В его глазах горит огонь и бушует океан.

Первой зайти в столовую Катя не решилась. Скрестив руки под грудью, она встала рядом с дверью и пристально смотрела на меня, ожидая дальнейших действий. Зато всю дорогу рвалась сюда в первых рядах, уверенно вышагивая по каменным плитам. Всё же одно дело завтракать в знакомом тебе месте, среди более-менее "своих" людей, а другое - не в своём времени, среди советской "чужой" пионерии! Собравшись с мыслями, я нажал на ручку и открыл дверь. Резко, будто кто-то выкрутил на полную тумблер радио, на нас свалился поток галдежа голодных пионеров, уже оккупировавших столовую. — Идём, бессмысленно тут козырёк сторожить. Бояться нечего, просто столовая и просто дети, такие же как и мы. — с неожиданной уверенностью в голосе заявил я, после чего прошел в столовую. От запаха стоявшего внутри живот громко заурчал, а рот наполнился слюной. Пахло как у бабушки дома, в детстве, сладкими булочками и гречневой кашей с молоком. Мельком осмотрев ближайшие столы я как раз заметил те яства, перечисленные в голове. Тем временем за моей спиной столпились ребята, так же как и я рассматривая здешний интерьер и обитателей. Последние же галдели, смеялись и лихо уплетали завтрак. Будто ничего и не произошло. — А так посмотреть и всё нормально, как и вчера. Младшие кричат, старшие молчат. — Тоня подошла ближе ко мне и заглянула в глаза. — Страшно, но мы тут, вроде, не враги народа. По-крайней мере на нас никто не обращает внимания, считают нас за своих, похоже. Посмотрев на девушку я улыбнулся и кивнул. Она была права, сейчас мы для всех такие же пионеры как и все здесь присутствующие. Разве что немного из другого времени. Очень голодные гости из будущего. Но этого же никто не знал и это играло на руку. — Ладно, мы сюда поесть пришли, так что давайте не терять времени зря. Мест свободных не так уж и много, надо разделиться, окей? Влад пойдёт с Тоней и Катей за тот дальний столик, Андрей с Ксюшей и Денисом вон к тому, что у окна стоит. Ирина пойдёт к вожатым, а я… Рядом с ней, вон там есть свободное место. — Никита указал на стол за колонной, за которым сидели несколько вожатых. — И давайте так, поедим, потом немного отдохнём и встретимся уже на обеде, хорошо? Всё время ходить толпой я смысла не вижу, к тому же нам всем нужно посидеть где-нибудь в тишине, осмыслить произошедшее. — Идёт. Но если что-то случится, то сразу ищите кого-нибудь из наших. Правда я искренне надеюсь, что ничего сверхъестественного не произойдёт… На сегодня так точно. Все поняли? Ребята внимательно слушали и Никиту, и меня, после чего одобрительно закивали и пошли в сторону раздачи, ведомые Денисом. Тот, кажется, окончательно взял себя в руки, забыв, что было у клуба. Сейчас же он примерил на себя роль первопроходца, чтобы реабилитироваться в глазах Никиты. Что-что, а уступать брату он не любил, особенно в плане психики, так что после минутной слабости нагонял потерянное. Я собирался последовать за всеми, но меня остановил Никита. Он молча кивнул в сторону двери, после чего скрылся за ней на улице. Проводив нашу компанию взглядом, я глубоко выдохнул и вышел вслед за парнем. — Что случилось? — тут же задал вопрос, оказавшись на крыльце. Никита в свою очередь облокотился на перила и сверлил взглядом асфальт у ступенек. — Аико и Юля. — коротко бросил он, потирая лицо руками. -Всё оббегал, но их не нашел. Есть ещё несколько мест, конечно, где я не успел проверить, но сильно сомневаюсь, что они там. Да и к тому же они бы нас уже сами нашли, столько времени прошло… Чёрт возьми! — раздался глухой удар и перила заходили ходуном. — Мне было бы намного легче, если бы наша засранка была с нами. И Юля тоже, Денису сейчас она нужна, она бы не допустила той сцены у клуба. Никита больше не скрывался за маской мнимого спокойствия и непробиваемости присущей только ему. Тёмные мысли о близких всегда терзают души людей, тут уж ничего не поделать как бы не хотелось. Они вгрызаются острыми зубами прямо в сердцевину человеческой натуры, пожирают её наполовину и останавливаются, дабы дождаться момента когда человек восстановится, оправится и, кажется, обретёт спокойствие, чтобы вновь полакомиться страданиями. Довольно сильная штука, эти мысли, граничащие с безумием. К тому же мысли об Аико. Уж кому-кому, а Никите они были присущи не меньше моего. В детстве мы много спорили о том кто на ней женится, один раз дело даже дошло до драки. И хотя с того времени утекло немало воды, мы повзрослели и предстали друг перед другом в новых красках, не всегда ярких и приятных, но угасающие чувства всё ещё висели мёртвым грузом в наших с ним плечах. Подойдя к Никите, я положил руку ему на плечо и слегка встряхнул парня. — И что предлагаешь? Я сидеть сложа руки не собираюсь. Наплевать куда мы попали и как это произошло, с этим разберёмся, но пока этих двоих не будет с нами я не смогу думать ни о чём другом. Не знаю как Юля, а уж Аико так и осталась маленькой девочкой в душе, небось сейчас где-нибудь хнычет и нас зовёт. — от таких мыслей на лице невольно появилась улыбка. И не только у меня. — Да уж, в этом ты прав. Так что я предлагаю их искать, что же ещё нам остаётся? После завтрака давай, пока все будут отдыхать, ещё раз по лагерю пробежимся? Если снова не найдём, то пойдём в лес, хрен его знает куда здесь ещё можно сходить. Вроде небольшой лагерь, за час с небольшим все места обойти в соло легче лёгкого, а на деле два человека затерялись как иголка в стоге сена. Как под землю провалились! После последней фразы в моей голове что-то щёлкнуло, над ней зажглась лампочка или что там ещё происходит, когда в котелок приходит годная мысль. Все мы проснулись в разных местах, лишь я с Тоней оказался в одном домике. Денис был на пристани, Катя на сцене, Никита у себя в домике, Ирина на площади, Ксюша проснулась у себя, Андрей на пляже. Нетронутыми остались лишь библиотека, общие кружки, стоянка, которые Никита, по его словам, успел проверить. Но только сейчас воспалившийся мозг достал из закромов воспоминание о давнем разговоре. О месте, которое Никита точно не успел проверить. — Старый корпус! Помнишь мой батя говорил, что тут есть старая административка в лесу, там ещё вход в бомбоубежище есть? Если Ира была в административном корпусе здесь, на территории лагеря, то тот уже явно не используют. И если я с Тоней оказался в одном месте, то может и девчата там сейчас вместе? Никита? Твою мать, стой! Но парень меня уже не слушал. Он как ужаленный сорвался с места и на всех парах побежал в сторону стоянки, откуда быстрее всего можно было попасть к злосчастному корпусу. Тихо выплюнув пару матов, я спрыгнул с крыльца и отправился вслед за парнем. О сегодняшнем завтраке явно можно было забыть.

***

Бег по густому лесу занятие не из лёгких, а учитывая, что ориентиром нам служила лишь заросшая тропа и лишь примерное знание о расположении корпуса, вскоре мы перешли на шаг, дабы случайно не сойти с пути и окончательно не выбиться из сил. Ступая за Никитой след в след, я время от времени обламывал ветки пышных молодых кустарников, дабы по возвращению обратно случайно не заплутать. Не то, чтобы у нас был картографический кретинизм, но рисковать не хотелось, всё-таки сколько история знает случаев, когда люди терялись даже в малюсеньком пролеске? И не счесть! А уж в нашей ситуации заблудиться среди трёх сосен, казалось, было вполне возможно. — Наших не предупредили, потеряют и начнут искать. Как бы сами куда не вляпались пока нас нет. — задумчиво сказал Никита, обходя колючий куст дикой ежевики. — Как подумал, что Аико с Юлей могут в той развалюхе одни сейчас валяться, так сразу рванул. Не надо тебе было со мной, Влад, я бы и сам справился. — уже более уверенно заявил парень. — Хватит из себя героя строить, не передо мной только. Ты и так утром весь лагерь прошманал в поисках ребят, один. Я хочу помочь, Аико, всё-таки, и моя подруга. Да и Юлю бросать я совсем не хочу. — в ответ высказал я, ломая очередную ветку. — К тому же чёрт его знает, что нас там ждёт, вдруг тебе моя помощь понадобится, девочки могут и без сознания сейчас лежать, а ты один двоих не утянешь. С остальными же Денис справится, он не глупый, допетрит мозгами, что мы девочек ищем, а не бездумно куда-то смылись. Так что лучше молча топай, не хочу заплутать. Я не видел его лица, но Никита сейчас явно задумался над моими словами, может даже был мне благодарен, поди разбери нас, Персуновых. Главное то, что он не смел хоть как-то возразить в ответ. Поэтому весь дальнейший путь мы проделали в тишине. Вскоре густота леса сошла на нет и мы вышли на побитую временем асфальтную площадку. Островок бывшего пребывания людей. Прямо перед нами возвысилось двухэтажное заброшенное здание, тот самый старый корпус из рассказов родителей. И хотя я был не из пугливых, но по спине пробежал табун мурашек, настолько это место було жутким и отталкивающим. Здание заметно покосилось, оконные рамы были пусты и словно десятки голодных ртов тянулись наружу, дабы проглотить всё, что попадёт в их пасть. Ржавый железный забор уже давно зарос плющом, а кое-где даже скрылся в земле, рассыпавшись под действием времени. Фонарные столбы с разбитыми плафонами лишь дополняли картину безысходности этого места, уже навсегда покинутого людьми. — Блять, вот это место меня жёстко напрягает. Оно мне не нравится от слова «совсем». — нервно «выплюнул» фразу Никита, сжимая кулаки. — Надо поскорее найти девочек. Ну или хотя бы убедиться, что их здесь нет. После этих слов он решительно прошёл через пустой дверной проём внутрь корпуса, а я всё так же следовал за ним, стараясь особо не рассматривать здешних «красот». Внутри всё оказалось куда мрачнее, чем снаружи. По полу были раскиданы кучи строительного мусора, скорее всего куски потолка, лестницы и стен, куча пыльных папок и единичных разорванных листов, несколько пустых сигаретных пачек. Где-то даже поблёскивали осколки окон и пустые бутылки, похоже, из-под водки или пива. Советская пионерия, чтоб её, непьющие и некурящие, как же. — Вот какой дебил придумал построить административный корпус вне территории лагеря, да ещё и так далеко в лесу? Пустая трата денег, плюс такая мрачная хренотень вышла, тут шорох лишний услышишь, так потом неделю в ночной горшок ходить будешь, минуя темный коридор до туалета. — тихо негодовал Никита, перешагивая крупный кусок балки. — Ладно, это всё неважно. Давай я проверю второй этаж, а ты первый, окей? Если что-то найдем — зовём друг друга. В ответ я лишь согласно покивал и проводив взглядом парня наверх, сам приступил к осмотру этого места. Сперва решил проверить одну из немногих комнат, стоящую прямо напротив входа. Кажется она в своё время служила толи архивом, толи кладовой, потому что была наполовину завалена стеллажами и шкафами. На полу валялись все те же папки и листы, что и в коридоре, отчего я не обращал на них никакого внимания. Хотя бросать вот так документацию, причём в таком количестве, разве ж это нормально? У этого места явно была своя история, отличная от лагерных баек о всяких призраках и ночных криках. Папа успел поведать, знаем мы ваших белочек. Впрочем больше в комнате ничего из интересного не было, лишь горы макулатуры и мусора. Вернувшись в коридор, я принялся осматривать его, слыша как буквально в нескольких метрах надо мной бродит Никита. Потолок активно ссыпался пылью вперемешку со штукатуркой, издавая опасные звуки. И я искренне надеялся, что не придётся тащить побитого парня в лагерь, если тот провалится и со всей дури шарахнется об пол. Пока я размышлял, глаз зацепился за что-то блестящее в немногочисленных солнечных лучах, проникающих в это мрачное место. Аккуратно подойдя ближе, я подобрал найденный предмет и повертел перед носом. Заколка, «крабик», вроде. Белая, глянцевая, с блестками на ушках. Смутно знакомая. — Никита, спустись! — окрикнув брата и сжав заколку я вновь принялся осматривать коридор в поисках чего-то выбивающегося из общей картины. Никита не заставил себя долго ждать и уже через минуту сам осматривал находку, постепенно меняясь в лице. Я уже знал чья она, но вот точно убедиться в своих догадках хотелось, чтобы не питать ложных надежд. — Это я её дарил, точно тебе говорю. Когда нам лет десять было. — уверенно заявил Никита, пряча найденный предмет в карман. — Значит она точно была тут. Но вот только от этого не легче, потому что наверху её нет. Остаётся два варианта: смылась в лес и заблудилась или спустилась в то бомбоубежище. И один мне не нравится больше другого. Плюс что-то я здесь люка не вижу, хер его знает, может тут нет никакого бомбоубеж… — договорить он не успел. — Зато я вижу. Вон он, под стеной, смотри. — я обогнул кучу мусора и уставился в темный зёв. Непросветная темнота и мертвая тишина, ну так и манят пошариться. — И одной из створок нет, Аи с Юлей могли спокойно туда залезть. Давай проверим, пока не поздно. Только вот придётся в темноте топать, не вижу никаких выключателей под свет. Как бы, сука, ноги не переломать. В ответ я услышал тихое чирканье кремниевого колёсика, после чего Никита придержался за моё плечо и уверенно направился вниз по железным ступенькам, подсвечивая себе путь тусклым огоньком железного зиппо. Слабый ореал из ярко-ржавого света распространился на небольшой отрезок пола и стен, но этого хватало, чтобы заметить яму или стену перед носом. На безрыбье, как говориться, и русалка — баба. Достав своё «огниво», я последовал примеру брата и спустился вслед за ним.

***

Сырые стены, сладкий запах хозяйничавшей здесь плесени и спёртый воздух сопровождал нас на протяжении всего пути. Если уж этот коридор когда-то и использовали по назначению, то его время давно прошло. Но я не обращал на это внимание, ведь все мои мысли были заняты девочками. Впрочем, как и на протяжении всего пути от лагеря. А если они поранятся? Замёрзнут в этих холодных коридорах? Запаникуют и забредут куда-нибудь глубоко в шахты? Папа про них рассказывал и предупреждал, что туда лучше не соваться, заблудиться как два пальца об асфальт. И я искренне надеялся, что наши "пропажи" не зайдут так далеко. Никита молчал. И я так же не нарушал этой тишины, как и брат вслушиваясь в малейшие шорохи, надеясь уловить хоть разговор, хоть всхлип, главное — уловить. В какой-то момент огоньки на наших зиппо начали трепыхаться из стороны в сторону, а в лицо ударил поток свежего ветра и воздуха. Ветра. В коридоре, ведущего в бомбоубежище. Где ветра быть не должно. Совсем. Заметив моё замешательство, Никита впервые за всё время пути заговорил. — Либо там дырень в потолке, откуда ветер и пестрючит, либо дверь в бомбоубежище открыта настежь и это вентиляция работает. В любом случае топаем дальше, сами узнаем. — без лишних изреканий, по делу высказал парень, прикрыв пламя ладошкой и продолжая путь. Вскоре мы встретили ту самую дыру в потолке. Огромную, в которую при желании можно было вылезти, если постараться. А земная насыпь прямо под ней пошла бы лишь на пользу. Плюс благодаря ей темноту коридора разбавлял солнечный свет. Правда счастье длилось недолго, вскоре дыра, как и свет, остались за нашими спинами. Пройдя дальше мы заметили, что потоки ветра никуда не исчезли. Наоборот, они лишь усилились, обдувая лицо как при езде на велосипеде. Язычки пламени взбесились и даже прикрывающие их от ветра ладони уже не справлялись со своей задачей. Благо вскоре темноту разрезал тусклый желтый свет и впереди нас показалась массивная синяя дверь. Настежь открытая и приглашающая пройти в бомбоубежище. — Вот и этот бункерок. Как и думал, всё открыто, вентиляция херачит на всю катушку. Хорошо хоть свет есть, а-то так весь бензин похерить можно, да и из-за ветра толку от огня мало. — высказался Никита, пряча зажигалку в карман. — Ладно, нечего стоять и яйца мять, пойдём посмотрим, что там. Не теряя времени мы прошли внутрь, оставляя за спиной тёмный, сырой, заплесневелый коридор. Совсем не обратив внимания на лоскут белой ткани, застрявший в дверном проёме. И несколько вишнёво-бордовых засохших капель, растянувшихся на полу у входа в бункер.