Секреты Нарю. Жизнь или смерть?

      Успокаивающая мелодия тишины развеивается едва различимым шорохом, доносящимся сквозь дымку ещё не прошедшего сна. Свинцовые веки через силу открываются, являя взору белый потолок, и от ослепляющего света стремительно закрываются. Лёгкие движения конечностей по мягкой поверхности – и затёкшие мышцы начинают функционировать. Сквозь полуприкрытые глаза Чонгук замечает возле дверного проёма силуэт, облачённый в прозрачную белую рубашку и чёрные строгие брюки, обтягивающие худые ноги. Не осознав, каким чудом они вчера перебрались на кровать, детектив через силу приподнимается на локтях, но Тэхён покидает помещение, не удосужившись даже обернуться на уже проснувшегося Чона.       Брюнет ленивыми движениями перебирается на край кровати, анализируя итоги прошлого вечера. Утренний свет озаряет каждый угол обширного помещения, являя взору последствия творившегося здесь сумасшествия. Несколько перевёрнутых вазонов и мелких предметов, разбросанных в хаотичном порядке; разбитое огромное зеркало, осколки которого окрашены багровыми пятнами и рассыпаны по всему полу. Шестерёнки приходят в движение, восстанавливая полноценную картину вчерашнего инцидента. Если этот псих следил за каждым их шагом – нужно быть осторожнее. Возможно, они где-то опростоволосились. Вероятность попасться на уловки преступника крайне велика, и несколько новых трупов в его копилке были бы лишними. Останки Ли, которые он «любезно» доставил Тэхёну прошлым вечером, явно были предпосылкой к близкой разгадке парней. Пытаясь осмыслить произошедшее, Чонгук с усталым вздохом через силу поднимается с кровати и следует за вышедшим несколько минут назад Тэхёном.       Ким быстрым шагом вылетает из здания, надеясь не попасть под чей-либо взгляд. Череп раскалывается от потока мыслей. Благо Юнги удосужился убрать злосчастную коробку со стола, иначе риск повторения вчерашней истерики увеличился бы вдвое. Слишком больно. Вчерашний порыв слабости заставляет парня напрячь кулаки и до скрежета зубов твердить себе о том, что такого больше не повторится. Он силён, ему никто не нужен, кроме Юнги, и он со всем справится сам, и…       Поджав губы, он решается. Он хочет забыть всё: свой мир, свою слабость, свою бесполезную жизнь, Юнги, Джун Хо, ненавистного отца, Чонгука… Чонгук?       – Блять! – Тэхён рывком открывает дверь машины и бросает пиджак на пассажирское кресло. Ключи, зажигание, педаль газа и разрезающий воздух визг шин. Поехали.       Чонгук бредёт по коридорам, надеясь кого-нибудь поймать, но в воздухе витает абсолютное спокойствие и ни единой души не наблюдается. Один шаг, ещё один не изменяют уже привычного спокойствия до того момента, когда сквозь коридоры не раздаётся неожиданный отголосок, нарушающий гробовую тишину: «Хватит уже, засранцы. Выметайтесь». Дверь на горизонте с едва различимым скрипом раскрывается, и несколько тёмных макушек в чёрных костюмах, резво перебирая ногами, скрываются за очередным поворотом. Чонгук подходит к двери и легким движением открывает её.       Перед глазами детектива возникает просторная светлая комната с несколькими тёмными шкафами, огромными окнами, наполированными до блеска; стеклянный журнальный столик, по бокам от которого находится пара кресел. В одном из них восседает блондин. Юнги напряжённым взглядом вчитывается в какие-то записи, хмуря брови и изредка закусывая ручку. Его зрачки пробегают по тексту, и ручка в ладони отстукивает непривычный ритм. В воздухе витает аромат рабочей атмосферы, тяжёлым сгустком оседая на подсознании присутствующих в этой комнате людей, которых здесь лишь двое. Детектив медленным шагом доходит до Мина, но тот настолько поглощён процессом, что даже не обращает на него внимания. Чонгук костяшками пальцев постукивает по столу, рассматривая блондинистую макушку, которая после различимого стука всё-таки удосуживается подняться. С громким цыканьем Юнги откладывает в сторону своё дело и смотрит в глаза напротив.       – Чего хотел? – Мин потирает уставшие глаза и мысленно расчленяет нарушителя своего спокойствия. Одних отправил – пришёл другой. Да что за день!       – Ну, во-первых, доброе утро. – Чон обходит столик и приземляется в кресло напротив недовольного Юнги, который показательно закатывает глаза. – Во-вторых – Тэхёна не видел?       Мин снова закатывает глаза, разминая ладонью затёкшую шею. Бессонная ночь сказывается на мыслительном процессе и каждом движении, отдающим спазмами во всех мышцах.       – Так, голубки, разбирайтесь сами. – Он проводит пальцами по злополучным бумажкам, благодаря которым он ещё несколько часов не сможет заснуть. – И да… Спасибо за вчера, – блондин хватает со стола ручку и постукивает ей по столу, – я бы его не смог успокоить.       Юнги скользит взглядом по напряжённому лицу детектива и мысленно ставит себе пометку расспросить его о произошедшем. Вчера он не думая набрал номер Чона, так как он первым всплыл в памяти как человек, которому удалось пошатнуть устойчивую систему Кима тогда, в клубе. Мин не смог удержать себя от этого порыва. Некое чувство подсказывало ему, что так будет правильнее. Их связывает нечто большее, чем детская дружба и остатки былой привязанности, но что именно – пока рано выяснять.       Сейчас самое главное – не дать опуститься Тэхёну. Все годы он никогда не проявлял ни усталости, ни отрешённости, ни своих слабых сторон. Но смерть Ли его подкосила. А ведь Мин говорил ему не отправлять Джун Хо выяснять причину смерти шлюхи. Говорил отправить мелких шавок и не светиться. Говорил, что ничем хорошим это не закончится и пусть полиция занимается расследованием. Но нет. Нет же, чувство собственности захлестнуло его с головой, и – каким бы способом Юнги ни пытался его убедить – всё было пропущено мимо ушей.       Джун Хо встал на сторону Кима, ссылаясь на то, что он справится со всем, не привлекая лишнего внимания, и лишь хлопал по плечу Мина, уже уставшего от тщетной попытки переубедить парней. А вчера появилась новая эмоция – окончательное и бесповоротное чувство безысходности. В глазах плескалась потерянность, и последние нити самоконтроля едва держали на плаву безвольное тело с остатками потухающих огоньков в глазах.       Юнги винит себя в том, что не открыл злосчастную коробку раньше, что не смог предотвратить этот хаос, хоть и знает, что Ким наказал, чтобы все письма и посылки доходили лично до него. Он чего-то ждал? Впрочем, сейчас об этом думать уже бессмысленно. Из раздумий его вырывает голос Чонгука:       – Тебе спасибо, что набрал. – Чон откидывается на спинку кресла. – Не буду вдаваться в причину твоего звонка именно мне, но меня интересует вопрос. Кто доставил посылку?       Чонгук упирается локтями в стол, сложив руки в замок, и наблюдает за засыпающим Юнги, чьи глаза сужаются до минимальных размеров.       – Доставку к нам осуществляет только DeliSeoul, – блондин пожимает плечами, откидывая в сторону бумаги и концентрируясь на разговоре, – и только они имеют право входить на нашу территорию. Все посылки проходят металлодетектор и экосканер, и, если в посылке находится что-нибудь подозрительное, сработает сирена. А принёс посылку парниша из их скрытого штата. Компания шифрует одну группу своих сотрудников – это как регламент их анонимности. Фирма доставляет грузы любого формата и любому человеку, заботясь о сотрудниках в том числе. Ничего подробного я тебе сказать не могу, и, думаю, ты знаешь, что надо сделать.       – Спасибо, хён. – Чон улыбается уголками губ, наблюдая за блондином, который в данный момент кажется немного отстранённым, не желающим вступать в контакт с реальностью, но беспокойство за младшего выдаёт его с потрохами.       – Я не могу смотреть на него сейчас, так что, Чон, я на тебя надеюсь. – Мин распахивает глаза, являя всем своим видом внезапное озарение. – Точно… Передай мои извинения Чимину. Я слегка налажал в этом плане, – немного замявшись, блондин пытается подобрать нужные слова, – хотя задница у него действительно что надо.       Хмыкнув, Юнги приподнимается с кресла, движется в сторону прозрачного стеллажа и достаёт наполовину полную бутылку, по внешнему виду похожую на виски. Захватив с собой несколько стаканов, он с лёгкой улыбкой возвращается на пригретое место и ловит на себе провожающий взгляд. Чонгук не сводит с него глаз, наблюдая за каждым его движением. Вроде бы ничем не примечательный мужчина, с пофигистическим выражением лица, которое будет проявлять абсолютное отсутствие эмоций даже при природном катаклизме. Фантазия Чона разыгрывается, являя смешные картинки природных явлений, на фоне которых невозмутимо стоит Юн, наблюдающий ледяным взглядом за уничтожением всего живого, и это не может не вызвать улыбку. Что же могло растопить ледяного принца? Даже Чону это непонятно.       – Хён, – Чонгук растягивает губы в улыбке, – тебе необходимо найти парня, свою вторую половинку, которая скрасит твои унылые будни.       – Малой, вторая половинка есть у мозга, жопы и таблетки, а я изначально целый, – Юнги отвечает на улыбку и процеживает обжигающий напиток сквозь сжатые зубы, наблюдая за огоньками в глазах младшего. – Одному быть прекрасно, ведь никто по утрам не напоминает тебе о том, какая же ты сука.       Чонгук не ошибся: он особенный человек. Судя по тому, что Чимин тоже не воспылал к нему тёплыми чувствами, между ними пробежала чёрная кошка. Но всё ведь можно перевернуть на свой лад? Можно же?       Юнги переводит взгляд на панорамное окно, наблюдая за плывущими по небу облаками. Голова забита ненужными мыслями, но его терзает неизвестное чувство. Грядёт буря.       Чонгук выдыхает скопившийся в лёгких воздух и подумывает о том, что нужно наведаться в эту фирму. Много кто информирован об этой структуре, но не многие в курсе про теневой штат. Поэтому прошерстить всю информацию об этой фирме Чимину не составит труда – по крайней мере, Чонгук так думает.       – Чимин, ты занят? – Покинув место своего пробуждения, Чонгук неспешным шагом движется в сторону припаркованного им вчера автомобиля. – Нарой мне информацию по DeliSeoul и, если есть возможность, подробные данные о тёмных курьерах и поставках в последние несколько месяцев.       – Мелкий, ты совсем охерел? Это же дело не нескольких дней, – возмущённый голос Пака перекрывает шумовые помехи в телефоне, давя на слуховые рецепторы оглушающим ультразвуком.       – Хён. – Невнятные слова возмущённого Чимина сплетаются в один сплошной поток, который Чонгук не может разобрать, как ни пытается. – Хён, – вторая попытка по-прежнему не может остановить недовольного Пака. – Хён, мать твою!       – Мать не тронь, засранец! Я тебе сейчас карму поправлю и чакры начищу!       Чонгук закатывает глаза. Понимает ведь, что Чимин всегда заводится с пол-оборота и, если его понесёт, никто его не остановит. Они всегда друг друга стоили. Один не может прекратить стебаться над другими, а второй не может остановить порыв своего гнева, если его задели. В первую встречу парней для обильного красного свечения глаз вполне хватило одного лишь взгляда. Этим они и похожи.       Полчаса препираний и выяснений, куда Чонгук может запихнуть свои постоянные просьбы о помощи, успешно окончены, так как у Пака появляется тонна работы, которую любезно взвалил шеф на его плечи. Чимин жалуется, что покроется плесенью в обшарпанном офисе и станет одним целым со здешней флорой, пока его так называемый друг бегает по городу в поисках психа и носится за Тэхёном. На последних словах напарника Чонгук просто впадает в ступор. Детектив собирается с мыслями, дабы ответить, только вот ни одна адекватная не приходит на это собрание. Единственная мысль прорывается сквозь запутанный клубок: Тэхён сбежал, как только Чон проснулся, и, куда понесло это тело – никому не известно.       Следующие несколько дней детектив обитает в офисе, ссылаясь на необходимость подробного отчёта по последнему трупу. Шеф переваривает поток слов Чона, подгоняет его двигать ластами в сторону фирмы доставщика и под любым предлогом выудить всю информацию о транкзациях и посылках, не втягивая офицера Пак в это дело.       Чонгука одолевают сомнения, заставляя навострить штыки и отталкивать взглядом всех скептически косящихся на него работников полиции. Детектив снуёт между стеллажами, задержав дыхание, чтобы не отравлять организм этой многовековой пылью. Здесь вообще убирают? Чона интересует один человек – крот. Как он мог проведать, что Чонгук работает над этим делом, если об этом знал только ограниченный круг лиц, а именно те люди, которые были в курсе их с Тэхёном связи, или же… Прослушка? Чонгук вплетает пальцы в волосы, с силой их сжимая, и издаёт обессиленный стон. Снующие мимо сотрудники устремляют на него свои взгляды и тут же отворачиваются – им нет до этого дела. Встревоженный и наблюдающий за ним всё это время, Хосок поднимается с дежурного места и, захватив с собой пару стаканов кофе, подготовленного им для новоиспечённого «архивариуса», движется в сторону детектива.       – Чон-и? – Офицер присаживается на край стола, протягивает коллеге дымящийся кофе и рассматривает залёгшие круги у него под глазами и слегка помятый вид в целом, крайне не характерный для обычного детектива. – Что происходит с тобой в последнее время?       Чонгук поднимает усталый взгляд, полный потерянности и какого-то ещё – недостающего до полной картины – фрагмента. Детектив кивает и принимает стакан из рук Хосока. Сделав большой глоток, он едва не выплёвывает содержимое на стол. Кривясь от обжигающей боли, с открытым ртом, он часто дышит и тянет ртом холодный воздух, дабы хоть как-то унять её. Чонгук смотрит на улыбающегося Хосока, который едва сдерживает смех. Так и хочется встать и треснуть, чтобы неповадно было, только вот последние силы моментом улетучиваются вместе с ненужным материалом, разбросанным вокруг его стола.       Чон ничего не отвечает и опускает взгляд на досье очередного подозреваемого. Хосок тяжело вздыхает, ободряюще хлопает брюнета по плечу и собирается уходить, так и не дождавшись ответа, но едва уловимое «Хён», произнесённое в последний момент, заставляет его остановиться и обернуться.       Чонгук держит в руках стопку бумаг, и в его голове по методу исключения вертятся мысли о кроте. Либо его подслушали, либо за ним следили. Следовательно, вынести информацию о том, что Чон занимается делом Ли Джун Хо, могли лишь те, кто присутствовал в здании полиции в день назначения этого дела. После назначения очередного дела сотруднику секретарь вбивает данные в базу, прикрепляя ответственных за каждое из ответвлений по этому делу: экспертиза, вскрытие, допрос и несколько мелких поручителей. Это дело находится под определёнными замками, и мало кто может получить доступ к базе данных на следователей и других работников, за которыми закреплены дела. Если только…       – Хён, – немного громче, чем рассчитывал, Чонгук пальцем подзывает офицера и замечает, как тот приподнимает бровь и медленно передвигает ноги, – мне нужны записи с камер полицейского участка. Можешь подсобить?       Хосок, словно рыба, выброшенная на берег, глотает воздух и озирается по сторонам в поисках людей, которые могут их услышать. Он вплотную подходит к детективу, заглядывает ему в глаза и едва слышным голосом шепчет:       – Так, – Хосок наклоняется к лицу брюнета, не сводя с него взгляда, и прикусывает щёку с внутренней стороны, – что происходит, Чон? Этот цирк меня начинает знатно напрягать. Сначала шеф отказывается дать мне выходной, закрепляя за архивом и нераскрытыми делами; половина сотрудников носятся как угорелые; Намджун не вылезает из морга и копошится в жмуриках Свежевателя; теперь и ты – поселился в архиве, ходишь как призрак в своём мире, катаешься по клубешникам, – Чонгук удивлённо распахивает глаза и открывает рот, но Хосок выставляет вперёд руку, – не спрашивай, откуда я это знаю. Это неважно. Важно то, что ты приезжаешь в участок и копошишься в деле Свежевателя, хотя тебя от него отстранили. Наш вечный моторчик – Чимин – складывает дела в свои мешки под глазами и не вылезает из комнаты инфобезопасности. Теперь выкладывай.       Хосок переводит дыхание, наблюдая за сменой эмоций на лице детектива. Чонгук задумчиво жуёт губу. Желание вычислить крота преобладает, и внутреннее чутьё посылает сигналы в мозг о том, что Чон Хосоку можно довериться. Однако бушующее пламя в груди разжигает толику беспокойства. Чон закатывает глаза, снимая с себя кандалы нерешительности, поднимается со стула, схватив за запястье опешившего офицера, и быстрым шагом тянет его в ближайшую допросную. Хватит тянуть. Он влетает в ближайшую дверь, ладонью проводит по шершавой стене и включает рубильник. Камеры выключены – прекрасно. Детектив втягивает ничего не понимающего Хосока в помещение и закрывает дверь на ключ.       – Разговор будет долгим, хён.       Чонгук во всех подробностях рассказывает о Ким Тэхёне, Свежевателе, Нарю и обо всём, что как-либо связано с этими делами. Он говорит обо всех, даже незначительных, деталях. После слова «крот» Хосок слегка напрягается и сдвигает брови. Неожиданное заявление повергает его в неподдельный шок, и офицер начинает перебирать последние дни и поведение всех сотрудников на протяжении всего дела. Подозрения приобретают более чёткие очертания, но для полной картины их нужно подтвердить. Обрабатывая в мозгу полученную информацию, Хосок задерживает дыхание и с громким выдохом откидывается на спинку железного стула. Напряжённая тишина разъедает даже железные нервы, сурово витая в воздухе вместе с мелкими частицами пыли. Люстра под потолком отражается в зеркале смотровой лазурными бликами. Несколько минут молчания прерываются раздосадованным голосом офицера.       – У нас был крот, – произносит он с нотками сожаления, – а я ни хрена не замечал. Чонгук, у нас люди работают не один год. И ты говоришь о том, что кто-то из них нас предал?       – Хён, другого объяснения я не вижу. Как Свежеватель оказывается на несколько шагов впереди? Эта мысль никогда не закрадывалась в твою голову?       Чонгук встаёт, перегибается через металлический стол, облокачиваясь на него рукой. Другой рукой он притягивает офицера за голову к себе настолько близко, что между ними остаются ничтожные десять сантиметров. Взгляд чёрных глаз прожигает дыру, готовый сжечь всё на своём пути. Хосок всегда удивлялся порывам младшего, но сегодня тот явно превзошёл себя.       – Хён, – тянёт детектив, блуждая глазами по напряжённому лицу, – мне нужны записи с камер видеонаблюдения участка. Пора это прекращать.       Хосок корит себя за небрежное отношение; за то, что не уследил, не заметил очевидного. Ведь он настолько погрузился в рутинный мир, что не отдавал отчёта своим действиям. Офицер мерит шагами комнату информационной безопасности, обдумывая услышанный рассказ, и изредка поглядывает на напряжённого детектива, внимательно изучающего записи, которые Хосок временно «одолжил» у спящего надсмотрщика. Ему даже удалось схватить несколько файлов с «закрытых» камер, о которых работники даже не догадывались.       Просматривая очередной день, Чонгук постукивает ручкой по столу, не пропуская ни одной детали. Мысль озаряет внезапно, и моменты всплывают в памяти, образуя единую картинку. Детектив перебирает даты на компьютере, отыскивая тот самый день, когда ему поручили это дело. Заметив озарённое лицо детектива и его воодушевлённый взгляд, Хосок подходит ближе, облокачивается на стул позади Чонгука и наблюдает за видео. Картинки сменяются одна за другой, и унылая рабочая атмосфера передаётся через монитор. На видео отображается, как секретарь получает очередное назначение по делу, вносит данные в базу и продолжает работать. Под вечер свет выключается, и он покидает помещение. Некоторое время картинка остаётся неизменной, пока тонкий луч света не разрезает кромешную тьму. Тёмный силуэт медленным шагом подходит к месту секретаря и склоняется над компьютером. Лицо отчётливо разглядеть невозможно, но форму – не спутать. Форма Сеульского отделения полиции.       – Попался.       Детектив просматривает файлы, цепляя взглядом людей, похожих по строению тела с обнаруженным на видеозаписи «кротом». Хосок напрягается, ведь, если его подозрения оправдаются, винить себя он не станет меньше.       – Это не может быть он… – едва уловимо шепчет офицер, заставляя обернуться детектива и вопросительно выгнуть бровь.       – Ты что-то сказал?       Замявшись, Хосок ладонью крутит в воздухе, отрицая вырвавшиеся из глубин мозга мысли. Чонгук лишь хмыкает и отворачивается обратно. На записи всплывает момент, когда детектив спускался к парковке, параллельно разговаривая по телефону. Чонгук вспоминает: тогда он выуживал данные у Тэхёна по амальгамной нити. Тэхён. Последняя встреча с ним была несколько дней назад, и с тех пор от него ни единого звонка. Куда он так спешно рванул? Чон на секунду задумался. А может, Тэхён уже мё…       Нет-нет-нет!       Чонгук трясёт головой, стремясь отогнать кровавые картинки с отрубленными частями тела. Сердце бешено качает кровь, сбивая всё дыхание к чертям. Блять! Он зажмуривает глаза, сжимает пальцы в уголках глаз до ярких вспышек. Хосок по-отечески треплет по плечу шипящего Чонгука. Волнение начинает сходить на нет, и моторчик в груди начинает постепенно приходить в норму. Хосок некоторое время тушуется.       – Ты в порядке? – Взволнованный офицер сжимает плечо брюнета, отчего тот переводит на него нечитаемый взгляд с нотками потерянности.       – Да, – Чонгук мысленно благодарит хёна за отвлечение от ненужных мыслей. – Надо вычислить эту крысу, и как можно ско… – Внезапное движение на видео за спиной разговаривающего по телефону детектива заставляет парня замолчать.       Хосок переводит взгляд на монитор и округляет глаза, хватая ртом спёртый воздух. Тень мелькает за бетонным столбом и, видимо, вслушивается. Голова опущена, и лицо человека невозможно рассмотреть. Парковочная скрытая камера выдаёт кадровую частоту шестьдесят фпс, являя высокую чёткость видео. Звуковая дорожка встроена, что несколько удивляет, ведь другие камеры записывали исключительно картинку. И сейчас на фоне отчётливо слышен разговор Чонгука по телефону, как и тень, спрятавшуюся за столбом. Силуэт в тени завершает звонок и покидает территорию участка. Тень достаёт из кармана гаджет и набирает неизвестный номер. Одна фраза, произнесённая до боли знакомым голосом, выбивает из колеи.       «Босс, у нас появились ищейки», – говорит тень и поднимает лицо прямо в объектив камеры, не замечая её присутствия. После чего человек медленным шагом движется в сторону участка.       – Сука, – звук соприкосновения костяшек с деревянным столом разрезает тишину, – Юн, твою мать, – шипит Хосок, мысленно расчленяя своего бывшего напарника.       Чонгук задумчиво переваривает то, что кротом оказался офицер Юн, который ранее обучал новичков. Он помнит Хосока и пофигистического мужчину, который только и делал что просиживал зад в кресле, когда они только поступили на службу. Чон наблюдает за гневом, посылаемым глазами Хосока и его сжатыми кулаками в сторону стоп-кадра, на котором изображено лицо офицера Юн.       – Какого хера, Юн? – голос срывается на крик, посылая волны мурашек по телу детектива, ведь Хосока в ярости он не видел никогда.       – Где он, хён? – Чонгук встаёт, хватает со стула куртку и тянется к дверной ручке.       – Я с тобой, Гук, и мне не важно, что ты хочешь сказать. – Хосок отодвигает стоящего у выхода брюнета, с рыком открывает дверь, одаривает смачным шлепком соприкосновения дерева и тела и вылетает из помещения под грозный крик младшего: «Хён, блять! Больно же!»       Чонгук потирает лоб, обещая себе припомнить это как-нибудь коллеге. И выбегает за несущимся локомотивом в виде разъярённого офицера. Чон опасается, что Хосок поддастся эмоциям и просто убьёт Юна, так и не успев выбить из него всё о трупах и проклятом Нарю.       По словам Хосока, офицер Юн находится в недельном отпуске. И, судя по тому, какой образ жизни ведёт его бывший напарник, Хо знает, где он будет находиться.       Жилой район с множеством узких улочек и малогабаритными домами. Машина подъезжает к одноэтажному дому со слегка перекошенной крышей, ограждённому небольшим деревянным забором и несколькими почтовыми ящиками. Крайне странное явление для обычного человека. Свет не озаряет окна, и ни единое движение не выдаёт присутствия хозяина. Ушёл. Хосок до побеления костяшек сжимает ничем не повинный руль, шипя под нос очередные проклятия. Чонгук обещает ему, что он успеет насладиться своей местью за все обманутые годы, которые они были вместе. А сейчас нельзя поддаваться эмоциям.       Несколько часов парни наблюдают за прохожими. Ничего не подозревающие люди мило беседуют на детской площадке рядом с местом наблюдения. Солнце стремительно покидает зенит, приближаясь к закату и окрашивая строения и улочки в оранжевый цвет. Люди покидают места отдыха, расходясь по своим обителям.       Хосок нервно покусывает губы. Он глазами выискивает знакомые очертания – и находит. Мужчина в чёрной толстовке с накинутым капюшоном, с несколькими пакетами в одной руке и с телефоном в другой, что-то печатает и, не смотря по сторонам, плетётся в сторону дома. Чонгук и Хосок вылетают из машины, хлопая дверьми, заставляя Юна поднять голову и остановиться. Он видит взгляд – полный ненависти и презрения. Пакеты с шумом выпадают из его рук, и его лицо искажает животный оскал. В одну секунду он разворачивается и срывается с места в противоположную от преследователей сторону.       Хосок командует брюнету бежать за ним, а сам движется в обход. Чонгук несётся за Юном, благо спортивная выдержка его ни разу не подводила. Он шипит сквозь зубы, что тот не сбежит. Расстояние не сокращается. Но вот Юн сворачивает в переулок, перепрыгивает через шлагбаум и, зацепившись ботинком за железный столб, спотыкается, что позволяет Чону сократить расстояние между ними. Сердце отбивает чечётку, ноги несут детектива всё быстрее.       Вот она, зацепка! Не упусти!       Чонгук перепрыгивает мусорные баки, матерясь вслух на хозяев, порасставлявших их тут. Дыхание постепенно начинается сбиваться, и Чон чувствует, как краснеют его щёки и во всём теле появляется жар. Ещё один поворот – цель не так далека – и сбитое дыхание Юна улавливается слуховыми рецепторами детектива. Их разделяет несколько грёбаных метров. Юн увеличивает темп, но его ноги предательски подкашиваются от очередного поворота, и он слышит топот, настигающий его быстрее с каждой секундой. Очередной перекрёсток – и они выбегают на широкую улицу. В ста метрах впереди маячит неприметный чёрный фургон. Юн ухмыляется, глядя на свою конечную точку назначения.       Но планам его не удаётся сбыться: Хосок выскакивает из переулка в метрах двадцати впереди него. Юн сбавляет темп и не успевает удивиться, как его сносит мощным весом тела, судя по всему, его преследователя. Чонгук валит сопротивляющегося бывшего офицера на землю, прижимает его голову к земле и заламывает ему руки за спиной. Он вжимает его тело в землю, пресекая отчаянные попытки освободиться, и слышит в свой адрес не самые лестные слова. Чон восседает на спине Юна, ухмыляется и выжидающе смотрит на приближающегося к ним Хосока.       – Какая же ты мразь, Юн. – Хо достаёт наручники и цепляет запястья бывшего напарника. С щелчком замка он сковывает своё прошлое. Юн не перестаёт улыбаться. Его поднимают под локти и волокут, словно безвольную куклу, в сторону оставленной машины.       Чонгук поймал удачу за хвост, и он сделает всё, чтобы стереть эту ухмылку с его лица.