Давай верить в чудеса

– К сожалению, в этом бизнесе все не так просто. – Ответил господин Салих, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. – Мы не можем вам запретить любить. Но мы запрещаем вам говорить об этом. Любить можно. Молчать – необходимо… Эльчин с беспокойством взглянула на Барыша, а к горлу уже подступил тугой ком, слезы были готовы вот-вот навернуться на глаза. Своими словами продюсеры разбивали их мечту вдребезги. Брюнет крепче сжал ее руку в своей ладони, но где-то у виска билась мысль, которую им сейчас упорно пытались втолковать: любить нельзя, молчать… – Но мы с этим не согласны. – Барыш нахмурил брови и взгляд его стал колючим. – Мы больше не можем молчать. Вы не знаете какого это, каждый день сниматься вместе, но не быть вместе. Не иметь возможности даже просто приобнять за кадром, взять за руку, поцеловать в щеку. От этого у меня внутри все разрывается. Каждый раз, когда она смотрит на меня, но не может подойти, потому что кто-то увидит… – Это ваша работа, – немного жёстко перебил господин Салих. – Это наша жизнь, – возразил Барыш. – И мы хотим жить открыто. Честно. – Честно? – Мужчина с четками в руках усмехнулся. – Мир не любит честность. Мир любит красивые сказки. А ваша сказка – это тайна. Как только вы её раскроете, сказка закончится. И никто не захочет её смотреть. – Почему нет? – Не удержавшись, подала свой голосок златовласка. – Что такого случится, если мы обо всем расскажем. Ведь у нашей пары итак много поклонников, большинство из них, я уверена, будут только рады за нас. – Это не имеет никакого значения. – Спокойно сказал господин Мехметджан. – Вы только думаете, что у вас полно поклонников. На самом деле, людям дай только повод уличить человека в чем-то сомнительном, он сразу же сотрет его, осудит, закидает камнями. Сколько у нас в стране моралистов? Сидят на диванах и только и делают, что перемывают косточки знаменитостям. Поверьте, найдутся те, кто будет вас обсуждать везде, называть изменщиками, а репортеры каждый раз при встрече будут задавать неудобные вопросы. Вы сами не захотите такого внимания. А что говорить о нас, то тут тем более все очевидно. Пока у нас рейтинг более менее стабильный. Немного падает, немного растет, но показатели для летнего ромкома отличные. Рекламные контракты просто сыпятся на нас. Если же вы объявите себя парой, то это наложит отпечаток и на сам сериал. Будь вы второстепенной парой в сериале, к вам не было бы такого спроса и внимания. Пожалуйста, делайте что хотите. Но вы наша главная звездная пара, вы лицо «Любви напрокат». Мы не можем позволить, чтобы это лицо упало в грязь, чтобы ваша личная жизнь отложила отпечаток на наш проект. А это обязательно произойдет. – Господин Мехметджан тяжело вздохнул, на пару секунд прерывая свою тираду. – Появятся недовольные зрители, рейтинг упадет, рекламодатели могут разорвать с нами контракты, не желая работать с компанией, у которой главные актеры не придерживаются семейных ценностей. Для нас это потеря денег и репутации. Только из-за вашего романа, который неизвестно сколько продлится, мы не можем всем рискнуть. – По-моему, вы слишком преувеличиваете. – Не сдавалась Эльчин, но голос ее прозвучал не так уверенно. – Какое всем дело до того, что мы влюбились. Это же наша жизнь. Главное, что на экране мы играем все тех же Дефне и Омера. – Дорогая, мы живем в Турции. – Постаралась как можно мягче объяснить госпожа Мюге, разводя руки в стороны. – Здесь очень строго относятся к семейным ценностям, к вопросам предательства, измен и прочих нарушений моральных устоев. Вы оба на момент начала съемок сериала были в отношениях, причем длительных, – она задержала свой взгляд на Эльчин, имея в виду ее отношения с Юнусом, – да и до сих пор вы в них официально состоите. Ты, Барыш, встречался с актрисой и сценаристкой Гюпсе Озай. Вы даже жили вместе, насколько я помню. А ты, Эльчин, была в отношениях с мужчиной… сколько? Четыре года? – Четыре, – тихо подтвердила она. – Но они закончились. Еще до того, как мы с Барышем… поняли, что между нами не просто рабочие отношения. – Зрители в Турции, – перебила госпожа Мюге, – любят мораль. Они любят историю, где актёры сначала расходятся со своими парами, а потом сходятся с новыми. Если происходит не так, то все скажут: «Они изменили своим парам. Они обманщики. Мы не хотим на них смотреть». – Но мы не изменяли! – Барыш подался вперёд и его голос стал горячее. – Мы расстались до того, как… как поняли, что чувствуем друг к другу. Это не было изменой. – Но вы оба молчали о расставаниях. – Вступил в разговор господин Салих. – По нашим данным, ни один из вас публично не заявлял о разрыве. Ваши бывшие до сих пор фигурируют в прессе как ваши вторые половинки. – Потому что мы не могли. – Угрюмо отозвался актер. – Из-за наших контрактов мы не могли официально заявить о расставании. Наши руки были связаны. Вот мы и пришли сейчас все с вами согласовать и найти какое-то приемлемое решение для обеих сторон. – Приемлемое? А как вы докажете, что давно расстались с ними? – Спокойно и холодно поинтересовался господин Мехметджан. – Пресса, социальные сети – все они пестрят вашими совместными выходами с бывшими и фотографиями вместе. Они не будут разбираться. Они напишут: «Звезды сериала бросили своих партнёров ради друг друга». И всё. Репутация рухнет. – Это все какой-то замкнутый круг. – Дрожащим голосом буркнула Эльчин, и в её глазах заблестели слёзы, но она не позволила им упасть. – Вы просто держите нас за горло этим контрактом. Мы не расстаться не можем с бывшими, не объявить себя парой. – Мы не держим вас за горло, – мягко, но твёрдо проговорила госпожа Мюге, а у самой в груди все сжалось от обиды за эту прекрасную пару, которые безумно влюблены друг в друга. – Мы защищаем свой проект. В который вложены миллионы лир. Вы подписали контракты. В них чёрным по белому: продюсерская компания оставляет за собой право запрещать делать публичные объявления об изменениях в личной жизни актера, если данные заявления могут навредить самому сериалу, его рейтингу и продажам за границу. Вы это знали. – Мы знали, – Барыш сжал челюсть и в глазах проскользнула безысходность. – Но мы не знали, что полюбим друг друга. Не знали, что это будет так… невозможно – молчать. Господин Салих вздохнул, крутя четки в руках, затем встал со своего кресла и подошел к окну, смотря на Босфор. – Я понимаю ваши чувства, – сказал он, не оборачиваясь. – Действительно понимаю. Я сам был молод. Я сам влюблялся. Но сейчас я не могу позволить себе быть романтиком. Я – бизнесмен. Исполнительный продюсер повернулся к ним, въедливо всматриваясь в лица актеров. Господин Караман был человеком добрым, но жестким в вопросах бизнеса. В Ортакс Япым он отвечал за финансирование, бюджет, соблюдение сроков и общую организацию производства проекта. Без внутренней твердости и строгом соблюдении правил – он бы не достиг того, что сейчас имел. – Давайте я объясню вам, как это работает. – Выдержав паузу, произнес господин Салих, нахмурив брови. – Я человек, придерживающийся цифр и расчетов. Иначе в нашем бизнесе нельзя. – Он подошел к доске, стоявшей напротив стола и взяв кусочек мела, начал что-то рисовать. – Предположим, это аудитория нашего сериала. – Он нарисовал сверху прямоугольник, внутри которого большими буквами написал «Kiralık Aşk», затем от этого прямоугольника провел три стрелочки вниз. – Я думаю, не ошибусь, если напишу, что 50% зрителей смотрят наш сериал из-за главной пары, полюбив вашу химию, внешнюю гармоничность, красивые взгляды друг на друга. Эта категория зрителей скорее всего мечтает или надеется, что ЭльБар будут вместе. – Под первой стрелкой господин Караман написал «50% ЭльБар». – Еще 30% полюбили сериал за интересный сюжет, за пару ДефОм, за второстепенных персонажей. При этом они особо не питают иллюзий на счет вашей личной жизни. Не лезут в отношения между вами и вашими официальными половинками. Просто им нравится красивая картинка, история любви ваших героев. Нравится вайб нашего сериал, такая легкая романтическая комедия. – Под средней стрелкой мужчина написал «30% ЛН и ДефОм». – Оставшиеся 20% зрителей относятся к переменной категории, сегодня они с нами, а завтра им понравится другой сериал или они предпочтут посмотреть футбол в этот день. – Продюсер подписал под третьей стрелкой «20% другие» и, сделав небольшую паузу, взял со стола стакан воды, немного отпил ее и снова продолжил. – Так вот к чему это я. Если вы публично объявите себя парой, эти 20% зрителей, будучи итак не привязанными к вашей паре и легко увлекающиеся другими передачами, могут вообще перестать смотреть сериал из-за неприязни того, что актеры вопреки своим текущим отношениям, позволили закрутить роман на площадке. Кто-то сочтет, что вы изменяли своим половинкам, кто-то вообще, будучи поклонником Гюпсе Озай, категорично перестанет смотреть «Любовь напрокат» из-за этого. Среди второй категории зрителей, – господин Салих ткнул пальцем в «30% ЛН и ДефОм», – есть те, кто верит в вашу любовь на экране. Они смотрят и думают: «Какая химия! Как они играют!» А если мы объявим, что вы – настоящая пара, половина зрителей скажет: «А, так они не играли, они просто целовались в гримёрке. Это не талант, это лицемерие». И выключат телевизор. – Это неправда, – горячо возразила Эльчин. – Наши зрители так не подумают, они умнее. – Другая часть этой аудитории, – проигнорировал ее замечание господин Салих, – смотрит сериал не из-за вас. Они любят второстепенных героев. Им плевать на вашу любовь. Но если они узнают, что их всё это время обманывали – что вы не играли, а жили своей жизнью, – они почувствуют себя дураками. А зрители не любят чувствовать себя дураками. Барыш устало провел рукой по лицу, откидываясь на спинку кресла, он уже понял, что в глазах продюсеров раскрытие правды об их отношениях ничего хорошего им не сулит. И это его жутко раздражало. – Что же касается первой категории зрителей – истинных поклонников пары Эльбар, то безусловно они первое время будут на седьмом небе от счастья. Будут танцевать и радоваться, осыпать наш аккаунт счастливыми комментариями. Но это только 50% аудитории. Кроме того, даже среди них найдутся и те, кто со временем «остынет» к вам как к паре, так как тут уже все понятно и не надо искать каких-то зацепок, думать Вар или не Вар? Пропадет эта искра между экранной парой и зрителем, когда он пытался понять, действительно ли между ними что-то есть или они просто хорошо играют? – Продюсер пожал плечами. – Как знать, может со временем и кто-то из них перестанет интересоваться самим сериалом, а будет следить только за вашей парой. Магия ваших отношений закончится через месяц и что останется в остатке? – Господин Салих окинул Эльчин и Барыша вопросительным взглядом и сам же ответил на свой вопрос. – В итоге мы лишаемся большей части 20% зрителей, кто итак не был привязан к сериалу и части зрителей из второй категории – кто смотрел из-за пары Дефом и второстепенных персонажей, но разочаровался в главных актерах, посчитав их поведение за кадром аморальным. – Как вы можете быть уверены в том, что подумают зрители и как отнесутся к нашей паре? – С запалом проговорил Барыш, не сдержавшись. – А может, наоборот, они все обрадуются за нас, скажут: «Какая красивая пара, как они подходят друг другу. Дай Аллах им счастья!». Вы не можете точно знать посчитают нас аморальными или нет. Может даже придут новые зрители, чтобы посмотреть что это за пара такая, которая стала реальной в жизни. – Ты прав, Барыш, наверняка мы знать ничего не можем. – Согласился с ним исполнительный продюсер, возвращаясь на свое место. – Но статистика такова, что если проект уже успешен, то любые изменения на него извне, могут оказать как положительное, так и отрицательное влияние. И я как финансист, оцениваю возможные риски. А риски таковы, что при негативном исходе мы можем потерять около 30-40 % аудитории. А это падение рейтингов, разрыв рекламных контрактов и прочее. Эльчин закрыла глаза на секунду, ее рука в руке Барыша дрогнула. – Но есть ведь другие пары, кто тоже полюбили друг друга на съемочной площадке. – Предпринял еще одну попытку возразить продюсерам черноглазый актер. – Есть, конечно есть. – Ухмыльнувшись, ответил господин Мехметджан. – Вы не первые, кто вот так влюбился на съемочной площадке. Это довольно распространенный сценарий, что на съемках между актерами вспыхивают чувства. Только некоторые из них заканчиваются к середине или концу проекта, так и не раскрываясь перед зрителями. А те, у кого чувства серьезные – там кипят нешуточные страсти. Вот только продюсерам эти эмоциональные качели не нужны, если рейтинг стабильно высокий, то любое вмешательство может его снизить и потопить сериал. – Он переплел свои пальцы, сделав небольшую паузу и прочистив горло, продолжил. – Расскажу вам одну историю… Пару лет назад вышел сериал «Королек птичка певчая» с главной парой Фахрие Эвджен и Бурак Озчивит – ну вы о них наверняка знаете. Так вот они, как и вы, влюбились на съемочной площадке сериала, Бурак был тогда в отношениях и невеста у него была из очень обеспеченной семьи. Если бы все открылось – шуму было бы много. Но они как и вы не хотели больше молчать, а точнее Фахрие очень ревновала Бурака из-за того, что он обязан был притворяться влюбленным в свою невесту и выходить с ней в свет за ручки. Однако продюсеры им также указали на договор и запретили открыто рвать текущие отношения и объявлять о себе. Сказать по правде, ребята были вне себя от злости, но поделать ничего не могли. Единственное, что они могли – это не продлевать контракт на 2 сезон, который планировался изначально. Оба актера категорически отказались от контракта и зрителям объявили, что сериал закрывается из-за низких рейтингов, хотя их рейтинг в среднем был довольно неплох и его вполне было бы достаточно, чтобы пойти на 2 сезон и удерживать свою аудиторию. Кстати, можно отдать им должное, они очень грамотно составили план своих действий, всего через месяц или полтора после окончания сериала – Бурак объявил о расставании с невестой, еще через пару месяцев – он в качестве продюсера начал съемки к фильму, в котором главные роли достались ему и Фахрие. Позднее в одном из интервью он сам признался, что роль главной героини фильма писалась специально под Фахрие и что еще снимаясь в сериале, они договорились потом сыграть и в фильме. Очевидно, что фильм был необходим только для отвода глаз зрителей. Истинной причиной было желание объявить о своих отношениях и сделать это так, чтобы все подумали, будто чувства вспыхнули только во время съемок фильма, о чем они и заявили придя на его премьеру под ручку и объявив себя парой. При таком раскладе все остались в выигрыше – невеста Бурака не была выставлена обманутой женщиной, Фахрие и Бурак тоже выглядели белыми и пушистыми, ведь их любовь и отношения зародились только во время фильма, когда оба уже были свободны. Но конечно многие все равно в этом сомневались и считали их фильм лишь прикрытием их связи, зародившейся в сериале, но все осталось только на уровне домыслов. Бурак и Фахрие преподнесли свою историю журналистам и их версия уже вписалась в историю как единственно верная. Барыш, воодушевившись этой историей, подался вперед, желая что-то сказать продюсерам, но господин Мехметджан предвосхитил его действие, опуская с небес на землю. – В вашем случае данный сценарий не применим. Потому что вы оба уже подписали контракт на второй сезон. Между прочим ты сам, Барыш, не так давно приходил к нам и просил продлить сериал еще на сезон. Решение о продлении уже принято и новость об этом уже подготовила наша маркетинговая группа, так что скоро мы официально объявим о продлении сериала на второй сезон. Более того, вам даже выплатили гонорар за него, так что разорвать контракт не получится. А главное в этом контракте есть те же пункты о том, что вы не можете менять свой статус без ведома и разрешения продюсерской компании. А мы такое разрешение точно не дадим. – Аллах-Аллах, это все какой-то бред… – Тихо произнесла рыжуля. – Вы не можете диктовать нам условия с кем встречаться, с кем расставаться. – К сожалению, можем, Эльчин. – С грустью в голосе проговорил господин Салих, он сам уже был не рад данному обстоятельству и впервые сталкивался с таким настойчивым желанием актеров быть вместе вопреки всему. – В вашем случае раскрытие отношений вызовет огромный резонанс среди зрителей. Сейчас у сериала стабильно рейтинг 5-6%, если мы потеряем хотя бы 1%, а тем более 2% – это уже будет критично для нас, так как объем рекламы снизится и доход тоже упадет в разы. – И что в таком случае вы нам предлагаете? – Нахмурив брови поинтересовался Барыш. – Что нам делать? – Он развел руки в стороны, отчаянно жестикулируя. – Вот мы пришли к вам и рассказали открыто о том, что влюблены, что хотим быть вместе, что давно уже не в отношениях со своими бывшими. Что теперь делать? Скрываться по углам еще год или сколько там будет идти наш сериал? Это же абсурд! – Есть два варианта, – проговорил господин Мехметджан. – Первый. Вы объявляете о своих отношениях прямо сейчас, в обход контракта. То есть по сути разрываете наш договор, платите неустойку. Это только штраф. Плюс компенсация за моральный ущерб компании. Плюс судебные издержки. Ваши рекламные контракты, а их у вас обоих много, скорее всего, будут разорваны или приостановлены. Потому что ни один бренд не захочет связываться со скандалом. – И это не всё, – вступил господин Салих. – Съёмки сериала будут приостановлены на время разбирательств. Ваши коллеги, вся съёмочная группа, осветители, гримёры, костюмеры – около ста человек – останутся без работы. На неопределённый срок. Вы готовы взять на себя ответственность за их зарплаты, за их семьи? Барыш обменялся с Эльчин печальными взглядами, осознавая, что этот вариант им не подходит. – Второй вариант, – продолжил господин Мехметджан спокойно. – Вы выполняете свои контракты до конца. Сейчас у нас идёт первый сезон. Потом летний перерыв. Потом второй сезон – вы уже подписали бумаги. Вы работаете, играете, молчите о своих чувствах. После завершения второго сезона – условно через полтора года – контракты заканчиваются. И тогда вы можете объявить, что угодно. Хоть жениться. Хоть отправиться в кругосветное путешествие. – Полтора года? – Голос Эльчин стал безжизненным и глухим. – Вы предлагает нам прятаться ещё полтора года? Ходить порознь на мероприятия? Улыбаться бывшим в камеру? Слышать, как меня до сих пор называют девушкой другого мужчины? – Да, – уверенно ответил исполнительный продюсер. – Мы предлагаем вам быть профессионалами. И подождать. В глазах Эльчин появилась такая тоска, что даже господин Салих на секунду потерял свою ледяную броню. Барыш вновь накрыл ее ручку своей и тихим, но твердым голосом проговорил: – Но мы ведь не просим многого. Мы не просим устроить нам пресс-конференцию, не просим афишировать это с помпезностью. Мы просто просим разрешить нам не врать. Если спросят – не отрицать. Если увидят вместе – не оправдываться. Мы просим у вас право на правду. – Госпожа Мюге, господин Салих, господин Мехметджан. – Эльчин с надеждой окинула продюсеров заискивающим взглядом своих карамельных глаз, пытаясь в последний раз их переубедить. – Мы любим этот сериал. Мы любим своих героев. Мы не хотим его разрушить. Мы хотим, чтобы он стал ещё лучше. Потому что настоящая любовь всегда лучше фальшивой. Даже на экране. И мы хотим просто вашего разрешения на это… В комнате снова повисла тишина. Было слышно только, как господин Салих крутит свои чётки. Господин Мехметджан уставился куда-то вниз, разглядывая свои пальцы, лишь бы не встречаться взглядом с актерами. Госпожа Мюге еле сдерживалась, чтобы самой не расплакаться, ей было очень жаль эту поистине влюбленную пару. Сердце женщины сжималось в груди, видя в их глазах отчаяние и безысходность из-за принятого продюсерами решения. Верно ли оно было? Никто из них не знал, но и рисковать своим проектом они не могли. – Дорогие ребята, – наконец взял слово господин Салих. – Вы оба очень талантливые. Красивые. Влюбленные. Но... – Но вы не дадите нам разрешения, – догадалась Эльчин, покачав своей головой и заглядывая в глаза господину Салиху. – Вы никогда его не дадите. – На её глазах блеснули слёзы. – Мы не можем рисковать проектом, – ответил он честно, тяжело сглотнув. Барыш посмотрел на продюсеров долгим взглядом, потом повернулся к Эльчин и прижался губами к ее руке, пытаясь хоть немного успокоить и дать понять, что он рядом. Затем он вновь перевел свой взгляд на собеседников, желая напоследок получить ответ на еще один вопрос, который не давал ему покоя: – Позвольте спросить еще кое-что... Вы сказали, что уже давно в курсе наших отношений. Но кто и когда вам о нас рассказал? – Какое это сейчас имеет значение? – Печально изрекла госпожа Мюге. – Для нас имеет. Так кто рассказал? – В чёрных глазах-бусинках забегали огоньки, Барыш был уверен в своих друзьях и ему не хотелось бы думать, что среди них есть предатель. Госпожа Мюге под пристальным взглядом двух пар обжигающих глаз решила рассказать им все как было: – Фуркан пожаловался на вас… Когда у вас возник конфликт, он требовал увольнения и тебя, Барыш, за побои и тебя, Эльчин, отмечая ваше непрофессиональное поведение на площадке по отношению друг к другу. Сказал, что между вами больше чем дружба. Что ты, Барыш, сам ему признался в том, что Эльчин твоя возлюбленная и написал ему гневное смс. Но самого сообщения у него не сохранилось, слава Аллаху. Однако Фуркан грозился, что обо всем расскажет прессе. Рыжеволосая актриса перевела на своего партнера непонимающий взор, глазами спрашивая, о каком сообщении идет речь. Бар в ответ состроил гримасу на лице, означающую, что потом все объяснит. А у самого в воспоминаниях всплыл момент, как он после того как избил Фуркана и отвез Эльчин домой, сидя в машине написал бывшему помощнику режиссера гневное смс на эмоциях: «Запомни раз и навсегда, Эльчин – моя женщина. Если я еще раз увижу или узнаю, что ты прикоснулся к ней хоть одним пальцем, я переломаю их тебе все до одного. Клянусь Аллахом!» Барыш тогда дождался пока Фуркан прочтет его послание, а потом удалил текст у них обоих, чтобы тот потом не смог его никому предъявить. И получается правильно сделал, не дав ему козырь перед продюсерами. – Госпожа Мюге, поверьте, – сказал брюнет, пытаясь прояснить ситуацию, – мы с Эльчин никогда не позволяли себе демонстрировать свои чувства на виду у всех. Поэтому его обвинения были абсолютно ложными. – Затем он виновато посмотрел на свою спутницу и продюсеров. – Что касается моего смс, то действительно я написал ему, но только с той целью, чтобы он отстал от Эльчин. Так как его поведение по отношению к ней… – Он нервно сглотнул горлом, сожалея о том, что приходится вспоминать о тех событиях и приставаниях этого негодяя к его партнерше. – Было неподобающим. Женщина благосклонно качнула головой, как бы говоря, что они не приняли всерьез слова обиженного на них работника: – Мы конечно же не поверили, что вы способны настолько безответственно нарушить условия контракта, демонстрируя при всех свои отношения. Но тем не менее вся эта ситуация доказала, что чувства между вами есть. – Аллах-Аллах, и что вы сделали? – Взволнованно поинтересовалась Эльчин. – Как решили проблему? – Уволили его. – Спокойно ответила госпожа Мюге. – Благо, было за что. – Она многозначительно замолчала, но увидев интерес в глазах актеров, пояснила. – Мы предъявили ему то, что он приставал к коллеге-актрисе. Сейчас за сексуальные домогательства очень строгие законы, поэтому разговор с Фурканом прошел как по маслу. Он подписал документ о неразглашении всей информации и сам уволился по собственному желанию. Рыжуля, слушая продюсера, нервно вздрогнула после ее слов о домогательствах, понимая, что речь идет о ней. Воспоминания того дня отпечатались в ее памяти как страшный сон, который она пыталась забыть. Забыть то, как ей было противно, когда он распускал свои руки, когда настойчиво гладил ее по ноге под юбкой. Она конечно вовремя остановила его, ударив звонкую пощечину, но это ощущение мерзости все еще осталось где-то в закоулках памяти. Барыш поймал ее взволнованный взгляд, переживая за свою любимую. Он нежно погладил смуглыми пальцами ее ручку, которую держал в своей ладони, желая успокоить. Это был своего рода защитный жест, который не ускользнул от внимания продюсеров. – По хорошему счёту нам следовало уволить и тебя, Барыш. Но… – Заговорила госпожа Мюге, искренне восхитившись друзьями-коллегами Барыша и Эльчин, которые так рьяно защищали его после того случая. – Но у тебя была такая армия защитников, что мы решили дать тебе еще один шанс. – Спасибо вам, я это очень ценю. – С благодарностью ответил темноглазый мужчина. – Жаль, что и сейчас вы не можете дать нам с Эльчин шанс… – На собрании я голосовала за вас… – Тихо произнесла женщина-продюсер, видимо желая реабилитироваться в глазах актеров. – Однако голосов «против» было больше. – Она сглотнула ком, подступивший к горлу. – Мне очень жаль, что так вышло… Эльчин крепче сжала руку Барыша, а он в благодарность кивнул женщине. Салих бей задумчиво покрутил четки в руках и пристально посмотрел на ребят: – А кроме Фуркана кто-то еще знает о вас на съемочной площадке? – Да, – тут же ответил черноглазый актер. – А вот это уже проблема… – Тяжело вздохнул Мехметджан. – Сколько человек знают о ваших отношениях? – Человек 5-6. – Прикинул в голове Барыш. – Но они никому не расскажут. Мы в них уверены. – В наше время нельзя быть уверенным даже в себе, не то что в других. – Развел ладони в стороны продюсер и более снисходительно добавил. – Ладно, это мы сами уладим. – Как уладите? – Забеспокоился брюнет. – Уволите всех, кто о нас знает? – Нет конечно. Это крайний случай, если информация утечет за пределы съемочной площадки. – Господин Мехметджан сложил ладони вместе. – А так все вопросы регулируются внутренними документами. От вас же требуется только соблюдать наши договоренности. – Это мы уже поняли. – Буркнул Барыш и еще раз окинул своим взором всех продюсеров, затем вежливо, но без былой теплоты в голосе произнес. – Спасибо за то, что встретились с нами. Мы вас услышали, благодарим за столь красноречивые пояснения. – Статный актер повернулся к партнерше и легким кивком головы тихонько и ласково сказал. – Идем, Эльчо. Здесь нам больше нечего делать. Они оба встали и мужчина потянул свою девушку за руку к двери. – Барыш, – окликнул его господин Мехметджан, предупреждая, – если вас снимут папарацци, если кто-то сфотографирует вас вместе – вы нарушите контракт. И тогда… – Мы не нарушим контракт, не переживайте. – Заверил их Барыш. – Мы не сделаем ничего, чтобы навредило нашему сериалу. Мы его любим также, как и вы. И не подставим под удар своих коллег, съемочную команду и вас. Продюсеры переглянулись между собой, отчётливо понимая, что даже не смотря на то, что они своими руками перекрывают им все пути к счастью, эти двое молодых людей не опустились до того, чтобы им за это насолить, не озлобились на них. Они конечно не смирились с их решением, но и идти против него тоже не будут. От этого всем продюсерам стало как-то мерзко на душе, словно они сейчас все зашли в болото, а чистыми из него вышли только Эльчин и Барыш. Актеры покинули кабинет, прикрыв за собой дверь, с высоко поднятой головой и держась за руки. Отойдя в скрытый от посторонних глаз закуток коридора, Эльчин прислонилась к стене, закрывая лицо ладонями. Барыш обнял её, прижимая к себе, и она нырнула к нему в объятия, крепко прижимаясь к его груди и прикрывая глаза, пытаясь найти в этих ласковых объятиях покой и надежду, которую у них так бесцеремонно отобрали. – Всё будет хорошо, – прошептал он. – Они правы, – ответила она в его плечо. – Мы поставили под удар всё. Карьеру. Друзей. Наши рекламные контракты. Что мы теперь будем делать, любимый? – Шепотом пролепетала она, осознавая, что вариантов у них целом то и нет. Барыш нежно поцеловал ее в рыжую макушку, снова прижимая к себе и успокаивающим голосом проговорил: – Что-нибудь придумаем, жизнь моя. Я найду решение. Не будем пока расстраиваться, хорошо? – Угу, – Эльчин оторвала свою голову с его плеча, убирая ладошкой мокроту под глазами. – Поедем уже домой. – Как скажешь, принцесса. – Тихонько ответил брюнет, целуя ее в рыжую макушку. И оба они направились на выход из здания, держась немного порознь друг от друга, чтобы никто не смог им предъявить, что они нарушают контракт.

***

После того как дверь за Эльчин и Барышем закрылась, в кабинете повисла тишина – тяжёлая, липкая, как смола. Продюсеры не смотрели друг на друга. Им было стыдно. И каждый из них знал, что этот стыд останется с ними – на весь вечер, на всю ночь, на все съёмочные дни, когда они будут смотреть в глаза Эльчин и Барышу и делать вид, что они просто продюсеры, а не палачи. Госпожа Мюге стояла у окна, глядя на огни города, и не оборачивалась. Господин Салих молча перебирал чётки – щёлк, щёлк, щёлк, – и этот звук раздражал даже его самого. Мехметджан Юксель сидел, уставившись в стол, и рисовал пальцем невидимые узоры на полированной поверхности. – Ну и мерзко я себя чувствую, – сказала Мюге, не поворачиваясь. – Словно мы только что отняли мечту у детей. Или хуже. Отняли право на счастье. – Не драматизируй, – тихо ответил Салих, но чётки замерли. – Это бизнес. Ничего личного. – Личного? – Мюге резко обернулась. – Салих, они пришли к нам с открытым сердцем. Они доверили нам правду. А мы им сказали: «Извините, рейтинги важнее». Это мерзко. И ты это знаешь. Салих тяжело вздохнул, отложил чётки и потёр переносицу. – Знаю. Но что я могу сделать? У нас сериал идет довольно неплохо для летнего ромкома. Когда другие проекты закрываются на 20-30 сериях, мы снимаем уже 42 серию! Но если эти двое заявят о своих отношениях – половина зрителей отвернётся. Скажут: «Ах, они не играли, они просто изменяли своим половинкам за кадром». Ты же знаешь эту публику. – Публика не такая глупая, как ты думаешь, – парировала Мюге. – Они любят настоящие чувства. Барыш правильно сказал, мы не знаем, что подумают зрители. Может они увидят их красивые искренние чувства и полюбят их ещё сильнее. – Или возненавидят, – вступил в разговор Мехметджан, поднимая голову. – Риск слишком велик. Мы не можем позволить себе упасть в рейтингах. Скоро другие каналы запустят новые сериалы. Нас сомнут. Мюге подошла к столу, села напротив, сложила руки. – Мехметджан, ты сам на прошлой неделе говорил, что нужно больше «живых эмоций» для продвижения сериала. Вот они – живые эмоции. Настоящая любовь. Разве это не лучший пиар? – Лучший, – согласился Мехметджан, – если бы они оба изначально не были в отношениях с другими. Тогда это была бы красивая история, как двое свободных актеров влюбились друг в друга на съемочной площадке и показали настоящую любовь как в кадре, так и за кадром. А сейчас их тайные отношения могут разрушить ту иллюзию, которую мы продаём. Зрители линчуют их и наш проект, если узнают об их запретной связи. – Какая чушь, – выдохнула Мюге. – Ты сам-то в это веришь? – Я верю в цифры, – устало ответил Мехметджан. – А цифры говорят: когда пара в реальности сходится – рейтинг падает. Салих снова взял чётки, но не стал перебирать – просто сжал в кулаке. – Мюге, я понимаю тебя. Мне и самому не по себе. Но если мы дадим им разрешение – на нас надавит совет директоров. А если мы промолчим, а они пойдут вразнос – мы потеряем контроль. Лучше пусть они знают нашу позицию. И живут по правилам. – По чьим правилам? – вспыхнула Мюге. – По твоим? По правилам людей, которые боятся живого чувства? Салих, ты когда-нибудь любил по-настоящему? Салих поднял на неё глаза. На мгновение в них мелькнуло что-то давно забытое, запылившееся. – Любил, – сказал он тихо. – Поэтому и не хочу, чтобы эти двое повторили мои ошибки. Любовь под светом софитов редко выживает. А если они сейчас объявят – весь этот свет упадёт на них слишком горячо. – Так позволь им хотя бы попробовать! – Почти взмолилась Мюге. – Они не просили нас их рекламировать. Они просили просто перестать врать. Это такая маленькая милость. – Для нас – нет, – твёрдо сказал Мехметджан. – Для нас – это потеря контроля над информационным полем. Как только они скажут – начнётся. Интервью, комментарии, пересуды, расспросы про бывших, про измены, про то, как они обманывали своих партнёров. Скандал будет. А мы будем сидеть и молиться, чтобы сериал не утонул в этом дерьме. – И поэтому мы предпочитаем задушить всё в зародыше, – встала Мюге. – Чтобы избежать скандала – заставить двух людей страдать. Красивое решение, господа. Очень нравственное. – Здесь не место чувствам, – устало сказал Салих. – Здесь место бизнесу. Как бы отвратительно это ни звучало. Мюге подошла к окну, снова отвернулась. – Знаете, что самое мерзкое? Они ведь не пойдут против нас. Они слишком ответственные. Будут молчать. Притворяться. Страдать за кадром. А мы будем делать вид, что ничего не происходит. – Она повернулась, посмотрела на мужчин. – Вы хотя бы понимаете, какой груз мы на них взвалили? Мы запретили им быть собой. – Мы защитили их карьеры, – возразил Мехметджан. – И наши тоже. – Оправдывай как хочешь. – отрезала Мюге, собираясь взять сумочку. – Я пойду к себе. Мне нужно побыть одной. И да, я всё равно буду на их стороне. Если придёт время выбирать – я выберу их. Запомните. Женщина уже готова была выйти из кабинета, как в этот момент Мехметджан поднял руку. – Стой. Есть ещё один вопрос, который мы должны обсудить. Если Эльчин и Барыш пообещали нам, что не раскроют свои отношения, то это могут сделать – случайно или нет – те, кто в курсе их отношений. Мюге вернулась к столу. – Или те, кто как Фуркан догадался о них, будучи не из их близкого круга общения. Костюмеры, визажисты, ассистенты, другие актеры – да кто угодно может случайно что-то увидеть или подслушать их разговор и обо всем догадается. – А может информация уже за пределами съёмочной группы… – Тревожно подхватил Салих, перебирая четки. – Не «уже», но может выйти в любой момент, – ответил Мехметджан. – Рано или поздно кто-то из наших проболтается. В соцсети, в чате с друзьями, за ужином с женой. И тогда – привет, скандал. А мы даже не сможем предъявить, потому что никаких официальных запретов для съемочной группы на разглашение личной жизни актёров у нас нет. Салих нахмурился, чётки замерли. – Ты прав. Надо срочно что-то делать. – Сделаем конечно. Дополнительные соглашения ко всем контрактам, – быстро заговорил Мехметджан. – Пункт о неразглашении личной информации об актёрах, особенно о романтических отношениях. Запрет на любые фото и видео со съёмок, которые могут скомпрометировать. Штраф за нарушение и в крайнем случае увольнение, разумеется. – Жёстко, – заметил Салих, но голос его не дрогнул. – А как иначе? – Мехметджан достал телефон. – Позвоню ассистентке, пусть готовит проект соглашений. На днях проведём собрание со всей съёмочной группой. Объясним, что это стандартная практика для защиты персональных данных. Никаких намёков на Эльчин и Барыша. Просто – новый регламент. Мюге покачала головой: – Мерзко, но необходимо. Я с вами. – То есть по этому вопросу возражений нет? – удивился Салих. – Нет, – твёрдо сказала она. – Если уж мы взялись играть роль «злых продюсеров», давайте хотя бы делать это профессионально. Звони. Мехметджан набрал номер ассистентки, отошёл к окну. – Дерин, слушай внимательно. Нужно подготовить дополнительные соглашения к договорам для всех сотрудников съёмочной группы и актерского состава сериала «Любовь напрокат». Пункт о неразглашении любой личной информации об актёрах, включая их отношения, перемещения, переписку. Запрет на распространение любых фото и видео с участием актёров вне съемок, если они их как-то компрометируют. Штраф и увольнение в крайнем случае. Да, безусловно. К завтрашнему вечеру чтобы было. И ещё – нужно будет выбрать ближайший день, когда вся команда будет в сборе и провести общее собрание. Он закончил разговор, повернулся к остальным. – Всё. Завтра получим доп соглашения, потом проведем собранием и закроем этот вопрос. – А если кто-то уже слил информацию? — тихо спросила Мюге. – Тогда будем надеяться, что это был просто слух, – ответил Мехметджан. – И что у нас есть время перекрыть кислород до того, как слух превратится в скандал. Салих вздохнул, снова взял чётки. – Знаешь, Мехмет, иногда мне кажется, что мы не сериал продюсируем, а разведывательную операцию. – Добро пожаловать в большой бизнес, – проговорил Мехметджан с усталой усмешкой. – И всё равно мне паршиво, – призналась Мюге, откинувшись назад в кресле. – Они такие искренние, такие живые. А мы их загоняем в клетку. – Клетка временная, – сказал Салих. – Если они продержатся полтора года, а может и меньше, если рейтинги пойдут вниз – мы сами им поможем сделать красивое объявление. С пресс-конференцией, с цветами, с правильной историей. – А если не продержатся? – спросил Мехметджан. Салих пожал плечами: – Значит, не судьба. Но я ставлю на них. Такая любовь не ломается о контракты. И о сплетни – тоже. – Ты стал романтиком, господин Салих, – усмехнулась Мюге. – Нет, – ответил он, – просто реалистом, который устал быть циником. Они замолчали. Каждый думал о своём. О том, как тяжело быть палачом. О том, что иногда, чтобы спасти проект, приходится закручивать гайки там, где хочется ослабить. И о том, что за этой дверью – двое, которые не сдадутся. Потому что они любят. А любовь сильнее любых дополнительных соглашений.

***

Домой к Барышу ребята добрались поздно вечером – уставшие, немного грустные, слегка замёрзшие, потому что полдороги простояли в пробках, слушая старые записи Сезен Аксу. Сил хватило только на то, чтобы накормить собак, умыться и рухнуть в постель. Эльчин свернулась калачиком на его груди, чувствуя, как ровно бьётся его сердце. Он обнял её, поцеловал в макушку. – На этой неделе поговорим с адвокатами, может они подскажут как с юридической стороны можно обойти этот пункт в наших контрактах, чтобы потом не было судебных разбирательств. – Прошептал брюнет. – Мм… Подумаем об этом завтра, душа моя, – сонно отозвалась златовласая красавица. – А сейчас я хочу только это. Твои объятия. Твоё тепло. И чтобы никто не запрещал нам любить. Он улыбнулся в темноту, прижал её крепче и закрыл глаза. За окном шумел Стамбул – но для них сейчас существовал только этот миг, тёплый, тихий, пахнущий её духами и его терпким ароматом.

***

Раннее утро ворвалось в спальню солнечным лучиком света, пробивающимся сквозь неплотные шторы. Сонную тишину нарушил резкий звон будильника Эльчин – вибрирующая трель, которую она, даже не просыпаясь, нащупала пальчиком и отключила. Тело её осталось расслабленным, а дыхание – ровным. Барыш приоткрыл один глаз. Часы на тумбочке показывали ровно восемь. Рано. Слишком рано для воскресного утра, даже если это было утро съёмочного дня. Он откинулся на подушку, прикрыл веки, попытался снова нырнуть в сон. Но не успел – через десять минут будильник зазвенел снова. И снова она отключила его, даже не шелохнувшись. На третий раз брюнет сдался. Он окончательно открыл глаза, а она – его рыжеволосая, невыносимо красивая – лежала к нему спиной, подложив руки под голову, и её дыхание было таким спокойным, таким невинным, что у него защемило в груди. Она чуть поерзала во сне, устраиваясь поудобнее, и её бёдра прижались прямо к его паху. Сквозь тонкую ткань футболки и шорт он ощутил жар её тела – и по всем мышцам пробежала трепетная, томительная волна. Барыш провёл медленным, жадным взглядом по её фигуре: изгиб шеи, приоткрытые алые губы, изящные плечи, оголённые после того, как сползла футболка. Её кожа в утреннем полумраке казалась фарфоровой – гладкой, прохладной, манящей. Он прикусил нижнюю губу, чувствуя, как желание растекается по венам тягучей патокой. Взглянул на часы: 8.20. До основного пробуждения оставалось минут пятнадцать-двадцать. Целая вечность. Или мгновение – зависит от того, как им распорядиться. Черноглазый мужчина нырнул под одеяло с той лёгкостью, с какой бросаются в тёплое море. Он скользнул к ней, прижался грудью к её спине, и его ладони, горячие, чуть шершавые, заползли под край её футболки. Кожа Эльчин – нежная, бархатистая – покрылась мурашками от его прикосновений. Он водил пальцами по её животу, по рёбрам, едва касаясь, дразня, будто читал невидимые письмена на её теле. Носом он зарылся в её золотые волосы. Они пахли чем-то сладким и домашним. Барыш поцеловал свою любимую в макушку, потом в висок, потом спустился к шее, выцеловывая каждый позвонок, каждый сантиметр, и прошептал в самое ухо – низко, так, что голос вибрировал и уходил глубоко внутрь: – Просыпайся, моя Эльчо… пора вставать… – Дай ещё поспать, Барыыыш, – пролепетала она сонно, даже не разлепляя глаз. – Ещё же пятнадцать минут есть… – Знаю, – ответил он, и его руки достигли её груди, которую он трепетно сжал, почти благоговейно, чувствуя, как соски твердеют под его ладонями. – Но мне кое-что нужно от тебя… – Разгоряченный мужчина поцеловал её в мочку уха, снова зашептал, и его дыхание обожгло ее кожу. – И мне как раз нужно на это не больше пятнадцати минут… На губах Эльчин расцвела едва заметная улыбка. Не открывая глаз, она произнесла с ленивой покорностью: – Любимый, делай что хочешь, я буду спать. – Ну как скажете, госпожа, – усмехнулся брюнет, и в его голосе зазвучала бархатная хрипотца. – Можешь спать дальше, мне будет достаточно твоего тела. Я всё сделаю сам. Она не шелохнулась, но по тому, как напряглись её плечи, как участилось дыхание, он понял: она не спит. Просто дразнит его. Играет по своим правилам, даже лёжа к нему спиной. Барыш скользнул руками ниже, под одеялом, нащупал резинку её шорт. Аккуратно, не торопясь, стянул их вместе с кружевными трусиками – ткань скользнула по стройным ногам и упала на пол бесшумной горкой. Затем он избавился и от своего белья, и его возбуждённое естество упруго прижалось к её ягодицам, посылая электрические разряды по всему телу. Он провёл кончиками пальцев по её бёдрам – медленно, от ягодиц до колен, дразня, разжигая огонь. Кожа под его пальцами горела, и он знал: она чувствует каждое прикосновение, каждую секунду этой сладкой пытки. Осторожно закинув ногу на её бедро, он подстроился под свою «спящую» красавицу и вошёл в неё сзади – плавно, глубоко, выпуская горячую струю воздуха ей на шею. Влажность и тепло её тела обволокли его, и он на мгновение замер, наслаждаясь этим соединением, которое всегда было чем-то большим, чем просто физика. По её коже пробежала волна мурашек – он видел, как поднялись мелкие пупырышки на её руках, как выгнулась её спина, непроизвольно подаваясь навстречу. Нижней рукой он придерживал её за талию, чувствуя, как напряжены её мышцы. Верхней – блуждал по плоскому животу, поднимался к груди, сжимал её, поглаживал, возвращался обратно. Его бедра двигались медленно, ритмично, каждый толчок – то лёгкий, почти невесомый, то глубокий, до самого основания, заставляющий её внутренние стенки сжиматься вокруг него. Его горячее дыхание обжигало её шею, заставляя волоски на затылке вставать дыбом. И она больше не могла притворяться. Не могла лежать неподвижно, когда каждая клетка её тела кричала от наслаждения, трепеща от его сексуального натиска. Эльчин взволнованно прикусила нижнюю губу, чувствуя, как внутри разливается жар, как его пальцы находят самые чувствительные места, как его дыхание сбивается в такт её стонам. – Оф тебе, – выдохнула златовласка наигранно возмущённо, – всё-таки разбудил меня. Она повернула голову, и их губы встретились – сначала робко, пробуя, потом жадно, голодно, с тем отчаянием, которое бывает только у людей, знающих цену каждому мгновению. Его язык скользнул в её рот, сплетаясь с её, и она застонала ему в губы – тихо, сладко, сдаваясь окончательно. Барыш обхватил её губы своими, не отпуская, продолжая свои страстные проникновения – ритм стал быстрее, глубже, почти неистовым. Он чувствовал, как она отзывается каждым движением, как её бёдра начинают двигаться в такт его, как её рука накрывает его ладонь на своей груди, прижимая сильнее. Его власть над её телом была абсолютна, но это была власть любви, а не насилия. Он знал каждую её точку, каждый изгиб, каждую сладкую тайну. И она доверяла ему безоговорочно – даже сейчас, даже когда мир сузился до простыней, их сплетённых тел и утреннего света, льющегося из-за штор. Одной рукой он продолжал придерживать её за талию, боясь потерять эту телесную связь. Другой – скользил по её телу, лаская, ввергая в трепет, спускаясь к животу и ниже, к тому самому бугорку, который сводил её с ума. Он коснулся его кончиками пальцев – и она выгнулась дугой, вцепившись ногтями в простыню. – Барыш… – выдохнула она его имя, и это было громче любого крика. Когда он приблизился к вершине, то сильнее навалился на неё своим горячим телом – тяжёлым, мускулистым, пахнущим потом и терпким мускусом. Придавил её к кровати, но не больно, а собственнически, словно говоря: «Ты моя. Вся. Сейчас. Навсегда». Свободной рукой он обхватил её за лицо – большой палец лёг на подбородок, приподнимая его, остальные придержали изящную шею. Он повернул её голову к себе, впился в губы жадным поцелуем, в котором растворился его стон наслаждения, когда волна экстаза накрыла его – жаркая, пульсирующая, заполняющая каждую клетку. Она чувствовала, как он пульсирует внутри неё, и это подтолкнуло её к собственному пику – она кончила почти одновременно с ним, содрогаясь, прижимаясь к нему, кусая его губу, чтобы не закричать. Долгие секунды они лежали, слитые воедино, ловя ртом воздух. Потом он медленно отпустил её губы, ослабил хватку, и оба улыбнулись – той счастливой, затаённой улыбкой, которая бывает только после хорошего секса. Тут будильник рыжеволосой девушки снова зазвенел, оповещая о том, что им пора просыпаться. Она смахнула пальчиком по телефону, чтобы звон прекратился. – Браво, – мило прошептала Эльчин, порозовевшая, растрёпанная, с блестящими глазами. – Ты уложился в обещанное время. – Ого! – Он усмехнулся, лениво накручивая на палец локон её золотых волос. – Вы еще жалуетесь, моя госпожа? – Не жалуюсь. – Медовым голоском ответила рыжуля, наконец разворачиваясь к нему всем телом – теперь они лежали лицом к лицу, и она могла видеть каждую его чёрточку: лёгкую щетину, тёмные глаза, чуть припухшие от поцелуев губы. – Всё было великолепно. – Она нежно поцеловала его в кончик носа, а потом шкодливо покачала своей рыжей головой. – Но ты разбудил меня, поэтому я ворчу. – Вообще-то это ты меня первая разбудила своими незамолкающими будильниками. – Парировал ей улыбающийся Барыш, сжимая любимую в своих сладких объятиях. – Что это вообще было? Каждые десять минут звенел. – Я специально завожу несколько будильников немного раньше, – мило пояснила она, – чтобы можно было ещё чуточку поспать. Он так и не понял логики, едко хмыкнув, но спорить не стал – слишком хорошо ему было сейчас, когда её тело прижималось к его, влажное, горячее, всё ещё вздрагивающее. – Чур я первая в ванну! – Эльчин выскользнула из его рук и, даже не прикрываясь, скрылась за дверью. Бар проводил её взглядом, усмехнулся и откинулся на подушку, чувствуя, как утреннее солнце золотит комнату. Через десять минут она вышла из душа – свежая, пахнущая мятным гелем, в одном халате. Он, ещё лениво потягиваясь, отправился на ее место. А Эльчин принялась готовить быстрый завтрак: яичница, свежевыжатый апельсиновый сок, тосты, сырная и овощная нарезка, мед, варенье. Они собирались уже немного опаздывая. И хоть сцены с ними были не первыми по графику, но грим и костюмы никто не отменял. Барыш на ходу застёгивал рубашку, она поправляла волосы. – Я поеду на своей машине, – сказала златовласка, чмокнув его в щёку. – Встретимся на площадке. – Только без приключений, – ответил брюнет, сжимая её ладонь перед тем, как выпустить. Каждый сел в свою машину, и два автомобиля один за другим выехали со знакомой парковки. Впереди был съёмочный день, режиссёрские команды, дубли и перерывы. Но утро уже удалось. И это утро они украли у этого безумного, занятого мира. Никто об этом не узнает. Ну или почти никто…

***

Съемки сегодня проходили в доме Корая. Съёмочная площадка гудела привычной суетой. Режиссёр что-то объяснял оператору и его помощникам, осветители настраивали софиты, а актёры сидели по своим местам, ожидая, когда продолжат съемку после небольшого перерыва. Ассистентка по актерам Айча нервно посматривала на свои часы, переживая, что Эльчин и Барыш еще не приехали, хотя сцены с ними должны начаться уже через сорок минут. – Айча, когда приедут Сангу и Ардуч? – Поинтересовался режиссер Барыш Йош, закончив раздавать всем наставления. – Скоро уже общая сцена. – Я им звонила, Эльчин сказала, что выехала полчаса назад, – быстро ответила ассистентка и натянула улыбку, пожимая плечами. – Но, наверное, пробки. – Или не только пробки, – тихо хмыкнул Салих, которого Синем тут же легонько толкнула локтем. – А Барыш сказал, что через 5 минут будет. – добавила Айча. – Я его уже предупредила, что стилисты, визажисты ждут его в вагончике. – Хорошо, – воодушевившись произнес Йош и объявил для всех остальных актеров 5-ти минутную готовность.

***

Барыш, приехав на сет, припарковался, выскочил из машины и почти бегом направился к своему трейлеру. Переодеться, поправить волосы, повторить текст – всё это занимало время, которого уже не хватало. Следом за ним, чуть позже, подъехала Эльчин и сразу устремилась в свой вагончик, где её уже ждали Айше, парикмахер и стилист Руткай – вечный двигатель творческого хаоса. Барыш управился быстро: темно-синий костюм тройка, белая рубашка, галстук, красиво уложенные волосы, немного пудры на лицо – и он уже готов. Но вместо того, чтобы идти на площадку, он решил заглянуть к своей любимой партнерше. Просто проверить, убедиться, что она благополучно добралась и успевает подготовиться к съемке. Он коротко постучал в дверь трейлера Эльчин. – Войдите! – Раздался её мягкий, чуть рассеянный голос. Барыш переступил порог и окинул помещение взглядом. Внутри царил организованный хаос: кисти, баночки, средства по уходу за волосами и ворох вещей на диване. – Всем доброе утро! – Бодро поздоровался брюнет, сверкнув улыбкой. – О, Барыш! Доброе утро! – наперебой ответили Айше и парикмахер. Руткай, сидевший на диване с каталогом аксессуаров на коленях, поднял голову и приветливо кивнул: – Доброе утро, дорогой. Ты сегодня рано. – Решил подшутить стилист, намекая на то, что оба актера немного припозднились, хотя обычно приезжают раньше всех. – А ты сегодня ещё остроумнее, чем обычно, – парировал Барыш, заметив гору вещей, которую Руткай предусмотрительно отодвинул в сторону, освобождая место для актёра. Эльчин сидела в кресле перед зеркалом – уже в зелёном платье со вчерашних съёмок, в высоких белых сапогах, с почти готовым макияжем. Парикмахер ловко закручивал последние кудряшки. Она поймала взгляд Барыша в зеркале и улыбнулась той улыбкой, которая была только для него – тёплой, чуть лукавой, домашней. – Доброе утро, партнер. – Сказала она тихо, и в этом «партнер» прозвучало столько нежности, что Барышу захотелось прямо сейчас подойти и поцеловать её в макушку. Но он сдержался, ведь здесь были люди. – Эльчо, ты скоро? – Спросил он, усаживаясь на диван рядом с Руткаем, при этом неловко потеснив разложенные вещи стилиста. Девушка вопросительно посмотрела в отражении зеркала на своего парикмахера, как бы спрашивая, долго ли он еще будет над ней колдовать и тот быстро ответил: – Мне нужно ещё минут десять. – И мне пара минут, чтобы закончить мейк, – добавила Айше, очищая кисти и убирая их по местам. – А мне ещё примерно час, чтобы придумать, как эффектно обыграть эти наряды. – Протяжно вздохнул Руткай, поделившись своими планами и не поднимая при этом головы от каталога, хотя его планы сейчас меньше всего интересовали темноволосого актера. И все же Барыш перевёл взгляд на разложенные перед ним вещи. И вдруг его глаз зацепился за платье. Длинное, чёрное, с глубоким декольте и пикантным вырезом на животе – выглядело оно так, будто у портного закончился материал на половине пути. – Руткай, – Барыш взял платье за плечики и поднял перед собой, – это что ещё за конструкция? Как будто ткани сверху не хватило и пришлось шить из обрезков. Руткай поднял голову, посмотрел на платье, потом на Барыша, и его лицо приняло выражение оскорблённой королевы красоты. – Оффф, йааа! – Он выхватил платье из рук актёра. – Дорогой мой, это не «конструкция», это шедевр! Это haute couture (прим. с фр «высокая мода»)! Это когда дизайнер говорит: «Ткани достаточно, но я хочу видеть женское тело, а не хоронить его под тряпками». – Надеюсь, ты не на Эльчин это собираешься надевать? – Вполголоса произнес Барыш, прищурившись. – А в чьей я гримёрке по-твоему сижу? – Руткай с вызовом прижал платье к груди. – Конечно, на неё. И поверь, когда ты увидишь её в этом, ты глаза отвести не сможешь. – Руткай, – Барыш еще понизил голос, наклонившись к стилисту, чтобы Эльчин их не услышала, – тебе не кажется, что это слишком... откровенно? Вырез тут, вырез там... Она будет выглядеть как... – Как роскошная женщина? – Перебил собеседник. – Как икона стиля? Как богиня, которую все будут боготворить? О, да, именно так она и будет выглядеть. – Я другое слово хотел сказать, – проворчал Барыш, тяжело сглатывая. – Какое? – Невинно спросил стилист, слегка ухмыльнувшись. – «Неприлично»? «Слишком сексуально»? «У меня сейчас глаз задергается, как у Нериман ханым»? – Ты это специально меня выводишь? – Не сдержался брюнет, сверкая своими черными глазами, отчего Рутик даже отпрянул назад, боясь этого заведенного мужчины. – Аллах с тобой! – Руткай прижал руку к сердцу. – Я просто хочу, чтобы пчёлка выглядела как королева. А королевы, знаешь ли, носят такие платья, перед которыми трепещут подданные. И возлюбленные трепещут, между прочим. – Затем немного осмелев, добавил. – Так что Барыш-джим, не надо вмешиваться в мою работу. – Если нужно будет, то и вмешаюсь. – Буравил его своими черными глазами актер. – Ты не пробовал подобрать ей такое же платье, но без дырочки на животе? И с чуть меньшим вырезом? Например, чтобы ключицы были видны, а дальше – нет. – О, Аллах! Ты предлагаешь мне пойти против искусства? – Руткай драматически схватился за голову. – Ты предлагаешь мне зашить то, что было создано гением? Да как у тебя язык повернулся? Айше, незаметно подслушивающая их разговор, находясь недалеко от мужчин, тихонько хихикнула, но продолжила своё дело. – Руткай, я серьёзно. – Барыш перешёл на шёпот, хотя его «шёпот» только еще больше привлек внимание всех остальных в трейлере. – Прошлое платье во время съемок дефиле – синее, с разрезами – ты помнишь? Я итак промолчал на счет него, хотя мог бы устроить тебе скандал. – Какой еще скандал? – не понял Руткай. – И чем тебе вообще не понравилось то платье? – Ну... – Барыш замялся. – Просто... у меня были личные претензии к этому платью. Стилист тут же вспомнил переписку в своем секретном чате о том, как Барыш и Эльчин в этом самом трейлере предались своей страсти в день съемок дефиле и вечеринки после него, и рыжуля как раз была в этом синем платье. Отчего Рутик расплылся в хитрой улыбке: – А может тебе не понравилось, что оно тяжело снимается? Там и правда немного сложная система, но не думаю, что это вызвало бы большую проблему. – Кхм… – Чуть не поперхнулся брюнет, поняв его намек. – Причем тут это. Я имею в виду, что оно было слишком коротким и с вырезами в разных местах. – Ой, а чем тебе вырезы то не угодили? – Подался вперед Рутик. – Ничего неприличного там обнажено не было. Вырезы – это для красоты. Сквозь них видно только то, что позволено видеть: немножко живота, немножко спины, немножко стиля, немножко загадки. Без всего этого я не чувствую себя стилистом! – Отрезал он и потом с лукавством добавил, вынуждая Барыша стушеваться. – А то, что короткое, так для тебя это наверно даже плюс был. – Руткай, ты сейчас на что-то намекаешь? – Прочистив горло, с прищуром посмотрел на него черноглазый актер. – Если так, то открыто скажи, если конечно хватит смелости. Руткай вытаращил глаза от охватившей его паники из-за такого грозного напора актера, взволнованно прощебетав: – Аллах-Аллах… Ни на что я не намекаю. – И тут же обратился к Эльчин, ища у нее защиты. – Пчелка, твой партнер придирается к моей работе! Не разрешает тебя красиво одевать! – Барыш… – Ласково, но с укором произнесла златовласая красавица. – Не ссорься с Руткаем, пожалуйста. Пусть спокойно работает. – О-о-оффф, – выдохнул брюнет, – я ему ничего плохого не сказал. – Затем он повернулся к стилисту и шепотом отчитал его. – Какой ты ябеда, не мог промолчать? – А ты не мог не давать мне свои советы по тому, как одевать мою пчелку? – Также шепотом ответил ему Рутик. – Руткай, а ты не надоедай Барышу. – Сказала мягко Эльчин, слегка повернувшись в кресле. – Наверняка замучил его уже своими рассказами о моде. – Оф, – обиженно выдохнул стилист. – Ты посмотри на нее, все равно тебя защищает! Как будто это я тут пришел к тебе, сел рядом и начал ворчать над ухом, мешая делать свою работу. Тут Айшегуль, дабы осадить пыл обоих мужчин, подошла к дивану, становясь позади Руткая и кладя ему руки на плечи, тихонько проговорила: – Рутик, не бери в голову. Ты же знаешь какой у нас Барыш ревнивый, если дело заходит о его партнерше. – Я не ревнивый, – буркнул Барыш, возражая. – Я предусмотрительный. – Предусмотрительный – это когда ты заранее проветриваешь комнату, – улыбнулась визажистка. – А ревнивый – когда пытаешься запретить ей носить красивые платья. – Офф, да я не запрещаю. – Горячо возразил Барыш. – Я просто выражаю мнение. Эмм... Как партнёр. – Как партнёр или как возлюбленный? – шепотом уточнила Айше, чтобы Эльчин и парикмахер их не услышали. – Скорее как партнер по жизни, дорогая. – Подтвердил Руткай. – Ооофф вам обоим. – Возмущенно выпалил брюнет, вставая с дивана. – Отойду подальше, пожалуй, вы сегодня прямо объединились против меня. Барыш поднялся с дивана и подошёл к Эльчин, вставая у неё за спиной и кладя руки на спинку её кресла, пока парикмахер искал какое-то средство для волос на туалетном столике. Актер посмотрел на неё в зеркало. В её глазах плясали смешливые искры. Бар незаметно для остальных дотронулся до золотых кудряшек своей партнерши и она одарила любимого ласковым взглядом карамельных глаз в отражении зеркала. – Все в порядке? – Прошептала она. – Твои друзья сегодня решили немного меня понервировать. – Шепотом ответил брюнет. – Я с ними потом поговорю. – Нежно улыбнулась она. – Чтобы больше не обижали моего Аслан партнера. – Эй, хватит там шептаться! – Всплеснул руками Руткай. – Вы тут мне всю творческую атмосферу портите своими... своими… Он хотел сказать «нежностями», но осекся в присутствии третьих лиц. – Руткай, остановись уже, – одарил его взглядом темных глаз Барыш. Стилист закатил глаза. – Аллах-Аллах, – вздохнул он. – С вами невозможно работать. То слова им не скажи, то вырезы им не нравятся. – Вырезы лучше оставь у себя в голове. – Перебил его брюнет. Все тихонько засмеялись, а стилист недовольно хмыкнул и углубился в свои каталоги. – Всё, – доложил парикмахер, убирая инструменты. – С волосами закончено. – Мейк тоже готов, – через пару минут отчиталась Айше, быстро подкрасив губы Эльчин и подрумянив ее щечки. Эльчин встала, повернулась к Барышу. Теперь они стояли лицом к лицу – она в своём зелёном платье, он в эффектном костюме. – Как тебе? – Спросила она, чуть наклонив голову. – Как всегда прекрасна, Эльчо. – Ответил он, улыбаясь, и склонившись к ее уху шепотом добавил. – Но волосы мне больше нравятся не такими кудрявыми. – Ладно, – мягко улыбнулась актриса, беря сумочку. – Мы готовы. Можем идти. – Идем. – Барыш вытянул руку перед собой, приглашая Эльчин выйти первой. Она улыбнулась и застучала каблучками по полу, выходя из трейлера. Темноглазый актер задержался на пару секунд, повернулся к Руткаю: – Платье... пусть будет. Но если я увижу хотя бы один лишний вырез – я его лично зашью. – Ты ничего не зашьёшь, – усмехнулся стилист. – Ты же в иголку даже нитку не умеешь вдевать. – Научусь, – пообещал Барыш и вышел следом за парнершей. Руткай выглянул из трейлера и посмотрел в след удаляющейся парочке, идущей рядом, не держась за руки, не касаясь друг друга, но при этом между ними ощущался тот невидимый шлейф, который чувствовали все, кто знал их тайну. Он покачал головой и обернулся к Айше: – Как думаешь, они сами понимают, насколько это красиво? – Понимают, – вздохнула визажистка. – Потому и боятся. – А зря, – резюмировал стилист и захлопнул дверь.

***

Эльчин и Барыш успели прийти в перерыв перед общей сценой. Режиссёр сидел за мониторами и что-то оживлённо обсуждал с оператором Али. Салих, Онур, Нергиз и Синем сидели на диване и креслах, каждый занятый своим делом. Онур пил кофе, читал сценарий и скучал. Салих жевал сэндвич и листал ленту новостей в своем телефоне. Нергиз и Синем, попивая чай обменивались впечатлениями после вчерашнего дня рождения жениха Синем – Мустафы, на котором присутствовали Нергиз и Онур. Мелисса немного в стороне от компании актеров болтала с кем-то по телефону, а Левент вел беседу с одним из помощников режиссера. Вновь прибывшие ребята поздоровались со всеми, где-то в углу комнаты облегчено вздохнула Айча, увидев, что они успели как раз вовремя. Эльчин и Барыш сразу направились к своим друзьям, по очереди здороваясь с каждым и присаживаясь на диван. Рыжуля села рядом девушками, а Барыш присел между двух мужчин. – Ммм, – вдруг произнес Онур, откладывая сценарий в сторону, потому что наконец на горизонте замаячило что-то интересное, а он уже устал скучать, – кажется я чую нотки клубники в воздухе. – Он приподнял голову и шумно вдохнул носом. – Точно, запах сладкой клубники… – Да это ты наверно, Онур, сегодня на завтрак ел клубничное варенье и, простите, отрыгнул им. – Отозвался Салих, не отрываясь от телефона. – Поэтому и чувствуешь возле себя запах. – Ай, глупый. – Пренебрежительно ответил голубоглазый актер. – Сам ты отрыгнул. Что ты там ешь обычно на завтрак? Мюсли с бананом и корицей? Или жена тебе кашу с комочками готовит? – Моя Имер очень вкусно готовит между прочим. – Наигранно обиженно сказал Салих, откладывая телефон в сторону. – А ел я кстати овсяную кашу утром, бутерброд с колбасой и еще кофе с симитом. – Да никому не интересно, чем ты там завтракал. – Отмахнулся от друга Онур и загадочно улыбнулся. – Я говорю, что в воздухе появился клубничный аромат. А клубнику я чую, когда кто-то недавно... ну, вы понимаете. – Он выразительно поднял брови. – Мой нюх меня еще никогда не обманывал. Эльчин с Барышем обменялись короткими взглядами, ведь они как раз утром занимались тем, о чем сейчас намекал их коллега, от чего девушке стало явно не по себе. Рыжуля замерла на своем месте, в надежде, что никто не поддержит эту тему и Онур, устав говорить сам с собой, переключится на что-то другое. – Эльчин, дорогая, ты слышала, что я сказал? – Специально обратился к ней голубоглазый актер. – Что? – Переспросила она, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Я далеко сижу, не разобрала о чем ты. – И желая переменить тему, начала оглядываться по сторонам, ища взглядом ассистентов. – А где Аслы? Мне бы тоже сценарий повторить не помешало. – Ой, что там тебе повторять. – Перебил ее Онур. – У тебя там всего-то две строчки текста. Ты лучше меня послушай. Я говорю, как вы с Барышем вошли, сразу легкий шлейф клубники послышался, – жизнерадостно продекларировал Онур, подаваясь корпусом вперед и перетягивая внимание всех слушателей на себя. – Еще оба чуть не опоздали на сет и зашли вместе… Салих, который понял всё с полуслова, попытался спрятать улыбку за чашкой чая. Синем и Нергиз переглянулись и почти синхронно поджали губы, желая скрыть улыбки. Барыш же шумно выдохнул, поворачиваясь корпусом к другу: – Онур, дорогой, мы с Эльчин в разное время приехали, просто я подождал пока ее загримируют. Поэтому вместе зашли. – А до этого ты что делал, Барыш? – Не сдавался актер, желая их вывести на чистую воду. – До того, как сюда приехал? И кстати почти опоздал. Брюнет стушевался, не ожидая, что тот устроит ему допрос о его распорядке дня. – Вообще-то я не опоздал. Мы ведь еще не начали, не так ли? – Ответил Бар, жестикулируя рукой и затем нервно провел по щетине, немного выдавая себя. – До этого я был дома. Проснулся, умылся, покормил Мюдюр-бея, позавтракал и поехал на съемки. Такой отчёт тебя устроит или еще есть вопросы? – А проснулся ты один? – Внаглую поинтересовался Онур, прищурив свои голубые глаза. Салих, решив вступится за коллегу, ткнул пальцем в часы на руке и цокнул: – Ццц, Онур, дорогой, на часах еще и десяти утра нет, какая клубника! – И что? – Возразил актер. – Для любви время не проблема. А утренняя «клубника» самая бодрящая между прочим. Я же говорю, что ты скучно живешь. – Брезгливо поморщился голубоглазый мужчина в сторону коллеги. – Фиии. Он еще и бутерброд с колбасой ел на завтрак. Синем, дорогая, вот у тебя что было на завтрак, например? – Обратился он к своей подруге. – Сегодня у меня был тост с авокадо и смузи из шпината. – Ответила актриса, играющая Ясемин. – Ммм, как интересно. Полезный завтрак. – Похвалил ее Онур. – Но я бы так не смог, не наемся одним авокадо. А ты душа моя, чем завтракала? – Голубоглазый актер перевел взгляд на Нергиз. – Онур, жизнь моя, ты забыл. Мы же вместе завтракали сегодня. Перед тем как на съемки приехать. – Аааа, точно-точно. Ты заказала английский завтрак и кофе. – Одобрительно кивнул актер и перев взгляд дальше. – Эльчин, ты? – Я? – Немного нервно переспросила златовласка, раздумывая сказать ему правду или что-то придумать, чтобы ее ответ не совпал с ответом Барыша. – Ай, я уже и не помню, что ела. Быстро перекусила на ходу каким-то тостом с сыром. И апельсиновый сок кажется выпила. – Ммм, то-то ты худая такая, заметно, что воздухом питаешься. – Состроил жалостливое лицо Онур и толкнул в бок рядом сидящего друга. – Барыш, ты бы ей сказал, чтобы она завтракала нормально. – Да она нормально поела, не переживай. – На автомате выдал брюнет и тут же словил ртом воздух, поняв что проговорился, все-таки умел Онур заболтать любого. Поэтому Барыш поспешил исправиться. – То есть у Эльчин сейчас хороший аппетит. Поэтому думаю, она хорошо позавтракала. Например, вчера на съемках в отеле она столько всего себе заказала на обед, что даже статисты были в шоке, как в нее это все влезет. – А-а, Барыш, – изобразила возмущение на своем личике златовласая актриса, – ничего я не много заказала, только салат, второе и десерт. Как не стыдно так наговаривать. Я же молчу, что вы на свою мужскую компанию заказали 7 видов кебаба из разного мяса. И все это вам подали с гарниром, овощами, лепешками, соусами, а потом еще и графин айрана принесли. Целый стол был завален вашим мясом. Что поделать, если я не любитель кебабов. – Так, мы кажется ушли от темы. – Прервал их перепалку Онур и хитро улыбнулся, переводя взгляд с Барыша на Эльчин. – Так вы в итоге вместе завтракали или как? – Аллах-Аллах, с чего бы это? – Ответила вопросом на вопрос Эльчин, стараясь придать голосу как можно больше равнодушия. – По-моему ты уже немного переработал, Онурчик, что аж начал бредить. – Ай, ну и молчите дальше. – Голубоглазый актер театрально прижал руку к сердцу. – Вы, может, разбиваете мою детскую мечту. – Какую еще мечту? – Поинтересовался Барыш, сыронизировав. – Мечту о сытном, но полезном завтраке? – Я бы сказал какую мечту, но боюсь нас другие услышат. – Намекнул ему Онур на их тайные отношения, а потом наклонился к его уху и произнёс шёпотом, чтобы услышал только Барыш. – Я теперь буду называть вас «клубничные». Брюнет не смог сдержать улыбки и по-дружески похлопал его по плечу. – Онур, ты невыносим, – сказал он ледяным тоном, который совершенно не сочетался с его ухмылкой на губах. – А вы – невероятные! – Парировал Онур. – И я вас всех все равно люблю. – Прям всех нас? – Шутливо поинтересовался Салих, обводя всех присутствующих тут пальцем. – Тебя меньше всех конечно же. – Ответил ему коллега в своей привычной манере, хотя все знали, что это не так, просто у них сложился такой стиль общения. – Ай, да ты меня тут больше всех любишь, признайся. – Широко улыбаясь проговорил Салих. – Мы же с тобой как сладкая парочка твикс. – Ну уж нет, это мы с Онуром сладкая парочка. – Вмешалась в их разговор Нергиз, кокетливо поправляя волосы. – А вы все – так, кислые огурцы на праздничном столе. Все рассмеялись. Онур картинно закатил глаза: – Нергиз, жизнь моя, ты меня сейчас смутишь. Я ещё не готов к таким серьёзным отношениям. – Ты ни к чему не готов, – парировал Салих. – Ты вечный ребёнок, которого интересуют только чужие завтраки и «клубничные» дела. – А что? – Мужчина с голубыми глазами развёл руками. – Я забочусь о коллективе. Без меня вы бы давно переругались и забыли, как смеяться. Эльчин не выдержала и улыбнулась, взглянув на Барыша. Тот чуть заметно подмигнул ей, на что в ответ получил предупредительный взгляд медовых глаз. – Кстати, Барыш, ты в следующий раз на завтрак Салиха с собой возьми. – Решил напоследок пощекотать нервы своим друзьям Онур. – Напомни ему, что «клубнику» можно есть не раз в месяц, а каждый день и даже по утрам. А то он совсем романтике разучился. Бедняжка Имер… – Оофф, Онур, если ты не замолчишь, – шикнул на него брюнет, но без злости, – я тебя сам на завтрак приглашу и так накормлю клубникой, что она у тебя из ушей аж полезет. – Ай, страшно, – отмахнулся актер, играющий Корая, передернув плечами. – Но и заманчиво одновременно… К тому же клубника – это вкусно. Если она сладкая и свежая. Так что я согласен. Если конечно твоя партнерша не возражает? Эльчин швырнула в Онура скомканной салфеткой. – Отстань уже от нас. – Прикрикнула она, но в голосе её слышался смех. – Ты уже всех с ума свел своими разговорами. – А что я? Я молчу, – ответил Онур, ловя салфетку. – Я теперь всегда буду молчать. Но нюх у меня останется. И я буду знать. – Он многозначительно улыбнулся и захихикал в стиле Корая. Остальные не удержались и тоже рассмеялись. И до самого вечера, стоило Онуру пройти мимо Эльчин и Барыша, он многозначительно нюхал воздух и закатывал глаза. Они делали вид, что не замечают, но оба улыбались, глядя друг на друга. Вскоре объявили пятиминутную готовность и к актерам подбежала Аслы, собирая сценарии и убирая лишние вещи из кадра. А помощник режиссера помог рассадить актеров по их позициям. Съёмочный день на такой воодушевляющей ноте пошёл своим чередом и конечно же опять в центре внимания был Онур в образе своего персонажа Корая, который искрил эмоциями и шутками, веселя всю съемочную группу. Во время одного из перерывов ассистентка по сценарию нашла Барыша и Эльчин и напомнила им, что их сегодня еще ждут ночные съемки в доме Омера. – Ай, я забыла про них. – Воскликнула златовласка, прикладывая ладошки к лицу. – Помню ты мне скидывала правки в сценарии и в вызывном листе на съемки, но я так и забыла их посмотреть. У меня там много текста? – Нет, – хитро улыбнулся Барыш, отвечая вместо Аслы, – в основном говорить буду я. – Как это? Почему? – Тряхнула своей рыжей головой Эльчин, недоумевая. – Что за сцена будет? – Ай, очень романтичная сцена. – Мечтательно произнесла ассистентка. – Омер наконец-то наденет кольцо своей мамы на пальчик Дефне. – И потом более серьезно добавила. – Ну ты же помнишь, в прошлый раз мы не сняли эту сцену, так как дубликат кольца то ли не успели изготовить, то ли какие-то трудности с логистикой были. Так вот сейчас проблему уладили и эту сцену вернули. – А-а, хорошо тогда. – Осторожно произнесла актриса, бросив мимолетной взгляд на своего партнера, который не сводил с нее своих чёрных глаз, чем немного смутил ее, отчего она тут же перевела свой взор на ассистентку. – Аслы, а ты мне можешь распечатать эту сцену, чтобы я мельком пробежалась по сценарию? – Да, конечно, Эльчин. Сейчас все сделаю. Аслы убежала выполнять ее просьбу, оставив актеров одних, и рыжуля тут же обратилась к партнеру: – Барыш, ты почему на меня так смотришь? Аллах-Аллах, еще увидит кто-то и не так поймёт. – А, я это задумался просто. – Ответил в свое оправдание брюнет, хотя на самом деле он наблюдал за ее реакцией на новость с кольцом. Ведь он и сам хотел сделать ей предложение, причем этим же кольцом. Вот только сейчас его мечты разбились о запреты продюсеров. Если они не могут объявить себя парой, то о какой свадьбе может идти речь? И все же Барыш с нетерпением ждал этой сцены, чтобы прочувствовать каково это – одевать кольцо на палец любимой, каково это – видеть ее сияющие глаза, каково – обнимать свою будущую жену… Когда в доме Корая съемки подошли к концу и актеры прощались друг с другом и съемочной группой, Онур, подойдя к Барышу и обнимая его на прощание, тихонько шепнул ему: – Хорошего вечера. Клубничный ты наш. Брюнет посмотрел на него укоряющим взглядом, потом не выдержал, улыбнулся и ответил беззлобно: – Оф, да иди ты уже. – А я иду, – перевернул плечами Онур. – Просто запах клубники меня теперь везде преследует. – Он приложил палец к губам, о чем то задумавшись. – Может, мне в рекламу пойти? «Хотите сладкую клубнику? Тогда вам к нам на съемочную площадку. Попробовать может и не получится, но зато вдоволь надышитесь ароматом!» – Очень смешно, Онур, очень! - Пожурил друга Барыш, но сам при этом улыбался.

***

Прибыв на съемочную площадку дома Омера, их там уже ожидала Серенай ханым, отвечающая в том числе за реквизит. Она решила лично привезти дубликат кольца на съемки и проконтролировать, чтобы оно потом никуда не потерялось. Барыш, увидев женщину, приветственно обнял ее и сразу же поинтересовался, как дела у Айлин, ее племянницы с онкологией. Серенай ханым ответила, что у нее все хорошо. Они с мамой уже уехали в Германию и сейчас проходят все необходимые анализы перед пересадкой костного мозга. Женщина вновь чуть не расчувствовалась, выражая свою благодарность Бару и Эльчин за такой широкий жест и большую сумму денег, отправленных на лечение Айлин. Брюнет же опять засмущался и ответил, что они не сделали ничего сверхъестественного и что в любом случае все в руках Аллаха. Эльчин, выйдя из своего трейлера, где ей поправляла мейк Айшегюль, тоже увидела Серенай ханым и сразу же подбежала к ним, радостно обнимая и присутствуя ее. – Ах, я чуть не забыла! – Спохватилась женщина и полезла в свою сумочку, аккуратно доставая оттуда сложенный пополам листок бумаги и протягивая его актрисе. – Эльчин, это Айлин попросила тебе передать перед отъездом. Я уже долго вожу его с собой и все забываю отдать. Девушка осторожно взяла протянутый ей листок и аккуратно развернула его. Это был рисунок Айлин, который она нарисовала для своей новой златовласой подруги. На нем были нарисованы три человека – высокий мужчина с щетиной на лице, рыжеволосая девушка с кудрявыми волосами и между ними маленькая девочка, держащая обоих за руки. Несомненно Айлин нарисовала их – своих благодетелей. Сам рисунок был светлым и солнечным, наполненным яркими цветами, что видимо отражало и ее настроение в момент рисования. Барыш, заглянув за плечо Эльчин и посмотрев на рисунок, шутливо произнес: – Вы посмотрите, мне просто «спасибо» сказали, а Эльчо вон подарок передали. Аллах-Аллах, умеешь ты всех обворожить. Она мило улыбнулась и игриво ответила своему партнеру: – Завидовать нехорошо, Барыш бей. К тому же ты тоже есть на рисунке, так что не жалуйся. Айлин про тебя не забыла. – Хочешь сказать, – брюнет подошел к Эльчин достаточно близко, так, что их плечи соприкоснулись и она почувствовала его горячее дыхание рядом, и ткнул пальцем в рисунок, – что этот долговязый мужчина с квадратными плечами – я? – Ну не я же. – Немного взволновано ответила златовласая актриса, начиная таять от того, что он так близко к ней и так сладко говорит. Тут к ним подбежал кто-то из работников съемочной группы и объявил о пятиминутной готовности. Эльчин мимолетно переглянулась с партнером и поспешно сложила рисунок. Она подозвала Аслы и передала ей этот драгоценный листочек, сказав, что заберёт его после съемок. Наконец приступили к съемкам. Омер открыл входную дверь ключом, переступая порог своего дома. А Дефне, скромно держа сумочку в руках, застыла на месте. – Дефне, войди же. – Обернувшись на нее проговорил брюнет. –А, – отчего то заволновалась рыжеволосая девушка, – хорошо, войду. Она переступила порог дома, Омер закрыл за ней дверь и тут же обхватил ее ладошками за лицо. – Ты иди в сад, жди меня. – Нежно с придыханием говорил он. – Я сейчас приду. Хорошо? – Хорошо. – Мягко отозвалась девушка. Он отправился в сторону своего кабинета. – Аллах-Аллах… – Повела своей рыжей головой Дефне и, оглядываясь по сторонам, направилась в сад. Съемки этих сцен не заняли много времени, почти все было снято с первого дубля. То, как Дефне взволнованно разгуливает по саду, в ожидании своего любимого и непонимании, что происходит, то, как Омер выходит из своего кабинета, уверенной походкой направляясь в сад. На его лице можно было прочесть различные эмоции. Вот на губах играет теплая улыбка, а вот, наоборот, лицо становится сосредоточенным, потому что он принял какое-то важное решение в своей жизни. Наконец подошло время к долгожданному эпизоду с кольцом… Барыш немного нервничал, ощущая в кармане пиджака всю тяжесть драгоценного реквизита. Его чувства сейчас были настоящими, он также же сильно мечтал сделал предложение своей Эльчо, надеть ей колечко на пальчик и объявить всем, что она только его! И вместе с тем не мог этого сделать из-за всех перипетий с продюсерами и с их бывшими. – Мотор! – Объявил режиссер и его ассистент тут же огласил сцену и дубль. Эльчин в образе Дефне взволнованно меряла шагами территорию сада, руки ее не слушались, от чего она нервно перебирала пальчиками. И тут вдалеке девушка увидела его – своего любимого не только по сценарию, но и по жизни. На секунду у нее сбилось дыхание и ладошки еле заметно вспотели. Омер или Барыш шел уверенной походкой к ней, в его глазах плясали чёрные огоньки, а игривая улыбка не сходила с лица. – Омер, где ты пропадал? – Затараторила Дефне, взволнованно вздыхая. – Я волнуюсь. Что происходит? Он еще раз улыбнулся ей и подошел ближе, попутно доставая что-то из кармана пиджака. Дойдя до златовласки, Омер опустился на одно колено, аккуратно беря свою любимую за ручку. Его жесты были настолько слаженными, словно он не раз это репетировал. И тут Дефне увидела колечко, сверкнувшее в его руках, ее губы непроизвольно приоткрылись. Пока он медленно одевал ей колечко на палец с россыпью камней в виде цветка, она забыла как дышать, волна мурашек пробежала по ее телу. Барыш в образе своего героя погладил ее белоснежные пальчики. – Не снимай это кольцо больше. – Он так посмотрел ей в глаза, что ее сердце на секунду сжалось от его игры. А может и не игры вовсе… – Больше не будем ссориться. Пусть говорят, что хотят, не будем обижать и ранить. – В его голосе прозвучало что-то большее, чем текст, что-то, что шло из глубины души. – Отныне, давай идти по одной дороге, в одном направлении. Эльчин не смогла сдержать эмоций, он говорил так искренне, что она на секунду представила, что это Барыш делает ей предложение. Губы непроизвольно растянулись в трогательной улыбке, грозящей перерасти в слезы. А Барыш в ответ трепетно прижался губами к ее руке, не по сценарию – по велению сердца, но режиссер его не остановил. Он поднялся с колен и притянул Эльчин в свои объятия, нежно обнимая ее, вдыхая запах ее волос. Рыжуля затрепетала в его руках. Слезы сами заблестели на ее янтарных глазах. Она крепко обнимала его своими ладошками за плечи, прижимаясь к нему всем телом и как бы говоря, что она навсегда согласна быть его. Барыш уткнулся носом в ее волосы, незаметно целуя их, как же ему хотелось прожить такой момент в реальной жизни. Их глаза сияли, полные волнения, трепета и надежды… Эльчин, как требовал того сценарий, приподняла ручку с его плеча и посмотрела на красивое колечко, сверкающее на ее пальце. Это был момент счастья и грусти одновременно. Затем она сжала пальчики в кулачок и вновь обняла любимого, сверкая своими глазами от слез и счастья. – Стоп! Снято! – Крикнул из-за кадра режиссер. Раздались аплодисменты съёмочной группы, Аслы и Серенай ханым, наблюдавшие эту сцену со стороны украдкой смахнули мокроту под глазами. Кто-то из работников выкрикнул: – Браво! Помощник режиссера выдохнул: – Красиво получилось. Барыш и Эльчин смущенно отступили друг от друга, размыкая свои объятия и обмениваясь красноречивыми взглядами. И чтобы никто не заподозрил, что они чувствуют друг к другу, поспешили разойтись в разные стороны. Брюнет подошел к оператору и его помощнику, которые уже начали демонтировать камеру. – Отличная сцена получилась. – Али, улыбаясь, похлопал Бара по спине. – Браво вам, очень правдоподобно играете. – Спасибо. – Немного смутился черноглазый актер и Мустафа это уловил, будучи осведомленным об их отношениях. На площадке началась небольшая суматоха – работники собирали оборудование, болтали друг с другом и обсуждали чем займутся завтра в свой выходной. Эльчин уединилась на лавочке, стоявшей в саду. Она аккуратно стянула с пальца кольцо, покрутила его в руках и уставилась на россыпь камней в виде цветка. Хоть это был всего лишь дорогой реквизит от марки «istanbulyaat», но в её воображении он уже превратился в настоящее помолвочное кольцо. «Глупости, – подумала она и тряхнула рыжей головой, отгоняя видение. – Мы даже парой официально не можем быть. Какая свадьба? Какое кольцо?» Но сердце не слушалось. Оно сжималось от невысказанной надежды, от тайного «а вдруг». Она провела пальцем по гладкой поверхности центрального камня и улыбнулась – грустно, тепло, почти по-детски. «Когда-нибудь, – прошептала она едва шевеля губами. – Может быть, когда-нибудь и у меня будет такое колечко». Барыш стоял в тени деревьев и смотрел на неё. Он видел, как она крутит кольцо, как её губы шевелятся, как она улыбается чему-то своему. И у него внутри всё перевернулось. Он хотел сделать ей настоящее предложение. Не по сценарию. Не понарошку. Ведь у него даже было кольцо, точно такое же, какое она сейчас вертела в своих руках. И он представлял, как опустится на одно колено, как скажет ей красивые слова, как услышит от нее заветное «evet». Он прокручивал это в голове сотни раз. А потом случилась эта фальшивая беременность Гюпсе, затем разговор с продюсерами и их категоричный запрет на обнародование их отношений. И всё рухнуло. Сейчас, глядя на неё, Барыш чувствовал, как внутри закипает негодование – не на неё, на обстоятельства. На то, что он не может подойти, взять за руку, сказать: «Выходи за меня. Прямо сейчас. Не важно, что скажут люди». Не может, потому что если он это сделает – пострадает сериал, пострадают их друзья, съёмочная группа, вся команда, которая кормит семьи, пострадает сама Эльчин, находясь в центре этих событий. Он не имел права быть эгоистом. – Я найду выход, – прошептал актер в темноту. – Обязательно найду…

***

– Эльчин, – раздался мягкий голос над ухом златовласой актрисы. Она подняла взгляд и увидела стоящую рядом Серенай ханым – тихую, улыбчивую женщину с изысканными манерами. Она протягивала руку, чтобы забрать кольцо. – Дорогая, ты так на него смотришь, будто расставаться жалко, – заметила она с лукавой улыбкой. Эльчин смутилась, но протянула кольцо женщине. – Оно красивое, – честно призналась она и тут же оживилась, интересуясь. – А правда, что первое кольцо выкупил один из наших работников, чтобы сделать предложение своей девушке? – Рыжуля передернула плечиками. – По крайней мере на площадке ходил такой слух. Серенай ханым взяла украшение, покрутила его в руках, убрала в красную бархатную коробочку и с улыбкой на губах ответила: – Правда. – Оха! – Удивилась и одновременно обрадовалась Эльчин. – А кто это был? Женщина покачала головой, приложив палец к губам. – Не могу сказать. Договор о неразглашении. Я даже имя называть не имею права. Но он очень хороший человек, один из лучших, кого я встречала в своей жизни. – Аллах, Аллах, – задумчиво произнесла златовласка, – вы меня сейчас сильно заинтриговали. Серенай ханым нежно улыбнулась и добавила: – Знаешь, Эльчин, мне кажется, что он очень сильно любит ту, для которой этой кольцо предназначалось. Хоть ассистентка по реквизиту и не знала наверняка для кого Барыш купил это кольцо – для своей официальной девушки Гюпсе или же для партнерши по сериалу, по которой, как она давно заметила, он сходил с ума. Но почему-то ей казалось, или просто хотелось в это верить, что колечко предназначалось именно для Эльчин. По крайней мере она хотела верить в чудо, в то, что эти двое когда-нибудь будут вместе. – Это так романтично, – тихо сказала актриса. – Я надеюсь, что девушка, для которой он это сделал, ответит согласием. Серенай ханым посмотрела на неё долгим, тёплым взглядом и улыбнулась той улыбкой, которая говорила: «Я знаю больше, чем могу сказать». – Дай Аллах, – произнесла она. – Он очень хороший парень. И надеюсь его девушка сделает его счастливым. Очень. Эльчин проводила ассистентку взглядом, и в её голове закрутились вопросы. Кто бы это мог быть? Кто-то из съёмочной группы выкупил настоящее кольцо… Но кто? И для кого? Она может ее знать? Тут ей в голову пришла внезапная мысль. А что если это был не кто-то из технических работников, а некто из актерского состава? – Загадка, – прошептала она себе под нос. В этот момент на скамейку рядом с ней опустился Барыш – тихо, почти бесшумно, отчего девушка вздрогнула от неожиданности. Съемочная площадка почти опустела, только изредка мелькали работники, снующие туда-сюда в поисках каких-то забытых вещей. Брюнет развязал галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки и выдохнул устало. – Хорошо сыграла сегодня, – сказал он, искоса поглядывая на свою девушку. – Ты тоже, – ответила она, не поднимая глаз. Они замолчали, лишь ветер шевелил её волосы. Он чувствовал её запах – цветочный, сладкий, родной. – Эльчо, ты почему здесь сидишь одна? – спросил брюнет, переживая, что она замерзнет. – Думаю, – ответила партнерша, поворачиваясь к нему. – Знаешь, Серенай ханым только что рассказала интересную вещь. – Какую? – Он нахмурился, стараясь не выдать волнения. – Оказывается, и правда кто-то из наших работников выкупил предыдущее реквизитное кольцо. И она очень хорошо отзывалась об этом мужчине. – Эльчин говорила небрежно, но в её голосе чувствовалось любопытство. – Сказала, что он очень хороший. Один из лучших сказала. И что он очень любит свою девушку. Барыш молчал, стараясь сохранить невозмутимое лицо. Он смотрел куда-то в сторону, но при этом непроизвольно перебирал своими пальцами друг о друга. – И знаешь, – продолжила она, игриво улыбнувшись, – я подумала, что знаю только одного самого лучшего мужчину на этой площадке. И это ты. – Эльчин шутливо толкнула его в плечо. Брюнет на секунду забыл, как дышать. Её слова прозвучали слишком близко к правде. Они и были правдой, которую он от нее скрывал. Сглотнув горлом он повернул голову и посмотрел на неё. Их глаза встретились. – А ты хотела бы, чтобы это был я? – Спросил он, затаив дыхание и его голос чуть дрогнул. – Я? – Она взволнованно округлила свои глазки, не ожидая такого вопроса и заметно заволновалась, пытаясь перевести тему. – Да я просто пошутила. Ай, ты вроде раньше понимал, когда я шучу. – Эльчом, ты занервничала сейчас? – Барыш обольстительно усмехнулся, заметив ее волнение, связанное с темой свадьбы. – Нет, дорогой, зачем мне нервничать. – Она передернула плечиками. – Просто я очень любопытная, ты же знаешь. Вот сижу и гадаю, кто это может быть. – Она постаралась перевести тему с их отношений на чужие. – Ай, а может это Салих этим кольцом сделал предложение Имер? – Ццц… Салих женился больше полугода назад, а предложение сделал еще раньше наверно. – Аааа, ты прав… – Рыжуля приложила пальчик к губам и вдруг воскликнула. – Ха, а может это наш Осман? – Не знаю, Эльчо, – пожал плечами брюнет. – Они с Семой кажется давно встречаются уже… Ты решила из актрисы в сыщики уйти? – Подшутил над ней Барыш. – А что? – Она кокетливо заморгала глазками. – Я хороша в любом амплуа. – Это мы знаем… – Сладко отозвался актер, взирая на нее своим влюбленным взглядом шоколадных глаз. – Но больше всего ты мне нравишься… – Он склонился к ее уху, прошептав в него, – в качестве моей возлюбленной в постели… – Офф, Барыш! – Смутилась от его слов рыжуля, а ее ресницы задрожали. – Нам пора уже переодеваться, кажется. – Как скажете, госпожа. – Бархатным голосом отозвался брюнет. Он встал, затем помог ей подняться. И они вместе двинулись в сторону своих вагончиков, как всегда немного порознь, на небольшом расстоянии, но при этом связанные одной невидимой нитью.

***

После того, как Барыш переоделся, он подошел к трейлеру Эльчин и постучал костяшками пальцев в форточку. Через пару секунд она приоткрыла окошко, улыбнувшись ему: – Я уже заканчиваю, может зайдешь? – Можно. – Обольстительно улыбнувшись, ответил брюнет и прошел к ее двери, которую она тут же открыла изнутри. Он украдкой оглянулся по сторонам, не видит ли кто-то их, но на улице было пусто. Зайдя в вагончик, Барыш прикрыл за собой дверь и по привычке уселся на диванчик, наблюдая за своей партнершей. Златовласка сновала по трейлеру, собирая свои вещи в рюкзачок. Она уже переоделась в свою одежду – чёрные брюки и футболку, умылась от косметики, от чего ее белоснежное личико казалось немного детским и безумно милым. Эльчин немного смочила волосы водой, чтобы убрать излишний объем на голове, поэтому теперь ее мелкие кудряшки превратились в небольшие волнистые, слегка влажные прядки, красиво обрамляющие ее нежное лицо. Наконец, взяв ключи от своей машины со стола, он объявила, что готова. – Отлично! – Обрадовался Барыш, поднимаясь с дивана и потирая ладони, предвкушая томный вечер со своей возлюбленной. – Тогда поедем ко мне. Приготовим что-нибудь вместе, можем даже тот фильм досмотреть. – Вообще-то, – немного сконфузилась рыжуля, – я хотела только забрать Йоду и вернуться к себе. Итак у тебя уже 2 ночи провела… Брюнет подошел ближе, осторожно приобнимая ее за талию. – Хм, хочешь сказать, что уже устала от меня? – Нет конечно, – мягко улыбнулась Эльчин, кладя ручки на его предплечья. – Просто завтра выходной и… – И мы как раз могли бы его отлично провести вместе у меня дома. – Не дал ей договорить Барыш. – Повалялись бы в постели до обеда. Потом заказали бы еду на дом… – Начал расписывать заманчивые перспективы мужчина. – Посмотрели бы фильм. Согласен даже на твои любимые «Звездные войны». Она улыбнулась ему, издав одобрительный возглас, но потом осторожно проговорила, гладя его пальчиками по предплечью: – Вообще-то завтра вечером будет важный матч Бешикташа, причем на нашем новом стадионе, открытие которого болельщики очень долго ждали. – Понял, ты хочешь туда пойти. – Догадался Барыш. – Да, жизнь моя. – Сладким голоском пролепетала она. – На самом деле у меня уже есть 3 билета в VIP зону на трибунах. – Оха, – он удивленно приподнял брови и тут же с укором добавил. – Оф тебе, променяла меня на футбол значит. – Шутливо пожурил свою девушку брюнет и тут же поинтересовался. – И? Кто же эти двое счастливчиков, которые пойдут с тобой? – Скажу тебе, только ты обещай не злиться. – Эльчин состроила провинившиеся лицо. – Почему я должен злиться? С кем ты пойдешь? – Барыш нахмурил брови, ожидая какого-то подвоха. – С Юнусом… – Кротко произнесла она и видя его негодующий взгляд быстро добавила. – И с Керемом. Помню, мы договаривались, что я не буду появляться в публичных местах наедине с Юнусом, поэтому и беру с собой Керема. – А совсем без Оздикена нельзя пойти? Возьми с собой какую-нибудь подругу вместо него. – Нельзя. – Она помотала своей рыжей головой. – Во-первых, потому что мы с Юнусом уже давно договорились пойти на первую игру на новом стадионе. Еще когда были в ссоре с тобой и он тогда меня очень поддержал. – Ага, знаем мы его поддержку… – Угрюмо хмыкнул Барыш, но Эльчин проигнорировала его едкий комментарий. – Во-вторых, потому что мы с тобой договорились, раз ты появляешься на публике со своей мадам, то я тоже буду поддерживать иллюзию отношений с бывшим. А ты тем более итак недавно гулял по торговому центру со своей… Озай. То есть теперь моя очередь. – Эльчин, у нас что соревнование какое-то? Кто чаще будет выгуливать своих бывших? – Не сдержался Барыш, крепче прижимая ее к себе. – Нет. – Твердо ответила она. – Но ты же слышал продюсеров. Официально мы не можем сейчас заявить о расставании с ними, а значит вынуждены и дальше поддерживать видимость отношений. – Мне это все не нравится. – Не сдавался актер, буравя любимую взглядом шоколадных глаз. – Знаю, поэтому заранее предупреждаю. – Она ласково провела ладошкой по его щеке, спускаясь к колючему подбородку. – Я не хочу, чтобы ты переживал по этому поводу. – Но я все равно буду переживать. – Испустил протяжный выдох брюнет. – Аллах-Аллах, было бы из-за чего. – Златовласка постаралась растопить его тревогу своей нежностью и лаской, она закинула ему ручки на шею, сокращая расстояние между ними. – Ничего не случится, любимый, обещаю тебе. Да и с нами же будет Керем. И еще несколько тысяч болельщиков на стадионе. – А вот это как раз еще один повод для беспокойства. – Тут же отреагировал Барыш. – Кто знает, что взбредет в голову безумным футбольным фанатам. Наверняка еще там будет давка, тебя итак ветром сдувает, а тут толпа болельщиков и вовсе может снести. – Да не выдумывай, Барыш. – Усмехнулась Эльчин его воображению. – Я сто раз ходила на стадион, ни разу ничего подобного не было. – Тем более, в сто первый раз могла бы посмотреть на своих «черных орлов» сидя на диване у меня дома. Я даже согласен посмотреть с тобой их игру. – Ты? – Недоверчиво воскликнула она, зная какой он преданный фанат Фенербахче. – Еще скажи, что болел бы за мою команду. В это ни за что не поверю! – Ну ты же как-то болела за мою. – Напомнил ей Барыш их совместный просмотр футбола, который плавно перетек в вечер любви на диване. – Правда ты не самого начала за них болела и вообще больше отвлекала меня… – О, Аллах, – чуть покраснела Эльчин, поняв на что он намекает, – еще скажи, что это из-за меня они тогда проиграли с разгромным счетом. – Не скажу конечно. – Смилостивился брюнет. – Но и отпускать завтра на игру с Юнусом не хочу. – Но он и так бы пошел на этот матч завтра, потому что тоже болеет за Бешикташ. Было бы странно, если бы мы оба пришли на игру, но по отдельности и сидели бы в разных местах. Это будет очень странно. Поэтому правильней пойти вместе. – Хорошо. – Наконец сдался партнер, согласившись с ее аргументами. – Однако у меня есть условие. – И какое же? – Она заинтересовано распахнула шире свои янтарные глаза. – Перед тем как вы поедете на игру, я лично поговорю с Юнусом и расставлю все точки над «i». – Оффф йа-а-а, это обязательно? – Шумно выдохнула Эльчин, закатив глаза. – Да, это мое условие. – Твердо ответил Бар. – Ну ладно, я тебе завтра напишу, как мы договоримся с ним о встрече, и ты тоже подъедешь ко мне тогда. – Договорились. – С довольным видом произнес брюнет. – Ох, съела бы я эту твою довольную ухмылку на лице. – Ну съешь тогда. – Игриво поддразнил ее Аслан-партнер. – Ты невыносим, – ласково пролепетала она и мягко припала к его пухлым губам, затем мимолетно оторвалась от них, прошептав. – Но я все равно люблю тебя. – Но я тебя больше. – Пылко ответил ей Барыш, вновь припадая к ее влажным губам…

***

Съёмочный день вымотал обоих. Эльчин, сидя за рулем своей машины и заезжая на парковку возле дома Барыша, мечтала только о том, чтобы забрать Йоду и наконец попасть в свою постель. Но не потому, что ей не хотелось остаться у Бара, наоборот, слишком сильно хотелось. Две ночи подряд, проведённые в его объятиях, сделали своё: она привыкла засыпать под ритм его сердца, просыпаться от его поцелуев в щечку или плечо. Но сегодня нужно было домой. Привести себя в порядок, переодеться, потом утром заняться делами по дому, которые накопились за эти дни. Она припарковалась возле его подъезда, заглушила двигатель и сразу же увидела его. Барыш ожидал ее на улице возле входной двери, скрестив руки на груди. Она быстренько выбралась из машины и подбежала к нему. – Идем, Эльчо. – Сладким голосом позвал ее внутрь брюнет, кивнув своей головой. – Ты же помнишь, что я только Йоду заберу и сразу поеду к себе. – Напомнила ему возлюбленная. – Посмотрим, может еще передумаешь. – обольстительно вскинул бровями темноглазый мужчина, беря её за руку. – Барыш, – она умоляюще посмотрела ему в глаза, – у меня дома скоро цветы завянут и вся мебель пылью покроется. И вообще я хочу в свой душ, в свой халат и к своим вещам. – У меня тоже есть душ, халат и даже какие-то твои вещи, – он улыбнулся, поглаживая её пальцы. – Некоторые уже переехали ко мне, сама знаешь. – Знаю, – она мягко прильнула головой к его плечу. – Поэтому и должна провести ночь дома. Иначе я совсем перееду к тебе, а это пока не входит в наши планы. Он вздохнул, но спорить не стал. Открыв ключом дверь и переступив порог квартиры, их тут же встретил радостный лай. Мюдюр-бей вилял хвостом, Йода крутилась под ногами, радуясь возвращению хозяйки. – Видишь, как они рады, – сказал Барыш, снимая куртку. – Может, всё-таки останешься? Хотя бы на чашку чая? – Нет, – покачала головой Эльчин, направляясь в спальню. – Я только заберу кое-какие свои вещи и сразу поеду. Брюнет облокотился о дверной косяк, наблюдая за тем, как она ищет необходимые ей вещи и бросает их в свой рюкзачок и уже ощущал как будет тосковать по ней каждую ночь и каждое утро, просыпаясь в одиночестве. Не в силах безмолвно лицезреть ее сборы, он подошел к своей девушке, перебирающей тюбики с кремом на туалетном столике, и ласково обхватил ее сзади, смыкая свои смуглые руки у нее под грудью. Он уткнулся носом в ее золотые волосы, вдыхая их аромат, который он так любил, и Эльчин покрылась мурашками от его будоражащей нежности. Она улыбнулась и ласково провела своими пальчиками по его руке, продолжая собираться дальше. Барыш же, опьяненный ее покорностью и близостью, откинул одной рукой волнистые пряди в сторону и чувственно поцеловал рыжулю в утонченную шею, исследуя губами ее изгибы. Другой рукой он скользнул выше, сжимая ладошкой ее грудь через ткань футболки, и крепче прижимая Эльчин к себе, дразня ее, распаляя и рисуя соблазнительные перспективы, если она все же у него останется. Ей все труднее было устоять перед его чувственным напором, сердечко бешено колотилось в груди и ноги подкашивались. Она трепетала от каждого его прикосновения к своей коже, от поцелуев, которые он оставлял на ее шее. Его руки уже скользнули под ее тоненькую футболку, наглаживая бархатную кожу и проникая в самые потаенные места, которые как он знал, возбуждали ее. Эльчин развернулась в его руках, становясь лицом к нему и упираясь ладонями в его грудь, умоляюще выдохнула: – Любимый, прошу тебя, мне надо собраться. А ты отвлекаешь… – А что я делаю? – Прикинулся невинной овечкой брюнет, но почерневшие от желания глаза выдавали его с головой. – Просто решил немного обнять свою возлюбленную. Нельзя? – Можно, но не так провоцирующе, как это делаешь ты. – Мило улыбнулась рыжулька, продолжая держать дистанцию между ними своими ладошками. – И без таких дразнящих поцелуев. – Аллах-Аллах, – Барыш разомкнул свои объятия, предупредительно поднимая руки вверх. – Так не обнимай, так не целуй. Еще список напиши, что мне можно делать, а что нельзя. – Тебе можно все! – Сверкнула своими карамельными глазками девушка, закончив собирать свой рюкзачок. – Просто сейчас неподходящее время… – Офф, ладно. Я тебя понял. Ты уже собралась? – С грустью в голосе произнес черноглазый мужчина. – Ага, – печально выдохнула она и взволновано добавила. – Только стакан воды выпью и поеду. – Его приставания немного вскружили ей голову и теперь нужно было освежиться. Она отправилась на кухню, налила из графина воды в стакан, немного отпила и сполоснула после себя кружку. И тут ее взгляд упал на две собачьи миски в углу кухни. Миска Мюдюра была абсолютна пуста и вылизана до блеска. А в миске Йоды, которую Бар ей выделил, корма оставалось ещё довольно много. – Барыыыш! – Позвала своего парня Эльчин. Он тут же пришел на ее зов и девушка вопросительно посмотрела на него, нахмурившись: – Ты утром оставлял корм Мюдюру? – Конечно, как обычно полную миску насыпал. – Брюнет подошёл ближе, разглядывая обе кормушки. – Но похоже твоя маленькая разбойница предпочла его корм своему. Они оба посмотрели на Йоду, которая сидела с видом «ничего не знаю, я невиновна». – Не может быть, – рыжуля приложила пальчик к губам. – Я покупаю ей очень дорогой корм. Она его просто обожает. Но тут ничего не съела… – Сейчас проверим, чей корм ей больше понравился. – Барыш достал из шкафа свою пачку, открывая ее. – Вообще у меня тоже отличный корм. Он обогащён витаминами и разными комплексами, полезными для зубов и шерсти. Бар насыпал немного корма в миску, и Йода с урчанием набросилась на еду. – Видишь, даже твоя привереда оценила. – Торжественно произнес брюнет. – Невероятно, – покачала головой Эльчин. – Значит я могла бы и не привозить с собой огромную упаковку дорогого корма из дома специально для нее. – Выходит, что так, – он усмехнулся и сунул свою пачку ей в рюкзак. – Держи. Угостишь её дома. Она хотела возразить, но не стала, а только сказала спасибо. – Не за что, единственная моя. – Улыбнулся ей в ответ Барыш. Эльчин застегнула рюкзак и направилась к двери. Йода, доев свое лакомство, тут же побежала за хозяйкой, виляя хвостиком у порога и предвкушая ночную прогулку. – Ну, я поехала, – грустно вздохнув проронила рыжуля, уже берясь за ручку двери. – Подожди, – Барыш остановил её, снимая с крючка связку ключей. – Держи, это тебе – запасные. Она уставилась на ключи, не веря своим глазам. – Мне? Зачем это? – Чтобы были у тебя, – просто ответил он. – Вдруг ты захочешь сделать мне сюрприз. Или тебе надо будет что-то забрать отсюда, а меня не будет дома. И вообще… мой дом – это и твой дом тоже. У Эльчин перехватило дыхание. Она взяла ключи, провела пальцами по холодному металлу, потом подняла на него глаза, полные нежности. – Ты серьёзно? – Никогда не был серьёзнее, – Барыш смотрел на неё так тепло, что у неё внутри всё растаяло. Она шагнула к нему, обняла, и сладко прижалась к его губам. Поцелуй получился долгим – не просто благодарственным, а полным обещания. Её губы нежно скользнули по его, дразня, задерживаясь, и он ответил, прижимая её к дверному косяку. Его рука скользнула по её спине, пальцы запутались в рыжих волосах. – Останься, – прошептал он в её губы. – Хотя бы еще ненадолго. – Барыш… – Я уже соскучился, – его голос стал низким, почти умоляющим. – Ты даже не представляешь, как. – Не могу, – выдохнула она, сама не в силах отстраниться от него. – Можешь, – его губы вновь припечатались к ее, а поцелуй стал глубже, требовательнее. – Ты всегда можешь. Просто любишь надо мной поиздеваться. Его руки скользнули под её футболку, касаясь горячей кожи. – Барыыыыш… – Снова умоляюще застонала она и он послушался. Отпустил ее, делая шаг назад, хотя внутри все уже горело диким пламенем. Эльчин виновато посмотрела на него своими медовыми глазами, потом перевела взгляд на дверь, через которую ей уже пора было выйти и тяжело вздохнула, поправляя свои волосы. Бар уставился куда-то в дверной проем, пытаясь смириться с мыслью, что она уходит, и тут услышал, как ее рюкзак с глухим стуком упал на пол. Он перевел взор на Эльчин, а она, развернувшись, резво бросилась к нему, зарываясь пальцами в темных волосах. Ее губы накрыли его – жадно, горячо, с той страстью, которую она так долго подавляла. Этот поцелуй был не нежным. Он был голодным, отчаянным, как глоток воды в пустыне. Его язык скользнул внутрь, и она застонала, теряя остатки воли. Он целовал её так, будто хотел выпить до дна, будто боялся, что она исчезнет. Эльчин крепче обвила свои ручки вокруг его шеи, притягивая ближе, и в эмоциональном порыве запрыгнула на него, обхватив ногами. Он тут же подхватил её, прижимая к стене, и поцелуй стал ещё глубже, влажнее, почти неприличным. – Ты… – выдохнул он, отрываясь от её губ, – останешься? – Останусь, – прошептала она, всё ещё не открывая глаз. – Но только на пятнадцать минут. Барыш замер. – На пятнадцать минут? – Его голос дрогнул от непонимания. – Ну может на двадцать. – Кокетливо произнесла рыжуля, наконец взглянув на него. – Надеюсь тебе хватит этого времени… чтобы немного насладится моим «присутствием»… – В её глазах загорелся озорной огонек. – Такой компромисс тебя устроит, душа моя? Барыш усмехнулся ей в губы – сладко, довольно. – Я бы предпочёл, чтобы ты осталась на всю ночь, – он поцеловал её в уголок губ. – Но что поделать. Будем довольствоваться малым. Йода и Мюдюр-бей, поняв, что хозяевам не до них, удалились в гостиную. Брюнет, придерживая свою девушку за ягодицы и не отрываясь от её губ, понёс златовласую красавицу в спальню. Ночник горел мягким светом. Он опустил её на постель, навис сверху, и поцелуй стал почти горячим, обжигающим, неутолённым, как будто не было этих двух ночей, проведенных в его кровати. Все потому, что такой, как она, нельзя насытиться. Его губы спустились на её шею, ключицы, она выгнулась навстречу, царапая его спину, шепча его имя. – Охх, как же я соскучился, – прорычал он, стягивая с себя футболку. – Мы же были сегодня весь день на съёмках вместе, – рассмеялась она сквозь прерывистое дыхание. – Не считается. Там мы были на работе, и ты была актрисой, моей партнершей. А здесь – ты только моя. – Он начал её медленно раздевать, смакуя каждый сантиметр открывшейся кожи, целуя родинки, которые знал наизусть, гладя бедра, живот, грудь. – Моя единственная, моя любимая, моя самая красивая и желанная женщина в мире… Она плавилась под его руками, забывая, зачем вообще собиралась уходить. – Я люблю тебя, – прошептал он, входя в неё – глубоко, медленно, заставляя выгнуться дугой. – И я тебя, – простонав, ответила она, и это было громче любых признаний. – Но это нечестно… – Что нечестно? – Он двигался ритмично, не торопясь, наслаждаясь каждым мгновением, крепка держа ее руки в своих ладонях. – То, что ты не даешь мне уехать... – Слова сбивались, превращаясь в стоны, она крепко обвила его ножками вокруг спины, делая их контакт еще более тесным, более глубоким. – И я опять повелась на твои манипуляции… Он наклонился, поцеловал её в уголок губ. – Поедешь, любимая. – Барыш скользнул губами к ее груди, втягивая острую вершинку в рот и вызывая в ней бурю эмоций. – Но сначала доставь мне удовольствие. И себе… Он ускорил темп, и она потеряла дар речи. Только его имя на губах, только его руки, сжимающие её бёдра, только жар, нарастающий где-то внизу живота. Златовласая красавица кончила первой, с криком, впиваясь ногтями ему в плечи. Он последовал за ней через мгновение, уткнувшись лицом в её волосы, тяжело дыша. Они лежали в тишине, сплетённые, мокрые, не в силах пошевелиться. И никто из них не хотел думать о том, чтобы встать. – Твои пятнадцать минут вышли, – напомнил Барыш, поглаживая её спину и целуя в золотую макушку, вдыхая запах ее волос, словно пытался заполнить им свои легкие, чтобы не забыть. – Знаю, – она уткнулась носом в его плечо. – Но можно мы еще так полежим пару минут? – Можно. Можешь даже остаться на всю ночь, я только за! – С неприкрытым энтузиазмом ответил он. – Утром я приготовлю тебе завтрак в постель, потом отвезу тебя, куда прикажешь… – Вновь начал склонять ее на свою сторону брюнет заманчивыми перспективами. Она рассмеялась, толкнула его в плечо. – Амааан, ты невыносим! – Но ты меня любишь. – Хммм… Немного, – игриво отозвалась она, желая подразнить его. – Что значит немного? – Принял ее игру Барыш, укладывая свою непослушную девушку на лопатки и вжимая ее в матрас кровати. – Ай, не делай прошу… – Взмолилась рыжуля под его вновь нарастающим страстным напором. – Сильно люблю, очень-очень! Клянусь Аллахом. – Она мимолетно чмокнула его в губы, но он не отпустил их, снова накрывая своими. Эльчин мягко отстранилась, с сожалением вздохнув: – Мне правда пора, жизнь моя… Брюнет не отпускал её, одной рукой обнимая за талию, а другой поглаживая румяную щечку на ее лице. – Точно не останешься? – С хрипотцой в голосе напоследок поинтересовался он, уже зная ответ на этот вопрос. – Не могу, – она мило поцеловала его в кончик носа. — Правда, мне нужно в свой дом. Принять душ, намазаться своими кремами перед сном, нанести бальзам на волосы, переодеться в чистую пижаму… – Не дразни меня еще больше. – Улыбнулся Барыш, представляя как она будет принимать душ и потом натирать свое тело разными кремами. Эльчин стушевалась под его масляным взглядом и поспешила добавить: – Полить цветы в конце концов. Тем более завтра мы все равно увидимся. – Оф, хорошо. – Проворчал он, отпуская из своих объятий, и откинулся на другую половину кровати. Она встала, привела себя в порядок в ванной комнате, потом оделась. На пороге спальни рыжуля обернулась: – Ах да, Барыш, хоть я и взяла твои ключи, но не думай, что буду врываться без спроса. – Надеюсь, будешь, – Барыш улыбнулся с кровати, лениво потягиваясь. Эльчин вышла из спальни, взяла Йоду на руки, надела рюкзак. У двери он догнал её, прижал к себе, поцеловал – долго, нежно, чтобы она не скоро забыла его поцелуй. – Сладких снов, моя Эльчо. – И тебе, любимый. – Она выскользнула в подъезд, чувствуя, как ещё долго будут гореть ее губы. В машине рыжуля сидела и улыбалась. Уезжать не хотелось. Хотелось развернуться, подняться обратно и нырнуть под его одеяло. Но она знала: это правильно. Хоть немного пространства между ними. Чтобы утро следующего дня принесло новую встречу и новый пожар.

***

Утром Барыш решил прогуляться по магазинам и поехал в торговый центр Акмеркез. Там он зашел в магазин Nike, находящий на нижнем этаже прямо у входа в торговый центр и совершил покупки в спортивном магазине, а также не забыл и про свою возлюбленную, приобретя для нее красивый свитшот нежного розового цвета.

Уже подходя к своей машине его застали репортеры, обращая внимание на его подтянутую фигуру. Они задали какие-то вопросы, и Барыш коротко ответил, что все хорошо, сериал продолжается и поспешил сесть в свое авто. Подъезжая к дому, ему позвонила Эльчин и сообщила, что Юнус заедет за ней к шести вечера. Брюнет ответил, отлично, а сам решил, что приедет чуть пораньше, чтобы провести вместе побольше времени. Приехав за полчаса до назначенного времени, он поднялся к ней в квартиру и рыжуля встретила его радостной улыбкой на лице. Как только он переступил порог и закрыл за собой дверь, она почти влетела к нему в объятия, обхватила за шею, чмокнула в щёку, и он почувствовал знакомый запах её волос – сладкий и такой любимый. Она уже почти собралась на игру – на ней красовалась черная футболка ее любимой команды Бешикташ, темные джинсы, а возле порога стоял рюкзачок в виде Дарт Вейдера (прим. персонаж из любимой серии фильмов Эльчин «Звездные войны»). Барыш, сняв свои ботинки, вошел внутрь и протянул своей любимой пакет с презентом. – Это тебе, Эльчо. Сегодня был в торговом центре и не удержался, чтобы не купить тебе что-то. Янтарные глаза девушки засияли, принимая подарок. Она вытащила из пакета аккуратно сложенный свитшот, приложила к себе и покрутившись перед зеркалом, кокетливо поинтересовалась у своего парня: – Ну как, мне идет? – Очень! – Сладко выдохнул брюнет, наблюдая за своей сияющей и радостной принцессой. – Спасибо, любимый! – Эльчин убрала кофточку обратно в пакет и благодарственно чмокнула Барыша в колючую щеку. – Чай или кофе будешь? – Можно. – Улыбаясь ответил он. – Давай кофе. Хозяйка квартиры сварила две чашки ароматного напитка, мило беседуя со своим гостем о разных вещах. – Ай, Барыш, ты точно хочешь поговорить с Юнусом? – Немного напряженно пролепетала Эльчин, когда с кофе было покончено. – Может лучше не будем накалять обстановку? – Она нежно дотронулась до его рельефных рук, которые он тут же сомкнул вокруг ее талии. – Ты ведь знаешь, что по сути это он нам помогает, выступая в роли моего парня. – В роли твоей ширмы то есть, давай будем называть вещи своими именами. – Брюнет недовольно поморщился, потому что слова «моего парня» задевали его за живое. – Я просто хочу лично ему об этом сказать и удостовериться, что он не питает каких-либо иллюзий на счет тебя. – Аллах-Аллах, – осуждающе произнесла рыжуля, обиженная тем, что он ей не доверяет. – Мы с ним уже давно закрыли эту книгу и никогда не откроем. – Хорошо, и все же я ему об этом еще раз напомню. – Барыш смягчился, видя, что его девушка уверена в своих словах и притянул ее еще ближе, обжигая своим дыханием. – И давай больше не будем говорить о нем, пока мы наконец-то наедине… Он чувственно прильнул к ее губам, сладко целуя свою принцессу. Ее ручки скользнули вверх, смыкаясь на его шее, и Эльчин прижалась к нему сильнее, углубляя их поцелуй, становящийся все более откровенным. Тут у нее зазвенел телефон в кармане джинс, нарушая их гармонию, и она поспешила ответить на звонок. Это был Юнус, звонок от которого вызвал очередной негодующий взгляд шоколадных глаз. Он сообщил, что уже подъезжает и велел спускаться на парковку. Она поторопила Бара, что им уже пора, и чмокнув на прощание Йоду, накинула на себя серую кофточку, на плечи – футбольный шарф Бешикташа, на ноги обула ботфорты и захватила свой рюкзачок, в последний раз оглядывая себя в зеркале и поправляя волосы. Через пару минут они уже шли по темной закрытой парковке рядом друг с другом. Но как только Барыш увидел подъезжающую машину Юнуса, он тут же взял Эльчин за руку, крепко сжимая ее и давая понять оппоненту, что она только его. Из машины вывалился немного полноватый мужчина с кислым выражением на лице, которое появилось сразу же, как только он заметил Барыша и ее руку в его ладони. Эльчин дернулась было вперёд по привычке, по давней дружбе – порываясь поприветствовать Юнуса объятиями. Но Барыш не отпустил, крепко вцепившись в ее ладонь и не давая ей подойти ближе к своему бывшему. Она бросила на него быстрый взгляд: «Что ты делаешь?». Он еле заметно покачал головой из стороны в стороны, как бы говоря: «Даже не думай». Златовласка покорно осталась на месте. И в этот момент внутри неё шевельнулось что-то тёплое, странное. Ей следовало бы возмутиться, одёрнуть его, сказать, что он ведёт себя как собственник. Но вместо этого она почувствовала… сумасшедшую любовь и желание, чтобы она принадлежала только ему. Он любил ее настолько, что даже её привычные жесты по отношению к другому мужчине были ему неприятны. И он не скрывал этого. «О, Аллах, – подумала она, – кажется, мне это даже нравится». Эльчин обменялась с Юнусом короткими приветствиями. И тот, видимо решив показаться благородным, первым протянул руку Барышу. Брюнет смерил его ладонь пронизывающим взглядом. На секунду в его чёрных глазах мелькнуло что-то опасное. А потом он накрыл руку Оздикена своей и сжал. Крепко. Очень крепко. – Приветствую, Юнус, – сказал он спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. Тот тоже поздоровался и попытался выдернуть свою ладонь, но Барыш только сильнее сжал ее, не отпуская. – Хочу сразу прояснить, – продолжил Барыш, не сводя с лица мужчины тяжёлого взгляда. – Я не в восторге от того, что Эльчин вынуждена продолжать ваше общение и, более того, играть в иллюзию ваших отношений. Но пока я ничего не могу с этим поделать. Эльчин потянула его за другую руку, призывая к спокойствию и тихонько сказала: – Барыш, хватит… Он не отреагировал. Только чуть сжал её пальцы в ответ, мол, всё нормально, не бойся. Юнус поморщился, когда Барыш в очередной раз крепко сжал его руку, как бы показывая, на чьей стороне сила и кто здесь принимает решения. – Однако, – продолжил он, всё так же буравя Оздикена взглядом чёрных глаз, – я могу поставить условия. А именно: никаких поцелуев, никаких держаний за ручки, никаких тёплых объятий и прочих телесных контактов, как у возлюбленных. Для Эльчин ты просто ширма, чтобы создать видимость того, что она не одна. Не более того. Понятно? Юнус скривился, его рука начала краснеть в железной хватке Барыша. – Барыш, прекрати! – Уже громче сказала рыжуля, дёргая его за локоть. Но в её голосе не было настоящей злости. Скорее, лёгкое смущение и… восхищение. – Я спросил, тебе всё понятно? — повторил брюнет, чуть наклонив голову, все еще сжимая потную ладонь Юнуса. – Понятно, – сквозь зубы процедил Оздикен, и Барыш наконец разжал руку. Тот потряс кистью, приводя ладонь в чувство, затем, чуть обиженно, но стараясь сохранить лицо, заговорил: – К твоему сведению, у меня и в мыслях не было ничего подобного. Между нами с Эльчин давно дружеско-партнёрские отношения. И я согласился подыгрывать ей в этом спектакле, только потому что она сама меня попросила. Мне это всё нужно меньше, чем вам двоим. – Хорошо, – удовлетворённо кивнул Барыш. – Я рад, что мы друг друга услышали. Он перевёл дух, чуть расслабил плечи, но расслабленность была обманчивой, было еще кое-что, о чем он хотел сказать. – И вот ещё, – добавил он. – Сегодня я доверяю тебе мою Эльчин. На стадионе будет толпа бешеных болельщиков, возможно, пьяные фанаты, давка. Поэтому хорошо присматривай за моей девушкой. Если кто-то будет к ней приставать – защищай. – Его голос стал тверже, а взгляд строгим. – Смотри, я доверяю ее тебе и чтобы волос не упал с её головы сегодня. Это понятно? Юнус только отмахнулся, пробурчав в ответ: – Понятно-понятно. – Он открыл дверцу своей машины, обращаясь уже к девушке. – Нам пора ехать. Затем он сел за руль и завёл двигатель. А Барыш на прощание притянул златовласку к себе, обхватывая ее одной ладонью за талию. Она кокетливо улыбнулась, положив руки ему на предплечья: – А для меня будут указания? Ты сегодня такой строгий и грозный… Мой лев. Он чуть усмехнулся, и его глаза потеплели, но только для неё. – Ты и так знаешь все мои наставления, — произнёс он бархатным голосом, свободной рукой поглаживая её розовую щёку. – Если что, звони сразу мне. Этому Юнусу я всё равно особо не доверяю. – И что ты сделаешь? – Она лукаво вздёрнула бровь. – Бросишь все свои дела и примчишься спасать меня? – Если будет необходимость, то именно так и сделаю. – Просто и уверенно ответил Барыш, и она знала, что он не врет. – Алла-Аллах, нам продюсеры велели не привлекать к себе внимание, не попадаться на камеры, а ты собираешься приехать ко мне на стадион. – Рыжуля покачала головой, но в глазах плясали смешинки и благодарность. – Очень разумно. Тут Юнус, сидящий в машине посигналил Эльчин, намекая на то, чтобы они закруглялись со своим прощанием, на что Барыш картинно цокнул языком: – Ццц… какой он все-таки раздражающий. – Не ворчи, любимый. – Она нежно провела пальцами по его щеке, забавляясь его ревностью и заботой одновременно. – Мне и правда пора. Пока, жизнь моя. Эльчин чмокнула его в щёку и уже сделала шаг назад, но Барышу этого показалось мало. Он хотел, чтобы и она, и этот ее «друг», сидящий в машине, поняли раз и навсегда, кто тут настоящий возлюбленный. А главное, чтобы Юнус понял – она не просто его девушка, она – его мир. Поэтому он притянул её обратно, одной рукой обхватил за талию, другой – за затылок, зарываясь пальцами в огненных волосах. И поцеловал. Не нежно, не коротко. А так, чтобы у неё подкосились колени. Горячо. Властно. Чувственно. Его губы накрыли её, язык скользнул внутрь, и она забыла, где находится. Только его вкус, его запах, его руки, которые держали её так, будто она – самое драгоценное, что у него есть. Эльчин выдохнула ему в рот, пальцы сами собой сжались на его плечах. На секунду мир исчез. Юнус, наблюдавший это через боковое стекло, только закатил глаза и протяжно вздохнул. Он посмотрел на часы и видя, что их поцелуй затянулся, еще раз посигналил, намекая на то, что им пора ехать. Эльчин медленно отстранилась от своего искусителя, ловя ртом воздух. Её щёки пылали, губы припухли. Барыш провел большим пальцем по её нижней губе: – Это, чтобы помнила, кто ждёт тебя дома. Она нежно улыбнулась и погладила его по колючей щетине: – Мне правда пора. – Знаю. Идём, провожу. Брюнет довёл свою красавицу до пассажирской двери, открыл, помог сесть. Она сразу перекинула рюкзак на заднее сиденье и пристегнулась. Барыш наклонился к окну, бросил на Юнуса короткий взгляд: – Присматривай за ней. Если что-то случится с моей девушкой, то я спрошу за это с тебя. Имей в виду. Тот что-то буркнул, но кивнул. Барыш легонько сжал плечо Эльчин, затем закрыл дверь и отступил. Оздикен втопил педаль газа и его машина выехала с парковки. Внутри салона повисла тишина. Юнус раздражённо сжимал руль, его лицо всё ещё было красным от унижения. – Он что, возомнил себя альфа-самцом? – Забормотал он, нарушая молчание. – Ведёт себя как пещерный человек. Рука до сих пор ноет от его рукопожатия. Он ожидал, что Эльчин поддержит его, возмутится. Но она молчала. Он покосился на неё – она сидела с блаженной улыбкой на лице и бездумно смотрела в окно, чувствуя, что за ее плечами всегда стоит Барыш, который свернет горы ради нее и никому не даст в обиду. Юнус перехватил ее витающий в облаках взгляд и блаженную улыбку на губах и снова не выдержал: – Неужели тебе нравится такое собственническое отношение? Это выглядит вульгарно. Фу. Эльчин повернулась к нему, пожала плечами: – Нет, Юс, это не собственничество. Просто Барыш так проявляет свою заботу обо мне. Хочет защитить. Если бы всё было, как ты говоришь, он бы меня вообще с тобой никуда не отпустил. – Ты подожди, он и к этому придет. – Буркнул тучный мужчина. – Еще и платок на тебя оденет, точно тебе говорю. – Какой платок? – Рассмеялась она. – Ну уж нет. – Оф, как ты его вообще выносишь. – Не унимался мужчина, разозленный грубым отношением ее парня с ним. – Разве выглядит красивым подобное поведение? Эльчин не ответила. Она отвернулась к окну, пряча улыбку. «Ох, – подумала она, прижимая ладони к пылающим щекам, – по мне это выглядит очень даже сексуально». Она вспомнила его глаза, когда он сжимал руку Юнуса. Его голос – низкий, уверенный, не терпящий возражений. Его поцелуй – жаркий, дразнящий, от которого у неё до сих пор кружилась голова. «С ним я чувствую себя как за каменной стеной, – поняла она вдруг. – С ним я могу быть слабой. Потому что он будет сильным за нас двоих». А потом, когда они остаются одни – он превращается в мягкого, нежного, заботливого мужчину. Целует её в макушку, вдыхает ее запах, гладит по спине, шепчет глупые нежности. И этот контраст сводил её с ума. Оставшись на парковке, Барыш проводил взглядом уезжающую машину. Потом подошел к своей Ауди и сел в нее, заводя двигатель. Он откинулся на сиденье, в голове всё ещё гудело от разговора с Юнусом. Он знал, что был груб с ним. Возможно, даже слишком. Но что поделать, если при одной мысли о том, что Юнус будет рядом с ней весь вечер, в нём просыпался первобытный зверь. Ведь он знал её раньше, чем Барыш, он имел наглость когда-то держать её за руку, прикасаться к ней и даже сейчас он мог прикоснуться к его женщине на этом дурацком матче. Эти мысли злили черноглазого актера и заставляли совершать глупости. Однако он был уверен в Эльчин и это немного охлаждало его пыл. Он вспомнил их прощальный поцелуй и сладкая улыбка увенчала его пухлые губы. Барыш быстро достал телефон и напечатал смс: «Надеюсь ты уже по мне скучаешь, как и я по тебе… Береги себя, Эльчом». Через минуту его телефон завибрировал, оповещая о том, что от нее пришел ответ: «Безумно скучаю! И спасибо, что проводил. Хотя Юнус от этого был не в восторге. Но знаешь… мне даже понравился сегодняшний Барыш. Люблю тебя!» Он прочитал сообщение дважды. Улыбнулся той самой тёплой, чуть хулиганской улыбкой, от которой она всегда таяла. Набрал ответ: «И я люблю тебя до бесконечности, моя сладкая девочка». За окном проплывал шумный Стамбул, а где-то там, в машине с Юнусом, Эльчин тоже улыбалась, глядя на экран телефона. И знала – та связь, что образовалась между ними – это даже больше, чем просто любовь. Это что-то невозможное, местами безумное, местами красивое, местами страстное, местами разрушающее, но без этого они оба уже не могли.

***

Приехав на новенький футбольный стадион «Водафон Арена», открытие которого годами с большим терпением ждали болельщики «Бешикташа», Эльчин и Юнус прошли к своему сектору, вставая в очередь ко входу на трибуны вместе с остальной толпой. Когда перед ними оставалось человек 15-20, внезапно полиция начала распылять по многотысячной толпе фанатов слезоточивый газ, видимо посчитав, что группа людей пытается прорваться на трибуны без билетов. Эльчин не сразу поняла, что произошло, попав в облако газа. У нее началось сильное жжение и боль в глазах, носу и горле. Затем началось слезотечение и кашель. В толпе фанатов началась суматоха, крики, давка. Юнус, быстро сообразив, что к чему, увел подругу подальше от места распыления, достал воду из ее рюкзака и оба по очереди ополоснули лицо и сделали несколько глотков, прочищая горло. Все это время он не переставал возмущаться и бурчать, что это какое-то безобразие и вопиющее нарушение прав человека. Рыжуля все еще немного пребывала в шоке, глаза еще дико разъедало и веки непроизвольно смыкались, у нее даже возникло ощущение светобоязни. Ей понадобилось минут 10-15 на то, чтобы окончательно прийти в себя и чтобы все симптомы прошли. Все это время Юнус дико переживал, крутясь вокруг девушки. Но его волнения были вызваны не только состоянием актрисы, но и тем, что Барыш дал ему четкие указания беречь его возлюбленную. И если с ней случится что-то серьезное, останутся последствия этого инцидента, то он прекрасно понимал, что ему не избежать гнева черноглазого актера. Это приводило Оздикена в состояние паники и повышенной нервозности. Но когда он удостоверился, что с Эльчин все в порядке, то облегченно выдохнул и вскоре они прошли на трибуны уже без происшествий. В VİP секторе их уже ожидал Керем Фыртына – друг и коллега Эльчин по сериалу. Они дружественно поприветствовали друг друга, обнялись. Актер отметил, что у Эли немного странные глаза, как будто она только что плакала, и тогда она ему рассказала об инциденте, который произошел у входа на трибуны. – Аллах-Аллах, что это за дикость! – Возмущенно отреагировал Керем, и наклонившись к уху актрисы, шепотом спросил. – А Барыш в курсе этого? – Нет конечно! Если он узнает, то приедет прямо сюда и заберёт меня. – Нервно усмехнулась девушка и без какой-либо злобы в голосе добавила. – Ты же знаешь какой он сумасшедший бывает, когда речь заходит обо мне. – Смотри сама, подруга… – Предупредительно покачал головой актер. – Как бы потом хуже не было. – Я разберусь, не переживай. – Отмахнулась от слов друга рыжеволосая актриса. Вскоре на трибунах раздался свисток арбитра и матч начался. Это была очень напряженная игра с первых минут, а атмосфера многотысячного стадиона и переполненные трибуны, скандирующие кричалки любимых команд, и вовсе создавали непревзойденный эффект. Керем, все еще переживал, что Барыш с него может спросить, когда узнает, что Эльчин надышалась газом. Тем более, что он итак ему звонил утром и раздавал свои наставления – сообщать обо всем, что творится вокруг его партнерши, и конечно же присматривать за ней. Поэтому Керем вытащил телефон из кармана джинс и быстро напечатал другу смс.

***

Барыш сидел в гостях у родственников, беззаботно общаясь с ними и слушая семейные новости. Когда его племянник Али в очередной раз сказал какой-то комплимент в сторону Эльчин, тот улыбнулся и его телефон завибрировал. На экране высветилось, что пришло сообщение от Керема. Быстро открыв его и прочитав, брюнет изменился в лице: «Не волнуйся, с Эльчин всё хорошо. Она уже в порядке». Барыш замер. Сердце кольнуло ледяной иглой. Что значит «уже»? Значит, она была не в порядке? Он тут же набрал ответ: «Керем, что случилось?» В ответ тишина, он снова написал: «Ответь же!» Но Керем молчал, потому что уже отложил телефон в сторону и наслаждался футболом. Тем более как раз на 22 минуте матча Марио Гомес точным ударом отправил мяч в ворота «Бурсаспора». И тысячи голосов на стадионе взревели оглушающим криком. Фанаты «Бешикташа» прыгали от радости, распевали во все горло свой гимн и крутили шарфы в руках. Так и не получив ответа ни на смс, ни на его звонок Керему, Барыш дрожащими пальцами открыл новостные каналы. Первая же лента ударила по глазам: «На новом стадионе «Бешикташа» полиция применила слезоточивый газ против болельщиков». Он пролистал фото – и увидел её. Эльчин, задыхающуюся, закрывающую лицо ладонью, с покрасневшими, слезящимися глазами. Рядом суетился растерянный Юнус. Внутри всё оборвалось. Он стал звонить ей раз за разом – бесполезно. Она не слышала. Слишком увлечена была футболом и не чувствовала вибрации телефона, потому что на 28 минуте матча нападающий «Бурсаспора» Бакайе Траоре сравнял счет – 1:1. И фанаты «Бешикташа» недовольно загудели и затоптали ногами. В конце концов с третьей попытки Барышу удалось дозвониться до Керема, который взял телефон в руки, чтобы сделать фото и увидел звонок от друга. – Барыш, привет! Извини, не слышал звонка, тут слишком шумно. – Сходу объяснился Керем. – Передай ей трубку, – приказал Барыш, даже не поздоровавшись. – Барыш, всё нормально, она уже… – Попытался смягчить его тон друг, но брюнет не желал ничего слушать – Керем, передай телефон Эльчин, я сказал! В трубке раздался шум стадиона, а потом её голос – чуть охрипший от крика и возможно от действия слезоточивого газа. Она с нарочитой беззаботностью ласково ответила, специально не называя его имени, чтобы никто не услышал: – Слушаю вас, господин. – Эльчо, ты как? – Он с трудом сдерживал рвущуюся наружу панику. – Милый, не переживай, со мной всё отлично. Немного надышалась газом, но уже прошло. Честно. – Она спустилась в подтрибунное помещение, чтобы спокойно поговорить с ним. – Эльчин, я оборвал все телефоны тебе и Керему! – Не сдержавшись, вспылил Барыш. – Почему сразу не позвонила, не рассказала все? – Именно поэтому, – мягко ответила она, пытаясь его успокоить, – чтобы ты не переживал попусту. Все прошло уже, правда. Я как огурчик. – Девушка рассмеялась в трубку, но смех вышел немного нервным. – Офф тебе, это не смешно. – Пожурил ее Барыш, но тон его голоса стал мягче, слыша, что она в порядке. – Хорошо, если ты мне не веришь, – кокетливо произнесла актриса, – и хочешь убедиться сам, что я в порядке, то приезжай ко мне после игры. Я буду дома. – И чуть тише добавила своим чарующим голосом, с сексуальными нотками. – Устроишь мне инспекцию, как ты это любишь. – Договорились. – Наконец улыбнулся брюнет, поняв ее намек, и растаяв от ее сладкого игривого голоса, произнес. – Но я буду строгим инспектором, если что не так, ты получишь наказание от меня. – Аллах-Аллах, – кокетливо вздернула бровками Эльчин, – еще про наказание говорит. Ненормальный. Ладно, я сообщу как буду подъезжать к дому. Целую тебя! – Хорошо, любимая моя. И я тебя крепко целую, береги себя, Эльчо. И если еще что-то случится, сразу звони мне! – Слушаюсь, мой господин! – Игриво ответила она и попрощавшись положила трубку. Затем она облегченно выдохнула, думая про себя, что вроде бы выкрутилась, и он больше не сердится на нее. И со спокойной душой отправилась на трибуны. Игра была захватывающей и напряженной. В перерыве к актрисе подходили поклонники, делали селфи и фотографии. Она и сама с радостью фотографировалась со своими друзьями и даже выложила в соцсетях пост с кадром, снятым с трибун и подписью: «Прекрасный день, чтобы поделится фото Бешикташ». Керем и Юнус тоже поделились со своими подписчиками фотографиями со стадиона. А Юнус даже успел оставить саркастичный твит по поводу инцидента на матче: «Как только стадион открылся мы наглотались газа. Какая же у нас любящая газ полиция. Как только видят кучку, автоматически пускают газ.» После перерыва начался второй тайм и тут уже команда «черных орлов» начала удерживать преимущество. На 52-ой минуте матча Алексис Руано вывел «Бешикташ» вперед – 2:1. А на 57-ой минуте Марио Гомес, сделав дубль, закрепил преимущество. 3:1 в пользу «Бешикташа». Однако под конец матча на 70-ой минуте Марио Стох из «Бурсаспора» забил ответный мяч и счет стал 3:2. И когда раздался финальный свисток арбитра, Эльчин и Керем дружно подпрыгнули с места, обнимаясь и распевая свою любимую кричалку про «черных орлов», радуясь победе любимой команды.

***

Уже подъезжая к дому, рыжуля написала Бару смс, что скоро будет, и он может к ней приехать в гости. Выйдя из машины Юнуса, она с ним попрощалась и быстренько направилась к себе в квартиру. Дом встретил ее теплом, родным запахом и звонким лаем чихуахуа. Эльчин переоделась в домашнюю одежду и налила себе чашку чая, уютно устраиваясь на кухне со сценарием в руках на завтрашний день. Но от чтения ее отвлек звонок в дверь. Она побежала открывать, догадываясь, что к ней приехал ее партнер. Переступив порог квартиры, Барыш тут же перехватил свою принцессу, прижал к себе, вдыхая знакомый запах, в котором, однако, всё ещё чувствовалась горькая химическая нота. – Ты в порядке, Эльчо? Нос дышит? – Обеспокоенно спросил он, заглядывая в глаза и проводя пальцем по ее нежной щеке. – Голова не кружится? Глаза в порядке? – Дышу, не кружится, глаза на месте. – Она улыбнулась, погладила его по колючей щеке. — Ты очень милый, когда переживаешь. – Вовсе нет, – парировал он, – на самом деле, я очень разозлился. – Офф, – выдохнула ему в губы горячую струю воздуха Эльчин, скользя пальчиками по его плечам, – но уже ведь не злишься? – Это будет зависеть от тебя… – пылко ответил брюнет и поцеловал её – нежно, боясь сделать больно. Златовласка чувственно ответила на поцелуй, ее пальчики запутались в его темных волосах на затылке, она теснее прижалась к нему своей грудью, и внизу живота начало пробуждаться желание. Барыш мимолетно оторвался от ее губ, шепча в них очередные условия: – Больше ты на стадион не ходишь. Ни с Юнусом, ни с кем другим. Эльчин тут же отстранилась от него. В её глазах вспыхнул огонь. – Что? – Ты слышала. Я запрещаю. – Он снова хотел поцеловать ее, но она оттолкнула, гневно сверкая своими карамельными глазами. – Ты запрещаешь? Я не твоя вещь, Барыш. Ты не имеешь права мне что-либо запрещать. – В ее голосе звучало негодование и несогласие с его ультиматумом. – Я имею право на все, что касается тебя. – Его голос зазвучал жёстче. – И я не хочу, чтобы ты ходила по разным сомнительным местам, где с тобой может что-то случится. – Со мной и в кафе может что-то произойти. Например, официант случайно кипяток прольет на меня. – Парировала ему все более закипающая изнутри Эльчин. – Мне и туда теперь не ходить? – Значит и туда не пойдешь. – Буркнул Барыш на автомате. – Аллах-Аллах, – Эльчин отступила на шаг назад, разводя руками. – Знаешь, еще недавно мне нравилось в тебе это желание контролировать все, что связано со мной, забота обо мне. Но это уже перебор! Юнус оказался прав. Ты ужасный собственник, Барыш Ардуч. Ещё немного и заставишь меня покрыться. – Что за глупость! – Остолбенел брюнет, приоткрыв рот от удивления. – Никто не может принудить женщину покрыться. Она сама должна этого захотеть, это только ее право и ее выбор. – В конце взорвался брюнет. – И уж точно я никогда не стану принуждать женщину к тому, чего она не хочет! – А запрещать ходить на футбол и в другие места – это не принуждение? – Ее голос дрогнул, но она не сдавалась. – Ты хочешь запереть меня в клетке, чтобы я не дышала без твоего разрешения? Чтобы ни с кем не общалась и не виделась с друзьями? – Это Юнуса ты другом называешь? – Вспылил Барыш, зацепившись не за те слова. – Да с таким другом и врагов не надо. Я ему сказал – береги мою девушку, а он что сделал? Позволил тебе наглоталась газа в толпе. Знаешь к чему это могло привести вообще? – Причем тут Юнус? В чем он виноват? – Возразила Эльчин в ответ на его обвинения. – Что он вообще мог сделать в этой ситуации? Он итак увёл меня, дал воды. Никто не ожидал, что полиция применит газ. Ты сам бы ничего не сделал! – Я бы не пустил тебя туда вообще! – Прорычал брюнет, размахивая руками. – Я же чувствовал, что что-то случится! Вот так и вышло! Надо было слушаться меня и никуда не идти. Тогда ничего бы этого не было. – Ооофф! Я умру с тобой. Послушай, ты мне не муж, чтобы указывать и запрещать что-либо. – Выпалила она, не подумав. – И даже будучи мужем не имел бы права этого делать. – Имел бы, еще как имел бы. – Он шагнул к ней, прожигая взглядом. – Вот когда поженимся тогда и обсудим – какие у кого права и обязанности. Будучи моей женой ты будешь обязана считаться с моим мнением. – Ха! – Девушка картинно вскинула брови наверх. – Еще за меня реши сразу, хочу ли я за тебя замуж. – И дабы показать свою независимость перед ним, эмоционально выпалила. – Не хочу, понял! Я лучше никогда замуж не выйду, чем свяжу себя узами брака с таким сумасшедший собственником, как ты! Он отшатнулся, будто она ударила его. Его лицо изменилось – гнев сменился чем-то более страшным: обидой. Глубокой, мужской, той, что не кричит, а застывает внутри ледяной глыбой. – Что ты сказала? – На тон тише переспросил уязвленный ее словами Барыш. – Что слышал. – Уже не так уверенно, но все еще дерзко ответила Эльчин. – Говорю, что не хочу себе такого мужа, как ты. Он проглотил обиду, застрявшую в горле, и спросил то, что было на душе: – Ну а чего ты тогда ждешь от наших отношений? А? Замуж за меня не хочешь, моя защита тебе не нужна, мое беспокойство о тебе – доставляет дискомфорт, даже видимо унижает как женщину. – Он замер, тяжело дыша, потом выдохнул – с болью, с отчаянием, сквозившим в чёрных глазах. – Раз я тебя не устраиваю как мужчина, не нужен в качестве будущего мужа, то хорошо. – Он провел ладонями друг о друга, словно стряхивал пыль. – Не буду тебя напрягать своим присутствием. Эльчин открыла рот, чтобы что-то сказать, но он перебил: – Не надо, ты все уже сказала. – Он повернулся к двери, потянул за ручку и оглянулся напоследок. – Когда решишь, чего ты на самом деле хочешь – позвонишь. И он вышел. Дверь хлопнула так сильно, что задребезжали стёкла в серванте. А Эльчин осталась одна. В квартире все еще пахло его ароматом – терпким, родным. Она опустилась на пол, прижала ладони к лицу, чувствуя, как внутри всё разрывается между желанием броситься вдогонку и невозможностью предать себя. Она осталась совсем одна среди полумрака, среди невысказанных слов, среди осколков только что разбитого счастья. А внизу, в машине, Барыш сидел, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. Он бездумно смотрел прямо перед собой и не мог заставить себя уехать. Внутри боролись два чувства. Одно кричало – зачем ты это сказал ей? Она напугана. Она надышалась газом. Ей нужна была забота, а не твои нравоучения и запреты. А другое чувство – обиженное, гордое, мужское – вопило: «А что если она правда не видит меня своим мужем? Что если ее устраивают такие отношения? И ничего серьезного со мной она не хочет…» Он завёл машину и выехал с парковки, злясь на самого себя и на нее тоже. Внутри каждого кровоточила рана, нанесённая этим вечером. Словами, которых нельзя было говорить. И молчанием, которое оказалось громче крика.

***

Следующий день у Эльчин был расписан съемками на районе Дефне. Она прихватила с собой Йоду, чтобы не так тосковать обоим в одиночестве, и уже утром, когда Стамбул только просыпался, её водитель привез их на съёмочную площадку. Солнце висело низко над крышами, обещая жаркий день, но внутри у актрисы было пасмурно, хоть она и старалась этого не показывать. Она вышла из авто с маленькой чихуахуа на руках, натянула улыбку и направилась к компании друзей-коллег, которые уже собрались у кофейного столика. – Ооо, наша звездная болельщица идет! – Крикнул Керем, увидев Эльчин, а заприметив Йоду, добавил. – А это ты нам нового фаната «Бешикташ» принесла или четвероного кинокритика? – Как критик она строгая, но справедливая, – улыбнулась Эльчин, принимая чашку кофе из рук Санем и здороваясь с друзьями. Осман тут же изобразил, как Йода оценивает его актерскую игру, и компания рассмеялась. Но смех Эльчин был неглубоким – где-то под грудью затаилась ноющая пустота. Перерывы между дублями заполнялись лёгкой болтовней, шутками, обсуждением сценария. Златовласая актриса подыгрывала, смеялась, поправляла волосы – и каждый раз её взгляд падал на телефон, лежащий рядом. Ни одного сообщения. Ни одного пропущенного звонка. Она брала телефон в руки, проводила пальцем по экрану, проверяя, не ошиблась ли, не выключен ли звук. Нет. Всё работало. Просто он молчал. «Может, он ждёт, что я напишу первой? – подумала она, глядя на его аватарку в списке контактов. – Но я не виновата. Он не имеет права запрещать мне ходить туда, куда я хочу. Если он не понимает этого, то…» Она не могла придумать, что тогда будет, просто убирала телефон и делала вид, что увлечена разговором. А на другом конце города, в своей просторной, но одинокой квартире Барыш сидел на диване, крутил в руках телефон и смотрел на неподвижный экран. У него не было съёмок. Он мог бы поехать в спортзал, встретиться с друзьями, отвлечься. Но тело отказывалось слушаться. Мысли снова и снова возвращались к ней. «Она не позвонила, – с горечью подумал он. – Даже не написала. Значит, ей всё равно. Может, она права? Может, я действительно слишком…» Он зажмурился, прогоняя эту мысль. Нет. Он заботился о ней, переживал, хотел защитить. Разве это плохо? Разве любящий мужчина не имеет права волноваться? «Но она назвала меня собственником. И сказала, что не хочет такого мужа». В груди заныло. Он подошёл к окну, прислонился лбом к прохладному стеклу. Внизу шумел город, где-то там, в районе Сарыер, сейчас снимали её. Наверняка она смеётся, общается с друзьями, пьёт кофе… А он здесь один, безумно скучает по ней и ждёт звонка или хотя бы смс со словами: «Как дела? Я скучаю». Барыш порвался было набрать её номер. Пальцы сами потянулись к экрану, открыли телефонную книгу и замерли. Он протяжно вздохнул и снова убрал телефон в карман. «Я не сделал ничего плохого, – упрямо сказал он себе. – Я переживал за неё. Если она не понимает, что такое настоящая любовь и забота, то… пусть». Он не решил, что «пусть», только стукнул кулаком по оконной раме, развернулся, взял ключи от машины и отправился провериться и освежить голову. Тем временем на площадке Эльчин, отыграв очередной дубль и услышав команду «снято», отошла в сторону. Ей нужно было минуту побыть одной. Она вышла на улицу, села на траву, обняв колени, и уставилась на яркое небо. – О, Аллах, ну позвони же, глупый, – прошептала она, вновь доставая телефон. – Или хотя бы напиши. Я не хочу быть первой, но если ты… Телефон молчал. Она вздохнула, убрала его в карман джинсов и вернулась к компании. Санем что-то рассказывала смешное, Керем перешучивался с Османом. Эльчин улыбнулась, кивнула, но её мысли были далеко. А когда объявили большой обеденный перерыв, она с облегчением выдохнула, прихватила Йоду и, ненадолго попрощавшись с коллегами, скользнула в машину, чтобы отправится по своим делам. Водитель молча тронулся с места. Эльчин откинулась на спинку сиденья, рассеянно глядя в окно на проплывающие мимо витрины и деревья. Йода тут же запрыгнула к ней на колени, ткнулась мокрым носом в ладонь, требуя внимания. Рыжуля улыбнулась – впервые за день по настоящему – и принялась гладить маленькую собачку, перебирая её мягкую шерсть, целуя в тёплую макушку. – Ты моя сладкая девочка! – Прошептала она, и Йода в ответ лизнула её в подбородок. Она ласкалась с Йодой, как с малышом – прижимала к груди, шептала нежности, зарывалась лицом в короткую шёрстку, пахнущую солнцем. В эти минуты, в тишине автомобиля, она позволила себе расслабиться, отпустить маску, которую носила на площадке. Но внутри, глубоко под рёбрами, ныла пустота. Та самая, которую не заполнить ни собакой, ни работой, ни улыбками друзей. Йода, будто чувствуя её тоску, тихонько заскулила и уткнулась носом ей в ладонь. – Всё хорошо, малышка, – прошептала Эльчин, хотя сама в это не верила. Машина тем временем подъехала к нужному месту. Девушка, выходя из авто, посмотрела краем глаза на телефон – нет ли новых смс? Ни одного… Когда с делами было покончено Эльчин, вместо того, чтобы сразу вернуться на площадку, попросила Эмраха заехать домой. Нужно было оставить Йоду – до конца съёмок собака устала бы на жаре, да и дома ей спокойнее. Актриса поднялась в квартиру, поставила Йоду на пол. Маленькая чихуахуа тут же потрусила к своей миске. – Подожди, милая, сейчас насыплю, – улыбнулась девушка, проходя на кухню. Она открыла шкафчик, где хранился корм, и вдруг замерла. На полке, рядом с привычной пачкой премиум-класса, стояла та самая упаковка, которую Барыш тогда заботливо сунул ей в рюкзак. Корм Мюдюр-бея, который Йода почему-то предпочла её дорогому. Эльчин взяла коробку в руки, провела пальцами по глянцевой поверхности, в груди разлилось что-то тёплое, щемящее. Она вспомнила, как он стоял на кухне в тот вечер, как объяснял, что у него «тоже хороший корм», как улыбался своей мягкой, чуть виноватой улыбкой. «Держи. Угостишь её дома». Она открыла коробку, насыпала немного корма в миску Йоды. Та с урчанием набросилась на еду, даже не подозревая, какая история стоит за этой крошечной порцией. Эльчин наклонилась, чмокнула собаку в мокрый носик. – Скучаю по нему, – призналась она Йоде, та лишь вильнула хвостом. – Даже ты, наверное, скучаешь по Мюдюру. И по его хозяину. Она выпрямилась, бросила последний взгляд на коробку, оставшуюся на полке. Потом быстро накинула рюкзак, и выбежала из квартиры. На площадку она вернулась за несколько минут до окончания перерыва. Она поправила волосы и натянула улыбку, стараясь отогнать все мысли о нем. Керем налил ей кофе и протянул кружку. – Спасибо. – Актриса сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу. Но не согрело. Ничто не согревало без него.

***

Вечер спустился неожиданно быстро. Съёмки закончились, площадка опустела. Эльчин попрощалась с друзьями и села в свою машину с водителем. Дорога до дома привычно мелькала огнями витрин, но она почти не смотрела по сторонам. Все её мысли были заняты им. Дома она приняла душ, поиграла с собакой, легла в постель. Телефон положила рядом, на подушку, и долго смотрела в потолок. «Завтра у нас совместные съёмки, – подумала она и легкая дрожь пробежала по ее телу. – Он придёт, увидит меня. А я наконец увижу его. И он точно растает, не сможет вот так весь день дуться на меня. Он извинится. А я извинюсь в ответ и мы помиримся». Она надеялась, что завтра всё наладится. Потому что они не могут долго злиться друг на друга. Потому что их любовь сильнее любых обид. Эльчин закрыла глаза, погладила Йоду, свернувшуюся калачиком у её бока, и провалилась в сон с улыбкой на губах и мечтами о завтрашнем дне.

***

В своей спальне Барыш лежал в темноте, уставившись в экран телефона. Он снова открыл её фотографию – ту, на которой она смотрит на него своим чарующим ласковым взглядом, широко улыбаясь и позируя только для него. Он провёл пальцем по её лицу на экране, пытаясь вспомнить на ощупь ее гладкую кожу, почувствовать ее аромат, сладкую улыбку на губах. Брюнет положил телефон на тумбочку, повернулся на бок и закрыл глаза. Сон не шёл, в голове проносились мысли – сделает ли она завтра первый шаг или как обычно будет ждать действий от него. А он и сам не знал, что ей сказать. Знал только то, что она сильно обидела его своими слова, задела его мужскую гордость. Как знал и то, что он не может без неё…

***

На следующий день съемки проходили на природе, в живописном месте на окраине Стамбула. Основной локацией служила довольно большая полянка, покрытая коротко подстриженным газоном, а вокруг нее росли высокие раскидистые деревья. Почти все место было огорожено белым забором в классическом американском стиле, но был небольшой кусочек территории, где за высокими деревьями начинался настоящий лес, отчего локация для съемок поражала своим масштабом и красотой. Все актеры уже прибыли на сет и были подготовлены своими стилистами, парикмахерами, визажистами, за исключением Эльчин, которая пока еще не выходила из своего трейлера. Съемочная группа заканчивала приготовления, настраивая аппаратуру. Барыш слонялся между работниками, наблюдая за их работой и случайно услышал разговор ассистентки по актерам с режиссером, которые оказались рядом с ним. – Айча, все актеры готовы? Надо уже скоро начинать. – Как бы между делом спросил Барыш Йош, посматривая в камеру оператора, дабы убедиться, что в кадр попадает все, что необходимо. – Эльчин еще гримируют, она предупреждала, что с утра заедет в клинику, поэтому приехала чуть позже других. А все остальные уже готовы. – Тут же доложила ассистентка. Брюнет же при упоминании клиники заметно напрягся. В голову сразу полезли разные мысли, зачем она была в больнице, все ли с ней в порядке, или может какие-то проблемы появились из-за того, что она надышалась газа на футбольном матче. Поэтому когда Айча и Йош закончили свою беседу, договорившись о том, чтобы через 15 минут все актеры были оповещены и готовы к съемке, Барыш перехватил ассистентку и сходу поинтересовался: – Айча, я случайно услышал, что Эльчин с утра была в какой-то клинике. С ней все в порядке? Девушка пожала плечами: – Не знаю, она вроде за анализами какими-то заезжала, но связь по телефону была плохая, поэтому я толком не поняла, что случилось. Ты лучше спроси это у нее самой. – Хорошо, спасибо. – Вежливо улыбнулся ей брюнет, про себя подумав, что уж точно у своей партнерши он напрямую ничего узнавать не будет. Они ведь до сих пор находились в ссоре и в этот раз Барыш решил, что не будет первым делать шаг к примирению, потому что эта рыжеволосая бунтарка слишком сильно задела его чувства своими словами. Поэтому актер решил узнать о состоянии Эльчин через ее друзей, уж с ними она наверняка поделилась своими проблемами. Тут как раз на глаза ему попался Руткай, перебирающий наряды на вешалке для сегодняшних моделей. Бар тут же подбежал к нему, нарочито любезно приветствуя. – Руткай, дорогой, привет. – Он улыбнулся ему своей очаровательной улыбкой, протягивая ладонь для рукопожатия, тот же косо посмотрел сначала на его смуглую ладонь, затем на его фальшиво улыбающееся лицо, но все же протянул свою руку в ответ. – Доброе утро, Барыш. – Произнес стилист и брюнет по-дружески похлопал его по спине, чем вызвал еще большее недоумение на лице мужчины. – Ты какой-то странный сегодня. – Да нет, обычный. – Развел руки в стороны Барыш, как бы демонстрируя, что он тот же, что и всегда. – А ты уже весь в работе, я посмотрю. Здоровья твоим рукам. – Спасибо, дорогой. – Еще больше удивился Руткай его поведению и тут он словно догадался. – Тебе что-то нужно от меня? – Нееет, почему сразу нужно? – Оскорбился темноглазый актер. – Просто решил по-дружески поболтать. Как ты? Все хорошо у тебя? – У меня то да, а вот ты видно немного перегрелся на солнце. Кстати Эльчин еще у себя в трейлере, Айше заканчивает делать ей мейк, если тебе интересно. – Нет, мне это не интересно. – Тряхнул головой Барыш. – Но раз ты сам заговорил про Эльчин, то спрошу кое-что. – Он придвинулся чуть ближе к стилисту, понизив голос. – Я тут случайно услышал, что она с утра была в клинике. Ты знаешь, зачем она туда ездила? У нее все хорошо? – Хм, теперь понятно к чему все эти любезности. – Сообразил Рутик. – Конечно я в курсе всего. Пчелка делится со мной практически всем! Ну разве что умалчивает о подробностях вашей с ней личной жизни. – Он скривил личико, явно негодуя от этого факта. – Ну так ты расскажешь мне, что в этой клинике ей сказали? – Нетерпеливо произнес Барыш, пропуская мимо ушей все не относящиеся к делу слова. – Нет, дорогой мой Барыш, не расскажу. – Хитро улыбнувшись, ответил стилист. – Я между прочим на тебя все еще обижен из-за того, как ты вел себя недавно в трейлере у Эльчин, пытаясь вмешиваться в мою работу. – Аллах-Аллах, Руткай, ты что ребёнок из-за нашего небольшого спора до сих пор дуться? – Если бы ты извинился и признался, что в подборе платьев мне нет равных, я гений, я король модного мира, я номер один среди стилистов, то я бы простил тебя. – Хорошо, Руткай, приношу свои извинения. Ты действительно гений, номер один и все прочее, что ты перечислил. – Бегло проговорил брюнет, желая поскорее получить ответ на свой вопрос. – Ха! Мне эти извинения нужны были тогда, а сейчас уже поздно. Моя обида пустила корни и я пока не могу это забыть. – Оооофф, да просто ответь зачем Эльчин ездила в клинику. Тебе что сложно? – Видишь, как тяжело тебе без моей помощи. Вот и помучайся немного. А то я вечно как твоя палочка-выручалочка, бескорыстно помогаю во всем. – Ты помогаешь? – Удивленно вскинул брови брюнет. – А кто помирил вас? – Обиженно воскликнул Руткай. – Когда? – О, Аллах, еще и спрашивает «когда»! Когда ты заявился ко мне домой и заставил позвать Эльчин к себе в гости. Вы тогда были в жуткой ссоре из-за того, что ты ее бросил. А благодаря мне, ты смог ее вернуть. – Благодаря тебе? – В край оторопел Барыш. – Ты ничего для этого не сделал, просто устроил нам встречу. – Ах ничего не сделал, тогда больше не приходи ко мне за помощью. – Обиженно буркнул стилист и повернулся опять к своим платьям. – Кстати, я скажу Айше, чтобы она тоже не смела тебе ничего рассказать про Эльчин. Так что мучайся, дорогой, в неведении. – Оф, тебе, оф, Руткай! Такую драму устроил! Барыш отошел от него, раздумывая у кого бы еще узнать информацию, но тут один из ассистентов позвал его на съемку. И темноглазый актер отправился на площадку. Там он увидел свою златовласую красавицу, она выглядела немного взволнованной и задумчивой, хоть и пыталась это скрыть под своей очаровательной улыбкой. Но он то уже знал наизусть все оттенки взглядов ее янтарных глаз, всю мимику на ее белоснежном личике. Рыжуля, натянув улыбку, о чем-то болтала с Салихом, и Барыш, подойдя к ним, поздоровался как бы со всеми, и в частности со своей партнершей. Эльчин, услышав его голос, тут же обернулась и украдкой взглянула на него своими красивыми карамельными глазами, в которых тут же отразилось легкое волнение. – Привет. – Как бы невзначай бросила она ему и тут же отвернулась обратно, как будто боясь смотреть ему в глаза. Этот ее жест не ускользнул от внимания их общего друга, который стал переводить свой взгляд с одного на другого, читая на их лицах легкое напряжение, смешанное с грустью. – Как у тебя дела? Как здоровье? – Спросил у нее Барыш вроде обычные вопросы, но желая при этом выведать информацию. Вдруг она чем-то поделится с ним при Салихе. – Все просто шикарно, спасибо за беспокойство. – Отвесила ему дежурную фразу Эльчин, криво улыбнувшись и не собираясь ему докладывать о своих делах. – А-а, как хорошо. Машаллах! – Поддержал ее стиль общения Барыш и обратился к другу. – Салих, ты возможно не в курсе. Эльчин в понедельник ходила на игру «Бешикташ» и там на нее распылили слезоточивый газ. Я поэтому спрашиваю, как здоровье, нет ли осложнений. – Аллах–Аллах, – подскочил их друг, переживая за коллегу. – Ты почему сразу не рассказала? Как так вышло вообще? Что там случилось? – И не спрашивай, брат. – Подлил масла в огонь брюнет. – Мы ее чуть не потеряли, представляешь. И все из-за какого-то матча, который можно было бы и дома посмотреть. – Он сделал акцент на последних словах, нахмурив брови, намекая, что был прав тогда, когда не хотел ее отпускать на игру. – Да все не так было. – Тут же начала оправдываться девушка, отправив в сторону партнера гневный взгляд из-за того, что он все настолько утрирует. – Просто при входе на стадион произошла какая-то неразбериха и полиция распылила газ в толпу. Мне совсем немного попало. Все прошло уже, никаких осложнений нет. «Похоже в клинику она не из-за этого ездила, – сделал вывод Барыш, – иначе рассказала бы Салиху про анализы». – Слава Аллаху, Эльчин. – Облегченно произнес их коллега и тут же возмутился. – Но что значит распылить газ в толпу? А если там были дети? Старики? Да и в целом могут быть люди с разными заболеваниями – астматики, аллергики, например. Это ведь могло привести к печальным последствиям. – Вот, – тут же подхватила его актриса, – и я об этом же! Это ведь дикость какая-то так поступать с болельщиками. Кому могло прийти в голову такое сделать? – Она метнула взгляд в сторону Барыша, как бы доказывая ему свою правоту, что предугадать такую ситуацию было невозможно, и ни она, ни Юнус не виноваты в том, что случилось на стадионе. – Я так и сказала Керему, что кто бы мог подумать, что нечто подобное произойдет на игре. – А-а, Керем тоже был на футболе? – Оживился Салих. – Вы вместе ходили? Он как, в порядке? – Он в порядке, – пояснила Эльчин, – он приехал позже нас и не попал под действие газа. – Позже вас? – Не понял друг. – А ты с кем тогда была? – С Юнусом. – Ответил за нее Барыш, сверкнув глазами. – Оооо, – напрягся Салих. – Такая тема значит… – Предположил он, что в этом причина их натянутых отношений. – Вы поэтому сегодня такие… – Какие? – Тряхнула своей рыжей головой Эльчин. – Ну такие напряженные… – Постарался поделикатнее выразиться их коллега. – Нет, не поэтому. – Ответил за них обоих брюнет. Тут их разговор прервал помощник режиссера, объявляя минутную готовность. И все поспешили занять свои места. Сначала отсняли сцену приезда Омера с Дефне и Синана с Ясемин на место, где должны были проходить съемки для каталога Корая. А после – сцену напряженного разговора между Синаном и Омером на счет партнерства Ясемин в их компании и открытия магазина с Фикрет. Далее объявили небольшой перерыв. Работникам нужно было переставить аппаратуру для съемок на следующую локацию – возле трейлеров. Эльчин вместе с Синем и Элифджан веселились, делая кучу селфи и дурачась. Барыш же держался в стороне, искоса наблюдая за своей партнершей тяжелым взглядом. Сложно было предположить, о чем он думал и что выражало его лицо, но одно было очевидно – между главными актерами вновь пробежала черная кошка, хоть они и старались это скрыть. Онур и Салих сидели на раскладных стульях, наблюдая за всеми, и Мустафа, проходящий мимо них, случайно услышал кусочек их разговора. – В этот раз я выиграл. – С самодовольными нотками в голосе произнес Салих. – Смотри, они даже до конца недели не продержались. С тебя сто лир, друг. – Хорошо, – хитро приложил сложенные пирамидкой пальцы к губам Онур, – я повышаю ставку. Сто пятьдесят лир на то, что они помирятся уже завтра. – Хм… – Всерьез задумался Салих. – Мы же даже не знаем причину их ссоры. Может это что-то пустячное и они уже сегодня будут обниматься по углам. А может и что-то серьезное, тогда это может затянуться на пару дней. – Так в этом же и весь интерес, что мы не знаем причину. – Голубые глаза актера игриво засверкали. – Будем полагаться на свою интуицию и удачу! – Аллах-Аллах, – воскликнул Мустафа, подойдя к парням ближе, поняв о ком они говорят и на что спорят. – Как вам не стыдно делать ставки на своих друзей. – Ай, ты нас напугал! – Вздрогнул Онур, услышав голос помощника оператора над ухом. – Что поделать, мы вынуждены хранить их секрет. Так хоть развлечемся немного. Кто от этого пострадает. – И часто вы так «развлекаетесь»? – С укором поинтересовался Мустафа. – Время от времени. – Пожал плечами Салих. – Я например на днях поставил на то, что наши голубки снова поссорятся до конца этой съемочной недели и оказался прав. – Вы просто маньяки какие-то! – Бросил им помощник и отправился в сторону оператора Али, чтобы помочь ему настроить камеры. Через короткое время к команде операторов подошел и Барыш, интересуясь рабочими моментами: какой объектив лучше выбрать для данной съемки и почему. Али ему вкрадчиво стал объяснять что к чему, а брюнет внимательно слушал, впитывая как губка новую для него информацию. Вскоре оператора позвал режиссер, обговаривая с ним план съемки, и Мустафа, оставшись наедине с актером, решился заговорить с ним об Эльчин: – Барыш, знаю, это не мое дело, но… вы что с ней поссорились? – Он кивнул в сторону веселящихся девушек, имея в виду конечно же рыжеволосую актрису. – Что, так заметно? – Печально вздохнул брюнет. – Немного. Надеюсь ничего серьезного? – Ццц, – цокнул Барыш, – не знаю как для нее, а для меня очень серьезно. – Он понизил голос, почему-то решив выговориться сейчас Мустафе, хотя обычно предпочитал не делится ни с кем подробностями своей личной жизни. Но сейчас ему надо было поделится с кем-то своими переживаниями. – Она сказала, что не хочет такого мужа, как я, представляешь? – Актер провел одной ладонью по другой, как бы смахивая пыль с нее. – То есть она считает, что я собственник и душу ее своими запретами. Поэтому и мужем для нее я буду ужасным. Аллах-Аллах, какому мужчине понравится услышать, что он будет никудышнем мужем? – Подожди-ка, я кажется кое-что пропустил… – Глаза Мустафы округлились. – Ты сделал Эльчин предложение? – Нет, не сделал, конечно. Мы и парой то пока не можем быть официально. – Аааа, понял. – Кивнул головой помощник. – То есть это не был ее реальный ответ на твое предложение, а просто какая-то гипотетическая реакция на какой-то твой поступок. – Можно сказать и так. – Буркнул Барыш. – А это что-то меняет? – О, Аллах, конечно меняет. То есть если бы ты сделал ей предложение выйти замуж и она ответила, что не видит тебя своим мужем – это одно. И соглашусь, что это серьезная проблема. А если она в пылу ссоры это сказала, чтобы посильнее тебя задеть, то это просто ее такая защитная реакция. Ведь как говорится: лучшая защита – это нападение. – Хм, – задумался брюнет, – то есть ты говоришь, что она на самом деле так не считает и просто хотела задеть меня? – Офф, – тяжело вздохнул Мустафа, – честное слово, я в таких делах плохо разбираюсь. И к тому же не знаю контекста вашей ссоры, но исходя из того, что я от тебя услышал, мне кажется Эльчин просто погорячилась. – Даже если так, – Бар нервно провел рукой по щетине, – в любом случае в этот раз я первым не пойду к ней мириться. Пусть она сама придет и извинится за свою «защитную реакцию». Помощник режиссера взметнул брови вверх, поняв, что Барыша сильно задели ее слова, и, зная какие они оба упертые, их конфликт может затянуться. Поэтому когда все было готово съемке, Мустафа быстренько подбежал ко все еще сидящим на стульях Онуру и Салиху и шепнул им: – Ставлю 100 лир на то, что они ни сегодня, ни завтра не помирятся. – Оооо, – почти хором произнесли мужчины. – А называл нас маньяками. – Похлопал его по спине Салих. – Добро пожаловать в наши ряды. Всех позвали занять свои места и работа вновь закипела полным ходом. Весело отсняв сцены как Дефне и Ясемин забегают по очереди в трейлеры к своим возлюбленным, а потом меняются местами, объявили очередной технический перерыв. Сами сцены разговоров в трейлерах было решено снять после обеда, чтобы успеть отснять все эпизоды на улице, пока еще светло и солнечно. И началась подготовка к сценам, в которых Корай снимает моделей для каталога. Пока съемочная группа была занята своим делом, Эльчин вместе с Онуром, Руткаем и Синем продолжали дурачиться, делая селфи и распевая турецкие песни. Барыш старался лишний раз не пересекаться со своей партнёрше. Потому что при виде неё внутри него вскипал целый ураган чувств: от жгучего желания обнять и поцеловать до глухой обиды, которую она ему нанесла и, кажется, даже не осознавала этого. Чтобы не терзать себя, он решил уединиться в своём трейлере. Однако там уже расположились Синан с его стилистом Мехметом – они что-то увлечённо обсуждали, и тишиной там даже не пахло. Брюнет немного побродил по съёмочной площадке, надеясь найти спокойный уголок, и наконец заглянул в костюмерный вагончик. На удивление там никого не было. Видимо потому, что все сейчас были на площадке и уже забрали необходимую съемочную одежду для моделей. В этом трейлере, служащем гардеробной для хранения съемочной одежды и костюмов всех актеров, в самой глубине, за многочисленными вешалками и полками с обувными коробками – находился небольшой диванчик. Именно сюда обычно сбегали работники съемочной группы, желавшие вздремнуть или отдохнуть. Барыш пробрался сквозь напольные вешалки с одеждой и плюхнулся на этот диван, устало проводя ладонью по лицу. Хотя было еще довольно рано, но он уже успел устать эмоционально, находясь в постоянном конфликте со своими чувствами к Эльчин, плюс ко всему ночью он плохо спал, опять же из-за нее – девушки с золотыми волосами и карамельными глазами. Поэтому брюнет закинул ноги на подлокотник дивана, подкладывая под голову одну из диванных подушек, и прикрыл глаза, погружаясь в сон. Однако долго ему поспать не удалось. Барыш проснулся от звука, который, как нежное птичье щебетание, наполнил трейлер знакомыми нотками. Это был её голос. Голос Эльчин. Руткай никак не мог отыскать одну пару туфель для модели, и рыжуля, изнывая от безделья и от того, что Барыш куда-то пропал, вызвалась помочь. Она и понятия не имела, что её партнёр находится в этом же трейлере-гардеробной. По пути к вагончику раздался звонок от мамы – Эльчин радостно ответила и, продолжая болтать, шагнула внутрь. Именно этот шум, принесённый её присутствием, и её нежный голосок окончательно разбудили брюнета. Он замер на месте, не зная, как поступить: дать о себе знать или тихо дождаться, пока она найдёт нужную вещь и уйдёт сама. Но учитывая то, что они были в ссоре, к тому же он не хотел резко напугать её своим внезапным появлением, поэтому Барыш решил промолчать. Тем более его совсем не было видно за всеми вешалками с костюмами, разделяющими сейчас двух актеров. Пока Эльчин перебирала коробки с обувью, шурша упаковочной бумагой, и ища нужную пару туфель с длинной бахромой, она зажала телефон между ухом и плечом, продолжая разговор с мамой: – Ай, мамочка, лучше меня даже не спрашивай про Барыша. Нет, мы еще не помирились и вообще я до сих пор на него сержусь. Брюнет, прекрасно слыша ее разговор, возмутился про себя: «Аллах-Аллах, это я на тебя зол. Даже не приду к тебе первым мириться!» – Представляешь, он все еще ведет себя также. Сегодня опять намекнул на съемках, что мне надо было сидеть дома, а не ходить на футбол. Я что теперь обязана всю жизнь брать у него разрешение, чтобы куда-то выйти? – В ее голосе появились раздраженные нотки. – Оф, мама, только не надо его защищать. Ничего он не прав! Ты сейчас на его стороне только потому, что на стадионе применили слезоточивый газ. И ты переживаешь за меня. Но при этом ты никогда не запрещала мне поступать так, как я считаю правильным, даже если сама не одобряла мои решения. А он запрещает. Будь его воля, вообще бы посадил меня в темницу и не выпускал оттуда. О, Аллах, по его логике я не имею права сама решать куда ходить и что делать! «Ооофф, я разве так сказал? Я же не это имел в виду», – внутренне негодовал брюнет, сидя на диване. – Ну я конечно разозлилась и тоже ему хорошенько ответила... – Немного виноватым голосом произнесла Эльчин, достав очередную коробку с полки. – И на самом деле наверно обидела его своими словами… Я сказала, что не хочу такого мужа, как он. Конечно я это со зла сказала и не имела в виду, что он был бы плохим мужем. Наоборот, он даже слишком идеален в некоторых моментах. – На этих словах Барышу показалось, что она немного улыбнулась, однако затем ее голос вновь приобрел колючие нотки. – Но что это значит, если представить, что я была бы его женой? Он бы счел своим правом запрещать мне ходить в места, которые по его мнению являются неприемлемыми для меня? Ну уж нет! Такого я не потерплю. Поэтому ни за что сама не пойду к нему мирится! Пусть сам подумает над тем, что мне сказал. Тут мама Эльчин по всей видимости задала дочке какой-то вопрос, потому что та на несколько секунд замолчала, и когда вновь заговорила, в ее голосе послышалось легкое волнение и дрожь: – Ах, да, мамочка, чуть не забыла тебе рассказать о самом главном. Да, как раз сегодня утром в клинику ездила за анализами. – Она сделала небольшую паузу и на выдохе с волнением произнесла. – Ты оказалась права… беременна. Барыш застыл, словно каменное изваяние, с приоткрытым ртом. Дыхание перехватило и он весь обратился в слух, крепко вцепившись в край диван. А Эльчин меж тем продолжала делиться с мамой своими переживаниями: – По правде сказать я этого не планировала... Не знаю, как всё так получилось... С другой стороны… – В её интонации появились нотки беспокойства и одновременно радости. – Это очень волнительно... Вновь она замолчала, слушая вопросы или советы от мамы, пока брюнет пытался переварить услышанную информацию. Воздуха катастрофически не хватало, словно его выкачали из лёгких. – Срок небольшой, и вроде беременность протекает хорошо. – Щебетала рыжуля своим нежным голоском. – Но конечно врач сказал, что нужен покой, а ты знаешь, что это звучит как-то нереально с нашей-то энергией. Бару было немного плохо слышно из-за того, что Эльчин начала шуршать очередной упаковочной бумагой из коробки. Поэтому он слышал только обрывки фраз о том, какой режим прописал врач и что пациентка вряд ли будет следовать этим рекомендациям. – Еще сказал пить много жидкостей. Никаких сухих перекусов. – Рассказывала рыжуля. Брюнет, постепенно отходя от новости, заставшей его врасплох, взволнованно провел ладонью по лицу. И пока Эльчин слушала, что ей говорит мама в ответ, у него в голове крутилась только одна мысль... Его принцесса ждёт ребёнка и, следовательно... Он станет отцом! Сердце безостановочно застучало в груди, готовое выпрыгнуть наружу, для него это было настоящим шоком, но следующие ее слова заставили его вцепится в диван крепче, стиснув зубы. – Нет, я еще ему не говорила. Юнусу естественно тоже. Наверно завтра с ним встречусь и все расскажу. Может Юнус даст совет, что делать дальше. «В смысле даст совет?! Причём здесь вообще Юнус?! – Опешил Барыш, чуть не выдав себя громким вздохом, еще чуть-чуть и он бы вслух начал бормотать от негодования. – Кто он такой чтобы участвовать в обсуждении этого вопроса? Не он ведь…» На секунду брюнет застыл от внезапной мысли, застрявшей в голове, а глаза наполнились яростью. Мысли, что Юнус может быть отцом ее ребенка. Его пульс участился в сто раз, приближая его к прединфарктному состоянию. «Бред, – ответил он сам себе, – у нее ведь с ним давно ничего не было.» И словно в подтверждении его слов, она продолжила: – К тому же, как ты можешь догадаться, будующий отец тоже еще не в курсе. – На этих словах Барыш почувствовал, как губы Эльчин сложились в улыбку, и от сердца сразу отлегло. Он бесшумно выдохнул, успокаивая себя, конечно же этот ребёнок не от Юнуса, как он вообще мог такое предположить! Бар тихонько стукнул себя по лбу, ругая за подобные мысли. – Я вообще не уверена, что он что-то поймет, когда я расскажу о беременности. Отцовство – это немного не то, что можно осознать сразу. В отличие от материнства, когда ты от начала и до конца сразу погружаешься в новую роль. «Аллах-Аллах, – возмутился про себя Барыш, – только не говори за всех! Я что глупый какой-то, не смогу понять, какая ответственность теперь на мне лежит? Или думаешь, я не захочу этого ребёнка? Оофф тебе, любимая!» – Ай, сдается мне, что будущий папочка осознает своё отцовство не раньше, чем через пару месяцев, когда всё итак станет очевидно... – Иронично произнесла девушка и тут же воскликнула. – Ай, нашла! Извини, это я не тебе, мамочка. По всей видимости она наконец отыскала нужную ей коробку с обувью, поэтому поспешила побыстрее попрощаться с собеседницей. – Ладно, мамуль, мне уже пора бежать на площадку. Вечером еще обсудим все с тобой. Целую. Буду держать в курсе! Эльчин, убрав телефон в карман шорт, прихватила с собой обувную коробку и выбежала из трейлера.

***

Спустя небольшое время после ее ухода, Барыш незаметно вышел из трейлера. Известие о беременности Эльчин поразило его как гром среди ясного неба, внутри теплилось какое-то новое, чистое, трепетное чувство… Он несомненно любил детей и мечтал когда-нибудь стать отцом. За небольшой промежуток времени актер уже во второй раз узнавал новости об отцовстве, но его ощущения при этом разительно отличались. Тогда несколько месяцев назад, когда Гюпсе ему заявила, что беременна от него, он испытал какое-то болезненное, постылое чувство. Тогда земля ушла из-под ног, сердце сдавило тисками, и он ощутил себя загнанным в угол. А сейчас… сейчас внутри него что-то перевернулось, его душа ликовала. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, ладони впервые кажется стали холодными, а ноги – ватными. Барыш остановился в растерянности посреди улицы. Что ему сейчас сделать? Найти ее, помириться с ней? Сказать, что все знает? Но тогда она поймёт, что он подслушал ее разговор с мамой. Офф, все стало еще запутаннее. И как им теперь быть? Как все это будет? Съемки, второй сезон, их контракты, их общее будущее… Издалека донеслась музыка, привлекая внимание Барыша. Он пошёл на звук и увидел, как на зеленой полянке под музыку из их сериала, льющуюся из колонок, танцевали босиком на траве девушки – Синем, Фикрет, Айшегюль и конечно же его рыжеволосая партнерша. Она весело махала ручками под песню Айдилге «Ты ли мое лекарство». Девушки задорно подпевали, пританцовывая и подпрыгивая на месте. Брюнет тут же рванул к ним, а именно к Эльчин, чуть ли не приказывая ей остановится. Она обернулась, не скрывая недовольства: – В чем дело? – Эльчин, зачем ты прыгаешь, это же опасно. – Аллах, Аллах, – улыбаясь, отозвалась разрумянившаяся от танцев Синем. – В чем же опасность, Барыш? – Эммм… – Он провёл рукой по затылку, лихорадочно придумывая отговорку. – Моя кузина тоже так отплясывала, прыгала, и неудачно подвернула ногу. Пришлось даже скорую вызывать. В итоге оказалась трещина и пришлось накладывать на ногу гипс или что-то вроде того. – Мне жаль твою кузину. – Холодно произнесла златовласая танцовщица. – Но у меня с координацией всё в порядке. Не переживай. И не мешай нам танцевать. Она одарила его ледяным взглядом и отвернулась. Брюнет стиснул зубы. Опять бунтует, опять проявляет своё упрямство. Он снова предупредил, чтобы она хотя бы не прыгала и не дёргалась так резко. Но девушка только прищурила свои карамельные глазки, что-то пробурчала себе под нос и продолжила веселиться, пританцовывая. Барыш порывался сделать замечание ещё раз, но тут подошёл Салих, интересуясь: – Слушай, Барыш, когда ты таким ворчуном стал? Вроде ты самый молодой из нас, а бухтишь как старый дедушка. – Может, у меня есть причины? – огрызнулся брюнет, вскинув брови кверху. – И какие же? – заинтересованно спросил друг. – Неважно. – Ответил тот, и увидев как его партнерша вновь начала прыгать под следующую ритмичную песню, не выдержал и крикнул ей, порываясь вперед. – Эльчин, хватит уже прыгать, упадешь! Но она оставила его замечание без ответа, тогда Барыш подошел к колонкам и выдернул провод из розетки. Музыка смолкла. Все уставились на него в недоумении. – Перерыв почти закончен, – небрежно бросил актер, оправдывая свой поступок. – Пора готовиться к съёмкам. Эльчин незаметно показала ему язык – обиженно, по-детски, чем невольно вызвала улыбку на его лице. «Как маленький ребёнок, честное слово». – пронеслось у него в голове. Весь день Барыш проявлял заботу, но так, чтобы она не догадалась. Попросил ассистентку Айчу принести в трейлер Эльчин свежие фрукты и воду, чтоб она не забывала пить много жидкости и получать витамины. Через Онура передал ей яблочный нектар и орехи. Во время съемки сцены, в которой Корай фотографирует моделей для каталога, попутно поедая вкусняшки, многие актеры, в том числе и Эльчин наблюдали за его игрой, забавляясь от души. А где-то поодаль, в тени деревьев, Барыш наблюдал за своей партнершей, то засматриваясь на нее, то переживая от того, что она весь день находится под палящим солнцем. Сегодня она была особенно красива. Волосы были уложены с безупречной тщательностью, серый кроп-топ мягко облегал её осиную талию, открывая взгляду соблазнительную полоску обнажённого живота. Короткие шорты подчёркивали стройность длинных ног, а завершали образ белые кеды, придававшие ей лёгкость и свежесть. Брюнет остановил Синем, проходящую мимо, и, протягивая ей бутылку с водой, вежливо попросил: – Синем, передай, пожалуйста, Эльчин воду. Она давно не пила, еще обезвоживание случится. – Хорошо. – Хитро улыбнувшись, проговорила актриса и взяла протянутую воду. Она направилась к своим коллегам, наблюдающим за съемками по ту сторону от камер, и тихонько что-то шепнула на ухо рыжуле, вкладывая в ее руку бутылку с водой. Та сделала несколько жадных глотков и мило поблагодарила подругу: – Спасибо, Синем, ты прелесть! Как раз хотела попить, но от игры Онура не возможно оторваться. – Эльчин очаровательно улыбнулась, поправляя волосы. – Это не меня нужно благодарить, дорогая. – Сверкая карими глазами ответила Синем. – Твой партнер – очень заботливый, попросил передать тебе воду. – Барыш? – Трепетно произнесла златовласая актриса, уже зная ответ на этот вопрос. Подруга утвердительно кивнула и Эльчин обернулась, ища глазами брюнета. Как только их взгляды встретились, на мгновение он прочел в ее глазах нежность и благодарность. Но потом ее взгляд снова стал колючим, как бы говоря «опять ты вмешиваешься в мои дела». Она тут же отвернулась от него. Внутри боролись два чувства, одно – желание подбежать к нему, поцеловать, сказать, что скучает. А другое – попросить не душить ее своей слишком навязчивой заботой и вниманием. Она боялась, что если поддастся ему, то он не ограничится этим, а пойдет дальше и начнет решать за нее – куда ей ходить, что одевать, с кем общаться и так далее. Поэтому как только объявили небольшой перерыв между съемками, она воспользовалась всеобщей суматохой и решила немного уединиться, уйти подальше от суеты, от камер, а главное от него, того, кто душил своей заботой и путал мысли. Эльчин тихонько прошла мимо работников съемочной группы, мимо моделей и Руткая, который с ними работал и, раздвинув ветви деревьев, решила прогуляться по лесу. Барыш, случайно зацепившись за нее взглядом и увидев, как она скрылась за деревьями, произнес себе под нос: – Куда она опять полезла, еще заблудится там одна. Неугомонная, упрямая, сумасшедшая… – Что прости? – Переспросил у него Мустафа, стоящий рядом. – Извини, я это не тебе. – Поспешил оправдаться актер и поспешно добавил. – Мне нужно отойти, потом договорим. Барыш уверенно отправился следом за своей партнершей, решив осторожно присмотреть за ней, чтобы ничего не случилось. Эльчин же, зайдя в лес, бродила между сосен, вдыхая запах хвои и влажной земли, и пыталась обрести в этом тихом месте спокойствие, какую-то гармонию, которой сейчас ей так не хватало внутри. А все из-за Барыша – самого невыносимого и упрямого человека в мире. И самого любимого конечно. Она почти не разговаривала с ним второй день, обмениваясь лишь короткими дежурными фразами. Второй день она носила обиду внутри себя на его поведение и ждала, что он первый сделает шаг ей навстречу. – Глупый. Самый упрямый. – Бормотала она себе под нос, пробираясь сквозь раскидистые деревья. – Еще и донимает своей нескончаемой опекой. Аллах-Аллах, – возмущенно произнесла девушка, переступая через корень, – я что ребёнок и сама не могу о себе позаботится? Корень оказался скользким и ее нога поехала вперед, проскальзывая. В следующий миг земля ушла из-под ног Эльчин. Тупая боль пронзила подвернувшуюся лодыжку, и из горла вырвался крик – негромкий, но испуганный. – Ай! Она упала на колени, руками запутавшись в ветках, валяющихся на земле. На глаза уже готовы были навернуться слёзы – то ли от боли, то ли от обиды на весь мир. Барыш услышал её тихий крик и его сердце пропустило удар. Он рванул сквозь ветви деревьев, ломая их, чтобы быстрее пробраться к ней. В голове билась одна мысль: с ней что-то случилось, как всегда, как он и предполагал. Ведь она просто магнит для несчастья. Но больше всего он переживал, что что-то могло случиться с их ребенком, что ей сейчас больно и она совсем одна. Наконец Барыш увидел впереди рыжую макушку и в миг оказался возле нее, оглядывая ее обеспокоенным взглядом. Эльчин сидела на земле, между корней и веток старого дерева, и прижимала свою ручку к лодыжке, глядя испуганными глазами. – Что случилось? – Брюнет поспешно опустился рядом на колено. – Ты что здесь делаешь? – Она удивилась и одновременно обрадовалась его появлению. – Увидел, как ты одна пошла в лес и решил присмотреть за тобой. – Он взволнованно оглядывал ее с ног до головы, ища следы царапин, синяков и пытаясь понять сильно ли она ударилась. – А потом услышал твой крик и прибежал. – Ха, понятно. Как мы без твоего вечного контроля. – Съязвила ему рыжуля. – Эльчин, зачем ты вообще сюда пошла? – Негодуя стал отчитывать ее брюнет. – Учитывая твое… – Он хотел сказать «положение», но вовремя остановился. – Мое что? – Она подняла бровки наверх. – Твое везение, – выдохнул Барыш, придумав ответ, – тебе вообще не стоит одной тут гулять. – Ай, опять я должна слушать твои нотации. Туда не ходи, сюда не ходи. Сиди дома возле меня. Так получается? – Актриса одарила его негодующим взглядом. – Ладно, не будем начинать заново… – Спокойно проговорил Барыш, удостоверившись, что видимых ран на ней нет. – Поругаться мы всегда успеем. – Да уж, это у нас отлично получается, не так ли? – Буркнула в ответ Эльчин и поморщилась от боли, отдающей в лодыжку. Барыш, не сводя глаз с ее ноги, которую она придерживала ладошкой, мягко поинтересовался, не обращая внимания на её тон: – Сильно болит. Покажи. – Он аккуратно прикоснулся к ее ноге. – Не трогай, – попыталась сопротивляться златовласка, огрызаясь. – Всё нормально. Жить буду. – Ты упала? – Ему было все равно до ее колкостей, лишь бы не было ничего серьезного. – Я просто споткнулась или наступила на что-то скользкое. Сама не поняла. – Честно призналась она. – Но я думаю ничего страшного. Эльчин попыталась сама встать, но нога вновь ответила ей тупой болью, и она вскрикнула снова. – Ай, Барыш, больно. Что если я сломала ногу? – Начала тараторить она. – Вот глупая, совсем под ноги не смотрю. Все из-за тебя. – Случайно вырвалось у нее, имея в виду, что ее голова была занята мыслями о нем и поэтому она не заметила мокрую корягу. – О, Аллах, я то в чем виноват? – Удивился брюнет. – Эээ, так это ты накаркал. – Выкрутилась рыжуля. – Ты же недавно все сокрушался, что я могу ногу подвернуть, прыгая. Вот я и подвернула. – Она снова поморщилась от боли, слегка пошевелив ногой. Барыш больше не мог ждать. Не спрашивая разрешения, одним движением подхватил её на руки – легко, будто она была пушинкой, и понёс к пеньку, что рос на небольшой светлой полянке неподалёку. Ветер колыхал её рыжие волосы, и они щекотали его шею. Эльчин вскрикнула от неожиданности, но если бы ей не была так нужна его помощь, она бы, конечно, закричала и забрыкалась, потребовав отпустить. Однако сейчас она действительно нуждалась в нём. И потому её пальцы сами, без приказа, скользнули к его затылку, нежно сомкнулись вокруг шеи, коснулись кожи у самого края воротника футболки-поло. От этого прикосновения по телу Барыша пробежала горячая волна – мурашки, рождённые только ею. Ни одна женщина не могла так будоражить его одним лишь касанием, одним этим мягким, доверчивым объятием. Он чувствовал, как бьётся её сердце – часто, тревожно, – и своё, отозвавшееся глухим, тягучим ритмом. Её дыхание касалось его ключицы, от нее пахло чем-то сладким, от чего кружилась голова. Брюнет нёс её бережно, словно боялся разбить, и в то же время крепко, словно не желая отпускать уже никогда. Их лица были так близко, что он видел каждую ресничку, каждую родинку на её щеке. Дойдя до пенька, Барыш усадил свою партнёршу на него и, не раздумывая, опустился перед ней на одно колено. Солнце пробивалось сквозь листву, золотя её рыжие волосы и играя тенями на его лице. Эльчин, всё ещё не успокоившись, снова запричитала: – Я наверняка сломала ногу! Только со мной могло случиться подобное! Меня кто-то проклял или порчу навёл… – Успокойся, Эльчо. – прервал её брюнет. Его голос звучал ровно, почти хладнокровно, но в этой спокойной интонации сквозили тёплые, едва уловимые нотки. – Потише. Дай посмотреть. Она хотела возразить, но он уже осторожно взял её ногу за щиколотку. Его пальцы – горячие, уверенные – коснулись её кожи, и по телу актрисы пробежала лёгкая, но отчётливая дрожь. Он аккуратно стянул белый ботинок, стараясь не причинить боли, и его дыхание коснулось её ступни – тёплое, прерывистое. – Больно? – Спросил он, чуть сдвигая край носка. – Не-а, – выдохнула она, и этот вздох получился глубже, чем она хотела. Он не ускользнул от его внимания. Барыш поднял на неё глаза – на секунду, короткую, но такую красноречивую. Потом снова опустил взгляд, медленно стянул носок, обнажая нежную кожу лодыжки. Кожа слегка покраснела, но отёка, кажется, не было. Его смуглые пальцы скользнули по косточке – едва касаясь, пробуя, изучая. – А здесь? – спросил он, надавливая чуть сильнее. – Немного, – выдохнула она, поморщившись, но не от боли – от того, как его прикосновение разливается теплом по всей ноге, поднимаясь выше, к колену, к бедру. – А здесь? – Барыш переместил пальцы чуть выше щиколотки, массируя круговыми движениями. Эльчин не ответила. Потому что его прикосновения были такими нежными, такими знакомыми, такими родными, что у неё перехватило горло. Она смотрела на его склонённую голову, на тёмные волосы, на лёгкую щетину, и внутри всё трепетало. – Эльчин, – он снова поднял глаза, и их взгляды встретились. – Здесь болит? – Аааа, тут нет, – прошептала она, едва шевеля губами. Его пальцы снова скользнули вниз, осторожно прощупывая лодыжку, проверяя каждый миллиметр. Она послушно отвечала – «да» или «нет», – но её голос был хриплым, взволнованным, а мысли путались. Она уже забыла, каково это – трепетать от его ласковых, заботливых прикосновений. Забыла, как его близость заставляет сердце биться быстрее, а разум отключаться. И вдруг Эльчин осознала: она снова поддаётся чувствам. Снова тонет в нём. А голос разума шепчет: «Остановись, вы в ссоре, ты должна быть сильной». Но тело не слушалось. Оно помнило его лучше, чем она сама. Девушка постаралась совладать с собой, сделала глубокий вдох, отвела взгляд в сторону. Но её рука, лежавшая на его плече, не убралась – наоборот, пальцы чуть сжались, словно искали опору. Барыш почувствовал это. Замер на мгновение. Не проронил ни слова. Только продолжил осматривать её ногу, но теперь его движения стали ещё медленнее, ещё бережнее – будто он гладил не лодыжку, а самое дорогое, что у него есть. И понимая, что он вновь начинает попадать под чары своей обольстительной партнерши – такой милой и беззащитной сейчас, постарался прислушаться к голосу разума. – Давай теперь попробуй встать на ногу, если не сможешь – то это плохо. – Подытожил он, закончив свой осмотр. – Хорошо, попробую. – Послушно качнула головой златовласка и оперевшись ладошкой о его плечо постаралась подняться. – Подожди, ты босиком собралась вставать? – Остановил ее темноглазый мужчина и аккуратно, с особой нежностью и трепетом натянул на ее ножку носок, а затем и ее ботинок. Затем брюнет сам вскочил на ноги, подхватывая свою девушку под локоть, чтобы она могла опереться о него. Эльчин, крепко держась за своего спасителя, поднялась, потихоньку переводя вес тела на подвернувшуюся ногу. Поначалу было немного больно, неприятно, но эта боль не усиливалась и была вполне терпимой. – Ну как? – Поинтересовался Барыш, крепко держа ее в своих сильных руках. – Стоять могу, хоть и есть небольшой дискомфорт. – Отозвалась она. – А теперь попробуй сделать пару шагов. – Скомандовал брюнет, но видя в ее глазах страх, ободряюще добавил. – Все будет хорошо, я рядом. В конце концов, если не сможешь идти, донесу тебя на руках. – Нет уж, – взволнованно выпалила Эльчин. – Ладно, попробую пройтись. Она шагнула вперед, опираясь на больную ногу, и под ручку с Баром сделала несколько шагов. По ее поджатым губам и тихим всхлипам, которые она пыталась в себе заглушить, он понял, что ей все еще больно ходить, поэтому решил прекратить эту пытку. – Достаточно, садись уже. – Барыш помог ей вернуться обратно на пенек, вновь присаживаясь рядом с ней. – И? – Актриса перевела на него вопрошающий взгляд. – Какой диагноз поставите, доктор? – Я думаю ничего страшного, Эльчо. – Размышляя ответил партнер. – Отека нет, гематомы тоже. То, что ты можешь ходить, хоть и через боль, означает, что перелома и трещины тоже нет. – Он вновь коснулся ее больной ноги своими смуглыми пальцами, слегка поглаживая белоснежную кожу. – Очень похоже на небольшое растяжение связок. Скорее всего какое-то время еще поболит, но потом пройдёт. Барыш наклонился ниже и осторожно подул на лодыжку – прохладный воздух коснулся её кожи, и ее губы сами собой приоткрылись в коротком, неслышном вздохе. Он продолжал дуть и нежно поглаживать ее больное место своими ласковыми пальцами, ввергая Эльчин в еще больший трепет и вызывая по всему телу волну мурашек. Она непроизвольно прикрыла глаза и закусила нижнюю губу, пытаясь совладать со своими чувствами. Барыш перевел на нее взгляд и замер, чувствуя как по его телу разливается пожар. Он смотрел на её лицо – расслабленное, почти блаженное, смотрел на то, как она кусает свои губы и ему дико захотелось поцеловать её сейчас! Не только в эти соблазнительные губы, но и в эту маленькую косточку на ноге, в каждую родинку на её коже, в кончики её пальцев. Эльчин распахнула глаза и встретилась с его горячим блуждающим взглядом. Уж она лучше всех знала, что он означает, поэтому поспешила охладить пыл обоих: – Не надо на меня так смотреть, – она резко отдёрнула ногу. – Я уже в порядке. Спасибо за помощь. Барыш прочистил горло, пряча свой взгляд вниз, и отряхнув колени, поднялся с земли. Его партнерша нервно поправила свои огненные волосы взмахом руки и тут он заметил небольшую ссадину чуть выше локтя. – А это еще что? – Он тут же перехватил ее за запястье, осторожно осматривая тоненькую ручку. – У тебя здесь тоже ссадина. Болит? – Нет, – рыжуля пожала плечами. – Видимо когда падала, поцарапалась о ветку. Ничего серьезного. – Тебя надо всю осмотреть. – Тоном, не терпящим возражений, произнес Барыш, и принялся исследовать ее тело, ища еще какие-то царапины или ссадины. – Барыш, прекрати. – Она перехватила его руки своими прохладными ладошками. – Со мной все хорошо. Не преувеличивай. – Не преувеличивать? – Возмутился актер, немного повышая голос. – Я преувеличивал, когда предупреждал тебя насчет Фуркана? Преувеличивал, когда не хотел отпускать на этот дурацкий футбольный матч? Преувеличил, когда пошел за тобой, видя, как ты зашла одна в лес и в итоге подвернула тут ногу?! Да я просто хочу предостеречь тебя, просто забочусь о тебе. Эльчин поджала свои губы от обиды на него, но на самом деле на саму себя, только признать это ей не позволяла гордость. Поэтому проще было пойти самой в нападение: – А я не нуждаюсь в твоей заботе. Заботе, которая тесно граничит с тотальным контролем. Найди кого-нибудь другого, кто оценит, как ты «заботишься», а точнее лезешь в чужую жизнь. Кому нравится, когда им помыкают и диктуют, что делать. Барыш закатил глаза – так явно, что она это заметила. – Ты серьёзно? – Его голос стал нервным. – Я бросился к тебе, потому что услышал крик. Потому что переживал. А ты мне — «найди кого-нибудь другого»? – А что я еще должна сказать? Да, дорогой, привяжи меня на поводок и отдавай свои команды? – Съерничала златовласка. – Я что твоя вещь? – Она вскочила, забыв про боль, и тут же поморщилась. – Браво тебе, Эльчин. – Барыш взмахнул руками вверх. – Вот как ты все перевернула. Я весь такой ужасный, зато ты у нас идеальная. – Он сверкнул своими черными глазами. – При малейшей проблеме идешь на попятную, сразу закрываешься. Кричишь, что я тебе не муж и никогда им не буду. Не делишься со мной своими проблемами. Все утаиваешь и скрываешь. – Он, не удержавшись, намекнул на ее тайну на счет беременности, о которой она до сих пор ему не рассказала. Эльчин словила ртом воздух, не зная, что ответить, в его голосе звучала настоящая боль и обида. Она и не подумала, как сильно тогда его оскорбили ее слова про замужество. Как сильно его задело то, что она сама не рассказала про инцидент на матче, скрыв от него. И сейчас ей стало немного стыдно за свое поведение. Она смотрела на него, и её сердце колотилось где-то в горле. Барыш стоял так близко, что она чувствовала его запах. И он как всегда был чертовски красив, особенно когда злился и тяжело дышал. Его губы были в нескольких сантиметрах. Если бы она протянула руку… – Тебе нечего ответить, Эльчин? – выдохнул он, склоняясь над ней. От его дерзкого тона, рыжуле захотелось сказать ему что-то колкое, защититься, как она привыкла. Но вместо этого её взгляд упал на его губы – пухлые, влажные, такие родные. И она поняла, что скучала. Не просто по его голосу или запаху, а по его губам на своих, по его рукам на своей талии, по его дыханию на своей шее. – Хватит уже кричать. – Только и смогла вымолвить она, не придумав ничего другого. – Хочу и кричу! – На эмоциях выпалил Барыш, не желая уступать. Эльчин в тот же миг прикрыла его рот своей ладошкой, а другой рукой обхватила за шею, опасно приблизившись к нему. Барыш смотрел на неё и сходил с ума. Её запах – сладковатый, немного дерзкий, как и она – ударил в голову. Сердце бешено забилось в груди, ощущая близость ее тела и ловя невидимые флюиды, витающие в воздухе. – Не кричи, пожалуйста. – Уже более нежно попросила она, опуская свою ладошку вниз, медленно скользя по его щетине. – Нас могут услышать. – Если услышат, скажу, что это ты кричала на то дерево, о которое запнулась. – Решил немного разрядить обстановку брюнет, усмиренный и опьяненный ее нежностью. – А я скажу, что это ты поставил мне подножку. – Шутливо ответила ему тем же Эльчин, мило улыбнувшись. Он вскинул брови и притянул ее к себе за талию, касаясь пальцами оголенной полоски кожи на спине. – То есть я тут спасаю тебя, а ты меня виноватым выставишь? – Низким бархатным голосом произнес брюнет, опаляя ее губы своим дыханием. Ее тело отозвалось мгновенно – жаром внизу живота, желанием прижаться к нему сильнее, вдохнуть его запах, забыть про эту дурацкую ссору. А он тонул в омуте ее карамельных глаз и милой, слегка смущенной полуулыбке на лице. Его пальцы коснулись её щеки – едва, кончиками, как будто он проверял, не растает ли она. Эльчин вздрогнула, но не отстранилась. Её глаза закрылись, и она закусила губу – тот самый жест, который сводил его с ума. Барыш провёл большим пальцем по её скуле, спустился к губе, на которой остался след от её зубов. Она приоткрыла рот, и он почувствовал её дыхание на своей ладони – горячее, влажное, манящее. Брюнет склонился над ней, прикрывая свои глаза, чтобы впиться в эти соблазнительные губы своим поцелуем, их губы слегка соприкоснулись, дразня, и в этот момент из кармана его брюк раздался звон телефона. Эльчин опомнилась первая и быстро вынырнула из его объятий, отстраняясь. В воздухе ещё висело напряжение, почти осязаемое. Барыш раздосадовано вздохнул и достал свой телефон, звонил один из помощников режиссера: – Слушаю. – Ответил мужчина. – Барыш, ты где? Тут пришли представители продюсерской компании. Срочно созывают всех на собрание! – Что-то случилось? – Обеспокоенно спросил брюнет. – Что за собрание? – Не знаю. – ответил помощник. – Какое-то экстренное совещание сказали. Давай быстрее. – Хорошо, скоро буду. – Эм, а Эльчин случайно не с тобой? – Со мной, со мной. – Закивал он головой, посмотрев на свою партнершу. – Я ей тоже передам. Мы уже идем. – Барыш положил трубку и убрал телефон обратно в карман брюк, поднимая взгляд на свою девушку. – Что случилось? – Поинтересовалась златовласка, обеспокоенная его напряженным видом. – Пришли представители Ортакс Япым. Созывают срочное совещание со всеми. – Аллах-Аллах! Это из-за нашего с ними разговора? – Тут же начала паниковать Эльчин. – Что они скажут? Может кто-то еще нас увидел и пожаловался? – Не знаю, но явно ничего хорошего они не скажут. – Нахмурившись, ответил Барыш. – Идем. – Он поманил ее рукой, предлагая ей опереться на него, и она, немного подумав, согласилась, подхватывая его под локоть. Они пошли вместе под ручку, она – слегка прихрамывая, он – заботливо поддерживая ее, изредка поглядывая на Эльчин теплым взглядом. Наконец выйдя из леса, рыжуля мягко отстранилась от Барыша, отпуская его руку и еле слышно прошептала ему: – Спасибо. Дальше я сама. Не будем привлекать к себе внимание. Боль в ноге почти прошла, только лодыжка еще немного ныла, когда она сильно опиралась на ступню. Но было уже терпимо. Айшегюль, увидев, что ее подруга немного прихрамывает, тут же подбежала к ней, обеспокоенно интересуясь, что случилось. Эльчин вкратце ей рассказала об инциденте в лесу, пока они вместе шли к месту сбора всех работников съемочной группы и актерского состава. Когда все собрались на зелёной лужайке, слово взял один из представителей «Ортакс Япым». Мужчина был серьёзен, говорил чётко, по-деловому, но в воздухе почему-то повисла неловкость. – В целях защиты личных данных и предотвращения утечек информации, – объявил он, – были разработаны дополнительные соглашения к трудовым договорам всех сотрудников сериала. Ассистентка Дерин зашуршала бумагами, быстро раздавая каждому листочки с напечатанным текстом. Представитель тем временем продолжал: – В этом соглашении вы можете ознакомится с пунктами о неразглашении любой личной информации об актёрах за пределами съёмочной площадки. А также есть пункт о запрете на распространение фото- и видеоматериалов со съёмок, которые могут скомпрометировать актёров. Ну и конечно пункт о штрафных санкциях – вплоть до увольнения за нарушение. Прошу всех ознакомиться и подписать. Эльчин и Барыш обменялись короткими, красноречивыми взглядами. Ей стало душно и не по себе, отчего она взволнованно приложила ладошки к щекам. Барыш сжал челюсть, чувствуя, как неловкость растекается по венам. Оба понимали: эти бумаги появились из-за них. Из-за их тайны, из-за их любви, которую уже знала небольшая часть коллег на площадке. В толпе работников послышалось недоумённое перешёптывание. Кто-то пожимал плечами, кто-то хмурился, листая соглашение. Актриса Элифджан удивлённо подняла бровь, стараясь понять, что бы это значило, техник Джан почесал затылок. Салих, стоявший рядом с Барышем, легонько толкнул его в бок. – Слушай, – шепнул он, – это всё из-за вас с Эльчин? Брюнет коротко кивнул, не поднимая глаз. – Прости, – выдохнул он так тихо, чтобы слышал только друг. – Мы не думали, что так выйдет. Салих хмыкнул, похлопал его по плечу. – Ты чего, брат? Мы же семья. И ваши тайны – наши тайны. Можете рассчитывать на нас. Барыш поднял голову, и в его глазах мелькнула благодарность. В этот момент Онур, который тоже всё понял, громко хлопнул себя по коленке и театрально всплеснул руками. – Ай, я так и знал! – Воскликнул он, привлекая к себе внимание. – Это всё из-за нас с Нергиз, да? Мы так химичим на площадке, что всем стало заметно! – Он картинно прижал руку к сердцу и бросил на Нергиз томный взгляд. – Прости, дорогая, это я слишком эмоционально играю рядом с тобой. Нергиз, не растерявшись, подыграла: – Онур, ты меня компрометируешь! Я теперь из-за тебя подпишу эти бумаги дрожащей рукой! Все вокруг рассмеялись. Напряжение разрядилось. Даже Эльчин невольно улыбнулась, хотя внутри всё ещё ныло от стыда. – Ладно, – махнул рукой представитель продюсеров, – подписывайте и сдавайте Дерин. Всё, работаем дальше. Люди потянулись к ассистентке с подписанными листами. Онур, проходя мимо Барыша, шепнул ему: – Держись, клубничный. Мы за вами – стеной. У Барыша перехватило горло. Он не ожидал такой поддержки не только от друзей, которым они с Эльчин доверились, но и от тех, кто сам всё понял, кто не задавал лишних вопросов, но всё это время был рядом. Онур с его вечными шутками, Нергиз с её умной улыбкой – они даже не знали всех деталей, но уже встали за их спиной. Брюнет благодарно качнул головой голубоглазому актеру, и этот короткий жест сказал больше, чем любые слова. Затем он перевел свой шоколадный взор на партнершу, дабы удостоверится, что с ней в порядке. Эльчин, стоявшая чуть поодаль, поймала его взгляд и еле заметно улыбнулась – невесело, но с той искрой тепла, которая всегда вспыхивала между ними, когда мир вокруг казался слишком жестоким. Барыш мягко улыбнулся в ответ. В толпе мелькнула Айшегюль. Сдав своё подписанное соглашение, она, проходя мимо рыжули, незаметно сжала её руку – крепко, по-дружески, без лишних слов. Эльчин проводила её благодарным взглядом, и от сердца немного отлегло. Стыд не прошёл. Он ещё долго будет жечь изнутри – за то, что из-за их любви приходится вводить такие правила, за то, что друзья вынуждены подписывать бумаги с угрозами штрафов и увольнений. Но стало легче. Потому что даже в этой нелепой, неловкой, почти унизительной ситуации они оказались не одни. Их не осудили. Не отвернулись. Не набросились: «Это все из-за вас? Мы на такое не подписывались!» Рядом были те, кто мог бы разозлиться, но не разозлился. Кто мог бы потребовать объяснений, но промолчал. Кто просто сжал руку, шепнул пару слов и остался рядом. И это – самое большое богатство. Не контракты, не штрафы, не соглашения. А люди, которые даже под жестким давлением не предадут. Эльчин опустила глаза на листок в своей руке, провела пальцем по строчкам, где чёрным по белому было написано о неразглашении, о запретах, о штрафах, об увольнении. Всё это казалось таким чуждым, таким холодным. Но рядом, на расстоянии вытянутой руки, стоял он. И их друзья. Она подняла голову, вновь поймала взгляд Барыша, он кивнул ей. Тихо, едва заметно. «Всё будет хорошо», – говорил этот кивок. Златовласка протяжно вздохнула и сдала свое соглашение Дерин. За ее спиной был Барыш и их друзья. И это было важнее любых бумаг.

***

Наконец съемки возобновили и стали снимать дальние планы, в которых были задействованы большинство актеров. Эпизод между Эльчин и Барышем был коротким и совсем без слов. Они должны были просто обменяться взглядами издалека, но в этих взглядах было столько трепета и нежности, что оба почувствовали, как сильно им не хватает друг друга. Однако никто так и не решался сделать первый шаг, чтобы помириться. Рыжуля ждала, что он не устоит, сам подойдет и попросит прощение за то, как вел себя после матча, осознает, что она не позволит ему распоряжаться своей жизнью. Брюнет же в свою очередь надеялся на то, что Эльчин позовет его, расскажет ему о своей беременности. По крайней мере раньше, чем какому-то Юнусу. «Оф, зачем ему вообще рассказывать о том, что его не касается?! – внутренне негодовал Барыш, вспоминая ее разговор с мамой. – Он всего лишь прикрытие, и должен делать то, что ему говорят. О, Аллах, и мне ничего не говорит, упрямая! Неужели она думает, что я не поддержу ее в этом вопросе? Или буду плохим отцом? Оф тебе, Эльчом, заставляешь меня злиться на тебя, хотя я этого не хочу».

***

Плавно съемочный день подходил к концу. Оставались только сцены в трейлерах – разговоры Омера, Дефне, Синана и Ясемин. Казалось бы, ничего сложного. Но Барыш подошёл к этим совместным эпизодам с таким чувством, будто внутри него завели мотор на полную мощность, – накрученный и взвинченный. В образе Омера он эмоционально жестикулировал перед Дефне, злясь на Синана. Но гнев его был настоящим – и направлен он был на партнёршу. На её упрямство. На то, что она до сих пор молчала о том, что он считал своим правом знать. О своей беременности. Об их ребёнке. – Он не может отделить личную жизнь от работы, – воскликнул брюнет реплику Омера, а затем, не выдержав, добавил от себя, с горечью глядя на Эльчин – ведет себя как ребёнок. – Может он просто обиделся на тебя? – Рыжуля взволнованно смотрела на него, не понимая причины такой бурной реакции. Её голос дрогнул – не как у Дефне, а как у женщины, которая чувствует, что за словами героя прячется личная боль. – Мы дело делаем, Дефне. – Холодно объяснил он. – Мы давно прошли этап, когда обиды влияли на решение. Йош остался недоволен этой сценой. – Слишком жёстко, Барыш. Давайте ещё дубль, также эмоционально, но чуть мягче. Отсняв этот эпизод еще раз до конца объявили короткий технический перерыв, готовясь к последней на сегодня сцене. Барыш рухнул на диван, провёл рукой по лицу. Эльчин отошла в сторону, села на раскладной стул. Айше тут же подлетела к ней, поправляя макияж, и девушки начали о чём-то мило перешёптываться. Брюнет бросил в их сторону усталый взгляд, полный тоски и негодования. И вдруг он увидел, как Эльчин положила ладонь на живот. Сердце пропустило удар. Ей плохо? Ребёнок? Он уже подскочил с дивана, готовый рвануть к ней, но в следующую секунду она просто сменила позу – поправила кроп-топ, убрала руку. Барыш заставил себя опуститься обратно, скривив гримасу «всё нормально» для нескольких работников, которые удивлённо на него посмотрели. Эльчин тоже заметила его странный порыв и нахмурилась, но ничего не сказала. Когда вся аппаратура была настроена, Йош объявил «Мотор» и начали съемку последней сцены на этот день. – Ты в порядке, Омер? – Дефне осторожно подсела к нему на диванчик, видя, как он расстроен ссорой с Синаном. – Нет. – Ответил брюнет, не поднимая на нее глаз. Потому что обижен был и на нее, из-за ее молчания, которое сводило его с ума. Она протяжно выдохнула: – Я так расстроена из-за ваших отношений. И поделать ничего не могу. – Ясемин ушла. – Актер устало повёл головой, мельком скользнув по партнёрше тоскливым взглядом. Этот взгляд принадлежал не герою. Он был его – Барыша, измученного неизвестностью. – Куда? – Она наигранно расширила глаза. – Сказала Синану: «Не звони»… и всё такое. – Печально ответил Омер. – Аййй, господин Синан, должно быть сильно расстроился и разбит. – Сочувственно отозвалась Дефне и снова взглянула на своего черноглазого упрямого любимого. – Он меня винит. – произнёс Барыш, и эти слова прозвучали так, будто он говорил о себе. Она тоже наверняка винит его во всём, что с ними происходит. В этой бесконечной ссоре, в их разлуке. – А… а ты виноват? – с волнением спросила рыжуля, и в её голосе послышалось искреннее, неигровое беспокойство. Барыш поднял на неё глаза – и ответил не по тексту, так, чтобы она поняла: – Нет. Она поняла. Но режиссёр, разумеется, нет. И объявил еще один дубль, призывая актеров говорить по тексту. Они переглянулись – и тут же отвели взгляд друг от друга. Барыш с трудом вернулся в роль. Произнёс заученную фразу, угрюмо опуская глаза: – Он меня винит. – А… а ты виноват? – Дефне занервничала сильнее, и это нервное напряжение было искренним – Эльчин боялась, что он сейчас снова сорвётся. – Не знаю. – Выдохнул он, не поднимая взора. – Я тоже запуталась, – запричитала рыжуля, уже почти выходя из образа. – А кто виноват? – Спросила она как бы у самого Барыша. Он отвел взгляд и как того требовал сценарий, протянул к ней руку, но не как Омер, а как мужчина, который отчаянно нуждался в тепле. – Не бери в голову. Иди сюда. Заключил он ее в свои объятия и тут же дал слабину. Эти объятия сейчас нужны были ему больше, чем воздух. Объятия, по которым он так скучал и к которым безумно рвалось его сердце. – Иди, приласкаю тебя немного. – Повторил он уже своим бархатным, почти ломающимся голосом. И эта нежность вызвала у неё милую, грустную улыбку. Его смуглые руки сомкнулись вокруг неё. Он не удержался – обхватил её лицо одной ладонью, притянул к себе и поцеловал в золотые волосы у виска, вдыхая родной аромат. – Ты так вкусно пахнешь. – Добавил Барыш, не скрывая тоски, а в его глазах застыла тихая печаль. Эльчин глубоко вздохнула, ответила нежной улыбкой. Она чувствовала, как он нуждается в ней. Как соскучился. Как их тела помнят друг друга, даже когда разум твердит «нельзя». – Как будто все прекрасно и жизнь прекрасна. – Произнёс он наконец реплику Омера. – Она и так прекрасна. – Сладко проговорила Дефне. Барыш снова коснулся ее лица ладонью, трепетно поцеловал в висок, прижался своей колючей щекой к ней. – Побудь так немного, я немного подышу твоим запахом и мне станет лучше. – Озвучил он свои истинные желания. Эльчин тоже не удержалась, видя его искренность, и глубже провалилась в его объятия, прижимаясь головой к его плечу. – Дорогой, прошу тебя, больше не огорчайся так. – Ласково прощебетала она. Он снова чмокнул ее в макушку, а она положила свои пальчики ему на предплечье, поглаживая его. – Стоп! Снято! – прозвучала команда от Йоша, он радостно выдохнул. – На сегодня съемки окончены. Всем спасибо! После слов режиссера Эльчин выскользнула из его объятий, поправила волосы. Смущённо, не глядя на Барыша. Потому что знала: если посмотрит – растает. Увидит его шоколадные глаза, полные такой любви и такой боли, что сдастся тут же. И тогда он получит козырь в руки – право считать, что всегда будет так, как он хочет. Она быстрым шагом вышла из трейлера и направилась к своему стилисту, который наводил порядок и разбирал вещи после съемок, которых было довольно много. Пара свободных ассистентов помогали ему относить вещи, пока он командовал, что куда положить и убрать. Эльчо подбежала к нему, предлагая свою помощь, и Руткай тут же вручил ей в руки две большие коробки с туфлями, поставив одну на другую. Он велел ей отнести их в трейлер-гардеробную и поставить на стеллаж с правой стороны к другим таким же коробкам. Барыш, тоже выйдя из съемочного вагончика, как раз увидел, как его партнерша несет большие коробки с обувью в сторону гардеробной. Он тут же подлетел к стилисту и начал отчитывать его: – Руткай, зачем ты её заставляешь таскать тяжести? Тот вытаращил глаза, сбивчиво отвечая: – Барыш, я не заставляю. Она сама предложила помочь. – Предложила, а ты согласился, прекрасно зная о ее положении! – Махая руками невольно выдал себя актер. Стилист изумленно приподнял брови и прищурился: – Ты это о чем? Барыш тут же осекся, ведь даже если Эльчин и рассказала Руткаю о своем визите к врачу, то не факт, что он знает о самой беременности. И тем более о ней не должен был знать сам Барыш. Поэтому ненадолго замявшись, брюнет быстро придумал отговорку: – Эээ… Так Эльчин же подвернула ногу недавно. Ты разве не знаешь? Поэтому не стоит ее лишний раз утруждать. – Барыш, дорогой, я и не утруждаю, – обиженно буркнул стилист. – Если бы ее что-то беспокоило, она разве сама стала бы предлагать помощь? Брюнет понял, что немного перегнул палку и чуть мягче, но все в том же приказном тоне, произнес: – Тогда скажи ей, что помощь не нужна. Для нее работы больше нет. И отправь отдыхать. – Но… – Руткай, не спорь пожалуйста. Делай, как я говорю. – Тоном, не терпящим возражений проговорил темноглазый актер. Стилист фыркнул, пожав плечами. Барыш смерил его предупредительным взглядом и отправился в свой трейлер, чтобы переодеться после съемок. А когда Эльчин вернулась за очередным заданием, Руткай наотрез отказался: – Знаешь, дорогая, твой партнёр сегодня сам не свой. Пришёл и отчитал меня, что я тебя нагружаю работой. – Аллах-Аллах, – запричитала златовласая красавица. – Ему-то что? И здесь хочет все контролировать. Ну уж нет! Ей нравилось помогать другу – это отвлекало от разных мыслей в голове. – Ай, пчелка, – нервно вздохнул стилист. – Сами разбирайтесь в своих проблемах. Я лучше не буду связываться. Еще как всегда останусь крайним в ваших разборках. – Он умоляюще взглянул на нее, соединив вместе ладони. – Поэтому иди отдохни, прошу. Рыжуля досадливо сложила ручки на груди, шумно вздыхая. Опека Барыша над ней сегодня, которую она ощущала на себе через других, исподтишка, стала настолько навязчивой, что это уже начало ее раздражать. – Ты знаешь, где он? – Грозно поинтересовалась Эльчин. – Вроде пошел в сторону своего вагончика. – Махнул рукой стилист, раскладывая оставшуюся одежду и обувь по коробкам. Златовласая актриса, кипя от негодования, отправилась прямиком к его трейлеру. Она уже устала от того, что Барыш постоянно вмешивается в ее дела и решила наконец открыто поговорить с ним и все высказать. Коротко постучав и услышав ответное «войдите», Эльчин вихрем ворвалась в его вагончик, с силой закрывая за собой дверь. Сердце колотилось где-то в горле, ладони горели. Барыш сидел на диванчике с телефоном в руках. Увидев свою партнёршу, он тут же подскочил, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. В голове промелькнула мысль: сейчас она всё ему расскажет. О ребёнке. О том, что он скоро станет отцом. Они помирятся, обнимутся и начнут строить планы на будущее… Но вопреки его ожиданиям, Эльчин сходу накинулась на него, и её голос звенел от напряжения: – Барыш, что это за тотальный контроль?! Ты запрещаешь мне танцевать, помогать друзьям. Я устала! – Она грозно сверкнула на него своими янтарными глазами. – Устала от того, что ты постоянно вмешиваешься в мои дела, решаешь за меня, что мне есть, куда ходить, с кем дружить. Ты ведёшь себя как собственник! По-твоему это нормально? Брюнет не ожидал такого поворота. Внутри всё закипело – от обиды, от непонимания, от того, что она нападает на него за заботу и внимание, которые он ей оказывал весь день. При этом она продолжала скрывать самое важное – свою беременность. То, о чем должна была рассказать сразу, как только узнала. – Ты только для этого сюда пришла? – Спросил он, с трудом сдерживая рвущийся наружу гнев. – Чтобы отчитать и снова нагрубить? – Он нахмурил брови, и в его голосе зазвучала глухая боль. – То есть других тем, о чем нам надо поговорить – нет? Браво тебе, Эльчин! Неужели нет ничего более важного? – А это разве не важно? – Парировала Эльчин, не сдаваясь. – Я тебе пытаюсь объяснить, что мне не нравится, когда меня контролируют, когда вмешиваются в мои личные дела. А ты что делаешь? Еще больше пытаешься загнать меня в свои рамки! – Послушай, – Барыш протяжно выдохнул, пытаясь совладать со своими чувствами, закипающими внутри, – я делал это не для того, чтобы загнать тебя в рамки. Не с целью контролировать и диктовать свои условия. – А с какой же тогда? – Она ехидно сложила ручки на груди, но в её позе уже не было прежней уверенности – скорее, защита. – С такой, что переживал за тебя! – Не выдержал актер, повышая голос. – Боялся, что ты перенапряжешься и тебе станет плохо! – Аллах-Аллах, а с чего мне должно быть плохо? – Она помотала головой, и рыжие пряди рассыпались по плечам. – Сама догадайся. – Произнёс брюнет, стушевавшись, не желая признаваться, что знает о беременности. Эльчин сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до одного дыхания: – О чем я должна догадаться? – Ладно, Эльчин, давай не будем об этом, раз сама не собираешься ничего рассказывать. – В голосе Барыша прозвучала горечь. Он чувствовал себя обделённым – как будто не достоин узнать о своём ребёнке первым. – Нет-нет, господин Ардуч, – она подошла ещё ближе, и он ощутил её сладкий запах, что-то неуловимо родное, – прошу, поясните свои слова. – Хорошо, если ты настаиваешь. – Он тоже сделал шаг, и теперь их разделяли сантиметры. – Я все знаю. Знаю, что ты от меня скрываешь… Но по правде сказать, я хотел бы услышать это от тебя лично. – О чем ты? Что я скрываю? – Запинающимся голосом вымолвила рыжуля. – Сама знаешь. – Нет уж просвети меня. Барыш испустил взволнованный вздох, заглядывая прямо в её глаза – в эти карамельные глубины, в которых он тонул каждый раз: – Я слышал твой разговор с мамой в костюмерном вагончике. Сидел на диване и не решился тебе помешать. Я все слышал, Эльчо… Девушка замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее. – Ты все слышал? Весь разговор? – Она взволнованно закусила нижнюю губу, и этот жест – нервный, почти детский – разорвал его сердце. – Всё… – Барыш протянул к ней руки, бережно взял её прохладные ладони, сжал их, согревая. – И знаю, что ты беременна… что у нас будет ребёнок. Эльчин застыла на месте. Глаза расширились, дыхание остановилось. Слова застряли где-то в горле, не в силах вырваться наружу. – Барыш, я… я… – Она растерялась, не зная, что ответить, но он пришёл на помощь, крепче сжимая её пальцы. – Можешь не волноваться, любимая, я уже все продумал. – Заговорил он быстро, словно заучил текст наизусть. – Сезон закончится, мы объявим себя парой, сразу поженимся, чтобы закрыть всем рты. Да, нарушим пункт в контракте на второй сезон, но думаю в этом случае продюсеры пойдут нам навстречу, ведь условия изменились. Ты все равно не сможешь сниматься осенью, будучи беременной. Так что, им придется смириться с этой мыслью. Думаю проблем не возникнет. Через месяц еще раз попросим о встрече с продюсерами и решим все моменты. Эльчин слушала его, затаив дыхание, боясь перебить. А когда он закончил, она ласково обхватила его лицо ладонями, с нежностью заглядывая в его шоколадные глаза. – Барыш, – прошептала она, – какой же ты милый… Она не удержалась. Потянулась к его губам – сначала робко, касаясь кончиками, пробуя на вкус. Её поцелуй был сладким, трепетным, полным надежд. Брюнет ответил незамедлительно – чувственно, жадно, словно умирая от жажды. Он впился в её губы, обхватил за талию, притянул вплотную. Его язык скользнул внутрь, встречаясь с её, сплетаясь в страстном танце. Она испустила тихий, сдавленный стон и запустила пальцы в его волосы, сжимая их у корней, заставляя его зарычать от удовольствия. Жар разливался по телу, мысли путались, мир за пределами трейлера перестал существовать. Его руки скользили по её спине, прижимая всё крепче, её бёдра прижались к его, и она почувствовала, как сильно он хочет её – как они оба хотят, забыв обо всём на свете. Барыш так скучал по ее губам, по ласковым рукам, по ее сексуальному телу – он совсем изголодался по своей принцессе. Поцелуй стал глубже, почти неприличным, грозящим перерасти в настоящий пожар. Ещё секунда – и он уложил бы её на диван, и тогда уже ничто не смогло бы их остановить. Но Эльчин, собрав остатки воли, нехотя оторвалась от его чувственных губ. Тяжело дыша, она отстранилась на миллиметр, чувствуя, как её тело дрожит от неутолённого желания. Её глаза были затуманены, губы припухли, щёки пылали. Он смотрел на неё таким же голодным, потерянным взглядом, и его пальцы всё ещё сжимали её талию, не в силах отпустить. – Барыш, стой… – прошептала она прерывисто. – Я должна кое-что сказать… В его глазах мелькнуло беспокойство, но он замер, готовый слушать. Воздух между ними всё ещё горел от только что прерванного поцелуя, от невысказанных слов, от того, что они оба знали, но ещё не произнесли.

– Конец 46 главы –