшие моменты жизни, это так? - вспомнила я о статье в интернете. — Думаю, да, но помни, что ты еще день не сможешь вставать, хоть и операция не очень сложная, сама понимаешь: обезболивающие так быстро не пройдет. А что касается Насти... попробую, но я не думаю что это получиться в первый день. Но тебе и вправду нужно попытаться. А пока остается только надеяться, что ее состояние не ухудшится. — Да, да, я сделаю все, что в моих силах, ведь это я во всем виновата, спасибо, - Мои руки снова сплясали судорожный танец, и я выронила телефон. Мой Samsung разбился к чертям, упав на плитку в ванной. Я припала к нему и посмотрела на экран он весь был в трещинах, на нем еле видны буквы и слова "завершенный вызов" - видимо, Жанна уже положила трубку. Я поняла, что мое состояние напоминает мой телефон, такое же разбитое и мрачное. Я просто-напросто не стояла на ногах, не могла ничего держать в руках, но сегодня суббота, и мне нужно было идти на работу на факультативы. А детей я подводить не могла. Я наполнила ванну и расслабилась в ней на 30 минут, как и планировала, на моем лице потекла вчерашняя тушь. От вчерашней растерянности я просто пришла домой и легла под одеяло, накрывшись с головой, потому что было так страшно, так грустно. Я не знала, что делать, как поступить. В ванне я ощутила покой, мои глаза закрывались от того, что я не спала всю ночь, и спустя 20 минут заснула. — Ты что творишь, совсем рехнулась?! - вытащив меня за волосы из воды, произнесла в растерянности Анна, стоявшая передо мной. Я не успела ни нахлебаться, не задохнуться, по-видимому Аня вовремя зашла ко мне, и я только-только опустилась под воду. Я не понимала, что происходит, меня как будто выбило из тела. Тем более, я не понимала, откуда взялась эта чертовка. Аня вытащила меня в комнату и уложила на кровать. Достала мои вещи. И все это произошло так быстро, что я даже не успела ничего у нее спросить. — Что с тобой, дорогая? - спросила она, присев рядом со мной. — Ах, Аня, все проблемы из-за моей безответственности, -я не знала, что сказать ей, мои глаза по-прежнему были мутными, но уже не источали слезы. И тут меня как током прошибло. Настины родители, наверное, ничего не знают и им надо все сообщить! Я вернулась в реальность и бегом собралась. — Что ты делаешь? до начала рабочего дня еще есть 25 минут! - встревоженно крикнула Аня. - И объясни же ты мне, наконец, что произошло между тобой и Настей, где она? — Что ты хочешь узнать? Ты хочешь, чтобы я тебе сказала, где она. Так она сейчас из-за меня в больнице, а ее родители так, наверное, ничего и не знают. И уже наверняка изрядно за эту ночь переволновались и обратились в органы. Конечно, я надеюсь, что до этого дело не дошло, — с крика на холодный тон перешла я. — Все, теперь ты знаешь, что хотела, уходи! Мне нужно съездить к ее родителям и покаяться, и пускай все будет так, как судьба решит. - кажется, я теряю разум, ведь если я скажу все так, как есть то меня могут посадить. Вот черт, этого мне не хватало! Теперь я была в полной растерянности. Меня уже ничего не беспокоило, я уже не знала, что делать. Ехать или просто позвонить Настиным родителям, да и вообще, что им сказать? И я решила позвонить, но все никак не могла найти свой телефон. Но на ловца и зверь бежит. Мой бездыханный телефон всё-таки еще работал, и я еле разглядела номер, с которого недавно мне звонила мать Насти, чтобы узнать, как у нее дела в школе. Да мы с ней общаемся, но, конечно, она ничего не знает, просто пытается контролировать свою дочь, зная, что мы с ней хорошо контачим. "Даже более чем контачим" - подумала я про себя, и эта мысль на секунду согрела меня. Но уже не так тепло, а обжигающе. Мне было больно, но я знала, что волноваться мне нельзя: во-первых, у меня скоро операция, а во-вторых, я должна не отчаиваться и жить, правильно мысля, ради Насти, ради ребенка, от кого бы он не был. Из моих мысленных разглагольств меня вырвал голос Анны: — Эй, ты еще долго будешь пялиться в телефон, не поднимая его? Там, вроде, по буквам видно, что это мать Ефременко, - безэмоционально, но в тоже время с ноткой агрессии, которая неизвестно откуда взялась, сказала она. — Ах да, теперь уже нет выбора, — сказала я и нажала на "ответить". Наш диалог с матерью Насти был таков: — Здравствуйте, Ольга Валерьевна! - ее голос был встревоженный, теперь я точно поняла, что разговор будет долгим. — Здравствуйте! — ответила я, пытаясь сохранить спокойствие. — Вы уже, наверное, догадались, по какому поводу я звоню? Так вот, мне позвонила вчера Жанна и все рассказала, — женщина сделала паузу. - Знаете, вам лучше и вправду быть сейчас с моей дочерью, как сказала ее подруга, наверное, если она вам так помогает, вы для нее значите многое, а этот срыв, наверное, - это все из-за нас с отцом, наверное, переживала, что нас часто не бывает дома. Я, к сожалению, смогу приехать только через два-три дня, но так переживаю за мою девочку, понимаете, я только вчера уехала, а перед школой я хотела ей позвонить, наверное, чувствовало сердце неладное, но потом подумала, что они, наверное, еще спят с Ларкой. Я так себя ненавижу за это! Ой, простите, что я вам тут начала ныть в трубку, просто все так неожиданно навалилось, — С этими словами она тяжело вздохнул в трубку, как будто ждала какого-то необычного ответа с моей стороны или хотела продолжить. Но нет, я ничего не могла сказать, в горле стоял ком, значит, все-таки родители все знали, им рассказала Жанна. Только вот что именно она им рассказала? Этот вопрос меня взбудоражил, но и одновременно хотелось сказать "огромное спасибо" ей за то, что она помогла нам, да что там, она помогла мне, именно мне. Теперь я понимала, почему все люди, которые окружают Настю, по большей части взрослые и состоявшиеся личности, хотя на первый взгляд можно было бы сказать по ним, что они слишком эгоистичные и лицемерные, а так же что их моральные принципы не должны позволять дружить с какой-то малолетней девчонкой, но на примере Жанны мне стало видно то, что я всегда не могла разглядеть, то, что всегда видела только она и могла раскрыть в человеке только она, мой огонек, только она. Эти люди становились с ней доверчивые и искренние, несмотря на свои долгие годы притворства и выстраивания толстой стены вокруг себя. Настя будто помогала им раскрыть то добро, что они в себе так долго прятали. Все было просто и очевидно: человек, который умеет жить, может заставить жить вокруг себя других и весь мир, а значит никто и ничто его не остановит. Да, она именно такая. Но сейчас не она заботится о друзьях и близких, а они будут заботится о ней. Я точно знала, что скоро все узнают, что Настя в больнице, и начнётся… Наверное, я даже не смогу с ней и 10 минут посидеть, потому что выстроиться очередь из ее знакомых и друзей. Хотя... кто знает. В жизни она встречается мало с кем из своих знакомых, но и она, и они всегда помнят о существовании друг друга. — Алло, вы меня слышите, с вами все хорошо? - раздался дрожащий голос из динамика телефона. — А, да, извините, я задумалась. Да, мы с Жанной говорили на эту тему, и я ей рассказала, что мы очень тесно общаемся с Настей, да и Настя в последние минуты своего сознания просила, чтобы я была всегда с ней рядом. Так что, если позволите, я буду день и ночь с ней, просто я немного и свою вину чувствую в произошедшем. Понимаете, она очень нервничал из-за меня, у меня… - я не успела договорить, как меня перебили. — Можете мне не говорить, мне все рассказала Жанна. Конечно, я даю вам разрешение, моя дочь так хотела, значит так и будет. Прошу вас, оберегайте ее хотя бы эти два дня, - в голосе матери почувствовалась дрожь. И было слышно как она пытается сдержать свою истерику, но женщина делала это умело и продержалась до конца нашего разговора. Выдержав эти 20 минут ада, в которые мне пришлось испытать и радость, и горе. Радость за то, что Жанна оказалась весьма хорошим и сдержанным человеком, который вроде не соврал, но и не договорил полностью того, что было, зато все без лишних проблем, а горе во всем остальном. Да и стыдно было за то, что сама соврала, ведь Настя не хотела, чтобы я была с ней, она возненавидела меня. Я ее понимаю, невозможно вытерпеть столько боли, свалившейся на нее в один момент, но эта мысль была еще ужаснее, когда я осознавала, что это все из-за меня. Но иначе я не могла, я должна была быть с ней. После еще нескольких минут раздумий я встала с кровати. И решила все-таки отправиться на работу, после которой меня ждала операция и перенос серьезной анестезии. Я начала надевать пальто, так и не заметив, что Аня всё ещё сидит на кровати и смотрит на меня вопросительным взглядом. — Ты что-то хотела спросить? - решительно спросила я, дабы прервать это траурное молчание, обратилась к Анне. Ее лицо всегда выражало жалкую хитрость и одновременно какое-то нежное чувство, природу которого я не понимала. И это появлялось на ее лице только тогда, когда разговор был о Насте, поэтому я сразу поняла, что тут что-то неладное. Ведь я знала, что она до сих пор любит ее, просто притворяется, что все хорошо. И она произнесла: - Ты, наверное, вчера сделала очень больно Насте, раз она сейчас страдает в больнице?! -опустила голову Анна. Она правильно поняла все, и это действительно было так, вот только меня что-то зацепило в ее словах, наверное, так было задумано Аней. И мой самоконтроль опять пошел на спад. Зачем она ни с того, ни с чего набрасывается на меня? И решила дать отпор. — Знаешь, мне кажется, это вовсе не твое дело. Не лезь, — пыталась не волноваться я, помня все, что мне предписала Жанна. — Ты точно и очевидно причинила ей боль, и наверняка она сейчас очень страдает, -казалось, что по ее лицу прошел электронный разряд, что она вот-вот сорвется, и это было не волнение за Настю, а ненависть ко мне, зачем она так? — Она вообще ничего не чувствует, она в коме. А если ты не прекратить выводить меня, то получишь хороших и таких сладко топорных пиздюлей, - мой голос был громок и уверен, но потом начал дрожать от подступающих слез. — Я понимаю, что ты все это говоришь от обид. И что ты не знала, насколько фатальные обстоятельства, которые сейчас нас окружают с Настей. Но я не понимаю, все же было хорошо, мы простили друг другу все и вся. Что случилось? - Я пыталась успокоиться и всё-таки разобраться с Аней раз и навсегда. — Что, в какой коме, она же здорова была как конь, какой ужас! Прости, но другого способа у меня не было, потому что ты бы не за что мне ничего не рассказала. Я не хотела причинять тебе боль. Бедная Настя, - последнее, что сказала Анна. Потом она просто опустила голову на руки, и было несколько минут слышно, как ее ломает изнутри, были слышны каждые ее всхлипы. Так она просидела еще минут пять, а потом, будто ничего и не было, просто подняла голову и сказала, что нам пора. — Да, так ладно, через 3 минуты звонок, на урок мы не успеем, так что позвони директору, скажи, что в жуткой пробке. Так, еще, кстати, спасибо тебе за мое спасение, да и не только мое, наше, - сказала с легкой улыбкой я. — Да не за что. Но почему НАШЕ? Я же ничего не сделала, чтобы помочь Насте, - с растерянностью произнесла Анна. —Послушай, помнишь, когда у нас был корпоратив две недели назад, я жутко напилась? — Я помню, что ты всегда сидела со мной и Андреем, который сам к нам подсел. Мы еще тогда так переглянулись, как будто были не против, - засмеялась она. - Я помню, что ты была вдрызг, но не помню, чтоб много пила, ты цедила один бокал шампанского, который нам принес Андрей, целый вечер. Я еще потом целую ночь думала, как так может разнести человека от такой маленькой дозы шампанского. — Знаешь, я ничего особо не помню, все по кусочкам, но помню точно одну картину: я была в жопу пьяная, и что мы переспали… - мой взгляд устремился куда-то вглубь тех просторов, что открывались из моего окна. — Что? Вы переспали? С кем? С Андреем, что ли? - она увидела мои пустые глаза и все поняла сама. - О нет, ты еще скажи, что об этом Настя узнала? — Да, узнала! Вчера на осмотре. А еще узнала о том, что я вообще там была и что частенько глушу свои беспокойства под стопкой коня (так я называла коньяк), - уже почти безжизненно сказала я. Не понимаю, куда пропадают мои силы, они какбудто с каждой минутой исчезают. — Зачем ты ей рассказала? - Анна подошла ко мне и обняла меня, как маленькую. На миг я почувствовала себя хоть кому-то нужной, но я знала, что это простое человеческое сожаление. — Это не я, а тест на всякую чепуху по типу токсинов и т.д. А еще и ее подруга-врач обрадовала новостью о том, что я беременна. Кстати, взяла она это из того же теста. Вообще много радостного она вчера сказала, и, наверное, единственное, что принесло Насте реальную радость и спокойствие, - это то, что у меня нет рака, а всего лишь маленькая опухоль. Но все остальное принесло ей только боль и разочарование во мне. Она переволновалась, что и было итогом ее комы. Знаешь, мне кажется она меня никогда не простит за измену, - Я прижималась все крепче к Анне, мне хотелось хоть кому-то выговориться, так как раньше я это делала с Настей, а теперь ее нет и, наверное, больше никогда не будет. — Слушай, мне кажется, что Андрей тебе что-то подмешал, надо посмотреть камеры наблюдения в учительской, ведь столик с шампанским стоял как раз вблизи от одной из них, - Аня видела, как мне больно, и поняла, что успокаивать бесполезно, нужно помогать. И я, конечно же, не ждала никакой поддержки, я просто хотела, чтобы меня выслушал живой человек. Пускай даже ему будет все равно на меня, но не на Настю, ведь я рассказывала Ане то, что ее волновало, но, наверное, немного увлеклась, раз она просто сделала вывод помочь мне с ситуацией силами, а не поддержкой. — Знаешь, я думала, ты просто поддержишь меня, а ты ничего мне не сказала. Почему? Зачем ты мне сказала про камеры, ведь это все уже не важно? - с таким же пустым взглядом сказала я. — Я не считаю нужным тебя поддерживать, потому что ты сама во всем виновата, кроме одного - вашей связи с Андреем на корпоративе, он явно что-то тебе подмешал. Потому что я никогда не видела тебя такой пьяной, даже от бутылки мартини. Ты всегда была такой, как будто не пила. Да и Настю жалко, будет страдать, а я ее люблю, и не могу думать, что на ее лице слезы и боль. Суть слов Анны мне стала понятна, больше сил у меня не было говорить, и я просто встала и показала жестом, что нам пора. Всю дорогу до школы мы провели в молчании. Я думала о своем, она - о своем. Напряжение нарастало. Как только мы вышли из машины и пошли в сторону школы, я почувствовала сильную хватку со стороны Анны. — Я схожу к сторожу и посмотрю запись сегодня, а ты ни о чем не беспокойся. Если что-то будет, я сообщу. Поскольку сил все так же не было, я просто кивнула Анне и, улыбнувшись изо всех сил, показала ей, что благодарна за это. Мы вошли в серое здание школы, которое давно потеряло для меня краски. Да, я пыталась не показывать своего волнения и переживаний в присутствии Ани, но иногда это просто выходило из-под контроля. Вот так просидев на иголках целых четыре своих рабочих урока, я ушла сразу после последнего, поскольку была запланирована операция. Да и отпрашиваться с работы особо не пришлось. Я подъехала к сине-белому зданию, сейчас оно мне казалось таким большим, что от высоты просто закатывались глаза. Тогда я просто очень спешила и наверное просто напросто не заметила этого. Когда я влетела внутрь, меня кто-то окликнул, и это был никто иной, как Жанна. Она уже была одета в операционное. Я была ее рада видеть, это было не то чувство, что в тот раз. — Привет! Как самочувствие перед операцией? -спросила Жанна, схватив меня под руку и медленно ведя за собой. — Привет! Да все хорошо в плане физики, но морально я что-то боюсь. Ты сегодня не заходила в палату к Насте? - невзначай спросила я у нее. — Ну, главное, что физически все в норме, а остальное подтянется, - На ее лице появилась улыбка, которую не перепутаешь с другой. Эта была улыбка такая же как и у Анны в знак поддержки. Мне, конечно, было приятно, что все заботятся о нас, но у Жанны не было в глазах той эгоистичности, что была в Анне. Была также еще и сильная забота, просто она переживала не только за свою хорошую подругу, но и за меня. Она меня все больше и больше поражала как человек, который вмещает в себя столько хороших качеств. — Да, я заходила сегодня к ней. Состояние стабильное, но ты не представляешь, что мы сегодня наблюдали! Оказалось, что ее кома все-таки больше похожа на сон, а не на диагноз.И это хорошо. Потому что ее ничего не мучает, теперь как оказалось, кроме снов, но она, конечно, так же ничего не чувствует и не может осознанно сказать тебе то, что хотелось бы. — Правда? Это все равно замечательно, хоть что-то осталось в ней живое, - У меня появилось хоть какая-то надежда. — Правда, она не просто лежит бездыханная, она сегодня звала тебя. Правда, это было шокирующие, ты прикинь: я сижу, опустив голову вниз, и держу ее за руку, а она начинает говорить. Я уже подумала, что она пришла в себя, но нет, сердцебиение было все такое же, - с грустью в глазах сказала Жанна. — Значит, я ей нужна, очень нужна. Спасибо тебе, Жанна, - я поблагодарил ее за то, что она позвонила Настиной матери. — За что? - удивленно округлила она глаза. — За то, что ты позвонила Настиной маме. И за то, что ты ей рассказала все так, как почти это и было. Не соврала. И за, то что заботишься о нас. — Ой, да брось ты, я же понимала, что ее мать будет беспокоиться. Она же там может такой кипишь поднять. Ты просто себе представить не можешь. Один раз гуляли, ночью, Настя на 20 минут всего лишь опоздала, так она нам такие разборки устроила, что мы за минуту, узнали столько интересных и каверзных обзывательств, сколько не узнали за все сезоны сериала "Интерны", - усмехнулась она. — Что, правда? А по телефону вполне милая женщина, - мне самой стало смешно от того, какой у нас получался разговор с этой дамой. И тут я увидела опять все тот же прежний гордый взгляд, который в тот же миг сменился на спокойствие . Я опять видела в ее глазах всю ту же уверенность в себе и в своих действиях. — Ладно, вот идут уже санитары. Хватит пустых разговоров, пойдём готовиться к операции, - уже без всяких эмоций проговорила она. Мне было непонятным такое поведение Жанны. Но я не стала вдаваться в это и просто пошла за ней. Больше мы не пересеклись ни взглядом, ни словом. Я переоделась, и меня положили на операционный стол. В моих глаза уже не было никакой надежды, что Настя меня простит, и почему-то сейчас меня все чаще посещают мысли, что лучше я умру на этом операционном столе чем буду страдать всю жизнь. Поскольку я так слаба, что даже боли не могу себе причинить, а причиняю ее другому. Внезапно меня осветили операционные лампы, я видела как все суетятся и только Жанна стояла и держала меня за руку с полным спокойствием. Тут я почувствовала укол, пронзающий мое бедро и мое сознание отключилось. И больше я ничего не видела и не чувствовала. Знаете ли вы, что такое анестезия? Это такой укольчик, после которого вы почти моментально либо перестает чувствовать всю боль, что вам причиняют, и вы просто отводите глаза наверх, к свету прожекторов, а затем ждете окончания операции, либо вы такой же ссыкун, как и я, потому что анестезия-то, почувствовалась почти сразу, потом я поняла, что меня уже сверлят, и просто увидела в отражении подноса, который проносили перед моим носом, свою кровавую половинку опухоли. И эта картина повергла меня не то что в шок, а в неимоверной ужас. Только сейчас я была так благодарна Насте за то, что она притащила меня сюда. И тут, наконец, вытащили из меня то, что сосало меня уже два года, как сок из трубочки. Мое сознание резко отключилось, и я почувствовала, как сама отключаюсь. И только увидев темноту, моя душа обрела покой.