Архитектура (Architecture)

Клинт ухмыльнулся крайне смущенному выражению лица Стива Роджерса, как и тому, как тот поспешно сдвинул свой портфель перед собой, чтобы скрыть внезапно образовавшуюся выпуклость в области паха на его штанах цвета хаки, пока с открытым ртом пялился на Баки. Клинту пришлось напомнить себе, что его друг вообще-то известный актер, секс-символ и просто чертовски красивый парень. А Стив всегда был словно открытая книга, ничего не скрывал и страстно защищал свои убеждения, будучи настолько самоотвержен, насколько это вообще возможно в современной жизни. А еще Стив симпатичный молодой человек, которого находят привлекательным как женщины, так и мужчины. Да сам Клинт, если бы у него не было Нат, мог бы заинтересоваться Стивом. Гипотетически. Вся эта серьезность, обернутая в мускулы, со всеми его талантами в качестве вишенки на торте — и все запаковано в одного действительно хорошего парня. С другой стороны, Стив редко ходил на свидания. Клинт знал, что все его внимание сосредоточено на матери, которая сейчас боролась с раком легких. Но что если бы он встретил того, кто заставил бы его сердце биться сильнее? Все же Стив тоже человек, и его тело заставляло его помнить об этом. Клинт мог бы посочувствовать своему приятелю и частому деловому партнеру, если бы его внимание внезапно не привлек его друг, который так же не смог скрыть своей реакции. Баки сидел, слегка приоткрыв рот, и неосознанно водил языком по внутренней части нижней губы. Глаза широко открыты и, неужели, даже слегка потемнели? Клинт подался немного вперед, чтобы присмотреться поближе к порозовевшей коже Баки, к румянцу, что покрывал его щеки и сбегал по шее вниз, исчезая за футболкой. Что ж, это определенно интересно. Мистер «я не могу чувствовать влечения, пока хорошо не узнаю человека» оказался застигнут в расплох. И это была настоящая, черт подери, сексуальная реакция на кого-то, кого он увидел впервые в жизни. За все годы, что Клинт знал Баки, он видел такую реакцию лишь единожды, еще в старшей школе, хотя Баки так никогда и не признал этого. Возможно, он тогда даже не понимал, что это было, а может просто забыл. Но Клинт помнил, потому что это было слишком нехарактерно для него. В то время Баки хотели все (сейчас ничего не изменилось), но пока Баки играл в свидания, потому что от него именно этого ждали, никто из его «увлечений» в действительности не вызывал у него особого интереса. И все же именно в то время, в старших классах, кто-то смог привлечь его внимание. Один раз. Хотя Клинт так и не выяснил, кто это был. И насколько он знал, из этого так ничего не вышло. С тех пор прошло пятнадцать лет. Столько времени, что Клинт начал уже было думать, что ему все померещилось. И вот эта реакция снова. Они просто молча смотрели друг на друга. Стив медленно переминался с ноги на ногу, Баки подался немного вперед, дыша чуть чаще и едва заметно улыбаясь уголком губ. Да чтоб вас. Как бы ни было увлекательно происходящее, но ему придется разрушать чары, отослать Золушку обратно на кухню, а карету — на тыквенную грядку. — Стив, ты пришел, приятель! Спасибо, что смог так быстро. Как Сара? Как и ожидалось, волшебство момента тут же развеялось. Стив моргнул, беззвучно приоткрыл и закрыл рот, и упал на обе ноги. Баки же откинулся на спинку кресла, вспомнив об остывшем куске пиццы в руке. — У нее Фред. Они планируют играть в покер на раздевание. И высмеивать игру актеров в порно по кабельному. Баки едва не подавился куском пиццы, и, пока Клинт хлопал его по спине, пытался осознать услышанное. — Кто, черт возьми… — хрипло выдавил он, откашлявшись. — Моя мама. Она была хиппи в шестидесятые, — ответил Стив, будто это все объясняло. — Сара Роджерс — местная легенда, — пояснил Клинт. — Она пережила Вудсток, сидячие забастовки в Беркли, даже Чикагскую демократическую конвенцию в шестьдесят восьмом. Общественная активистка, мама для всех, кто в ней нуждается, а еще она печет лучшее в мире печенье (никто так и не понял, добавляет она туда гашиш или травку), ругается как сапожник, и ответственна за появление на свет вот этого прекрасного молодого человека. Стив Роджерс, это мой старинный друг Баки Барнс. — Травку, — усмехнулся Стив. — По медицинским показаниям. Помогает при тошноте после химиотерапии. Привет, я Стив Роджерс, — представился он. Левой рукой он все так же придерживал свой портфель мертвой хваткой в области промежности. Сделав шаг вперед, он протянул Баки правую, который крепко пожал ее в ответ, задержав в ладони чуть дольше необходимого. — Баки Барнс. Клинт едва сдерживался, внутренне ликуя и танцуя тустеп. Они с Нат пытались определить типаж Баки еще со средней школы, но безуспешно. Не то чтобы они вели себя, как сумасшедшие свахи, просто хотели, чтобы их друг был счастлив. Продолжая держать Стива за руку, Баки принялся подушечкой большого пальца рисовать узоры на костяшке его пальца, чему Стив, похоже, совсем не возражал. Его взгляд блуждал по лицу и телу Баки, и было очевидно, что ему нравится то, что он видит. Что любопытно, Баки, казалось, совсем не возражал, хотя обычно его подобное раздражало. Вместо этого он ухмыльнулся, все еще не отпуская Стива. — Хиппи, да? Ты, должно быть… — Поздний ребенок, да. Мама решила, что не хочет делиться родительскими обязанностями с кем попало, и зачала меня in vitro, в пробирке, когда ей было чуть за сорок. — Смело, — только и ответил Баки, наконец отпустив руку Стива. Но Клинт не упустил того, как Бак посмотрел на свою руку, перевернув ее несколько раз, прежде чем вновь поднять взгляд на лицо Стива. Его глаза едва не светились. — Клинт сказал, что ты поможешь нам с фотосессией. — Таков был план, — согласился Стив и выжидающе повернулся к Клинту. — Но ты не сказал ничего, кроме того, что я буду голым. И да, Клинт услышал тревогу в его голосе. Он готов был поспорить, что у Стива в комнате было пара плакатов с Баки, и, возможно, одна или две фантазии о его друге, на особые случаи. В конце концов, Баки — международная кинозвезда и широко признанный секс-символ в придачу. И, судя по тому, что портфель все так же крепко прижимался к его паху, маленькая проблемка, с этим связанная, все еще не прошла. То, как Стив немного нервно скользнул языком по нижней губе, метнулся взглядом к Баки и слегка задержал дыхание, сказало Клинту, что это была либо самая лучшая, либо самая худшая идея из тех, что когда-либо приходили ему в голову. Он был даже рад, что здесь нет Нат, чтобы делать ставки.

***

— Ты как, справишься, чувак? — спросил Клинт, провожая Стива в мужской туалет, где тот мог бы переодеться и решить прочие насущные проблемы. Так же он вручил ему халат, чтобы не пугать всех встречных-поперечных голым задом и другими деталями. — Ты мог бы меня предупредить. Одно дело позировать какому-нибудь второму Пикассо, и совсем другое — позировать обнаженным рядом с этим, — осуждающе глянул на него Стив. — Это, вообще-то, мой лучший друг со времен средней школы. Я видел его всего в прыщах, и, поверь, гоблин по сравнению с ним был просто красоткой. Я видел, как он блевал на свои ботинки после ночной попойки, и как приземлился задницей на грядку с выставочными розами моей мамы, когда попытался спуститься по водосточной трубе, которую мой отец забыл закрепить. Наверное, я вижу его несколько иначе, нежели все остальные. — Ты не видишь невероятно сексуального парня. — Мы дружили еще до моего первого стояка. У нас даже был типа роман в колледже. Длящийся ровно столько, чтобы я понял, что не по мальчикам. Так что, думаю, ты прав. Я вижу, что он привлекателен, но кроме того я вижу, что в нем есть намного больше только внешности. И мне нужно, чтобы ты забыл о ней, хотя бы на время. Потому что тебе придется работать с ним в очень тесном контакте. Подумай о бейсболе или еще о чем. Может, о ставках в боксе. — Я могу быть профессионалом, Клинт. Как я уже говорил, предупредить заранее было бы не лишним. Тогда бы я мог подготовиться. Так и какой у нас план? Клинт принялся объяснять основную концепцию фотосессии, и чем больше он говорил, тем более воодушевлялся Стив. Не успели они опомниться, как оба сидели на скамейках в мужском туалете — Стив совершенно голый, Клинт полностью одетый — и обсуждали плюсы и минусы последствий падения небоскребов одиннадцатого сентября в качестве потенциальной главной темы, прежде чем отказаться от нее в пользу чего-то более естественного. Наконец, Стив натянул халат и вышел в коридор, после чего они с Клинтом направились в студию, где их ожидал Баки все в той же позе «ноги на столе» и доедал последний кусок пиццы. — О, извиняюсь, я должен был оставить тебе тоже, — немного смущенно произнес он, спустив ноги на пол. — Я успел перекусить перед тем, как пришел, так что все в порядке, спасибо, — повернувшись к Клинту, он забрал у него пачку бумаг и ручку. Соглашение о конфиденциальности, о неразглашении и разрешение на дальнейшее использование. Стив быстро подписал их, явно не впервые сталкиваясь с подобным, и выжидательно повернулся к Баки, который все это время наблюдал за ним с некоторым напряжением. — Так мы готовы начать? — спросил он, распахивая халат и позволяя ему соскользнуть к кистям рук. Аккуратно сложив, Стив положил его на стол Клинта. Клинт одобрительно улыбнулся ему, отметив его обмякший член, спокойное поведение и уверенные движения. А так же удовлетворенно хмыкнул про себя, пронаблюдав, как Баки вновь облизал нижнюю губу и внимательно оглядел Стива — длинноногого, гладкокожего, с четко очерченными мускулами, но не перекачанного, гармонично развитого во всем. Если Баки нравилось то, что он видел сейчас, то Клинту не терпелось увидеть, как тот отреагирует на Стива в режиме зверюги. Со встроенным словарем. Ну или в режиме ангела-мстителя, если вам так больше нравится. Баки ухмыльнулся и принял вызов. Его черные боксеры и футболка легли поверх халата. — Приступим.

***

Клинт был крайне доволен тем, что наблюдал через видеоискатель фотоаппарата. Стиву с Баки, конечно же, понадобилось какое-то время, чтобы найти общую волну, но после они просто продолжили двигаться в том же направлении, практически не нуждаясь в коррекции. Стив оказался идеальным партнером для Баки, достаточно высоким, чтобы не было резкого перепада в росте, и достаточно сильным, чтобы поднимать и удерживать Баки в интересных позах столько, сколько требовалось Клинту, чтобы придать им эту позу, а после потратить кучу времени на установку идеального освещения. И ни единого признака неуместного возбуждения или хотя бы пота. Клинт снимал в максимально возможным расширением, чтобы после иметь возможность рассмотреть подробно крупные планы, сосредоточиться на конкретных позициях, сочленениях, увеличенных настолько, чтобы даже самые мелкие детали были поразительно четкими. Освещение менялось от абсолютной, кромешной темноты до обесцвеченного, слепящего света. На некоторое время он переключился на старенький черно-белый Nikon SLR, но после вновь вернулся к своей верной Leica. Клинт менял линзы, возился с цветными гелями и все это время не останавливался ни на секунду, как и сами Стив с Баки. Плейлист представлял собой комбинацию из старой классики о Нью-Йорке, немного металла и нескольких современных исполнителей, вроде Адама Ламберта, Адель и Бруно Марса. Попалось даже несколько треков Glee и несколько альбомов Pentatonix, под которых Стив подпрыгивал в воздух, а Баки отталкивался от предметов мебели, стараясь достать до одиннадцатифутового потолка. Музыка затихала и нарастала вновь, обволакивала, Стив с Баки двигались ей в такт, даже временами танцевали, кружились друг вокруг друга, соединялись, формируя поразительные формы, после чего распадались, снова плавно перемещаясь в общем пространстве. Фотосессия оправдала все надежды Клинта, и даже чуточку больше. Время от времени он делал паузы, чтобы сменить освещение. Клинт пробовал яркий направленный свет, рассеянное естественное освещение и теплое приглушенное, все медовые и золотые оттенки в гелях. Даже свечи, кучу свечей, которые Стив с Баки помогали ему расставлять и зажигать по всему пространству, а потом бегали словно дети и наперегонки тушили, у кого получится больше. Но больше всего ему понравилось погружать студию в почти полную темноту, так что все вокруг обретало рельеф, и плоть хорошо контрастировала с тенями, наполняясь светом и жизнью. Стив с Баки старались постоянно менять позы, линии и формы, что они рисовали своими телами. В какой-то момент Стив предложил позицию, в которой их тела будут расположены так, чтобы создать нечто вроде весов с двумя точками соприкосновения — ступнями и перекрещенными руками. — Звучит здорово, Стив. Но ты забыл кое о чем, — напомнил ему Баки. — О чем же? — нахмурился тот, явно сбитый с толку. — Что ж, мило, что ты чувствуешь себя рядом со мной вполне комфортно. Но, знаешь, я едва ли смогу удержать такую позицию, — для пущей убедительности Баки даже помахал обрубком левой руки. — Я это учел. И, да, мы можем сейчас сдаться, ты вернешься в свой трейлер или еще куда, а я займусь своими делами, или же мы можем попробовать это, — произнес Стив и, подойдя к Баки с левого бока, поднырнул рукой ему под подмышку, положил ладонь на спину и отклонился в сторону, после чего велел Баки прижать обрубок к его локтевому суставу, упереться внешним краем ступни к его и точно так же отклониться в противоположном направлении. Зафиксированные в нужном положении культей и красивой рукой Стива (мышцы рельефно выпирали, удерживая Баки на месте), создавая центр баланса в точке соединения ступней, они улыбались друг другу, будто смогли создать нечто особенное. Улыбались друг другу и Клинту. Клинт не мог припомнить, когда Баки в последний раз кому-то настолько доверял. Возможно, он даже немного прослезился, совсем чуть-чуть. А может это просто что-то в глаз попало. Нельзя было сказать наверняка. И пока Клинт смотрел, их тела изгибались друг вокруг друга, отклонялись, приближались, кружились, сбалансированные, гармоничные, разливая вокруг себя силу и мощь, что делали их обоих невероятно красивыми. А формы… от этих форм захватывало дух. Мужские тела как составные части, строительные материалы, тянущиеся от земли вверх, парящие… это точно должно было сработать. Несмотря на напряженную атмосферу при появлении Стива, сейчас от нее не осталось и воспоминания. Все трое были поглощены искусством. Ни намека на сексуальное напряжение. Лишь момент здесь и сейчас, и его красота. Это, определенно, сработает. И Клинт был уверен, что из этого может получиться нечто большее.

***

— Да, да, спасибо, Фред. Я ценю это. Да, нет, да, так и сделаю. Рад, что она хорошо провела день. Значит, ты не против? — Стив слушал голос на другом конце линии, приподняв брови и всей мимикой лица выражая надежду, после чего мягко улыбнулся, от чего будто весь засветился, а в уголках его глаз и губ появились морщинки. Наблюдая за ним, Клинт вдруг понял, что ему действительно нравится следить за сменой выражений на лице Стива Роджерса. Это мог бы получиться еще один полноценный фотосет, с множеством близких планов, мягких средних, панорамных на фоне города, раскинувшимся за его спиной. Возможно, на набережной, что еще не успели так уж сильно облагородить. Старый Нью-Йорк. Даже скорее, старый Бруклин. Причал, заброшенные склады. Потрепанный и старый, использованный и забытый. И на его фоне золотой мальчик Стив Роджерс. Да, ему точно понравится. Но сначала Клинту придется просмотреть целую кипу уже отснятых снимков. И он с нетерпением ждал этого. — В общем, с мамой все хорошо. Фред говорит, что она поужинала и теперь собирается вздремнуть. Так что… я свободен, наверное. — Отлично. Ты слишком редко видишься с Нат, и она постоянно на меня за это ворчит. Тогда, может сходим в «Ковш»? — предложил Клинт. — Он все еще существует? — усмехнулся Баки. — Есть улучшения с тех пор, как мы пробирались мимо вышибалы, когда нам было по пятнадцать? — Не-а. Но он в двух шагах, и бармен мой друг. А еще могу гарантировать, что тебя никто не узнает, а если и узнает, то им будет плевать. — Ха. Некоторые вещи никогда не меняются, — фыркнул Баки, пожав плечами уже в куртке, пока Стив натягивал свою. — Ага. И если кто-то из них поднимет шум, Тор быстро вышвырнет их на улицу. — А это зрелище стоит тех денег, что ты заплатишь за вход в любой вечер недели, — прокомментировал Стив с усмешкой, когда все вышли за дверь. Клинт притормозил, чтобы запереть ее, после чего они отправились в путь.

***

Ковш — или «Большой Ковш и Звезды», как он был официально обозначен на бланках лицензий и налоговых деклараций — прочно закрепился в этом районе еще со времен детства Клинта и Баки, а может даже и раньше. Оба их отца обычно заглядывали туда после смены, пропустить по стаканчику. Баки помнил рассказы деда о танцах, устраиваемых баром и другими заведениями той эпохи. Как только они придумали способ обходить вышибалу, им тогда было по пятнадцать, они открыли для себя целый новый мир — крутой и отделанный богатыми панелями. Бармена оказалось обмануть не так просто, как парня у двери, так что им пришлось довольствоваться безалкогольным пивом и коктейлями или даже просто парой содовых, но это заставило обоих ощутить себя сильными и взрослыми, хозяевами всего мира. Клинт начал прибирать столы незадолго до своего шестнадцатилетия, платили ему тогда наличкой в конверте. Баки недалеко от него ушел. Только к своим шестнадцати он предпочел применять свое обаяние на приеме заказов и флирте с клиентами. Оба проработали там до тех пор, пока не уехали в колледж, но периодически заглядывали и возвращались к этому ремеслу на каникулах. Старый мистер Фитцджеральд продал паб Одинсонам в начале двухтысячных, после чего они с женой уехали во Флориду. Тор с братом пытались изменить название этого места несколько лет назад, начали кое-какие ремонтные работы, чтобы украсить и как-то облагородить и осовременить это место, но местные не приняли нововведений. Так что, несмотря на то, что владельцами стали пара норвежцев, место сохранило свой кельтский дух и название. Для Баки это было словно возвращение домой. Он слушал, как Клинт рассказывал о восстании местных против братьев Одинсонов, пытавшихся модернизировать бар, но взглядом все время отслеживал очень милого и действительно привлекательного Стива Роджерса. По правде сказать, он чувствовал себя несколько виноватым. Как правило, он не ощущал влечения к кому-либо, кого видел впервые в жизни. Для него нечто подобное всегда было чем-то несерьезным и скучным. Но в Стиве было что-то такое, что притягивало его, заставляло желать проводить с ним больше времени, желать больше, чем просто разговоров. Фотосессия со Стивом оказалась труднее, чем он ожидал поначалу. Слишком много красивого обнаженного тела. Но Стив был деловит и спокоен, позволял себе только подобающие прикосновения, демонстрируя силу и терпение, чтобы принимать позы и формы, которые желал получить от них Клинт. И в то же время они неплохо повеселились, шутили и подбадривали друг друга, пробуя все более сложные позы, все более сложные кадры, все более невозможные прыжки. Более того, Стив заставил его смеяться так, как он почти и забыл, что умеет. — Так и как ты познакомился с этим неудачником? — не задумываясь спросил Баки, кивнув в сторону Клинта. Стив почесал за ухом и поморщился. — Районная художественная выставка в Йорке? — Уроки фотографии в школе для взрослых, — подсказал Клинт. — Я не помню. Может, в Старбаксе. Он там каждое утро расталкивает всех своей большой задницей, заказывая что-то жутко сладкое, — вновь поморщился Стив. Клинт показал ему средний палец и демонстративно выключил слуховой аппарат. — А, черт с ним, если он шуток не понимает. С ним все и так ясно. Но как ты здесь оказался? В Бруклине, я имею в виду. — Я здесь родился. Здесь же вырос. Какое-то время провел в Европе, а несколько лет назад вернулся. Я соскучился по этому району. — Погоди, как это возможно? Ты вырос здесь, но мы никогда раньше не встречались? Мы же ровесники… — Я был на домашнем обучении. Я реально был очень болен. Мне отказали в пересадке почки, потому что весь организм был слишком слабый, я бы не перенес операции. Моя мама выяснила, кто был донором спермы для моего зачатия - так оказалось, что этот ублюдок наврал в своей истории болезни, просто хотел получить денег за жизнеспособный образец. Я унаследовал множество болячек непосредственно от него. Она просила его помочь найти донора, возможно, кого-то из его семьи. В ответ он просто захлопнул дверь перед ее носом. — Боже. — Да. Но он так просто не отделался. Оказывается, донорство спермы было не единственным его мошенничеством. Думаю, он все еще отбывает наказание в тюрьме одного из северных штатов, — Стив замолчал, гордо улыбнувшись находчивости своей мамы, как и ее эпическим приключениям. — Похоже, твоя мама реально крутая. — Так и есть. Она не сдалась, даже после того, как мой биологический ублюдок-отец послал ее. На тот момент мое сердце начало сбоить и отказало левое легкое. Мне немного оставалось. Она перетрясла все свои связи — многие были ей чем-то обязаны, без понятия, как так вышло, — и один из ее старых коллег пригласил ее принять участие в испытаниях в Германии. Чтобы я смог пройти курс лечения, нам пришлось уехать. Потребовались годы и очень много уколов, но я выжил. И большинство моих проблем навсегда меня покинуло. Но я никогда не забывал Бруклин, поэтому я сейчас здесь. — Хм, — выдохнул Баки, гадая, каково было бы знать Стива Роджерса, когда он был моложе. Почувствовал бы он тогда это странное влечение? — Так, подожди, тебе все-таки сделали пересадку? Стив покачал головой: — Нет. Лечение было экспериментальным. В конечном счете ничего подобного не понадобилось. — Значит, этот доктор… он нашел лекарство от всего? — Для меня. Я был единственным объектом, которых настолько хорошо отреагировал на лечение. Были некоторые побочные эффекты, но не сильно критичные. И вот я здесь. Никогда не думал, что стану достаточно взрослым, чтобы голосовать, не говоря уже о том, чтобы почти достичь возраста, чтобы мочь баллотироваться на пост президента самому. — За здесь и сейчас, — предложил тост Баки, приподняв свой стакан с пивом, предлагая Стиву чокнуться о него своей бутылкой. — За что пьем? — потребовал объяснений Клинт, уставившись на рот Стива. Стив четко произнес: — За здесь и сейчас. — А где же нам еще быть? — усмехнулся он, пропустив рассказ Стива о его бесчисленных проблемах со здоровьем. Стив с Баки синхронно закатили глаза, улыбнувшись друг другу, и каждый сделал большой глоток из своей тары. Внезапно Стив нахмурился, похлопывая себя по боку, пока не нашел телефон и не ответил на вызов: — Да? Игривость тут же сменилась озабоченностью и серьезностью. Обменявшись с собеседником несколькими фразами, Стив сунул телефон в задний карман брюк, выудил бумажник, вытащил из него несколько купюр и торопливо бросил их на стол. — Я извиняюсь, но мне надо домой. У мамы только вчера был очередной сеанс химиотерапии, и иногда требуется день или два, чтобы началась реакция. У нее сейчас трудное время, так что я… я должен идти. Было приятно познакомиться, — добавил он, протягивая ладонь Баки для рукопожатия. Потянувшись, он похлопал Клинта по плечу, помахал на прощание и произнес одними губами: — Маме хуже. Надо идти. И ушел. Оставив Баки сидеть у стойки, где еще минуту назад он был на пути к тому, чтобы начать флиртовать с самым милым, забавным и просто великолепным парнем, которого когда-либо встречал. А теперь остались только он и Клинт. — У тебя есть его номер? — спросил Клинт, нажав за ухом, чтобы включить слуховой аппарат. — Нет, — мрачно ответил Баки. — Не было возможности попросить. Да и он сам не предлагал. — Хочешь, дам? Баки посмотрел на пустой стул рядом с ним, потом на Клинта и пожевал нижнюю губу. Если бы Стив хотел еще с ним пообщаться, он бы сказал, так? А он не сказал. Так что… — Не. Если суждено, то я его еще увижу. Так ведь?