Архитектура (Architecture)

— Ну, не знаю, Барнс. По мне, так мы должны взять его на постоянку. — Он мой старинный друг. Мне как-то не улыбается платить ему за то, чтобы он со мной тусовался, Тони. Баки примостился на край массивного стеклянного стола, за которым расположился Тони Старк, затянутый в один из своих суперсексуальных костюмов, в которых он был практически неотразим для любого прямоходящего. Тони был в состоянии узнать талант, когда смотрел на него, и весьма редко тот оказывался в его дверях в костюме от Армани. Или даже Тома Форда. Но Барнс? Парень был просто алмазом. Бриллиантом. Не суть важно. Они познакомились в Афганистане во время последней ходки Барнса, как раз перед взрывом самодельного взрывпакета, что отняла его руку. Они поладили, Барнс названивал ему после, рассказывая при этом о своем дерьме, будто он не был одним из самых богатых людей на планете. Будто он всего лишь какой-то Джо из Нью-Йорка, как и сам Барнс. Когда ваша жизнь наполнена фальшивыми улыбками и людьми, готовыми дружить с вами в обмен на что-то, что вы можете сделать для них, настоящее чудо найти того, кто просто хочет быть вам другом, безо всяких подвохов и скрытых планов. Вот почему, увидев в новостях информацию о подразделении Барнса и о его травмах, Тони первым же рейсом отправился туда, прихватив с собой лучшую бригаду врачей, в составе которой были светила ортопедической, сосудистой и неврологической направленности. И Барнс доверился ему. Полностью. В результате чего они продвинули отрасль кибернетического протезирования на годы, если не десятки лет, вперед. И, при полном одобрении Комиссии по контролю за лекарствами и продуктами питания, эти протезы теперь не только массово производились, но и массово использовались теми, кто в них нуждался. Поэтому, когда Барнс в достаточной степени выздоровел и прошел большую часть курса интенсивной физиотерапии, он начал задумываться о том, как жить дальше. И упомянул о своем интересе к актерскому мастерству. А Тони вдруг вспомнил, что ему принадлежит крупная киностудия. Все благодаря интересу старого доброго папочки к инженю и старлеткам. Чисто из сентиментальных соображений он оставил ее в стороне от поглощений и слияний — маме всегда нравился кинобизнесс — и позволил студии заниматься самоуправлением, снимая в основном инди-фильмы и мелодрамы. Что, как ни странно, позволило этому месту заработать неплохую репутацию, а парню, что финансировал все, — уважение. Особенно когда несколько их фильмов получили «Оскар». Что ты там делаешь с яблоками, отец? Не кладешь их в одну корзину? Разве что это нужно для искусства, вроде того, что он наблюдал сейчас на фотографиях Барнса. В общем, да, Тони Старк, миллиардер, филантроп, гений, хотя теперь, к счастью, уже не плейбой, баловался искусством. И ему это даже нравилось. Кто бы знал? Но никто никого, конечно же, не ограничивал. Барнс делал, что хотел, работал с теми, с кем хотел, играл в тех фильмах, какие сам выбирал. Но каждый раз, когда он проявлял чуть больше интереса к чему-либо, «Старк Студио» молча спонсировала его начинания. Потому что… Да, настоящих друзей сложно найти. И Тони не нужно было платить Баки за общение с ним, так же, как и тот не хотел платить своему приятелю Клинту. Но это не мешало делать ему приятное, окружая комфортом, особенно когда результат радовал всех заинтересованных. — Ладно, возможно, и не стоит брать его на работу. Но, черт подери, с его-то зорким глазом можешь себе представить, какие рекламные кампании он мог бы обеспечивать? Я просто хочу поговорить с ним, прощупать почву, вдруг он сам захочет периодически участвовать в чем-то еще, кроме своих фотосессий для журналов. — Хорошо. В следующий раз, когда будем в Нью-Йорке все вместе, организуем встречу. Есть один бар в районе, где я вырос. Там никому нет дела до того, как тебя зовут. — Это там ты познакомился с этим красавчиком? — спросил Тони, указав на высокого мускулистого блондина на фотографиях с Барнсом. Баки резко выдохнул и покачал головой. — Я едва его знаю. Тони повернулся на своем вращающемся стуле и критически оглядел Баки: — Но тебе бы хотелось узнать поближе, — удивленно заявил он. — Ты же… он тебе понравился? — Он хороший парень. Привлекательный. Да и не тебе меня судить. — Бак. Бакстер. Барнстормер. Мир желает видеть, что у тебя кто-то есть. Буквально каждый желает оказаться тем, кого ты поведешь под венец. Ну, или, как минимум, жить с тобой гражданским браком. И, как ты и говорил много раз ранее, — ты все это терпеть не можешь. Вот почему ты все это и затеял с самого начала. Чтобы десексуализировать себя. Что ж, вот и ответ, — он указал пальцем на фото гладковыбритого лица Стива Роджерса, с прикрытыми глазами, длинными ресницами, веером бросающими тень на веснушчатые щеки, слегка приоткрытыми губами в выражении дзенского спокойствия и короткими торчащими золотисто-каштановыми волосами, спадающими на одну бровь. — О чем ты? — Любой, кто взглянет на эти фото, увидит химию между вами. Я понимаю, что вы этого не планировали, понимаю, что фотосессия была направлена скорее на обратное. Но вместе вы выглядите потрясающе. Будто идеально подходите друг другу. Как я и Пеп, только без кофеина. И люди обязательно начнут задавать вопросы. Кто это? Это новый парень Барнса? Ты не хочешь, чтобы люди к тебе приставали, не хочешь, чтобы сватали кого ни попадя. Просто хочешь остаться наедине со своим искусством. Отлично. Что насчет бороды? — Мне не нравятся бороды. — Нет, я не о том, чтобы ты ее отрастил. Хотя она добавила бы тебе брутальности. Ты же в курсе, что у геев, которые не хотят, чтобы все знали, что они геи, есть такая особенная подружка, которую они повсюду таскают с собой? Так называемая борода. Почему бы и тебе не сделать так же? — Ты имеешь в виду… фальшивые отношения? — Бинго. Дайте этому человеку приз. Например, уединение. Не будет больше никаких фанатов, пытающихся залезть тебе в постель, потому что тебе так одиноко. Перестанут задаваться кучи идиотских вопросов. Всем будешь отвечать типа «он не публичный человек и не хочет афишировать ваши отношения, ты это уважаешь, поэтому просишь прессу воздержаться от вопросов на эту тему. Вы очень счастливы и бла, бла, бла». — Я не уверен, что он гей. Я не уверен, что он будет заинтересован. Я не уверен, что я… — Ты заинтересован. Может, даже слишком. Барнс в задумчивости прикусил зубами нижнюю губу. И если бы Тони уже не был в крепких отношениях с самой удивительной женщиной в мире, он едва ли удержался бы от попытки воспользоваться моментом. И, скорее всего, разрушил бы верную дружбу в процессе. — Я не знаю. Я… честно говоря, я не знаю, каково это. Лишь раз… еще в старших классах. Я даже имени его не знал. Он появился всего на несколько недель. Мелкий задира, весь состоящий из гнева и ярости. Боже, как он был красив. Словно пылающая степь. Это был первый раз, когда я подумал о себе, что, возможно, я гей. У меня не хватило смелости даже просто подойти к нему, не говоря уже о том, чтобы признаться самому себе, что я чувствовал. Это… бабочки в животе. Сухость во рту. Боль в сердце. Там тоже что-то было не так, — он указал на свой пах. — Звучит знакомо? — Может, у тебя было несварение желудка. А может, наш мальчик, наконец, вырос, мать. Я думаю, это именно то, что тебе следует выяснить. — Но если это будут фальшивые отношения, не будет ли странно, если я, ну, захочу большего? — Ты не знаешь, захочешь ли большего? — нахмурившись, Баки пожал плечами. — Но тебе хочется, чтобы у тебя появился шанс узнать это. Не поймешь, пока не узнаешь его поближе. Сначала выясним, согласится ли он поехать с тобой в пресс-тур в качества твоего… бойфренда. Фальшивого бойфренда. Псевдобойфренда. Как бы это сейчас ни называли. У тебя будет возможность узнать его лучше. А там — кто знает? Может, у тебя появится друг, а может, и вполне реальный парень. Если же не сработает, если же вы на самом деле не испытываете друг к другу ничего особенного, это пройдет, как и все в этом мире. — Да, — произнес Баки тихо, с сомнением. — Я бы на твоем месте прихватил его до того, как поползут слухи. В общем, я одобряю фотографии, что насчет тебя? — Барнс без колебаний кивнул. — Твой приятель Бартон будет очень востребован, я серьезно. И я хочу взять его к себе в команду до того, как он покинет нашу лигу. — Старк, ты один из богатейших людей в мире. Как это Клинт может оказаться вне твоей лиги? Тони пожал плечами и хитро ухмыльнулся Барнсу. На что тот пфыкнул, картинно закатив глаза. — Журналу потребуется пара недель, чтобы сверстать выпуск и пустить его в печать. Так взволнован, что теперь я еще и журнальный магнат. Иду по стопам Уильяма Рендольфа, а? Как думаешь, может, нам нужно еще и научный журнал организовать? Больший разброс в интересах и стоимости. Уничтожить все то дерьмо, что Хёрст и «Ученая Америка» наделали в свое время. — Это был последний раз, когда мы смотрели «Морское безумие», Тони. У тебя после него вечно какие-то странные идеи возникают. — Злоупотребление властью прессы, мой друг. Все, что подавляет истинные научные факты, является врагом народа. Тони сгреб фотографии в стопку, пододвинул к себе бланк одобрения и нацарапал на нем дату и подпись. После чего перекинул его Баки, который проделал то же самое. — Хорошо. А теперь бери самолет и дуй назад в Большое яблоко. Назначь встречу со своим Бартоном на… эм… пятницу? И как можно скорее найти этого парня. У меня хорошее предчувствие насчет него, Барнс.

***

— Тони чертов Старк. Чертов Тони Старк. — Вообще, его зовут Энтони Эдвард Старк, но, готов поспорить, он отзовется и на Тони чертова Старка, — кивнул Баки, зевая. Проведя ладонью по своим длинным волосам, он задумался, не пора ли навестить парикмахерскую, или можно еще немного пофилонить, пока ему не придется туда наведаться в обязательном порядке перед началом пресс-тура. Сейчас они едва касались плеч и, когда он двигал головой, будучи распущенными, приятно их ласкали. И иногда, когда ему было скучно, ему было с чем поиграть. Просто следовало помнить, что не стоит совать их в рот. Потому что… ну, это фу. Пресс-тур. Да, скоро начнется тур. И Стив… Интересно, Стиву нравятся длинные волосы? Захочет ли он зарыться пальцами в волосы Баки? А самому Баки это понравится? Подумав, Баки решил, что да, может. Если только это будут пальцы Стива. Он вздрогнул, когда Клинт снова заговорил. — Так он хочет встретиться со мной? — недоверчиво спросил Клинт. Чувак, серьезно, пора бы уже догадаться. Клинт был круче всех, когда дело касалось фотографии. Ни у кого не было такого зоркого глаза, как у него. Он мог бы стать следующим Адамсом, Лейбовицем или даже Мэпплторпом, черт подери. — Хочет тебя нанять. Тебе интересно? — Не на постоянку же, да? То есть, я все еще смогу заниматься своими делами… — Думаю, на сдельной основе. Он говорил что-то о рекламных кампаниях. Все такие вещи предполагают фотографии, много фотографий. Что-то постановочное, что-то сделанное во время съемок. Чем лучше рекламный материал, тем больше внимания. Ты хорош в своем деле, Клинт. Возможно даже, один из лучших. — Тебе правда понравились? Фото? Нат помогла мне выбрать, но, черт, там было просто полно хороших кадров. Отличных кадров. Возможно, когда-нибудь я подумаю о выставке. Ни один журнал не сможет вместить все фотографии, что мне понравились. — Это можно обсудить с Тони. Возможно, что он ее даже профинансирует. И я не шучу, ему реально понравилась твоя работа. — Ладно, я понял. Так ты сказал, в пятницу? — Он предложил этот день. Он прилетит, если ты согласишься на встречу. — А я могу взять с собой Нат? Я не люблю принимать серьезные решения без нее. — Серьезно, чувак. Кольцо. На ее пальце. Когда уже? Некоторое время Клинт просто задумчиво разглядывал его лицо, после чего молча подошел к своему столу, достал ключи и отпер ими верхний правый ящик. Вытащив из него небольшую коробочку, он положил ее себе на ладонь и посмотрел Баки в глаза. — Да правда, что ли? — выдохнул Баки. — Ты действительно собираешься… — Взгляни на него. И скажи, как оно тебе. Баки взял коробочку. Совершенно обычная, покрытая черным бархатом, с маленькой золотой застежкой с одной стороны и потайной петлей — с другой. С затаенным трепетом он откинул крышку. Внутри оказался бриллиант в форме слезы в обрамлении россыпи изумрудов под цвет глаз Нат, и все это в простой старомодной серебряной оправе. Медленно губы Баки расплылись в широкой улыбке: — Это чертовски идеально, Клинт. Если ей оно не понравится, то я лично надеру ей зад. — Ага, а она оторвет тебе вторую руку, после чего ею же и отделает, — машинально произнес Клинт, цитируя старый фильм, названия которого никто из них уже не помнил. Может, Баффи? Отличительной чертой их отношений всегда было то, что Клинт никогда не носился с Баки, как с вазой, не обходил стороной неудобных тем и не щадил чувства. Друг для друга они всегда были и всегда будут полными придурками. — Когда ты собираешься ее спросить? — поинтересовался Баки, возвращая коробочку Клинту, который, глупо улыбнувшись, будто погладил кольцо взглядом, после чего захлопнул коробочку и, засунув ее обратно в ящик стола, запер его. Единственный запертый ящик во всем офисе, внезапно понял Баки и тут же спросил: — Ты не думаешь, что это будет для нее подозрительно? Ты и что-то запираешь от нее? — Я сказал ей, что храню там порнушку. — Оу. — Ага. — Ты уверен, что она еще не вскрыла его, а? В глазах Клинта тут же загорелась паника, он упал на колени и принялся изучать замок. Немного погодя он так же внезапно вскочил и посмотрел на Баки, словно обреченный на казнь. — Если бы Нат вскрыла замок, она не оставила бы никаких следов. Чувак, я в заднице, да, или что? — Если бы она вскрыла замок и ей не понравилось бы кольцо, ты бы узнал. А ты еще дышишь, это факт. Так что, думаю, у тебя есть шанс. — О, ты самый ужасный друг в мире, понял? Иди ты нахуй. — Я же уже сказал, что не буду с тобой трахаться, Бартон. Может, он уже и комиссован, но Баки продолжал держать себя в форме, и его рефлексы никуда не делись. Именно поэтому ему удалось увернуться от летящего ему в голову степлера. — И Нат точно не оценит, если мне придется пропустить свадьбу из-за того, что ты расшиб мне голову, недоумок. — А, — махнул рукой Клинт, — ты все еще сможешь быть шафером, даже будучи в коме. Мы просто наденем кольцо тебе на нос, никто не заметит разницы. — Шафером? — Ну да. Кого еще мне просить? А. Теперь понятно, к чему все это было. — Ну, например, Стива Роджерса. Вы, похоже, неплохо ладите. — Да, он хороший парень. И если бы тебя не было рядом, он стоял бы вторым номером в моем списке. Но ты все равно — первый. Так ты ответишь мне или нет? — Что? Да. Да, конечно. Я буду рад быть твоим шафером. Кстати, раз уж мы вспомнили Стива… — Я так и знал. Я так и знал, что он тебе понравился! — Мне никто не нравится. — Но ты сделал исключение для него. Я все видел. Прямо как тогда, в старшей школе, когда, не знаю кто это был, кто заставил твое сердце биться чаще. — Ты видел? — Это ведь было, да? — Тот мелкий парнишка, словно маленькое солнце. Боже, как же он был красив. — Ага. — Что? — О, ничего. И что, теперь тебе нужен его номер? — Я подумал, может мы могли бы зайти к нему в гости?.. — И зачем бы нам это делать? — Эм, у меня есть для него предложение. — Оно незаконное? — Это идея Тони, вообще-то. — Тогда точно незаконное. — Ничего незаконного. Даже не недозволенное. Возможно, немного нечестное, но это для благого дела. — Сейчас он, наверно, дома. Он работает не на дому, но старается быть поближе к матери. — Так что случилось с его мамой? У меня не было возможности расспросить… — А сам он не любит об этом рассказывать. У нее рак. Четвертая стадия, легкие. Стив делает для нее все возможное, но лечение стоит недешево, даже со страховкой. Она храбрится, — и она боец, правда, — но Стив прекрасно понимает, что она не сможет быть рядом вечно. Поэтому он старается проводить с ней как можно больше времени. — Оу. — Да, именно «Оу». Все соседи будут ее оплакивать, когда она уйдет. А пока весь район заботится об этих двоих. Они вернулись только пять лет назад, но Сара Роджерс за это время проделала чертовски тяжелую работу. А Стив просто очень хороший парень, помогает старушкам таскать пакеты, придерживает двери для всех и каждого. Влезает куда просят и не просят, помогая, как только может. И она тоже, по-своему. Так что, да. «Оу». — Думаешь, они не будут возражать, если мы заскочим… нам нужно сначала позвонить или… — Гарантирую, Сара Роджерс будет рада хорошенько тебя рассмотреть. А если ты заинтересован в ее ребенке, она может тебя даже усыновить. Она может усыновить тебя в любом случае, потому что ты милашка, — усмехнулся Клинт своему старому другу. — И если у нее сейчас более-менее с самочувствием, дом Роджерсов точно будет открыт для посетителей. Давай купим что-нибудь в пекарне. Я совершенно случайно знаю, что миссис Сара любит шоколадные пирожные. Даже если в них и нет гашиша. Черт, во что это Баки сам себя втянул? И проснулся ли уже Тони? Ему срочно требовалось переговорить с этим гением техники.