Дарт Мол: Путь к власти

      Лавовый протуберанец взвился над поверхностью и поразил Мола, когда тот уже был готов совершить посадку в зоне бедствия. По груди сильно хлестнуло чем-то ярким и жгучим. Мир завертелся перед глазами, и сознание накрыла искрометная боль; Мол штопором устремился прямиком к раскаленной поверхности, отчаянно стараясь сориентироваться в пространстве.       Преодолев несколько десятков метров неуправляемым полетом, ситх сгруппировался и, гася инерцию, заскользил по поверхности лавового озера, превратив свои ладони и стопы в сопла, из которых видимым бойким потоком вырывалась энергия Силы. Проехав таким образом, спиной вперед, до платформы, Мол запрыгнул на нее, ощущая, как плавятся подошвы его сапог, и вскакивают волдыри на пятках.       - Ты в порядке? – вооружившаяся мечом Воса обеспокоенно переводила взгляд то на Мола, то на плюющуюся огненными плетьми лавовую гору, восстающую из центра озера. – О, нет!       Взволнованный взгляд сектантки застыл на груди забрака: из-под прожженной черной рубахи на ней краснел обширный ожог.       Ситуация обретала все более гнусный поворот.       Во-первых, противник не побежден, а значит бой не окончен, во-вторых, Далин спасти не удалось, и теперь одной лишь Силе известно каким образом она будет выходить из бедственного положения, поскольку Мол ей вряд ли успеет вовремя помочь.       И это очень беспокоило его. Но королева скорее всего справится. До сих пор ей удавалось выживать в немыслимых ситуациях, тем более, что она сама в них встревала. И даже сейчас вряд ли лава или радиация смогут ее остановить. Хотелось в это верить.       Опуская стопроцентную вероятность развития лучевой болезни, первые симптомы которой, похоже, уже начали давать о себе знать, ситх выделил еще один негативный фактор: пока Воса рядом, он не сможет всецело отдаться бою, и, если у бессмертного Шлама есть голова на плечах, то именно на сектантке он сосредоточит свое наступление. Однако, без ее помощи Молу будет гораздо сложнее одержать верх над ожившим противником, и потому ей необходимо быть рядом. И потому его задача многократно усложняется.       - Нет, вы издеваетесь, - Далин вывернула шею, пытаясь высмотреть Мола и ту живучую тварь, которой по всем законам вселенной пора было уже издохнуть. Находясь в подвешенном состоянии, как марионетка на ниточках, она вдруг ощутила, что расстояние между раскаленной поверхностью и ее физиономией стало сокращаться. Более того, в десятке метров от королевы все выше поднимался враждебный, размахивающий огненными щупальцами вулкан. Внутри него что-то извивалось и билось: было отчетливо видно, как его «чрево» надувается и опадает, словно из него стремится выбраться на свет некий отвратный детеныш.       Произошел взрыв, ознаменованный глухим бульканьем, и на королеву посыпались сгустки расплавленного металла. Вулкан лопнул, как гигантский нарыв, отправив по радиусу несколько тягучих мощных волн. Кабину Скелета, вернее то, что от нее осталось, повело в сторону, и Далин, беспомощно болтаясь в паутине кабелей, поняла, что если она еще хотя бы секунду проведет в бездействии, то погибнет.       Королева превратилась в гибкую массу напряженных до предела мышц и воли. Кончики ее волос с шипением скользнули по горячей поверхности перед тем, как девушка, совершив рывок вверх, завернула свое тело в провода, отдалившись от опасной лавы на полметра. Еще рывок – и она почти у обода кабины. Еще один – и, крепко обхватив свободной от пут рукой корневое гнездо кабелей, она зависла практически у операторского сидения. Теперь жить ей или провести последние мучительные секунды, бултыхаясь в огненном озере, зависело лишь от случая.       - Что это за тварь? – разделяя фразу по слогам, спросила Воса. От страха ее голос осип и истончился, когда из лавы на платформу тяжело вышел трехметровый гуманоидный монстр, шкура которого источала жар и сочилась расплавленным металлом.       Огненная туша зашаталась и упала на колено. Мол крепче сжал рукояти световых мечей и ринулся вперед на тварь, желая использовать драгоценные секунды ее слабости, но на полпути остановился.       Спина монстра выгнулась, он вновь оказался на своих двух, и стекающий с него металл зашипел, охлаждаясь. Огромную фигуру объяли облака пара, на несколько секунд создав препятствие обзору, однако, когда они рассеялись, взорам Мола и Восы предстало существо, целиком состоящее из канатов багровых мышечных сплетений, чередуемых со сплетениями из остывающего металла.       - Это ген’дай, - ответил Мол, сквозь Силу ощутив тремор, охвативший его спутницу.       Ген’даи. Он читал о них еще во времена учебы на Орсисе, однако то немногое, что мог дать учебник о возможностях представителя сего вида говорило не в пользу скорой победы над ним. Эта раса обладала сверхсилой, гипервыносливостью и невероятной продолжительностью жизни. Организмы ген’даев лишены скелета, который эволюция распорядилась заменить жестким мышечным каркасом, при этом нервная система, в общем понимании формулировки, у них также отсутствовала, поскольку абсолютно все тело этих существ и представляло собой разветвленную нервную систему, нейроны и синапсы которой были внедрены в каждый орган и мускул. Это давало ген’даям возможность мастерски руководить своим организмом и управлять его биоритмами, позволяя в случае надобности впадать в длительные исцеляющие анабиозы. Огромные размеры, сила и способность к ускоренной регенерации, вкупе с длительным жизненным циклом и кровожадным нравом, делали ген’дая грозным противником.       К счастью, столь внушительная сила, представляющая непосредственную угрозу существованию всех без исключения видов в галактике, наряду с непомерной, граничащей с похотью жаждой уничтожения и завоеваний, отличалась крайне неуравновешенной психикой и хрупким душевным покроем. Что, в свою очередь, негативно влияло на ее репродуктивную функцию и фактическую продолжительность жизни. Так, например, сейчас Мол, опираясь на свои знания, предположил, что перед ним один из последних ген’даев в галактике и наиболее старый из них, но, как показала история на примере легендарного наемника Дуржда, чем ген’даев меньше и чем старше они становятся, их кровожадность усиливается в разы на почве прогрессирующей деменции.       Ситх недовольно поморщился: готовя его к миссии, учитель сообщил, что Олсам – ногри, но сейчас перед ним стояла форма жизни, принадлежащая почти что вымершему виду, да к тому же натуральный мутант, коэффициент живучести которого просто выходит за рамки понимания. Ни одной твари, даже той самой блохе, зародившейся и прошедшей свой эволюционный цикл на планете, климатические условия которой сопоставимы с адскими, не выжить в лаве. Это просто невозможно!       Шлам был ГМО, это очевидно, но вникать в суть его модификаций у Мола не было ни времени, ни желания. Ему нужна была его смерть и как можно скорее.       Мол предельно сконцентрировался на противнике, заставив себя абстрагироваться от Восы и Далин, но прежде, чем ринуться в бой, он одним молниеносным, отработанным за годы своей ситхской деятельности движением содрал с себя прожженную рубаху, обнажив могучий торс.       Сектантка с замиранием сердца наблюдала, как ее любимый самоотверженно жалит мечами гигантскую огненную тушу, то и дело уходя в уклонения и перекаты, избегая мощных, но запаздывающих атак. И пока все шло неплохо. Гибкий и быстрый забрак, непревзойденная реакция которого позволяла ему не попадать под выпады монстра, резал, хлестал и бил того по конечностям, провоцируя его надрывный рев после каждой атаки.       «Интересно, - Воса высунулась из укрытия, коим являлся осколок нейраниевого перекрытия, - Мол хотя бы представляет, насколько вызывающе выглядит, когда в разгар боя с треском рвет на себе одежду?»       Почувствовав знакомое тепло в недрах своего организма, сектантка непроизвольно закусила губу и впилась взглядом в расписную фигуру Дарта Мола, юрко скачущую и вращающуюся вокруг громилы из медленно остывающей лавы.       Шлам никогда не отличался особым терпением, а сейчас, когда каждая клетка его организма визжала от боли в процессе интеграции кибернетически усовершенствованных мышц и органов с жидкой сталью, он и вовсе потерял те скудные остатки здравомыслия, которые на протяжении последней пары сотен лет так стремился сохранить. Присев на ногу, наемник придал своему организму чудовищный импульс и ринулся грудью на клинок, вовремя подставленный Молом; ни на секунду не сбавляя хода, он ломанулся прямиком в торчащую из пола темно-бирюзовую пластину, за которой укрылась напарница нападавшего.       Мола буквально смела взвившаяся громадина, накрыв все его тело невыносимым жаром. Забрак почувствовал себя так, будто попал под плазменную струю, вырывающуюся из сопла звездолета. Прокатившись по разогретой платформе, он несколько мгновений не мог прийти в себя от боли, какой ему прежде испытывать не доводилось. Оторвав грудь от металла, он взвыл как раненый рик, глаза затопило раскаленной до бела болью, а когда через мгновение зрение вернулось к нему, на том месте, где он только что находился, забрак увидел, как шкворча и воняя, на нейрании, словно на сковороде жарятся куски его собственной кожи.       Мол вскочил и помчался в сторону несущейся на Восу туши, но, вопреки его, подстегиваемой яростью и жаждой отмщения, воле, его одолело ощущение сокрушающей слабости. Ситх почувствовал, что его вот-вот стошнит.       По мозгам с новой силой ударил надрывный писк счетчика Гейгера.       Лучевая болезнь стремительными темпами отнимала у него силы, и Мол успел лишь закричать, когда, подобравшись вплотную к Восе, мутант после пары оборонительных маневров сектантки, одним размашистым ударом, отправил ее прямиком в лавовое озеро.       - НЕТ!       Сегодня ей уже дважды намекали на неизбежность конца, но до последнего Воса надеялась, что все обойдется. Умереть в мучениях, плескаясь в раскаленной густой жиже, пока твоя кожа покрывается волдырями, плавится, слой за слоем обнажая организм, доколе лава не доберется до внутренних органов… У судьбы ужасное чувство юмора. Но страшная и мучительная смерть ничто по сравнению с осознанием того факта, что она больше никогда не увидит Мола. Хотя, если он выживет, все нормально. Это самое главное. А если нет, она вернется с того света в облике уродливого призрака и сведет с ума его гребаного учителя!       Удар невероятной силы выбил дыхание из ее груди. Окружение смешалось в одну дрожащую оранжево-черную массу. В лицо ударил бойкий поток горячего воздуха.       Местами зрение Далин подводило. Изначально сославшись на оптическую иллюзию от царящего вокруг марева, вскоре королева поняла, что виной всему радиация. Ей чертовски повезло, когда под действием колебаний, вызванных выбравшейся из лавы туши, кабину робота, в которую ей удалось забраться, повело в сторону. Плюхнувшись в озеро, словно лодка, она спасла Далин от неминуемого сжигания, но спустя несколько секунд разогрелась до сотни градусов. У королевы в прямом смысле горели пятки, когда она, дав колоссальное усилие на ноги, оттолкнулась от плавящейся обшивки и взмыла на десяток метров ввысь.       Она немного удивилась при виде пролетающей мимо Восы, но очевидно, женщина оказалась над огненным водоемом не по своей воле, поэтому пришлось ее подобрать. Королева потеряла нужное ускорение, не говоря уже о том, что столкновение с сектанткой болезненно отдалось в ребрах, и тем не менее, ей удалось совершить приземление уже на краю безопасной платформы.       «Как дети малые. Ни шагу без меня сделать не могут» - ехидно заметила Далин, глядя на то, как Мола, словно клубок катает по нейранию своими ударами огромная глыба из лавы.       Королева поморщилась, подавляя неприятный позыв в районе пищевода, поставила Восу на ноги, и не дожидаясь, когда эта холеная блондиночка соизволит отойти от потрясения, ринулась на помощь ситху.       «Наверное, стоило дать тебе искупаться в лаве» - с сожалением подумала Далин, вспомнив какая заноза в заднице на самом деле эта Воса. Но зато теперь у нее будет еще один повод поупиваться собственным превосходством, иной раз ткнуть эту неумеху ее остреньким носом в собственную отсталость, и еще один аргумент в пользу того, что она, Далин, гораздо лучше подходит Молу, чем эта силиконовая позерка… Но только если они выживут.       - Эй ты! - Шлам, увлеченно пинавший Мола, медленно развернулся, дав ситху несколько мгновений, чтобы подняться и прийти в себя. - Да, я к тебе обращаюсь, ТУША! - Мутант злобно сверкнул черными глазами и воинственно пыхнул паром из раскуроченных ноздрей. – Перестань обижать маленьких и сойдись с противником, которому ты по зубам!       Раскатистый смех наемника, звучавший сразу в нескольких регистрах, заставил стены резонировать. Затем глотка Шлама издала несколько булькающих звуков: очевидно, он пытался что-то сказать, но уничтоженная излиянием металла ротовая полость этого не позволила.       - Бэ-бэ, бэ-бэ, - скорчив гримасу, передразнила его Далин. – Давай, сука, иди сюда, а то мне уже становится скучно!       Наемник-мутант принял стойку и начал свой разбег, сотрясая платформу. Далин, уже привычной к тому, что все окружающие предметы воспринимались ее мозгом в двойном количестве, а в ушах стоял монотонный шум, дополняемый писком счетчика, напружинилась, распределяя остатки сил по всему телу, заставляя его стать одним сплошным органом чувств. Раз уж слух и зрение начали ее покидать, приходилось полагаться на чувства. Кроме того, королева не испытывала уверенности по поводу того, что Шлам ей действительно по зубам. Напротив, вся ее надежда сейчас была на парочку влюбленных охламонов. Пора им вернуть должок.       Активные действия не заставили себя ждать. До королевы монстру оставалось несколько рывков, когда, повиснув у него на спине, Мол вонзил клинки ему под лопатки. Взвыв, тварь развернулась, медленно шлепая ручищами по своему корпусу, стараясь противника изловить. Ситх уже привык к запаху собственной жженой плоти и к боли, но обессиленный организм всячески отказывался задействовать резервные мощности. Возможно, потому, что их попросту не осталось. И, тем не менее, ситх, уже не думая о том, что его ждет, продолжал драться. Он едва разбирал контуры противника в плавящемся мареве ускользающей реальности. Бил наугад. Так сильно, насколько это было возможно.       Шлам открылся и с распростертыми лапами упал на Мола. В этот момент ситх занес мечи; шипя и искря они прошли сквозь огненные конечности, отделив их от остальной туши. Вой монстра огласил цех, но прежде чем культи рухнули на поверхность, его плечи взбугрились, и из свежих срезов повалила коричневатая масса, похожая на скопище беснующихся червей.       Мол отступил на пару шагов, не веря своим глазам: не успев лишиться рук, Шлам тут же отрастил себе новые!       Краем глаза ситх уловил какое-то движение слева и успел откатиться за мгновение до того, как огромный кусок раскалившейся металлической плиты припечатал Шлама к стене.       Далин вышла из позиции броска, стараясь не смотреть на свои обожженные до мышц и сухожилий ладони. Вытаскивать из озера разогретую до пары сотен градусов железяку в три центнера весом – приятного мало. Девушка дала себе зарок, что если сегодня они с Молом выживут, то на следующее дело она пойдет в боевом скафандре.       Она и не ожидала, что своей атакой Шлама прикончит, зато ей удалось выиграть время для передышки. До того, как плита, словно отстрелянная ступень со свистом устремилась обратно в озеро, и взорам команды вновь предстал разъяренный Шлам со своими новыми граблями, Мол уже понял, что единственный гипотетически возможный способ прикончить эту тушу – обезглавить ее.       Глыба горячих металлизированных мышц пришла в движение. Сотрясая пол и стены, она ринулась прямиком на обидчицу, забыв о паре со световыми мечами. Шлам занес ногу для очередного рывка, но тут словно невидимое лассо сковало его колоннообразную конечность и дернуло назад, заставляя наемника упасть. За спиной свалившейся на бок туши блеснула платиновая голова Восы; женщина воздела руки, налагая на Шлама силовые оковы. В этот момент линию взора Далин перечеркнула пронесшаяся над платформой черно-красная тень. Мол, с несвойственной ему неуклюжестью, обрушился на свитую из пульсирующих канатов громадину и вогнал оба меча в ее монолитно слитую с башкой шею. Вымещая свою ярость в крике, который слился с неистовым ревом беспомощно трепыхающегося мутанта, он пал на колено, медленно, по-садистки ворочая вошедшими по самую рукоять клинками.       После совершенного над собой усилия, опустошившего ее ментальные возможности, Воса почувствовала, что еще немного и она окажется на грани потери сознания. Но при виде Мола, того, как сочится сукровицей его растерзанная грудь, того, как прямо у нее на глазах вырастают и лопаются волдыри на его руках, находящихся в непосредственной близости тела врага… как потускнела его яркая кожа, и яркие глаза подернулись серой поволокой, она совершила последнюю отчаянную попытку зачерпнуть хотя бы еще немного энергии. Не теряя контроля над обездвиживанием врага, она окутала его искрящим коконом пушистых молний.       Далин нырнула вперед, преодолевая сразу с десяток метров и, сняв с пояса сектантки меч, активировала его и вонзила в массивный череп Шлама.       Несколько мгновений оголтелого свиста электричества, слепящих вспышек, отчаянного воя, запаха паленой плоти, раскалившегося металла и сверхнапряжения протянулись словно несколько часов. Пока энергия на кончиках пальцев сектантки не иссякла, а дымящаяся обезглавленная туша – замерла.       Далин едва успела подхватить Восу, когда у той закатились глаза и окончательно обессилев, она потеряла сознание. Сил Мола также хватило не на долго.       - Нужно сейчас же уходить! – сипло проговорил он, разыскивая детонатор в подсумках на поясе Восы. Обнаружив его, он тяжело поднялся, но не успел сделать и шага, как его согнуло пополам.       Характерный плеск ознаменовал опорожнение желудка.       Совсем плох, подумала Далин. Теперь уже, наверное, одной инъекцией антирада не отделаешься. Пожалуй, сейчас она всерьез обеспокоилась состоянием его здоровья. Девушка прищурилась, чтобы лучше осмотреть повреждения на теле ситха, и даже стремительно прогрессирующая близорукость позволила ей понять, что превосходный мужественный торс Мола, который когда-то покрывали агрессивные угловато-витиеватые узоры, сейчас напоминает, скорее, кусок покрытого язвами мяса.       - Шевелись! – гаркнул он и еще одна порция завтрака вперемешку с желудочным соком тут же запросилась наружу.       Далин без особого удивления констатировала, что в их отряде джентльменов неудачи занимает место наиболее здорового члена. Даже несмотря на то, что провела в эпицентре радиационного заражения наиболее длительное время. Несомненно, заслуга ее импланта. Девушка мысленно поблагодарила свое, обосновавшееся в мозжечке, альтер-эго и водрузив на плечо бездыханную Восу, двинулась вслед за Молом.       Потерявшие функциональность под действием разрушительного воздействия электричества нейронные связи Шлама начали свое возрождение, когда вспомогательная система жизнеобеспечения, которую наемник внедрил в свои внутренние органы во время одного из последних экспериментов, заработала.       После того, как, протянув мышечные кабели к плечам, голова вновь воссоединилась с туловищем, он обрел тактильную чувствительность, затем стало проясняться зрение; позже вернулся слух, но с обонятельными рецепторами пришлось распрощаться еще в момент своей первой «смерти».       Шлам пошевелил конечностями и закричал бы от боли, но давшая ему второе, - вернее уже третье – дыхание система позаботилась и об этом. Шлам напряг канаты-мускулы, ощущая, как каждая клетка его организма наливается силой. Осознавая свое нынешнее состояние теми крупицами рассудка, что удалось восстановить, ген’дай не без наслаждения понял, что теперь он - единственное в своем роде, высшее существо, ни остановить, ни убить которое в этой вселенной не способно ничто.       Он поднял массивное тело и присмотрелся. В паре дюжин метров от него ковыляли две фигуры, одна из которых несла на плече третью. Анализ цели, проведенный кибернетическими микромеханоидами в его черепе без участия разума, тут же был продлен мускульным усилием. Шлам выкинул вперед руку, которая раскручиваясь все новыми, непрерывно продуцируемыми канатными соединениями мышц, за несколько наносекунд достигла в длине более, чем двадцати метров.       Далин почувствовала, как что-то намертво вцепилось в ее правую лодыжку и упала на колено, едва не потеряв равновесие. Раздался треск активируемого светового клинка. Мол встал на изготовку, и также щурился, пытаясь сфокусировать взгляд на бесформенном черном пятне, от которого к ноге его напарницы протянулась живая плеть.       Шлам восстал из мертвых. В который раз.       Ситх не стал дожидаться дальнейшего развития создавшейся мизансцены. Сегодня мутантов с него хватило на всю оставшуюся. Он деактивировал мечи, потратил секунду на то, чтобы водворить их в крепления на поясе, еще пару, чтобы порыться в кармане в поисках детонатора, и достав его, нажал на кнопку.       Пять оглушительных взрывов грянули поочередно, превращая в мелкодисперсную пыль часть потолка и стену, на которой были установлены заряды. По цепной реакции началось обрушение уцелевших сегментов конструкции.       Поверхность задрожала под ногами-колоннами Шлама. Тягучее озеро лавы, словно поле после дождя, стало покрываться бутонами всплесков от падающих в него фрагментов нейрания и камня. Средь мощной симфонии разрушения, прямо над собой монстр отчетливо услышал тяжелый протяжный треск.       Не успел Шлам поднять взгляд, как огромный кусок плиты обрушился ему на голову, расплющив его череп вместе с мозгом и его продвинутыми кибернетическими улучшениями, принеся успокоение этому неуемному монстру теперь уже навеки.       Плеть, сковывающая лодыжку Далин мгновенно обмякла.       - ХОДУ! – взревел Мол.       Рука-плеть еще вяло трепыхалась некоторое время, пока группа бегом покидала трещащий по швам завод.

***

      - Мы убили Шлама! Он умер достойно! - рассекая воздух высоко поднятым кулаком, декламировала Далин.       - Его помощник – не очень, - нарочито мрачно отозвалась Воса, и девушки засмеялись.       Шлам мертв, завод уничтожен. Миссия выполнена. Но натерпелись они предостаточно. Всю обратную дорогу Восу лихорадило. Она тряслась на плече Мола, который из последних сил удерживал себя от падения в беспамятство, покуда Далин, то и дело создавая аварийную обстановку из-за резко ухудшающегося зрения, отчаянно гнала на базу.       По прибытии они едва ли не ползком добрались до медотсека, где на протяжении нескольких часов претерпевали сложные очистные, регенеративные и реабилитационные мероприятия, в то время, как транспорт, помещения, да и все к чему прикасались Дарт Мол и его женщины, подвергалось процедуре дезактивации.       И вот, стерильно-чистые и более-менее здоровые, облаченные в белоснежные медицинские пижамы, - впрочем, Мол по своему обыкновению ограничился лишь брюками, - они, наконец, покинули медпункт. Ситх, которому досталось больше всего в плане физических повреждений, также ограничил себя и в их излечении, позволив дроиду сделать лишь инъекцию раствора, способствующего ускоренной регенерации тканей; боль от ожогов и прочие неудобства он был в состоянии пережить, к тому же ходить с голым торсом куда приятнее без сковывающих движение повязок и пластырей. И он без какой-либо задней мысли принял такое решение, вовсе не ожидая, что его дамы проявят настойчивость на дальнейшем и немедленном лечении.       Усадив его в кресло посреди вестибюля, они принялись хлопотать над его телом. Поначалу Мол испытывал некоторую неловкость, во многом из-за Далин, ее близости, но вскоре эта неловкость отступила под натиском приятного ощущения власти и воцарившегося в этой точке комнаты сладкого жара, перчинку которому добавляло негласное, но абсолютно непримиримое соперничество двух женщин. Рассматривая свое отражение в стекле витрины, Молу показалось, что он видит властелина, грациозно восседающего на своем законном троне. Кровавого мессию, тело которого, израненное после жестокого триумфального боя, темные жены-мироносицы умащивают регенерирующим гелем, каждым прикосновением порождая в душе своего повелителя яркие чувственные фантазии.       Фантазия в фантазии. Мол не демонстрировал, но в душе он испытывал наслаждение от происходящего. И одернул себя сразу, как только почувствовал, что мысленные образы начинают влиять на физиологическое состояние.       Раньше он не думал о таких вещах.       И все равно интересно, не унималось эго ситха, как обладатель такой паскудной рожи умудрился заполучить сразу двух сногсшибательных дамочек? Было странно, но он чувствовал себя желанным ими обеими.       - Да уж, - Далин театрально вздохнула, – от твоих татух остались рожки да ножки. - Наряду с плохо сыгранной досадой в ее голосе прозвучала нотка ошалелой заинтересованности.       Медленно проведя прохладными от геля пальцами по чувствительному месту на груди ситха, где несколько часов назад еще красовалась стилизованная завитушка, она несыто посмотрела ему в глаза, и хотела было что-то добавить на тему своей недавней тату-практики, но у нее хватило ума этого не делать.       Безусловно, отношения Далин и Восы внешне перешли в гораздо менее прохладную фазу, но все равно было видно невооруженным глазом, что королева и сектантка продолжают люто ненавидеть друг друга. Несмотря на свой побег и натравливание дроидов-убийц, - как Далин позже пояснила, «в воспитательных целях», - на протяжении минувшей миссии она несколько раз выручала Восу из смертельной опасности, и поэтому заслуживала признательности. Так думал Мол, но ему с его упрощенной, по сравнению с женской, психологии было невдомек, что будучи спасенной своей соперницей, сектантка на самом деле обзавелась еще большим количеством доводов в пользу того, чтобы как можно скорее ту уничтожить.       После проведенных со всем тщанием медицинских мероприятий трое оказались на кухне, увлеченно обсуждая события прошедшего дня. Точнее, в обсуждении участвовали только дамы, дополняя свое общение профилактическим приемом спиртосодержащих веществ; Мол предпочел молча наблюдать за их поведением, то и дело фиксируя направленные в его сторону взгляды. Он находил в этом некое развлечение, тем более, что отправляться в постель пока не собирался.       Следя за своими «подопытными образцами», ситх не ставил перед собой задачи познать все тонкости женской души, хотя некоторые моменты, проскальзывающие в их шумной и с виду доброжелательной беседе, явно могли быть расценены, как удары по наименее защищенным местам. Такая затихаренная вражда, когда, обмениваясь приветливыми улыбками, каждая из соперниц так и норовит ужалить другую капелькой яда, виделась ситху гораздо более захватывающей альтернативой бою.       Хотя, если бы им снова вздумалось подраться, и в процессе они бы порвали друг на друге эти невесомые пижамки и оттаскали друг друга за волосы… Мол вдруг на полном серьезе задался вопросом, удастся ли ему уговорить двух цыпочек отбросить вражду хотя бы часа на три. И снова он усмехнулся, поражаясь себе: определенно, раньше он не думал о подобных вещах.       Не без труда, но он заставил себя держать свои мысли и желания в узде. Тем более такие низменные и по сути неосуществимые. Пускай, они приятно щекочут разум и будоражат кровь, однако в присутствии другого мастера Силы придаваться подобному развлечению было опасно.       Переводя свой взгляд с сектантки на Далин и обратно, он не заметил, как задержал его на последней дольше обычного.       У нее была возможность сбежать. Бросить его на верную гибель и таким образом разделаться с давней обидой. Не то, что бы Мол был раздосадован обстоятельством ее нахождения здесь. Отнюдь, он испытывал облегчение, благодарность, даже, наверное, восторг, граничащий со всепоглощающим, но необъяснимым чувством. И все равно, почему она продолжает торчать здесь? Вынашивает более изощренный план возмездия, или не хочет ставить под угрозу свою семью и государство? Ведь если бы ее побег увенчался успехом, вскоре Дарт Сидиус отыскал бы и ее и нужные рычаги, чтобы заставить ее сдаться. У Мола была еще пара вполне правдоподобных версий, и одна неправдоподобная, в соответствии с которой Далин не желает покидать свой плен, по причине развившегося у нее Стокгольмского синдрома.       Еще несколько часов назад он жаждал порвать ее на мелкие кусочки, а теперь сидит, по старинке вперившись в ее влажные фиалковые губы и мечтает о Стокгольмском синдроме.       Идиот.       Королева встала из-за стола и потянулась.       - Так, я в ванную. Захочешь немного порезвиться, - она подмигнула сектантке, - ты знаешь где меня найти.       Шурша материалом медицинского облачения, девушка энергично направилась к выходу, и поравнявшись с Молом бросила:       - Ты тоже приглашен.       Восе стоило значительных моральных сил подавить в себе ярость, возникшую по отношению к девке и к Молу одновременно. Она снова пытается соблазнить его, а тот, в свою очередь, испытывает смятение в то время, как должен быть тверд и непоколебим в своей верности. То, что происходило в гостиной было экзаменом, который Мол с треском провалил; еще тогда Воса заметила, какими взглядами происходило общение между ее любимым и этой стервой. А теперь он и вовсе напрашивается на серьезный разговор. Но давления ни в коем случае оказывать нельзя. Необходимо подвести мальчишку к единственно правильному выбору так, чтобы он решил, что сделал его сам.       А, вообще, к черту! Можно поступить гораздо проще.       Допив остатки своей выпивки, Воса последовала за королевой. Остановившись рядом с Молом, она положила руку ему на плечо и, касаясь губами уха, чувственно прошептала:       - Не задерживайся. Будет весело.