Архитектура (Architecture)

Клинт указал Баки на хорошенький кирпичный домик с аккуратно подстриженным газоном, белым заборчиком высотой по колено и рядом глиняных горшков по обе стороны от крыльца, усыпанных самыми удивительными и яркими тропическими цветами, что Баки когда-либо видел. Вместо окна во входной двери красовался витраж Манделы, а рядом с дверным звонком табличка с надписью «Пожарный, спаси мою кошку». — Моя мама живет прямо за углом, — удивленно произнес Баки, поднимаясь по ступенькам к двери. — Ага. Как и моя. Похоже, сегодня никакой пивной вечеринки, а? Слишком много мам вокруг. Баки пихнул Клинта кулаком в плечо, от чего тот споткнулся и растянулся на ступеньках. Он едва успел поймать горшок, слетевший с бортика, пока тот не разбился вдребезги об пол. — Придурок. Нажми на звонок, — поставив горшок на место, Клинт поднялся на ноги. Усмехнувшись, Баки ткнул пальцем в кнопку и только тогда расслышал за дверью припев «Let It Be» Битлз. — Уже иду! — раздался женский голос. Очень знакомый голос… Взбежав по лестнице, Клинт встал рядом с Баки как раз в тот момент, как дверь открылась. Явив им Уинифред Барнс. — Мама? — воскликнул Баки. — Мам, что ты здесь делаешь? — Навещаю друга. Как и всегда. А вот что ты здесь делаешь, Джейми? — Здрасьте, миссис Барнс, — негромко поприветствовал Клинт. — А мы к Стиву. — О, понятно. Ему-то точно не помешает немного отвлечься. А то он уже почти довел свою мать до ручки. Не знала, что ты знаком со Стивом, Джейми. — Эм, да, мы познакомились несколько недель назад. Он оказался довольно милым. И я, эм… — О. Оу. Джейми, неужели? Ох, детка… — Мам, нет. Я просто хотел с ним поговорить. Насчет проекта Клинта. Можешь попросить его выйти? Ну или могли бы мы войти? — Я принес кексы от Д’Элларии, — приподнял Клинт уже немного помятый бумажный пакет с логотипом пекарни. — Клинт, ты можешь зайти. Она их обожает. И позови заодно Стива, хорошо? А я пока поговорю со своим сыном, — выйдя на крыльцо, она позволила Клинту проскользнуть внутрь. Тот напоследок выразительно подергал бровями и одними губами произнес: «Не повезло тебе». — Мам, это не то, о чем ты думаешь. — Я ничего не думаю, детка. Но он хороший мальчик. Заботится о своей маме, да и просто милашка. И он тоже одинок. К тому же, он по мальчикам. Все могло быть намного хуже. — Мам, я не… — начал было Баки и вдруг осознал, что ругается с матерью именно из-за того, что собственно и пришел сюда обсудить со Стивом. Договориться? Заключить сделку? Черт, он и сам не знает, что вообще творит, но присутствие его мамы лишь сильнее сбивает с толку. — Мы — не. То есть, пока не. Не хочу сглазить, хорошо. Так что, ничего не говори. Сжав указательный и большой пальцы, миссис Барнс провела ими по губам, имитируя закрытие молнии. Резко подавшись вперед, она сильно схватила его за подбородок и, подтянув к себе, смачно поцеловала в щеку. — Давай, сделай его, тигр! — прошептала она и, развернувшись, поспешила вглубь дома, на ходу бросив, — Стив, привет! — встретившись с ним в темном прохладном коридоре. Идя к двери, Стив на секунду обернулся, чтобы помахать маме Баки, и Баки не мог не признать, как же хорошо тот выглядит. Типа, реально хорошо. Обтягивающая футболка с накинутой поверх незастегнутой клетчатой рубашкой, шорты военного кроя цвета хаки и чертовы шлепанцы на длиннющих мускулистых ногах, покрытых золотистым загаром. Очки в темной оправе и растрепанные волосы, падающие на лицо, завершали образ. В глазах читалось любопытство и, возможно, немного недовольства. В целом — вполне себе трахабельный. Трахабельный? Господи Иисусе, что вообще происходит с твоими гормонами, Баки? Неужели у тебя наконец-таки случилось половое созревание? — Бак, — с подозрением в голосе поздоровался Стив. — Что ты здесь делаешь? — Я… э-э… я хотел поговорить. Кое о чем. — Кое о чем. — Ага, кое о чем. Слушай, там моя мама и твоя мама, да еще и Клинт в придачу… Не против, если мы прогуляемся? Тут недалеко есть парк… — Я в курсе. Да, почему бы и нет. Скажу только маме, что ухожу, — повернувшись, он крикнул в темноту коридора о своих планах, на что получил такой же ответ. Ее голос казался полным жизни, ярким и задорным, каким и должен быть у местной легенды, как назвал ее Клинт. — Пойдем. Пройдя бок о бок вниз по улице, они свернули за угол к небольшому парку, окаймленному невысоким черным кованым заборчиком. Вывеска над входом гласила: "Фужнер-парк". На его территории была горка, маленькая карусель, детская и бейсбольная площадки, а в дальнем углу даже специальное поле, где можно было играть в баскетбол или что-то еще подходяще-спортивное. И, конечно же, качели с мягкими кожаными, виниловыми или из чего еще их делают сидениями, что из-за особенностей конструкции сжимают тебя по бокам, каким бы маленьким ты ни был. Весь парк пронизывали пешеходные и велосипедные дорожки, усеивали скамейки, скопления деревьев и цветов, оставив еще достаточно места для зеленых полян. Было около полудня, дети в большинстве своем все еще находились в школе, так что парк был довольно пустынен, если не считать пары пенсионеров, играющих в шахматы за одним из столиком возле фонтана, и нескольких девушек, сгрудившихся около карусели и хихикающих над чем-то в планшете в руках одной из них. За время прогулки Стив так и не произнес ни слова, что заставляло Баки нервничать все сильнее и сильнее. Черт, он не нервничал так даже когда впервые пригласил на свидание девушку. Или парня. Даже встреча с невидимым врагом в Кабуле не испугала его так сильно, как нынешняя прогулка со Стивом Роджерсом. Да что же это такое со мной происходит? Это так чувствуют себя «нормальные» люди? Честно говоря, он не был уверен, что ему это нравится. И тут он повернул голову и увидел, как солнце играет в волосах Стива, как мило смотрятся веснушки на его розовых скулах, как он покусывает верхнюю губу, втягивая ее между зубами. И подумал: «А может быть…». — Так и что ты делаешь в Бруклине, Баки? Я думал, ты готовишься к своему, как его, пресс-туру? — спросил Стив, направившись к качелям. — Да, я буду. Скоро. Вообще, именно об этом я и хотел с тобой поговорить. — Вот. Ты вполне способен на человеческую речь, логически связанную и взрослую, и все прочее в том же духе. — Собираешься подарить мне бесплатный пропуск в Одеон? — Стив устроился в этом подобии пыточного устройства, что в народе зовется качелями, обхватил руками цепи и принялся неспеша перебирать ногами, чтобы заставить всю конструкцию раскачиваться. — Да. Нет. То есть, я могу это устроить, если хочешь. Возьмешь с собой маму, думаю, ей должно понравиться, — Баки с хмурым видом осмотрел второе свободное сидение и все же решил попробовать присесть. Если уж Стив в состоянии это сделать, то и он, конечно же, сможет. Стив усмехнулся, принявшись раскачиваться чуть сильнее. — Она у меня большая фанатка. Стукнула меня так, что я аж в Квинс отлетел, когда забыл принести ей твой автограф в прошлый раз. Думаю, на обратном пути тебе все же придется зайти и поболтать с ней. Моя жизнь не будет стоить и цента, если она снова упустит свой шанс. Баки оттолкнулся и начал несильно раскачиваться, на ходу вспоминая, как надо поджимать ноги для большей амплитуды. Как же давно это было. — Всегда любил этот парк, — неожиданно произнес Стив. — Всегда было интересно, каково это — играть здесь. — О чем ты? Уперевшись ногами в землю, он резко остановился и развернулся вместе с сидением, указав на многоквартирный дом у себя за спиной. — Видишь вон то окно: третий этаж, четвертое слева? Это была моя спальня. На улицу я выходил, только когда шел к врачу. И то это случалось редко — по большей части они ко мне приходили. Или когда попадал в больницу. Так что, большую часть времени я сидел у окна — мама устроила мне там настоящее гнездо, со всеми удобствами — и смотрел на мир. Представлял себя в нем. Придумывал истории о людях, которых видел, — произнес он с легкой грустью в голосе. Но не так, будто жалел себя. Скорее это была светлая грусть, ностальгия по чему-то чудесному. — Я любил наблюдать за детьми в парке во время летних каникул. Но все же больше мне нравилось зимнее время, когда все вокруг покрывал снег, и люди выходили лепить снеговиков и играть в снежки. Я всегда особенно любил зиму, хотя она и пыталась ежегодно убить меня. — Когда-то я тоже играл здесь. Выбил себе оба передних зуба прямо там, на детской площадке. Был похож на какое-то чудовище — все лицо и одежда были в крови. Молочные зубы к тому моменту уже сменились, так что пришлось вставлять импланты, чтобы не ходить со вставными в десять лет. Ма точно бы сняла с меня шкуру за то, что полез на турники без разрешения, если бы не тот жалкий вид, с каким я вернулся домой. — Знаешь, кажется, я это помню. Да. Мистер Будзински тогда еще помогал тебе искать зубы, а после отвел домой. Он был хорошим стариком. Иногда навещал меня, приносил комиксы. Он умер несколько лет назад, — закончил Стив нахмурившись. — Значит, ты видел меня, а я тебя — нет. И наши мамы дружат. Почему мы не встречались? Почему я никогда не слышал о тебе? Почему мы не играли вместе? — остановив качели вслед за Стивом, Баки повернул их так, чтобы сидеть лицом к нему. Стив посмотрел на него с легкой улыбкой и пожал плечами: — Мне не разрешали. Иммунная система была слишком хрупкой. Именно поэтому я учился на дому. Нельзя было рисковать, контактируя с другими детьми. — Оу. Но теперь же все в порядке? — Ага. Здоровее всех. Ну, кроме зрения. Приходится надевать очки, чтобы читать что-то мелкое, — вытащив очки из нагрудного кармана, он помахал ими перед Баки. — Но вряд ли ты здесь, чтобы говорить о моем зрении. Так что, в чем дело, Баки Барнс? — Через пару недель появится журнал с нашими фотографиями. Мой менеджер, ну или как там вы их обычно называете, он думает, что мы с тобой… ну, что между нами есть химия. Как будто мы… вместе. — Вроде любовников? — Да, типа того. Знаешь, я не… я не очень в этом разбираюсь. Я не испытываю сексуального влечения так, как большинство людей. — Ты асексуал? — Скорее, грей. Или деми. Или пан. Я не знаю. Может, я просто еще не встретил своего партнера. Суть в том, что он предположил, что если у меня появится парень, люди могут перестать устраивать горячие сенсации с моим участием или пытаться залезть ко мне в постель. И поскольку мы с тобой, судя по всему, довольно неплохо смотримся вместе, я хотел тебя спросить… — Да? — Стив придвинулся чуть ближе, приподняв брови и устремив все внимание на Баки. — Не согласишься ли ты побыть моим фальшивым бойфрендом на время пресс-тура? Стив качнулся назад, закрутил качели по кругу в одну сторону, потом в другую. — Хм. Не совсем то, что я ожидал. И что конкретно от меня потребуется? — Сопровождать меня во время всего тура, официальные появления в качестве моего спутника. Возможно, интервью в прессе. Трудно сказать, чего конкретно им захочется… — Я не могу. Мне нужно заботиться о маме. Ей не так уж много осталось… — Да, я знаю. Как и то, что ты пытался включить ее в экспериментальные программы… Стив резко оттолкнулся, качели сделали пару качков туда-обратно и вновь остановились. — Большую часть расходов оплачивает фармацевтическая компания, но если требуется сканирование или что-то еще, что не входит в стандартное лечение, страховка этого не покрывает. Они называют это сопутствующими расходами. Но хуже всего то, что в испытаниях, что выглядят наиболее многообещающим, есть одобренный и тестируемый препараты. Тестируемый препарат страховка покрывает, а одобренный — нет. У нее просто нет такого пункта, поэтому он должен оплачиваться из своего кармана. И я… я не знаю, как могу помочь моей маме… — Я заплачу за него. — Это же десять тысяч за инъекцию. И они нужны ей каждые две недели. На неопределенный срок. Возможно, до конца жизни. — Я заплачу. — Если я соглашусь быть твоим фальшивым бойфрендом. А этот тур, сколько он продлится? — Около месяца. Ездить придется по всему миру. — А если я откажусь? — Я все равно заплачу. Я же не мудак, Стив. Я не стал бы размахивать у тебя перед носом потенциальным лекарством, а после забрать его. — Это не лекарство. Оно лишь поможет выиграть время, — произнес Стив печально. — В ней еще столько жизни, Бак. Она еще столько всего может сделать. Я бы хотел… я бы хотел дать ей все, и… — Тогда позволь мне помочь. — Ладно. Что ж. И… почему? — Потому что… Клинт очень хорошо о тебе отзывается. — Это не причина. — Наши мамы дружат. Я и не знал. Не понимаю, почему она до сих пор не обратилась ко мне за помощью. — Твоя мама никогда не говорила о Саше? — Что ж, да, о нем она говорила годами, это прям любовь всей ее жизни с тех пор, как умер отец… Офигеть, моя мать лесбиянка. — Могу тебя заверить, что нет. У них что-то вроде платонической любви, родственные души и все такое. Лучшие подруги с начальной школы, если не раньше. Даже когда мы уехали в Германию, они продолжали поддерживать связь. Думаю, моя мать научилась пользоваться интернетом только затем, чтобы общаться с твоей по скайпу. — Как же так вышло, что мы никогда не встречались? Что я никогда не слышал о тебе? — Сказал же, я практически настоящий Мальчик из пузыря. Мне не разрешали с кем-либо общаться. Потом мы уехали в Германию. А когда вернулись, ты уже был мистером Голливуд. — Извини. Мы могли бы быть друзьями. Стив окинул его долгим изучающим взглядом. У Баки возникло ощущение, будто он заглядывает ему в самую душу, и ему вдруг стало интересно, видит ли Стив незнакомую ранее волну влечения, которую вызывал в Баки. Будет ли ему противно? Или же, наоборот, он ответит на нее взаимностью? — Месяц? — наконец переспросил Стив. — Да, месяц. Максимум два. — И я смогу увидеть мир? — Голливуд, Пекин, Гонконг, Рим, Берлин, Париж, Лондон, Каир, Мельбурн, Рио и еще пару городов. И обратно в Нью-Йорк. — Не так уж много времени на каждый. — У тебя будет время осмотреться, пока меня будет распинать пресса. — Всегда хотел повидать мир. Узнать, что там за окном, — негромко произнес Стив с легкой грустью в голосе, смотря куда-то перед собой. В этот момент Баки вдруг захотелось подарить ему весь этот мир, со всеми его чудесами. Ему захотелось схватить его за плечи и притянуть к себе, укрыть в объятиях, защитить от всей боли и печали, которые ему еще предстояли. Но он знал, что не может. Хотя твердо решил сделать все, что Стив ему позволит. — У меня есть условие, — внезапно произнес Стив, подняв взгляд и уставившись прямо на Баки. Баки поразился, какой чистый голубой цвет имели его глаза, а испытываемая им боль заставила кожу вокруг них собраться в складки и побледнеть. — Да? — глухо спросил Баки. Все звуки вокруг них — пение птиц в деревьях, шум машин с дороги, разговоры людей вокруг — будто вывели на минимум. — Моя мама. Она хочет видеть меня счастливым. Она хочет… она хочет, чтобы у меня кто-то был. — Кто-то?.. — Кого бы я любил. Кто бы любил меня. Она хочет увидеть меня счастливым до того, как она… — сделав паузу, он глубоко неровно вздохнул. — До того, как она умрет. Так что, если я соглашусь на твой пресс-тур, мне нужно, чтобы мы продолжали… эту игру, пока моя мама… — Стив замолчал, и Баки пораженно увидел слезы, бегущие по его щекам. Баки сам не заметил, как поднялся и медленно подошел к Стиву. — Хорошо. Да, я согласен, — кивнул он, чувствуя, как что-то незнакомое и мощное поднимается в груди. — Пока я тебе нужен, я согласен продолжать, — выдохнул он и аккуратно коснулся пальцами мокрой щеки Стива, большим пальцем стирая следы слез. — Я… Стив поднял на него взгляд, нахмурил брови, и что-то похожее на страх промелькнуло в чертах его лица. Баки прижал к щеке Стива ладонь, на что тот поднял руку и накрыл ее своею, все еще немного настороженно следя за Баки. — Мы же не… нам же ничего не надо будет делать? Просто притворяться, будто мы вместе, так? — хрипло прошептал Стив, сжав ладонь Баки пальцами и мягко отведя ее. Баки ощутил, что ему вдруг стало тяжело дышать. Сморгнув подступившие слезы, он кивнул и опустил руку. — Да. Да, конечно, — согласился он, чувствуя, что что-то глубоко внутри пошло трещинами и разбилось, когда он отступил на шаг. Это было его сердце, вдруг понял он. Он ощутил себя так, будто вдруг оказался в вакууме, все вокруг потеряло четкость и яркость. Внезапно Стив встал, и они оказались буквально в паре дюймов друг от друга, ощущая тепло тел друг друга. — С другой стороны, я думаю, нам стоит проверить, что мы можем быть убедительными, — произнес он низким, напряженным голосом. После чего его губы коснулись губ Баки, и Баки почувствовал, будто сквозь него прошла молния. Его правая ладонь вернулась Стиву на щеку, а левая — протезная — легла на талию, притягивая ближе. На этот раз Стив не возражал и шагнул ближе. Его руки скользнули по груди Баки вверх, к его плечам, пальцы зарылись в волосах, лаская кожу головы. Баки ощутил, будто все его тело наполняется пузырьками, в ушах шумело, за закрывшимися веками взрывались невиданные доселе цветные фейерверки. Он будто плыл в невесомости. Ему хотелось целовать Стива до скончания времен. Слегка отстранившись, Стив прижался к его лбу своим: — Думаю, мы справимся, — тихо выдохнул он. — Значит, фальшивые бойфренды, да? — Чт… а, да, — ответил Баки, приходя в себя. — Мы договорились? — спросил он, немного успокоившись. — Да, — согласился Стив, отступая и убирая руки. Баки подавил сильное желание схватить его обратно в объятия, покрыть его всего поцелуями и заласкать до потери сознания, как того требовал каждый атом в его теле. — Хорошо. Тогда тебе пора познакомиться с моей мамой. Бойфренд, — пальцы Стива нашли пальцы Баки и переплели их вместе. Он шагнул в сторону, потянув его за собой. Улыбаясь ему. Иисусе. Баки понял, что попал.