Дарт Мол: Путь к власти

      Когда Воса вошла в ванную, королева уже сидела в белой керамической чаше, закопавшись в высокие кучевые облака ароматной пены. Надувая щеки и шумно выпуская губами воздух, девушка увлеченно выдувала пещерки в белоснежных массивах и не заметила, как сектантка замкнула дверь.       Воса молча избавилась от одежды и ступила в воду.       - Черт, горячо!       Королева ехидно осклабилась, но комментировать не стала. Она внимательно следила за женщиной, пока та, морщась и шипя, медленно опускается в кипяток.       - А где наш рогатый агрессор?       - Скоро придет.       - Тогда предлагаю начать без него.       Стоило Далин придвинуться к Восе, как та непроизвольно отпрянула; ей было не просто некомфортно находиться в непосредственной близости с другой обнаженной женщиной - она испытывала самое настоящее отвращение от одного только пошлого мерцания глаз этой распутной девки!       - Такие большие, - вкрадчиво прошептала Далин, сближаясь с сектанткой, и та тут же ощутила, как под водой что-то коснулось ее груди и легонько сжало. – Настоящие? – При виде того, как Воса, накрепко сжав губы, сверлит ее ненавидящим взглядом, Далин усмехнулась и сама ответила на вопрос, задав который, как раз и рассчитывала на подобную реакцию: - Ну, конечно же, нет, - с налетом наигранного сожаления она сочувствующе вздохнула. – А мои – да. Хочешь потрогать?       Облепленная мыльной пеной, Воса ощущала себя настолько грязной, что хотелось не просто вымыться до скрипа, а содрать с себя всю кожу, чтобы избавиться от этого поганого чувства. Она никогда не была с женщиной, ее передергивало от осознания того, что интимные связи между ними в принципе существуют и процветают. Но сейчас ей предстояло подавить свое отвращение и немного поиграть в ту игру, что затеяла соперница, уповая лишь на то, что окончится этот фарс в ее, Восы, пользу.       Сектантка довольно грубо ответила на прикосновение, стремясь причинить Далин боль, однако та, закатив глаза, сладко вздохнула и блаженно улыбнулась.       «Долбаная извращенка!»       - Может, поговорим?       - О чем ты хочешь поговорить, м? – промурлыкала Далин, лобызая губами шею женщины.       - Ответь, вы когда-то были близки?       - «Близки»? – Далин невесело рассмеялась и отодвинулась. – Это громко сказано.       Там, на Орсисе мне в напарники определили Килинди. Не сразу мы с ней нашли общий язык, но, когда это все-таки произошло, мы стали не разлей вода. И, вот, однажды она призналась мне, что запала на одного парня. Я долго и громко смеялась, когда она показала его …       - Что?! Да как ты смеешь!       Взяв пригоршню маринованных гребешков, наутоланка бросила ими в лицо своей подружки. Однако подружке было не до того.       Схватившись за сведенные спазмом бока Далин отчаянно пыталась наполнить легкие воздухом, но приступ неконтролируемого смеха сводил на нет любую попытку сделать вдох.       - Это… это и есть твой… парень?       - Заткнись, дура! Он услышит!       Перемахнув через стол, Килинди села рядом со скорчившейся над тарелкой подругой и, делая вид, что помогает ей справиться с кашлем, стала виновато озираться по сторонам.       Когда Далин все же удалось вдохнуть, из ее глотки вырвалась дикая трель, на которую оглянулись все присутствующие в столовой. В том числе и тот самый парень - жилистый краснокожий забрак, занявший стол в самом дальнем и темном углу общественной трапезной.       - Хорош ссаться, он заметил! А ну, перестань!       Подзатыльник помог алзарской кронпринцессе немного прийти в чувства, однако, вытирая слезы с раскрасневшегося лица, она все еще хихикала.       - Ну, ты даешь. Представляю, какое у вас с ним будет потомство.       - Какое, нафиг, потомство? Наши виды не скрещиваются, - прошипела Килинди, дрожащими пальцами поднося к губам стакан с соком.       - М-да, - Далин вмиг стала серьезной и поправила прическу, - какая неприятность. – И тут ее вновь прорвало. – Не, Кили… это… это явно… не твой чеечик!       Вот и поговорили.       Все равно наутоланка не оставила попыток обзавестись помощью подруги в столь деликатном деле, поскольку та по праву обладала званием первой красавицы в академии и точно знала, что нужно делать и как себя вести, чтобы понравиться мальчишкам.       И Далин помогала. Советом, действием, иногда даже тайно передавала нелюдимому забраку от Килинди записочки с ценными указаниями по поводу очередного испытания, и в итоге своеобразные «ухаживания» подруги принесли свои плоды. Им удалось подружиться.       Не сказать, что Мол был красавцем (у Далин на этот счет имелось отдельное мнение, в соответствии с которым, куча отходов представляла собой даже большую эстетическую ценность, нежели физиономия объекта симпатии ее подруги), но его суровая молчаливость и естественная, природная крутизна, присущая мужчинам его расы, которой сквозило каждое его движение, заставляло немногочисленных академских девчонок сворачивать шеи, когда он проходил мимо. Масла в жаркий огонь эмоций юных наемниц и киллерш добавляли изумительные татуировки, которыми постепенно покрывались лицо и мускулы инфернального юноши после наиболее долгих боевых вылазок. Когда прошел слух о том, что каждая из них нанесена в честь убийства, рейтинг популярности Мола взлетел до небес, поскольку кроме экзотической внешности и таинственного внутреннего содержания, этот колоритный персонаж теперь обзавелся мерцающим и горячим ореолом опасности, который с ярой готовностью воспринимался и романтизировался умами юных душегубок. И вопреки своей же установке, поддавшись возникшему в женской среде мейнстриму, Далин всерьез заинтересовалась этим парнем с увенчанной короткими рожками головой и странным именем.       Мол много не болтал и был скуп на проявление товарищеских эмоций, поэтому лишь одно его молчаливое волеизъявление находиться рядом с подругами уже было воспринято ими, как демонстрация дружеских чувств. С тех пор они стали держаться вместе, и вскоре юный забрак стал проникаться симпатией также к человеческой девушке, которая все чаще слала в его сторону недвусмысленные сигналы.       С подругой у Далин не возникло конфликта на этой почве. Наутоланы с их философией были бесконечно преданными и благодарными созданиями, а посему участие Далин – самого близкого и любимого Килинди существа - в образовавшемся, теперь уже, треугольнике подростковых отношений, было принято ею с радостью.       Она была старше их с Молом на год с лишним, но в вопросах флирта явно уступала своей более опытной напарнице.       - Как прошла треня? – устало выдохнула Далин, выйдя из душа, и буквально обрушилась на койку прямо во влажном полотенце.       - Нормально. – Наутоланка энергично растерла разогревающий состав между ладоней и принялась массировать растянутые коленные связки. - Пока Трезза ходил по своим делам, я влезла в терминал и просмотрела реестры.       - И че нового ты там узнала?       - Ну, в академии проходит обучение незаконорожденный сын Поггля Меньшего, красавчик Дере со старшего курса трагически погиб в Долине, и у Мола послезавтра День рождения.       - Правда?!       Усталость как рукой сняло. Далин резко села и, выдернув из-под себя полотенце, отбросила его в угол, оставшись полностью нагой.       Уголки тонких изящных губы наутоланки приподнялись. У ее подруги была превосходная фигура: анатомическая трапеция сходна, скорее, с мужской (широкие плечи, узкие бедра), но характерные для развивающейся женщины округлости у нее имели невероятно аппетитный вид.       Килинди встала и через голову стянула с себя короткое ночное платье. Ее крепкое тело выпрямилось, красиво поиграв в холодном электрическом освещении тренированными мускулами. Наутоланка приблизилась к подруге и, взяв ее за запястья, мягко потянула к себе.       - Есть идеи, как его поздравить? – прошептала она, облекая своими длинными чувствительными головными отростками плечи Далин.       - Одна, пожалуй, имеется. Но нам нужно будет немного порепетировать.       - Да, наверное, ты права, - задумчиво проговорила королева. - Мы были близки и хотели стать еще ближе. Правда, вместе тусить было особо некогда, да и негде, но, поскольку у нас с подружкой была отдельная комната, мы решили этим воспользоваться. Хотели устроить Молу днерожденский перепихон в честь его шестнадцатилетия, но как-то не срослось. Когда он вернулся с того задания, то уничтожил всех, кто был в академии; завалил нашего тренера, перерезал горло Килинди, а меня пырнул в печенку. На этом, как ни странно, наша дружба и завершилась.       О, Блайт, подумать только! Мол и впрямь мог стать моим первым мужчиной! Представляешь? Какой конфуз! Аж бояться страшно!       Пока Далин чертыхаясь и кривя бровями, оценивала возможные последствия так и не свершившегося действа, Воса снисходительно-жалостливым взглядом разглядывала ее физиономию. Выводы напрашивались неутешительные.       Слишком смелая, слишком способная, слишком красивая… и тошнотворно экспрессивная, чтобы можно было оставлять ее в живых. Тем более тет-а-тет с Молом. В ее руках еще одно преимущество, ведь она - маяк, к которому подсознательно стремится сущность ситха, желая вновь испытать ту свободу, беззаботность и тот драйв, которые дала ему юность, проведенная практически вдали от его учителя. Далин уже владела его мыслями когда-то и завладеет ими снова. И не только ими! Да стоит только дать ей волю, как чувства, желания, действия и даже мировоззрение Мола будут подчинены ее хаотической – как бы ни гнусно Восе было осознавать наличие оной – харизме!       Если Далин займет ее место… нет, сектантке не хотелось даже думать о таком.       - А ты помнишь свой первый раз? Хотя, о чем это я? Конечно нет, ведь это было так давно, правда?       Съязвив в очередной раз, теперь уже на самую неудобную для любой женщины старше тридцати тему, Далин с чувством выполненного долга откинулась назад и с удовольствием ощутила, как спину тревожат бойкие пузырьки гидромассажа.       Однако, сектантка не спешила отвечать на колкость в свойственной ей манере, продолжая сидеть по горло в пене, недвижимо, как изваяние.       - Ну, ладно, - Далин вздохнула. - Теперь твоя очередь. Как ты познакомилась с ним?       Несколько секунд Воса размышляла, стоит ли потчевать соперницу историями из их с ситхом личной жизни, и как на это отреагирует сам Мол, узнав, что кое-какие интересные моменты стали достоянием его узницы. А потом она решила, что вреда от этого не будет, поскольку жить этой хабалке осталось недолго. Пикантная история в качестве прощального подарка подойдет в самый раз!       - Здесь все просто, - Воса пожала плечами. – Это произошло в «Улье-7». Сперва нам потребовалось сразиться друг с другом, затем объединить силы, чтобы одолеть волкочервя, а после стать любовниками, прежде, чем мы поняли, что необходимы друг другу.       Не скупясь на подробности, сектантка в красках пересказывала события их с Молом первой ночи на борту «Звездной драгоценности». Женщина упивалась рассказом, а также тем, как менялось по ходу ее эмоционального повествования лицо соперницы: какой завистью горели ее отвратительного цвета глаза, как краска приливала к ее загорелой, будто грязной, коже. И как за несколько минут она успела едва ли не до крови искусать свои пельменеподобные губёхи, из-за чего вместо темно-фиолетового они обрели ярко-багровый цвет.       - Ух, я завелась! – Далин выдохнула и ополоснула лицо. – Но, признаться, такого не ожидала! Не представляю, как Мол…       - Да, ладно, не прибедняйся! Ты ведь не такая тупая курва, какой хочешь казаться?       - Ну, что я могу сказать? Спасибо за комплимент, а за «курву» ответишь… - Далин заговорщецки улыбнулась и подмигнула, – … позже.       Все еще под впечатлением от горячей истории, Далин было начала движение в сторону сектантки, но та ее осадила, спросив:       - Кто ты вообще такая?       - Просто девочка, которой родители уделяли мало внимания.       - Это видно невооруженным глазом. А если серьезно?       По недобрым морщинкам, очертившим взор женщины, Далин поняла, что сейчас лучше держаться от нее подальше.       «Хочешь знать, кто я? Ну, ладно. Только, смотри не обделайся от неожиданности!»       Девушка отплыла на безопасное расстояние и, опершись о борта ванны, встала.       - Узри, Воса! Перед тобой самая влиятельная женщина Сверкающего Бриллианта!       «Вот так! На-ка тебе, выкуси!»       Воса с полминуты рассматривала ручейки воды и островки пены, мигрирующие вниз по статной высокой фигуре девушки, а потом, скривив лицо в самом уничижительном и неприятном выражении, сказала:       - Алзарская королева, что ль? Та, которую еще называют Второй тиранкой?       - Про «тиранку» - это, конечно, сильно, но, в общем, да!       - Теперь понятно, почему ты так хочешь вернуться домой. Была бы ты какой-нибудь наемницей, я бы могла позавидовать твоему плену.       - Да, насчет плена. Воса, тут такое дело… я решила, что задержусь здесь еще на некоторое время. Посуди сама: вы с Молом хотели быть вместе, но, видимо, прогнило что-то в Датском королевстве. Было б иначе – его учитель либо бы сдох, либо бы вас сейчас искали его агенты. Ни в одной из альтернатив нет меня. Но в данности я есть, и это значит, что теория вашей с Молом необходимости друг другу несостоятельна. Более того, рискну предположить, что ты являешься для него обузой.       - Что?!       - Слышала когда-нибудь пословицу «что меня не убивает, то делает меня сильней»? Так вот, ты Мола не убиваешь, но ты и не помогаешь ему ни в чем. Ты не даешь ему импульса к развитию, ты просто… существуешь. Да, с твоей помощью он периодически утоляет свои первобытные желания, но на этом ваши отношения заканчиваются. Возможно, раньше между вами и тлела искра, но теперь ее нет. А я могу его вдохновить. Блайт, да это, в натуре, моя работа – вдохновлять людей!       Еще кое-что. Я с самого начала с тобой играла. Хотела проверить твою реакцию, посмотреть, на что ты сможешь пойти, чтобы избавиться от меня. И даже тут ты умудрилась проявить нерешительность. У тебя был шанс сделать это, я давала тебе массу возможностей, но твой страх потерять Мола перевешивает все желания и стремления, которые когда-либо у тебя были. Ты трусиха. Такая ему не нужна.       И, да, отвечая на твой вопрос, я не такая тупая курва, какой хотела казаться. Это все было ради тебя.       - Последний вопрос, Далин, - глухо процедила Воса, с ощущением тошноты глотая потрясение вперемешку с горьким комком, вставшим поперек горла. - Мол заслуживает того, чтобы ради него умереть?       - Я считаю… ёпта, да почему нет!       - Другого ответа я и не ожидала.       «Что же, теперь я не упущу свой шанс».       Одной лишь Силе было известно, что переживал Мол, оставшись наедине со своими мыслями.       Далин, Воса. Воса, Далин. Это какое-то безумие! Что ему делать? С одной стороны, разрешение Восы принять участие в их празднике пальчиков и язычков могло быть проверкой, ведь кто их разберет, этих баб?! Вечно говорят одно, чувствуют другое, делают третье и ждут от остальных четвертого! А, с другой, как бы усердно он не боролся, все равно не мог совладать с навязчивым состоянием, распаляющим в его теле и разуме бескомпромиссное желание попробовать с обеими.       Есть еще вариант, при котором происходящее – очередная уловка Далин. И в этом случае…       Плеск и крики моментально вернули Мола в действительность.       Ситх сорвался с места и поспешил к зоне боевых действий. Дернул дверь – не поддалась: заперто изнутри. Он занес руку, чтобы при помощи Силы вытолкнуть дверь, но в последний момент передумал: побоялся ненароком прибить одну из конфликтующих сторон (если этого еще не случилось).       Меч.       Мол помчался в медблок. Вскрыв ударом кулака короб дезактиватора, он потратил несколько секунд, чтобы найти в куче тряпья свое оружие.       Далин отбросило к стенке ванны. На мгновение сознание помутилось, когда удар огромной силы припечатал ее затылок к твердой керамике. Затем она ощутила резь и запах собственной крови в воде. Прежде, чем она успела отреагировать, ее легкие сжались, словно сминаемые невидимым кулаком, а глотка была поймана в захват кулака вполне реального.       Она распахнула глаза и сквозь рябь ржавого цвета увидела лицо Восы, изуродованное гримасой злого исступления.       Королева стала беспорядочно молотить руками по воде, пытаясь достать до врагини. Она чувствовала, как ее ногти полосуют ее, но сектантка не была намерена прерывать свой убийственный прием и, чем больше Далин сопротивлялась, тем более усиливались ее решительность и натиск.       - Помоги мне! – возглас растворился в мутной воде и достиг поверхности в виде нескольких пузырей драгоценного воздуха. Далин хлебнула. Вода неумолимо вошла в опустевшее дыхательное горло и пребывала в легкие с каждым отчаянным рефлекторным сокращением диафрагмы.       «Помоги…» - где-то уже на задворках тонущего во тьме беспамятства сознания прозвучал ее безнадежный зов, на который спустя секунду откликнулись.       «Подожди, я вызвал тебя сюда, чтобы передать оружие, а не…»       В памяти пробудившегося в момент опасности сайрокса возник расплывчатый образ израненного ситха, облаченного в багровую от крови тюремную робу, а затем видение переметнулось к миниатюрной фигуре с ослепительным нимбом вокруг головы, отбрасываемым платиновым цветом волос в свете прожекторов медицинского блока орбитальной тюрьмы.       - Комари Воса!       Глотка Далин раскрылась в оглушительном вое. Всем телом вырвавшись из Силового захвата, она распростерла руки и швырнула противницу к противоположной стенке ванны.       Грудь девушки неестественно вздымалась, а глотка харкала водой с привкусом железа. В то время, как инстинкт самосохранения исполнял свою первоочередную задачу, королева, ее другая, иная, часть, ведомая жаждой мести, заставила тело рвануть вперед.       Схватив Восу за волосы, она пару раз вдолбила ее череп в борт ванны.       Чаша раскололась как скорлупа, внутри которой затеяли бой на выживание два хищных птенца. Ни один не желал уступать другому. Теперь счет уже шел на секунды.       Далин вскочила и, сосредоточив усилие в стопе, занесла ее над головой соперницы, чтобы размозжить ее и покончить с ней раз и на всегда. В этот момент с растопыренной пятерни сектантки сорвались искры.       Ванную осветило мерцание изломанных полос света и энергии, озверело жалящих своими отростками кафель, металлические краны и залившую все вокруг воду.       Далин почувствовала, как ее мокрое тело сковывает обжигающий саван электричества. До дроби в зубах, ее организм залихорадило в болтанке адски высокого вольтажа, несовместимого с – даже такой могучей и неукротимой, как ее, - жизнью. Из последних сил она пыталась сопротивляться, но вскоре пришло горькое и обидное осознание того, что вряд ли она уже сможет вырваться.       Периферии обоняния достигло последнее чувство - запах каленой энергии, рассекающей прочный сплав.       Послышался грохот, и мгновение спустя электрическая буря, окончив свое смертельное зверство, отступила навсегда.       Расплавив кромку двери, Мол выбил ее ногой, заставив прогнуться вовнутрь. Пятки тотчас ужалило бодрящим разрядом.       - Мол, стой!       Гримасу яростного торжества на окровавленном лице Восы тут же сменило выражение ужаса, и молнии, испепеляющие пространство, стихли.       Ситх не раздумывал в этот момент, и ему было абсолютно плевать, как может быть оценено его поведение со стороны, но первым делом он, ведомый лишь порывом жизненной необходимости, опустился на колени в оранжевую лужу, где, дрожа от остаточного заряда, лежала королева. Без признаков жизни.       - Что ты сделала? – Он не узнал свой тихий голос: его тембр переместился в регистр оторопелой безысходности.       Воса тяжело поднялась, опираясь на острые края разбившейся ванны.       - Все, Мол, - сектантка закашлялась, глотнув собственной крови, сочащейся из рассеченного носа, - я ее замочила. - Диковатый смешок вылетел из ее рта; нарастая как грозовой фронт, вскоре он забушевал, наполнив гулким резонансом все помещение. - Ха, в прямом смысле… Кто бы мог подумать… - пытаясь поймать дыхание, женщина, то и дело покашливала, но каждое сокращение глотки по инерции трансформировалось в смех. – Тебя что-то не устраивает?       Мол зажмурился. Сжал кулаки, заключая в них всю ту ярость, что охватила его душу в этот момент.       Как он мог такое допустить?       Ситх возненавидел себя за то, что позволил им остаться наедине, что позволил себе бесконечно глупые и праздные мысли в момент, когда мог и должен был предотвратить наступление фатальных обстоятельств; за то, что опустошен теперь, когда осознание возможной утраты отравило его разум тревогой на грани паники, и за то, что вновь не знает, как ему дальше быть.       - Очнись! - Он принялся трясти королеву, не желая свыкаться с действительностью. - ОЧНИСЬ, МАТЬ ТВОЮ!       - Мол, что происходит?!       Ситх огрел женщину испепеляющим взглядом, заставив ее замолчать.       Он трепал Далин в своих руках уже с минуту, когда его взор засек пульсирующие стигматы, похожие на кроны омертвевших деревьев, которые расползались по всему ее телу. Вскоре все подкожное пространство королевы заволокло паутиной глубоких повреждений. Зардев, на секунду они, словно вспыхнули, чтобы угаснуть без следа.       Воса не понимала, отказывалась понимать, почему ее любимый не может принять данность, при которой стал совершенно свободен от ненужных эмоциональных метаний. Она также отказывалась признавать факты, буквально кричащие о том, что эта тварь и впрямь была ему…       Шумно наполнив легкие воздухом, Далин пришла в себя.       Мол ощутил, как его лицо загорается, и где-то в районе скул зарождаются жгучие, как плазма образования, грозящиеся вот-вот вырваться наружу через глаза. Он до скрипа сжал челюсти, давя эти сгустки в недрах своего черепа, и медленно поднялся. Ощущая не сравнимые ни с чем облегчение… и радость.       Несмело нащупывая опору, девушка поднялась и выпрямилась.       Сперва ее взор пал на Восу, которая недоумевая от происходящего, скалилась и шевелила губами в немых ругательствах, а затем ее огромные драгоценные глаза намертво впились в лицо Мола.       Она искала поддержки и защиты, смотрела на него, как щенок, жестоко избитый и недоумевающий, за что к нему применили такое насилие. Вот теперь она выглядела удивительно беззащитной и слабой. И вопреки взращенной в его сущности доктрине, Мол вновь почувствовал в себе желание оградить и сберечь, но на этот раз оно не встретило сопротивления идеологически выдержанного разума в форме ненависти к слабости и зыбкости собственного миропонимания. Сейчас чувства взяли верх.       Сделав глубокий вдох, он содрал с держателя полотенце и швырнул в Далин.       - Убирайся! – Мол не ожидал, что его голос так явно дрогнет.       Несколько секунд девушка оглядывала свою фигуру и царящую вокруг разруху. Пришлось ее поторопить.       - Сейчас же!       Закутавшись в полотно, Далин отрывисто кивнула и, обойдя ситха по максимальному радиусу, пошлепала к выходу.

***

      Спровадив Далин, Мол не стал вести сектантку в медотсек, а предпочел сделать все сам прямо в гостиной.       Завернувшись в винного цвета халат, который в бытность свою хозяином этих владений носил Палпатин, Воса уселась за стойку.       - Сиди смирно.       - Я и так… - недовольно прогундосила Воса. Из ее носа торчали окровавленные ватные тампоны.       - Выше голову.       Женщина исполнила указание, но не успела она этого сделать, как ситх схватился большими и указательными пальцами обеих рук за кончик ее носа и переносицу и дернул.       Раздался хруст.       Сектантка вскочила, словно ошпаренная, и застучала кулаками по столешнице, а из ее рта, как из рога изобилия, стали изливаться многоэтажные брахиколоны.       Скрестив руки на груди, ситх отошел в сторону, позволив Восе немного побуйствовать.       - Ты закончила?       - Ах, черт, как больно! Предупреждать надо! – Она то и дело трогала свой нос, посматривая на ладонь, но вскоре кровотечение прекратилось, и приятно удивленная этим обстоятельством Воса понемногу начала успокаиваться.       Но Мол обрадовался слишком рано.       - Что это было, Мол? – требовательно воззрилась на него сектантка. –Там, в ванной! Что, черт возьми, ты там учудил?!       Ситх вздохнул и подошел к панорамному окну.       - Ответь мне! – не унималась Воса. – Почему ты так себя вел? Или что, думаешь я не заметила, как ты...       - Она нужна мне, - огрызнулся Мол, но слишком поздно осознал, что был непозволительно прямолинеен.       - Зачем?!       Пока Воса истерично выстраивала нелицеприятные теории, не забывая приправлять их крепким словцом, Мол устало взирал на окрашенную в темно-фиолетовый перспективу, уставшего за этот день не менее его самого, неба.       Занятно: облака точь-в-точь в цвет губ Далин…       Обреченно поморщившись, ситх одернул себя, заставив вернуться к неприятным, но столь необходимым на данном этапе разборкам.       Он приблизился к сектантке, которая с пеной у рта выдвигала все новые гипотезы на предмет его к ней чувств, и ситх пришел к выводу, что задраить брешь в его спокойствии, прорванную бурным потоком женских эмоций способно лишь одно.       Он поцеловал ее.       Захватив ее губы в крепкие тиски своих и проникнув внутрь, он сделал это со всей страстью – нет, яростью, – что, сейчас клокотала в нем.       Это помогло.       Не помня себя от неожиданно нахлынувшего, жгучего восторга, Воса присела на подлокотник дивана, когда ситх отпустил, испив ее негодования.       Настроившись на волну ее разрозненного сознания, Мол с облегчением констатировал, что теперь женщину терзают эмоции совершенно иного толка, нежели те, что она изливала на него минуту назад. Кроме того, в подобном состоянии ей будет сложно достичь концентрации необходимой для того, чтобы проникнуть в его разум, но все равно снимать с него заграждение ситх не решился.       - Я еще не готов бросить вызов учителю, – начал он, – а до тех пор девчонка будет полезна в осуществлении моего собственного плана. Ты не подумала, что если она еще жива, значит так надо?!       Воса потупила взгляд и плотнее запахнула халат, без удовольствия давая в своем упрямом мозгу ход кажущимся вполне резонными доводам ситха.       - Мол, я…       Он отвернулся.       - Я делюсь с тобой информацией, потому что доверяю тебе и знаю, когда придет время ты откликнешься. А пока, все, что от тебя требуется – не устраивать сцен и не закатывать истерик: у меня нет ни сил, ни желания с этим возиться.       - Да, я поняла. Прости. - Сектантка тихо подошла и, привстав на носочки, прижалась к широкой бугристой спине. – Но, что мне оставалось думать? Ты так отчаялся, когда решил, что потаскушка сдохла.       - Впредь не лезь не в свое дело, пока я сам тебя об этом не попрошу.       - Как скажешь, повелитель.       Мол снял с груди руки женщины и проследовал в направлении лифтового створа, на стене возле которого подмигивал зеленой индикацией распределительный щит.       - Что ты делаешь?       Ситх раскрыл прозрачную дверцу и, путем выполнения последовательности несложных манипуляций, удаленно подал энергию на узел, отвечающий за климат-контроль «Скандалиста», который в настоящий момент скрашивал одиночество его верного «Лазутчика» в ангаре.       - Будет глупо, если, пережив драку с тобой, она погибнет от переохлаждения.       - Уверена, ей не составит труда найти более тривиальный способ согреться.       Далин и впрямь его нашла. К тому моменту, как реактор ее фрегата заработал, подав в каюты отопление и свет, она уже успела прикончить полбутылки дорогого татуинского «Эйсли» пятнадцатилетней выдержки.       Она не орала, не швыряла мебель и не билась головой об стену, как это, обычно, с ней случалось в подобных ситуациях в прошлом: забившись в угол между кроватью и столом, закутавшись в плед и забаррикадировавшись подушками, дрожащей рукой она машинально подносила к губам бокал, чередуя его с сигаретой, в то время, как глаза ее сверлили единственную точку на ребристом металлическом полу.       Но, как известно, спокойствие – ложь.       Воса немного выждала, молча прислушиваясь к биению его сердца. Она все еще была сбита с толку, не знала, что думать, но Мол говорил так обстоятельно и уверенно, и выражение его чувств было таким правдивым и многообещающим. Она решила, что стоит дать своему утомленному разуму передышку, избавив его от подозрений хотя бы на время.       Когда истинно женское чувство такта, которое очень ценил в ней Мол (и она надеялась, что продолжает ценить), безошибочно подсказало Восе, что общение можно продолжить, женщина, как ни в чем не бывало, заговорила.       - Чем займемся теперь? Мы одни. Полагаю, не зря ты отправил гребаную королевушку куда подальше.       Она игриво покарябала ноготком впадину между мощными грудными мышцами ситха, заискивающе глядя ему в глаза. Она с упоением рассматривала лицо Мола, про себя рассуждая о том, как же он красив. Пусть с точки зрения эстетики и моды его физиономия представлялась, в лучшем случае, ужасающей, но, даже осознавая это, сектантка находила забрака неотразимым. Ей очень нравились его тонкие скулы, впалые щеки, нравились его лаконичные губы… А еще, в противопоставление брутальным татуировкам и пугающему внешнему виду, у Мола были пушистые ресницы, которые она считала невероятно трогательными.       - Наверное, мне стоит даже поблагодарить ее, - довольно промурлыкала Воса, обходя вокруг ситха. – Если бы не ее выходка, я бы не вспомнила, что для меня в этой жизни имеет первостепенное значение.       Мол не ответил. Как всегда.       Сектантка вновь оказалась перед ним и окинула его фигуру хозяйским взглядом. Превосходное тело. В нем нет ни единого изъяна: сильное, крепкое, красивое. Первозданная мощь, заключенная в идеальные пропорции; воплощение мужественного совершенства. А шрамы и татуировки придавали этому совершенству опасной сексуальности.       От телепатического взора ситха не смогла укрыться мысль, промелькнувшая в присмиревшем сознании Восы, пока та, закусив губу, глазами очерчивала линии его ритуальных узоров.       «У нас бы получились замечательные дети».       Далин продолжала зрить в одну точку, целиком пребывая в заторможенном, почти анабиотическом самосозерцании.       «Чертова Воса. Долбаная сучка. Ну, погоди, ты у меня еще попляшешь. Не завтра, но, быть может, через год… да даже через двадцать лет, но я найду тебя и раздавлю, как консервную банку!»       Пустая бутылка из-под виски хрустнула в руке королевы. Окровавленные осколки со звоном упали на пол, ознаменовав наступление этапа активного самобичевания. И уж тут Далин прибегла к проверенному лекарству от стресса – разрушению.       Сперва в расход пошли флаконы с косметикой, которые королева швыряла в стену, затем настал черед предметов интерьера. Пока Далин превращала свою спальню в перерабатывающее производство, то и дело помещая в себя децилитры хмельного пойла, лобные доли ее мозга пылали, подчиняя восприятие единственной мысли.       «Мол. Как он мог?! За что он прогнал меня?! Неужели он не понял, что все случившееся – от начала и до конца – происки его белобрысой подстилки?!»       Сказать, что она была зла на него – не сказать ничего. Она желала разорвать его на мелкие кусочки, громко чавкая сожрать оба его еще бьющихся сердца, смакуя каждую каплю крови… и в то же время до судорог в мышцах, до колик в сердце, до слез Далин хотела быть сейчас на месте той самой подстилки!       Она испытывала страсть, какой ей не приходилось чувствовать еще никогда, и была бесконечно зла на себя, что не имеет возможности изменить действительность.       Вскоре она поняла, что, чтобы добиться цели, она должна превосходить своего противника во всем.       Мол сделал шаг, одним движением содрал с Восы халат и, подхватив ее на руки, понес в спальню.       - Эй! Эй! Ты что творишь?! – Женщина засмеялась. Ее забавляла такая прямота.       - Ты ведь сама только что …       - И ты хочешь сделать это прямо сейчас?       Ситх снова промолчал, но в его диких глазах читалось: «почему нет»?       - Ты стал странным, Мол. - Забрак отпустил сектантку. - Ты… очеловечился что ли?       По ее встревоженному лицу невозможно было понять, должно ли считать это высказывание комплиментом или воспринимать как упрек. Но, когда она крепко прижалась к нему, он все понял.       - Подожди.       Босые ножки бесшумно засеменили по густому ворсу коврового покрытия, подаренного когда-то Палпатину чалактанским послом. Воса покопалась в своем вещьмешке и вернулась к Молу, держа в руках ожерелье из тонких изогнутых зубов пресмыкающегося.       - Я люблю тебя.       Наконец, она достигла цели, выполнила свою программу «максимум» на сегодня, нажравшись-таки до положения риз. Правда, кроме нижнего белья на ней и так ничего не было. Организм заблаговременно предупредил девушку о готовности сброса накопленного деструктивного потенциала и, на ходу вынимая осколки из ступней, Далин поспешила в корабельный санузел.       Мол уже лежал в постели, готовый принять сектантку.       Женщина отошла к зеркалу, чтобы проверить свое отражение, и грациозной поступью пантеры приблизилась к ложу. Покрывало с тихим шелестом смялось под ее коленями.       - Я так долго не могла признаться. – Она хищно улыбнулась, впиваясь своими когтистыми пальчиками в твердое тело ситха. – Но вот, собралась и сказала, наконец: я люблю тебя, Мол.       Он уже сжал ее мясистые ягодицы, стремясь усадить женщину куда нужно, но она игриво рассмеялась и убрала его руки, в очередной раз восторгаясь непосредственностью своего молодого любовника.       Мол недовольно надул ноздри.       Тем временем Воса потянулась к тумбе, взяла прозрачный пакетик и высыпала его содержимое на ладонь.       - Что это за хрень?       - Ничего опасного. Все натуральное и не вызывает привыкания.       - Убери...       Сектантка приложила палец к его губам, заставив замолчать. Затем она с равным интервалом выложила три маленькие шайбочки на груди Мола, замечая, как при этом морщится его лоб.       - Зачем?..       - Хочу побыть немного дикой.       «Если уж я буду дикой, то каким станешь ты?!» - прозвучала в ее голове восторженная мысль.       Она поочередно подцепила языком и отправила в рот две таблетки. Шипя и слегка покалывая вкусовые сосочки, препарат мгновенно растворился и попал в кровь. По мускулатуре разлилась блаженная легкость, после уступив место нетерпеливым вибрациям; Воса почувствовала, как все ее тело загорелось сладкой истомой, и внутренности нетерпеливо задрожали от жажды, усугубляющей чувство пустоты.       Кончиком языка она подобрала оставшуюся таблетку и предложила Молу.       То заявление насчет любви было слишком неожиданным и волей-неволей привнесло в мысли ситха, и без того пребывающим в броуновском движении, новых оголтелых молекул.       Проглотить пилюлю, чтобы забыться на несколько часов? А почему бы и нет? Мол считал, небольшая эмоциональная разрядка ему не повредит, и, пусть с опаской, и осознавая, что скорее всего пожалеет об этом, облек своими губами язык сектантки, забирая предложенное ему психотропное «угощение».       Далин почувствовала облегчение физическое, но ни о каком душевном благополучии не могло быть и речи. Что сейчас делает Мол? Чем он занят с этой крашеной гарпией, единственное преимущество которой перед Далин являют собой лишь импланты четвертого размера?!       Но… его голос дрожал, когда он послал ее прочь. Быть может, он просто хотел защитить ее?       Изрыгнув последнюю на сегодня порцию обжигающей пищевод проспиртованной субстанции, Далин подвела черту под своими глубокомысленными идеями, снизошедшими на нее в алкогольном дестрое.        «Ты хотел обезопасить меня, оградить от нового боестолкновения...»       Свернувшись клубочком возле обблеванного унитаза, королева Алзара заснула с согревающим ее израненную душу чувством, что она важна для ситха. И не только как оружие массового поражения или шахматная фигура, которой в партии его учителя пока еще не нашлось достойного применения... а как женщина, о которой он хочет заботиться.