Дарт Мол: Путь к власти

      Дарт Сидиус блестяще обучил его: Мол по праву мог считать себя лучшим фехтовальщиком из живущих, а его навыкам владения приемами Силы могли позавидовать даже джедаи-мастера. Но, что важнее, теперь молодой ситх мог со всей уверенностью констатировать, что понял, наконец, истинную суть темной стороны.       Как водится, учитель передает свои знания постепенно. Рационально дозируя их, он «растягивает» процесс постижения их учеником до момента, пока не сочтет, что настал его час покинуть мир физических явлений и обратиться легендой, которую последователь, заняв его место, непременно занесет в хроники ситхов. Таков жизненный цикл каждого из них: ученик становится учителем. Если выживает. Однако, окинув обновленным, незатуманенным глупыми детскими чувствами взором события прошлого, начиная с того момента, как «Мол-мальчик» начал осознавать происходящее вокруг него, «Мол-мужчина» вывел для себя отнюдь не приятную правду: учитель был еще очень далек до раскрытия ему всех премудростей темной стороны, если вообще был настроен на это. Чем больше Мол развивал эту мысль, тем больше укреплялся во мнении что старик всего лишь использует его в качестве оружия; держит, как выразился Саваж, в качестве цепного пса. Слишком много фактов в пользу этого суждения и практически никаких – в опровержение его. То, что раньше казалось Молу проявлением отеческой заботы, стало видеться как это есть на самом деле, – далеко идущим расчетом, когда пелена нездоровой привязанности спала. Редкая похвала – не более, чем подачка; честь носить звание владыки - оскорбительно примитивный психологический трюк; изволение преподнести новый уютный дом в награду за успех миссии - недостойный, грязный прием, призванный подавить жажду духовных притязаний, возвысив атавистические. Забрак больше не питал пустых надежд, и перспектива, в худшем случае – погибнуть, как пушечное мясо, а в лучшем - стать темным повелителем в преклонных годах, была ему не по нраву.       Между тем, за своими нечестивыми играми в отношении Мола, считая того бездушным орудием и отгораживая его от всего остального мира, учитель упустил, возможно, самое главное - целеустремленность молодого забрака и его амбиции. Пока Сидиус был увлечен погоней за властью, его ученик на протяжении некоторого времени был вынужден постигать тайны темной стороны самостоятельно, и прогресс был налицо. Еще пару недель назад Мол не обладал и половиной той телекинетической мощи, которой теперь повелевает, а еще вчера он не был так искусен в подчинении чужого разума и чтении мыслей. Более того, ситх чувствовал, что новые открытия не за горами, ну, а когда его арсенал пополнится новыми техниками, и у древних манускриптов больше не останется перед ним тайн, он всерьез задумается о поисках кандидата, достойного для того, чтобы стать следующим звеном в вечной цепи зла. И тогда будет свой собственный Великий план, собственная империя и собственные секреты, которыми он поделится с потомками куда охотнее, чем это делает его учитель.       Сидиус скрывает от него слишком много и, словно, ждет, когда же Мол, наконец, оступится. В некоторой степени, он уже оступился, но это того стоило, ибо лишь сделав несколько шагов по зыбкой почве непослушания, он стал ближе к истинному пониманию темной стороны.       Но Сидиус не глуп. Возможно, демонстрируемые им отвлеченность и безразличие – обманный маневр, и он с любопытством натуралиста продолжает ставить на Моле разнообразные опыты и фиксирует его реакцию на те или иные раздражители.       К примеру, Далин. Только что ситху на ум пришла мысль, что с нею можно было обойтись и по-другому: запереть, связать, лишить пищи и ежедневно подвергать насилию в мыслимых и немыслимых формах. В конце концов голод, боль и унижения сделали бы даже такое сильное и гордое создание шелковым, готовым на все ради освобождения. Вместо этого Сидиус позволил Молу самому выбрать условия содержания королевы и манеру общения с ней. Единственное указание, поступившее от старика, касалось ее изоляции от внешнего мира. И даже, если можно было бы обратить время вспять, Мол… не стал бы менять ничего. Тот вечер, первый проведенный с ней, был настоящим приключением. Тот первый истинный бой был по-настоящему упоителен и сладок, а то, что случилось накануне днем…       Нет смысла лукавить: ее присутствие добавляло ярких красок и остроты в повседневность Мола, которая стараниями учителя в последнее время стала все больше походить на неэстетичные и бесцельные будни громилы или шпиона и не имела ничего общего с фундаментальными деяниями владыки-ситха. Сказать, что Мол все еще ненавидел королеву – не сказать ничего, ибо ненависть являлась его базовым чувством, сколько он себя помнил. Что-то он ненавидит больше, что-то меньше; к чему-то ненависть его остра, к чему-то вяла; она бывает спокойной, экстремальной, горячей или сдержанной.       В случае с Далин ненависть была порождением влечения и неспособности с ним совладать. Конфликт между мнимым запретом на сближение с врагом, при наличии упрятанного глубоко в душе ярого стремления на него решиться, и страхом перед фатальным исходом этого сближения, и был причиной злости ситха. Раньше он смеялся над Далин, не без ехидства свидетельствуя ее несобранность и отсутствие четко поставленной цели, а между тем, так же как она, загнал себя в каземат, стены которого воздвиг его собственный разум, отринувший раскрепощающую силу чувств.       Далин полна загадок и оттого опасна. Она непосредственна, отважна, изобретательна и уверена в себе. Темнота в ней борется со взращенными культурой и традициями ее народа пережитками. Такими, как честь, слава и самопожертвование. Но Молу довелось увидеть настоящую Далин и он никогда не забудет ее кровавого портрета и ощущений, испытанных в недрах ее личности. Победа зла лишь вопрос времени. Слишком много тяжких воспоминаний, слишком большая ответственность, и сама Далин слишком не идет роль королевы: ей бы больше подошло амплуа инквизитора, исполнителя чужой жестокой воли. Девушка прекрасно это осознает, но скрывает глубокие экзистенциальные проблемы под личиной дерзкой и несдержанной на язык оторвы, ради эффекта распуская, как павлин, перья и нанося налет романтического нигилизма и тотального антагонизма на свою, на самом деле не лишенную слабостей, сущность. Поведение Далин нелогично и находится в неконтролируемой зависимости от ее импульсивного нрава. Но не только это… привлекало Мола. Стоило ему вновь взглянуть на нее при свете дня в непривычной среде обитания, как пласт его ментальной «породы», сформировавшейся под давлением недавних гнусных деяний королевы, оказался под оползнем жарких и томных чувств, спровоцированном не лишь воспоминаниями пережитого, но и соблазнительностью этой сколь же прекрасной, столь и опасной и непредсказуемой бестии.       Если бы она сейчас пришла в эту самую спальню, чтобы попросить прощения, Мол не стал бы ее прогонять.       Сработал сигнал нейронного анализатора. Виртуальный интеллект подтвердил окончание психологического анализа и предложил начать запись. Мол резко открыл глаза, поднялся и отлепил от головы провода, тянущиеся к серебристой пирамиде, парившей над прикроватной тумбой. Он слишком углубился в дебри размышлений и не заметил, как ВИ голокрона произвел копирование его личности. Очевидно, повышенную мозговую активность он счел достаточной для создания слепка и не стал производить опрос, о котором упоминала Далин.       Но запись Мол решил отложить. Лучи Корусант-Прайм уже почти растаяли за горизонтом, и ситху пора было собираться.

***

      - Учитель.       В который раз он преклонял голову перед Дартом Сидиусом.       Шаги темного повелителя размеренно застучали по металлическому полу и остановились, когда полы плаща из зейд-ткани коснулись рожек Мола.       Была глубокая ночь. Покрывшиеся пылью, давно застывшие механизмы прокатного цеха «ЛайМердж» тускло отсвечивали бирюзовым электрическим светом, бившим из узких окон, выложенных стеклоблоками.       - Ты прекрасно поработал, владыка Мол. Добытые тобою сведения невозможно недооценить для исполнения нашего Великого плана.       - Я живу, чтобы служить Вам, мой учитель, – трепетно прошептал Мол и склонился еще ниже.       Сидиус присел и, тронув подбородок забрака, приподнял его лицо ближе к своему.       - Ты растешь, мой мальчик. Твои способности крепнут с каждым днем, я чувствую это.       - Учитель…       Сидиус коснулся подушечкой пальца его губ и, продлевая прикосновение, погладил их.       - Я ощущал твое нетерпение все эти дни, но ты подавлял его. И вопреки всему добился успеха.       Дыхание Сидиуса было свежим и теплым. Нехарактерным для старика, изуродованного темной стороной, прогнившего ею насквозь. Мол прикрыл глаза, сделав вид, что наслаждается им.       - Ты достоин моей мудрости, Мол, независимо от того, какие мысли посещают тебя. Ты достоин стать Владетелем темной стороны.       - Спасибо, повелитель, - произнес Мол и поклонился.       «Он знает. Неужели он все знает?..»       - Встань, мой ученик.       Сейчас это слово звучало не как унижение из уст старика. Он произнес его долго, громко, с отеческой гордостью.       Мол выпрямился и преданно посмотрел в глаза ситха.       - Надо отдать твоей пленнице должное, она честно выполнила свою часть сделки… Что же, теперь настал наш черед выполнить свою.       Напряжение было осязаемо. Облака темной энергии сгустились вокруг Мола, ее липкие щупальца коснулись мозга, и забрак чуть было не отторг их. Еще никогда ему не приходилось настолько трудно. Он контролировал одновременно свои истинные мысли, поддерживал заранее выстроенную иллюзию, кроме того терпел нежную, но уверенную инвазию и вдобавок поддерживал диапаузу, чтобы не облиться потом. Соблазн упасть перед Сидиусом на колени и повиниться был почти непреодолим. Но Мол вспомнил лицо, явившееся ему во сне, и это укрепило его решимость стократно.       Но молчание затягивалось. Ложь истощала, и тогда молодой ситх решил дать старику то, чего он в тайне ждет.       - Что будет с ней? – спросил Мол.       Сидиус с выраженным азартом взглянул на ученика, пожевал свои тонкие морщинистые губы (в этот момент Мол почувствовал, как ментальный натиск ослабевает), и вальяжно взмахнул рукой. Но прежде, чем тот успел изречь хоть слово, забрак, сам себе поражаясь, выпалил следующую фразу.       - Постойте, учитель! Она может оказаться полезна.       Старик по-отцовски снисходительно посмотрел на Мола и похлопал по щеке.       - Мой мальчик, я и не намеревался отдавать тебе приказ ее уничтожить. Но я охотно выслушаю твой план.       - Использовать, - с ходу ответил он, - Алзар – богатейший и процветающий мир с сильной экономикой и могучей армией. Во исполнение Вашего замысла нам бы мог пригодиться такой союзник. Позвольте мне, - Мол сделал глубокий вдох, - убедить ее.       - Дерзко. Ты уверен, что у тебя получится?       - Я в этом не сомневаюсь.       - Хорошо. На самом деле, в награду за твои подвиги я сам хотел предложить тебе возможность распоряжаться судьбой этой женщины. Ты доказал свою силу, мудрость и преданность нашему делу, свидетельством чему стало твое победоносное возвращение с Нар-Крита. Ты оказался перед лицом немалого количества искушений и отринул их. Однако будь осторожен, мой ученик. Я чувствую, ты взбудоражен. Не позволяй эмоциям затуманить твой разум. Не доверяй никому и ничему, кроме темной стороны. Только она безошибочно направит тебя по пути безграничного могущества. И, прошу, не стань жертвой собственного замысла.       - Этого не произойдет, повелитель.       - Твоя уверенность вселяет в меня надежду, Мол, но помни о своем месте и том могуществе, которое ты унаследуешь и приумножишь, если будешь и дальше так же ревностно чтить законы темной стороны. В этой связи у меня есть для тебя очередное задание. Тебе что-нибудь известно о «Равновесии»?       У Мола сердца упали в пятки, но ни один мускул не дрогнул на его лице.       - Нет, повелитель.       - Следуй за мной, - велел Сидиус.       Ситхи вышли на крышу завода. Мерцающий огнями взлетно-посадочной полосы космопорт, уснувшие трущобы жилых секторов и индустриальный район были с одной из высочайших точек последнего, как на ладони. Старик указал на громадный короб одного из многочисленных производств в паре километров, теснившийся среди множества других, себе подобных. Как и к остальным, к нему вели аэрорельсовые пути.       - Заброшенный металлургический комбинат...       - Но там горит свет, учитель.       - Заброшенный, - повторил Сидиус, - до недавних пор. Теперь это база упомянутой преступной группировки, главарем которой является некий Шлам Олсам – отъявленный головорез и ставленник низвергнутого канцлера Валорума. С последним ты, полагаю, уже встречался.       Ликвидация Шлама и всей его банды – твоя главная цель и задача. Все, как всегда: никаких свидетелей, никаких следов. Когда окончишь, сравняй эту базу с землей. Но будь осторожен. Прежде, чем ты доберешься до главаря, тебя будет ждать яростное сопротивление в лице армии хорошо вооруженных деклассированных элементов. Посему, думаю, не лишним будет прибегнуть к помощи нашего нового союзника... и еще одного, с которым ты уже успел познакомиться достаточно хорошо.       От улыбки учителя Молу стало еще больше не по себе. Неужели его взор настолько внимателен и глубок, что смог достичь самого горнила его души, в котором обитают наиболее темные и горячие помыслы?        - Подмога скоро прибудет, владыка Мол. Она уже в пути.       Старик не обманул. Помощь явилась в половине третьего ночи.