41. Террорист
13 марта 2018 г., 12:43
Воса покинула квартиру ситха затемно. Экипировавшись и собрав свои вещи, она еще долго не могла позволить себе покинуть его объятий. То, что происходило между ними ночью… не было любовью. Ситхи не умеют любить, это идет вразрез с их идеологией и, по их мнению, делает их слабыми и незащищенными. Но женщине было все равно. Она искренне и глубоко любила Мола и, даже если он не испытывал взаимности, она была готова смириться с его холодностью, но лишь бы он и впредь оставался с ней.
Она знала, что нахождение королевы рядом с ним в непосредственной близости неизбежно повлечет крайне неприятные последствия. Но, раз Мол был так уверен в том, что Далин сможет помочь ему одолеть его учителя, пришлось смириться с его решением. Тем более, что Воса, - как бы ни отвратны ей были существующие факты, - признавала, что девчонка с ее силой и живучестью и впрямь может оказать ситху существенное содействие в претворении его плана в жизнь.
Да и что еще ей оставалось? Убить королеву она не смогла, сломить уверенность Мола в ее полезности тоже, и понимала, что дело тут ни в одной лишь полезности, и ситх испытывает к девке интерес. Пускай, главное, чтобы он не перерос в одержимость. А пока сучка рядом и нужна ему, Воса только и могла, что делать хорошую мину при плохой игре. Но она точно знала: лишь только ей представиться возможность покончить с Далин раз и навсегда, она не раздумывая сделает это.
Сектантка была готова ради Мола на все, даже отдать свою жизнь, но она жаждала жить и наслаждаться чувствами, которыми он наполняет и терзает ее! И потому, покидая его логово, она надеялась, что в этот раз ей удалось обзавестись инструментом, который поможет ей сохранить свою для него нужность, и который доселе представлялся ей наиболее желанным исходом ее с ситхом близости.
***
Второй раз Мола разбудил сигнал коммуникатора. Ситх натянул штаны и направился в зал связи, но сделав пару шагов, понял, что прием психотропного вещества накануне ночью негативно сказался на его самочувствии. Последствия, выражаясь мягко, раскрепощенного поведения в постели с каждым шагом отдавались тупой болью в тазу. Он получил от Сидиуса новую директиву и через сутки уже должен был быть готов к вылету в сектор Тапани. Что означало, ему вновь придется оставить Далин без присмотра. Интересно, как она провела прошлую ночь? Чем занималась на своем корабле и как перенесла все произошедшее? Мол поймал себя на мысли, что сочувствует ей… немного. Выйдя из душа, он окинул взором ванную комнату, ставшую накануне горячей точкой: на полу сырели распухшие от воды коврики; следы крови, осколки керамики; копоть на кафеле. Ситх вызвал утилитарного дроида и внимательнее рассмотрел свое отражение в зеркале. Так паршиво, как сейчас, он не выглядел никогда. От татуировок, как недавно выразилась Далин, и впрямь остались «рожки да ножки», вместо них алели обширные свежие шрамы. Но времени заниматься внешним видом не было. Хотя позже, если королева во время его отсутствия будет вести себя хорошо и не выдаст очередную эскападу по его возвращении, он, пожалуй, воспользуется ее услугами, как татуировщицы, снова. И в этот раз фронт работ будет куда значительнее, чем в прошлый. Настойчивый стук в дверь прервал размышления ситха. Он потряс головой, прогоняя праздные мысли. Когда створ парадного входа открылся, Далин, несшая в обеих руках увесистую кладь, размашисто шагнула в помещение и тут же уперлась носом в широкую грудь ситха. - Может, дашь мне пройти? Королева медленно подняла голову и улыбнулась. Мол удивился, не увидев в ее глазах обиды или гнева; в ее изумрудных радужках вился неясный огонь, который, распаляясь с каждым вздохом Далин, обретал едва заметное золотистое свечение. Вела она себя как ни в чем не бывало, и это настораживало. Как и то, как выглядела она теперь. Казалось, она побледнела, немного осунулась, но, возможно такой визуальный эффект обуславливал цвет одежды, которая была на королеве теперь: на смену ее любимой белой алкоголичке пришла такая же, но черная, вместо микроскопических шортиков – свободные штаны, похожие на шаровары Мола, - тоже черные, а на плечи была накинута плотная хламида с капюшоном, напоминающая ситхский плащ. - Ты тоже выглядишь иначе, - выдала Далин, словно прочтя его мысли; она провела кончиком носа по впадине между грудными мышцами ситха, - и пахнешь. Ты пахнешь как мужчина, который соврал и стыдно ему при этом не стало. Так, можно я войду? Оторопевший Мол сделал шаг в сторону, пропуская королеву в гостиную. - Что в чемодане? – ситх кивнул на блестящий глянцем черный ящик неправильной формы, который был ему знаком: именно им он заехал девушке по голове во время их недавней драки в каюте «Скандалиста». - Ах, это? Инструмент. Далин раскрыла чемодан, чтобы продемонстрировать Молу его содержимое. Он активировал сканер. - «Ак…» - Мол прищурился, вчитываясь в показания сканера, и сверяя их с голографической картинкой, - «аккордеон»? - Ну да, надо же мне чем-то себя занять, пока тебя черти носят по галактике. - А во втором? - Иное имущество, - сухо ответила Далин и раскрыла другой чемодан. В нем лежали скомканные тряпки, несколько пар обуви, флакончики, источающие разнообразные запахи, пудреницы, и великое множество других бесполезных вещей, пути применения которых Молу были абсолютно неведомы. Он просканировал и это кубло, но не выявил ничего подозрительного. Типичный бабский хлам. Однако, опираясь на сам факт того, что Далин притащила его с собой, Мол сделал вывод, что королева решила обосноваться в его квартире на ПМЖ. И потому данное суждение вызывало у ситха беспокойство, ибо подобная акция вполне могла являться очередным обманным маневром. В чем Мол ни секунды не сомневался. - Как ты узнала, что я собираюсь улетать? - Просто предположила, - пожала плечами королева. - Ты вечно куда-то сваливаешь. Она понесла чемоданы в свою каптерку, но, проходя мимо приоткрытой двери в спальню, остановилась. - Эй, Мол, вижу вы с блондиночкой нехило повеселились! – Она подмигнула. – Кстати, мне кажется или ты хромаешь? Ситх ответил ей взглядом, сокрушившим ее прежнее мнение о его персоне. Она бы нашла ему оправдание, если бы Мол являлся, к примеру, известным на всю галактику манекенщиком или элитным жиголо, и смотреть вот так было бы частью его профессиональной деятельности. «Блайт! Да, если бы он так посмотрел на меня в ту роковую ночь, я бы сама сдалась ему без боя». И примечательно, что он вовсе не стремился подать себя подобным образом… Далин все больше убеждалась в том, что от той безмозглой машины, с которой она имела дело первые дни своего пленения, не осталось и следа. А «Мол 2.0» с усовершенствованием в виде искушающего взгляда представлялся ей гораздо более занятным персонажем, нежели тот, которого она еще вчера натирала гелем и из-за которого чуть не изжарилась заживо в молниях одной паскудной бабы. Как всегда, она натянула маску озорного пофигизма, хотя это было довольно сложно в свете пережитого ею ночью. Видеть через щель незакрытого входа в спальню порванные на лоскуты простыни и чувствовать еще не остывший жар и запах тел, сочащийся оттуда, было ожидаемо больно.***
Двумя днями ранее. Планета Татуин, западная окраина Мос-Эспа. Из новостной сводки, которую Саваж прослушал, находясь в логове он выяснил, что в трех наиболее крупных поселениях Татуина – Анкорхеде, Мос-Эспа и Бестине практически одновременно было совершено три террористических акта. Последствия одного из них Саваж вместе с братом наблюдал в первые секунды своего пребывания на планете. В результате взрывов во всех трех городах были уничтожены трущобы рабов. По официальной версии ответственность за случившееся возложена на радикальную группировку по борьбе с рабством, действующую в секторе. Но у Саважа, с учетом информации полученной от Мола, вырисовывалась совершенно иная картина произошедшего. Прибыв в Мос-Эспа, Саваж первым делом отправился на место происшествия, где хаттские поисковики под охраной инфорсеров всех мастей вяло ковырялись в обломках каменных хибар. Поиск выживших явно не был их первостепенной задачей. Да и вряд ли кто-то мог остаться в живых после взрыва такой мощи: область рабского квартала площадью в пять гектаров лежала в руинах. Забрак остановился напротив широкого табло, пестрившего сотнями надписей мелким шрифтом. Список погибших. Пробежав глазами по начертанным на хаттском и продублированным на общегале знакам, Саваж нашел нужную ему фамилию, однако, к счастью, стоящее рядом с ней имя не совпадало с тем, что называл ему брат. Из чего следовало, что малец, которого он так стремится отыскать, под взрыв не попал либо факт его гибели заинтересованные лица скрыли специально. Нельзя было сбрасывать со счетов и вероятность того, что и пацан, и мамаша, которую внесли в списки погибших, все еще живы и находятся в руках некого похитителя. Ведь если уж брат изъявил желание получить этого спиногрыза, то существует по крайней мере еще один человек, которому он нужен не меньше, но даже больше. На секунду Саваж задумался, на кой черт он вообще ввязался в эту интригу, но вспомнил, что обязан Молу жизнью. Конечно, он мог бы, наплевав на это обстоятельство, изыскать возможность ликвидировать его и прибрать к рукам его крутой корабль с бесплатным приложением в виде горячей алзарской цыпочки, но датомирская кровь, связавшая их незримыми узами еще задолго до момента той судьбоносной встречи на Нар-Крита, требовала от Саважа вступить в это противостояние на стороне новообретенного родственника. Забрак замедлил шаг, растворяя свой чувственный слух в вибрациях Силы, гудящих над пепелищем гневным нестройным аккордом. Ощущения направили его в сторону кантины у окраины города. Массивная фигура в изодранном плаще без рукавов, мешковатых штанах и пыльной военной обуви шагнула внутрь распивочной. Отряхнувшись, широкоплечий здоровяк степенно двинулся к барной стойке, заставляя износившиеся половицы протяжно скрипеть под своим весом. Вся разношерстная публика, присутствующая здесь, - по большей части наемники и бандиты, - тут же умолкли и обратили взгляды на визитера. Но стоило тому чуть повести головой, как его образ попросту испарился из мыслей на него смотрящих, и они как ни в чем не бывало вернулись к своим делам. - Какой приятный сюрприз, - промурлыкала барменша – забрачка с темными волосами, заплетенными в короткие тугие косички, и смотрящими вертикально покатыми рожками, когда новый гость приподнял капюшон. - Нечасто ко мне захаживают выпить соотечественники. - А что, если я пришел не только выпить? – Саваж снял капюшон окончательно и наклонился к барышне, чуть ли не соприкоснувшись с ней кончиком носа. - Тогда скажи, что еще я могу предложить, дорогой, и твое желание будет исполнено. Девушка протянула руку и приоткрыла полы жилетки, надетой поверх голого тела здоровяка, с удовольствием оценивая рельеф его титанической мускулатуры. За те несколько секунд, пока она изучала татуировки и шрамы на теле забрака, он осуществил незаметную инвазию и, проанализировав содержимое ее черепа, пришел к выводу, что темная сторона дала ему верное направление. - На Татуине нынче неспокойно… - И не говори! – Забрачка достала из-под столешницы тряпку и принялась тереть поверхность стойки. – Сначала рвануло в Анкорхеде. Там населения немного, в основном логова группировок, поэтому люди Джаббы особо не предали этому значения, списав все на межклановые разборки. Его силовики только спестались, как тут же произошел второй взрыв. Здесь, в Мой-Эспа, буквально у меня под боком, представляешь? - Да, я видел мемориальную табличку, - кивнул Саваж. - Да какая мемориальная? – барменша мрачно усмехнулась. - Это Уотто повесил список погибших рабов, чтобы отпугнуть кредиторов. Взрыв уничтожил весь рабский квартал, а начавшийся пожар тронул и часть базара. Мою забегаловку лишь каким-то чудом огонь обошел! Ну, а третий взрыв прогремел еще через пять минут в Бестине. Вот тогда-то силовики зашевелили задницами. Там тоже пострадали трущобы. Думаю, поэтому официальная версия гласит, что, мол, произошедшее на совести радикального сообщества по борьбе с рабством. - А неофициальная? - Это вполне мог сделать один торгаш, чтобы насолить другому, и замаскировать один, единственно необходимый удар еще двумя. - Ты очень проницательна, - проникновенным голосом сделал комплимент Саваж, в то время как глазами дарил еще один - аппетитным формам забрачки, бесстыдно выглядывающим из глубокого декольте. - Спасибо, дорогой. Я так перепугалась, когда все это началось, столько знакомых погибло… - девушка достала бутыль какого-то дешевого пойла, плеснула себе в бокальчик и выпила. – До сих пор не верится. - Я видел на табличке имя Шми Скайуокер, - ненавязчиво начал Саваж, одновременно углубляя ментальный натиск, – это, часом, не мать того мальчика, выигравшего крайнюю гонку на подах? - Она самая. Приятная была женщина. Носила отцу плесневые грибы на самогоноварню. Так жалко… - А ее сын? Его имени не было в списке погибших. - Так ведь его уж как пару месяцев увез с собой какой-то мужик из столицы. Говорят, джедай. С тех пор Эни здесь и не появлялся. А, знаешь, - забрачка прищурилась и виновато оглядевшись по сторонам, прошептала здоровяку на ухо: - ты не первый, кто им интересуется. - Вот как? - Ага. Заходили недавно два типа, спрашивали про него. Аккурат перед терактами. Один такой, закованный с ног до головы в броню, увешанный оружием и с реактивным ранцем за спиной. Саваж с ходу определил, кем бы мог оказаться тот, о ком говорила барменша. В бытность свою членом ОПГ, он немало слышал об этой легенде преступного мира. - А второй? - Тоже человек. На вид лет двадцать. Высокий, длинноногий, осанка прям как у танцора или пловца. Такой красавчик! - Неужто красивее меня? – обиделся Саваж. - Не обижайся, душка, но твоей физией только пол в сортире вытирать. Хотя бабам такие как ты нравятся гораздо больше. Барменша подмигнула и с кокетливой улыбкой подалась вперед. Ее обширные прелести буквально расплылись по стойке. - Приметы? – тихо поинтересовался забрак, проводя пальцами по контуру декольте девушки, отчего ее землистого цвета, покрытые этническими тату щеки загорелись румянцем. - Волосы черные, как нефть, мускулистый, светлокожий, пронзительные серые глаза, - барменша мечтательно вздохнула. - Одет по последней моде: бадлон в полоску, такой, с открытыми плечами; вроде одежда, но он так переливался и свистел при движении, что я сходу просекла, что это броня. Наверное, тоже наемник, хотя сразу видно, что столичный. Не чета местной вшивоте. – Девушка кивнула на ближайший столик, занятый потрепанными небритыми головорезами. Имени незнакомца она не знала. - Послушай, ты ведь не расскажешь никому, что я тебе все это поведала? Когда тот тяжеловооруженный конь расспрашивал меня об Энакине, я сразу поняла, что разговор наш должен остаться в секрете. Боюсь, пришибет он меня, если узнает. - Об этом не волнуйся, - улыбнулся Саваж, сделал глоток из стоящей рядом бутылки и двинулся прочь, оставив барменшу, мозг которой в одночасье покинули все воспоминания о нем, заниматься своими делами. Больше она ничем не могла быть ему полезна.***
В который раз Мол приступил к ремонту своего жезла, но продемонстрированные Далин совершенно нетипичные для нее поведенческие реакции не шли у него из головы. Сейчас она читала газету, закинув ноги на пуфик; тишину изредка нарушал шелест перелистываемых страниц. Ситх то и дело бросал на королеву взгляды, интенсивно размышляя над причинами очередной ее причуды. Ее слова вполне могли оказаться догадкой, а, с другой стороны, в выражении ее лица, ее жестах и голосе сквозила такая уверенность, будто обо всем – и о том, что касалось его грядущего отлета и событий накануне ночью, - ей было известно. Плюс этот новый вид и дым в глазах непонятного происхождения… Что-то произошло с ней, что-то из-за чего она стала другой. Более внимательной, целеустремленной и опасной. Мол помнил о миссии на Нар-Крита, когда внезапно обрел возможность чувствовать в Далин Силу. В ту секунду, установление между ними связи казалось настоящим событием, экстраординарность которого позже оправдали видения, однако затем произошло слишком много такого, из-за чего Мол даже видеть Далин не желал. Опять же факт наличия у него тщательно скрываемых крамольных перспектив в отношении Сидиуса добавлял немало напряжения и не давал ситху как следует разгрузиться, чтобы посвятить расследованию в отношении королевы время и выстроить наиболее приемлемую стратегию действий. Но сегодня, с учетом ее необыкновенного поведения, Мол снова загорелся идеей докопаться до скрытого источника ее способностей. - Слышь, владыка! Мол выронил из щипцов кристалл, который уже битый час пытался приладить к оплавившемуся гнезду в полости жезла. Он закусил губу, сдерживая желание многоэтажно выразиться. Тем временем Далин еще раз пробежалась по заголовкам «Галактических ведомостей» и бросила газету на пол. - Я прочитала уже все, что у тебя было. Даже инструкцию от СЖО «Лазутчика», которая лежала в туалете. Так, может, выпишешь мне что-нибудь? Мол тихо зарычал. У него только-только начало получаться что-то путное с восстановлением меча, а девка встряла в самый неподходящий момент. Как всегда. - К примеру, в Голонете ты можешь оформить мгновенную подписку на «Вокруг схемы», - непринужденно продолжала Далин, - «Научную жесть» или «Человек и ранкор». И уже завтра в твоем почтовом ящике будет свежий номер одного из перечисленных мною изданий. Или ты можешь открыть мне доступ в сеть, но ты ведь этого не сделаешь, не так ли? – Королева обернулась и бросила мечтательный взгляд на пыхтящего от злости Мола. – Да, кстати, смотри не обожгись. Послав в ее сторону испепеляющий взгляд, Мол подобрал кристалл и встромил его, наконец, в нужное место. Надвинув маску, он взял сварочный прибор и аккуратно заварил минералодержатели, но тут рукоятка аппарата коротко прострекотала, ужалив ладонь маломощным разрядом. Вида Мол не подал. Он спокойно отложил инструмент и растер крошечную дырочку, оставленную ударом тока, в то время как его разум вспыхнул осознанием того, что его теория нашла свое окончательное подтверждение: пребывающие в гибернации мидихлорианы в организме Далин пробудились и демонстрируют признаки активности. И ситх догадывался, какое именно событие послужило катализатором для начала этой реакции. Он не стал спрашивать, справедливо ожидая, что вместо ответа получит какую-нибудь ехидную шуточку, и приложил все усилия, чтобы попытаться проникнуть в мысли Далин. Понятное дело, дискретность при этом была нарушена, но определенного результата достичь все же удалось. Очевидно, возросшая в ней Чувствительность оказывала негативное влияние на крепость ее ментального заслона. - Не надо этого делать, Мол, - строго, даже зло сказала Далин, резко поднялась и вышла в коридор. Она не хотела, чтобы он узнал, что ночью она страдала. Вот, что изменило ее, сделало сильнее, - страдание. Как это было Молу знакомо. Как это было… по-ситхски. Ситуация начала обретать все более занятный оборот. Если дела так пойдут и дальше, то возможно вскоре у него и вовсе отпадет надобность в срочном розыске мальчишки Скайуокера. Необходимо как можно скорее приступить к обработке Далин. И как же в этой связи некстати пришлось очередное задание Сидиуса! Мысли Мола пустились галопом, снося на своем пути все сомнения и преодолевая грань здравомыслия. Ему захотелось всего и сразу, и он настолько глубоко погряз в своих масштабных мечтаниях, что не заметил, как все они целиком оказались во власти эмоций, медленно, но верно культивирующихся в его душе с того самого момента, как Далин ворвалась в его жизнь.***
Окучив как следует барменшу, Саваж направился искать террористов. Чутье безошибочно подсказывало ему, что они все еще на Татуине. Оно, а также аккуратная работа с местным населением привели его в район космопорта. Как выяснилось, все летные гавани Татуина были закрыты до окончания расследования обстоятельств прогремевших накануне терактов, но для забрака это не имело значения. Чем ближе он продвигался к оцепленному хаттскими инфорсерами каменному пилону входа в космопорт сквозь сонм негодующей толпы, тем более отчетливым и гулким становился резонанс, в который вступили его чувства и целеуказание темной стороны. Переть напролом было чревато крупными неприятностями, и, внимательно оценив обстановку, Саваж заприметил узкую подворотню, скрытую в тени близлежащих строений. Расталкивая разъяренных граждан, забрак вышел к интересующему его месту и скрылся в сумраке. В узком тупиковом проходе воняло прокисшей выпивкой и экскрементами. Нельзя было сделать ни шагу, чтобы не наступить в груду мусора непонятного происхождения или не вляпаться во что похуже. Однако, приспособленные к темноте глаза забрака распознали среди всей этой дурно пахнущей дряни густым ковром покрывающей песок свежие следы. Размер тридцать девять - сорок, да и по форме невозможно было определить принадлежат они мужчине или женщине, но оттиски протектора позволяли сделать безошибочный вывод, что обувь у гражданина, прошедшего здесь совсем недавно, была военного образца. Следы обрывались прямо у тупика. Заткнув нос платком, повязанным вокруг горла и подобрав полы плаща, Саваж присел, внимательнее изучая окружение, и вскоре понял, что больше следов ему не найти. Но он ошибся. Осмотрев старую осыпающуюся стену из песчаника, забрак нашел еще один отпечаток ботинка, идентичный предыдущим. Его смазанность свидетельствовала о том, что тот, кто побывал в этой засратой аллейке, покинул ее, взобравшись по отвесной стене. Любопытно, что возвышалась эта стена на десять с половиной метров, а за ней располагался частный стыковочный док космопорта. И, судя по звукам, там имела место быть некая активность. Саваж подпрыгнул на два метра, оттолкнулся от фронтальной стены, направив тело в сторону, на долю секунды прижался к перпендикулярной стене и, добавив уже набранному импульсу новой силы, совершил еще два прыжка по зигзагообразной траектории. Он зацепился за край крыши, незначительным мускульным усилием вытянул свою громадную тушу наверх и пополз по покатой куполообразной крыше. - Будь добр, закати этот шкаф в трюм. – Молодой черноволосый головорез, облаченный в горящую на солнце серебром водолазку с открытыми плечами и свободные брюки армейского покроя, затянул крепежные ремни на армированном прямоугольном ящике высотой с человеческий рост и кивнул на него своему компаньону. - А почему бы тебе самому этого не сделать? – Измененный вмонтированной в шлем электроникой голос второго наемника, представлявшего собою ходячую броню с реактивной установкой за спиной, сквозил нескрываемым ехидством. - Потому что тебе заплатили за это, Фетт, - твердо ответил черноволосый молодчик. – Так что заткнись и выполняй указания. Вот они, подумал Саваж, вытянув голову из-за кромки крыши, эта парочка идеально подходит под описание, данное ему забракской барменшей. Ясно, что вторжения они не ожидают, охраны нет, общение происходит в довольно расслабленном ключе, так что остается лишь выждать удобный момент и скрытно нейтрализовать сначала наемника с реактивным ранцем, а следом заняться красавчиком в бадлоне. Но… стоп, это еще что? Зоркий глаз Саважа различил в сумрачной зоне за кучей беспорядочно наваленной транспортировочной тары движущуюся цель. В полуприсяде компактная фигура неясных очертаний кралась по направлению к ничего не подозревающему молодому наемнику, вернувшемуся к штабелям оружейных кейсов. Похоже, это и есть тот человек, что проник в закрытый док по стене в той вонючей подворотне. Саваж высунулся на пару миллиметров, чтобы получше разглядеть царящую внизу обстановку, но тут черноволосый, поднеся к глазам запястье с закрепленном на нем гаджетом, ушел в мастерский, акробатически выдержанный перекат и скрылся за аппарелью. Одновременно с маневром неприятеля хищная тень шмыгнула в сторону, целиком сливаясь с мраком. Саваж хотел было тоже залечь, но укол Силы, явственно отозвавшийся где-то в районе солнечного сплетения, недвусмысленно оповестил его о том, что если он не предпримет активных действий сейчас, то рискует потерять ту нить, что привела его в нужное место и в нужный момент. Он спрыгнул и занял позицию в тени недалеко от того места, где пару мгновений назад шкерился неизвестный. - Десять часов, цель одиночная, - прошептал черноволосый, укрывшись за углом грузовой арки. Молниеносным движением он извлек из закрепленных на бедрах кобур парные пистолеты-пулеметы. - Понял тебя, - кивнул Фетт, снимая с предохранителя бластер и активируя режим автоматического огня. - Подпустим поближе. Саваж потерял шпиона из виду, но хорошо чувствовал его сквозь Силу. Очевидно, тот имел сходный с его собственным интерес в отношении двух маргинальных элементов и их загадочного ящика и сейчас медленно продвигался вдоль рядов ржавой погрузочной техники, обходя цель с левого фланга. Свою позицию Саваж нашел крайне невыгодной. Ничто не мешает паре наемников просто врубить двигатели этого гиганского утюга и поджарить его к бабушке Когтистого Бога! Но, как и положено грамотным головорезам, - а эти ребята явно были из их числа, - они не собирались рисковать, оставляя хвост. Они не станут улетать, пока не удостоверятся, что противник ликвидирован. И, кроме того, второго соглядатая им заметить так и не удалось, поскольку их радары засекли лишь Саважа в момент его появления в зоне действия их сенсоров. Этим необходимо было воспользоваться. Проблема заключалась в том, что шпион на контакт идти не хотел, игнорируя появление забрака, хотя тот мог поспорить, что оно им было замечено. Шныряя глазами из стороны в сторону, забрак лихорадочно вымысливал тактику дальнейших действий, и периферийным зрением ему удалось зафиксировать небольшое движение в четвертой четверти обзорного пространства. Из-за угла ржавого ящика высунулась зеленая физиономия, которую Саваж нашел смутно знакомой. Гладкая зеленая кожа, тускло поблескивающая чешуйками, миндалевидные глаза, длинные волосы заплетены в тонкие шлангообразные кожистые дреды и собраны в хвост чуть выше затылка. Где-то он этого фаллиина уже видел. Зеленокожий гуманоид безошибочно определил местонахождение забрака и выдал ему несколько предложений, состоящих из знаков невербального армейского лексикона. Который Саваж знал лишь на уровне чайника, поскольку члены его ОПГ, да и большинства таковых в целом, во время штурмов разнообразных малин не заботятся о таких мелочах, как тактическая рекогнозцировка, грамотное расположение боевых единиц и конспирация. Из всех сигналов, посланных ему шпионом, забрак смог понять лишь то, что в укрытии располагаются две цели, одна из которых вооружена то ли пистолетом то ли пулеметом, а, возможно, и тем и другим, а вторая имеет при себе в числе прочих убойных средств еще и гранатомет. Далее он подал другую серию знаков, в соответствии с которыми от Саважа требовалось по сигналу обнаружить свою диспозицию перед противником и быстро укрыться. «Пошел на хер», - максимально выразительно проартикулировал забрак, в ответ - так, чтобы пресечь на корню дальнейшие предложения малознакомого мужчины, от которых ему становилось, мягко говоря, некомфортно, - и показал тому категоричный в своей нецензурности жест. «Ишь чего, размечталась долбаная ящерица! Собрался превратить меня в мишень!» Потряся раскрытыми ладонями, Саваж также проинформировал фаллиина об отсутствии у себя какого-либо вооружения. В ответ и в доказательство прозрачности своих намерений, тот продемонстрировал ему ребристую сферу светошумовой гранаты и, вытянув из укрытия руки на безопасное расстояние – оставаясь в «мертвой зоне» у наемников, но позволяя наблюдать за своими действиями Саважу, - выдернул чеку. «Ладно, будь по-твоему». Забрак кивнул, соглашаясь с планом и глазами наметив предстоящий маршрут с поправкой на возможные эксцессы, доложил о готовности. Шпион ответил аналогично и начал отсчет. Три… «Вот же встрял по самый не балуйся! Без волыны, да блин, даже без ножа, поперся в какую-то, хер знает в какую, лажу без перспективы вернуться живым!» Два… «… и при этом еще инопланетный фраер пидорковатой наружности диктует мне че делать!» Один! «А, в манду!» Саваж покинул укрытие и быстро перебирая полусогнутыми ногами, покрался вдоль фюзеляжа корабля, готовый в любой момент под ним залечь. Сила подсказала ему, что пару секунд он еще сможет продолжать движение, но об остальном высшая энергия предпочитала умалчивать. Будущее в конкретном случае было столь же сумрачно и туманно, сколь темна и глубока была жопа, в которую его угораздило вляпаться. Реакция боевиков на движение вражеской единицы не заставила себя долго ждать. Две сигнатуры в Силовом видении сделались ярче, выдавая повышение градуса эмоций, порожденное всплеском активности надпочечников двух человеческих мужчин. Краем уха Саваж уловил глухой звук удара рельефной рубашки светошумового боеприпаса о металлическую поверхность корабельного трюма, и эфир Силы, окруживший забрака, выдал замешательство наемников, поскольку те, ожидая пресечь атаку с правого фланга, получили яблочко с левого. - ГРАНАТА! Широко раскрыв рот и до боли сдавив уши, Саваж с ходу бросился под брюхо корабля. Системы ЖО бронекостюма Джанго Фетта смогли частично игнорировать светозвуковое воздействие, позволяя охотнику за головами сохранить боеспособность и атаковать уже спустя мгновение после срабатывания заряда. Выйдя из своего укрытия, он прошил потоком плазмы незащищенную позицию Саважа, которую тот едва успел покинуть. Отправив полобоймы во мрак, наемник вдруг резко обернулся и сделал длинный кувырок в противоположную забраку сторону. Прогремел еще один взрыв, но Саваж уже находился вне зоны поражения. Добравшись до безопасного места неподалеку от позиции своего вынужденного напарника, он облокотился на ящики, ощущая, как ставшая вдруг мокрой жилетка липнет к его левому боку. - Ты как? – справа прозвучал мелодичный голос и в сумраке появились две голубовато-зеленые слабо фосфорецирующие точки глаз с продольными зрачками. - Словил маслину, - поморщился Саваж, отнимая покрытую кровью ладонь от места ранения, – но жить буду. Фаллиин быстро оценил степень тяжести повреждения, полученного забраком, и не успел тот моргнуть, как в его косую мышцу впилась игла. - Это, сука-падла, че за нафиг?! - Заткнись, - шпион грубо толкнул взвившегося Саважа обратно на место, и выдернул пустой шприц-тюбик из его бока. – Это боевой стимулятор. Тебе нужно. Долю мгновения спустя забрак почувствовал, как боль отступает, тело наполняется энергией, а разум – жаждой действия. - Обращаться умеешь? – Фаллиин достал из-за поясницы компактную конструкцию, которая разложившись прямо у него в руках, обрела размер и очертания штурмовой винтовки. Саваж кивнул и, забрав оружие, перевел вариатор в режим стрельбы короткими очередями, наиболее эффективными в бою на короткой дистанции. - Они нужны живыми, - предупредил шпион, и, будто в подтверждение того, что удовлетворить это требование будет проблематично, по укрытию товарищей пробарабанила спаренная очередь. - Возьми Фетта, а я займусь его подельником, - распорядился он, внимательно вглядываясь в щель между ящиками, через которую отчасти наблюдалась позиция противника. - Точняк! А, мож тебе еще и кофе, и какаву с чаем? – огрызнулся Саваж, чувствуя, как стимулятор начинает кипятить в нем тестостерон. - У кого из нас сверхспособности? – парировал фаллиин и, тронув закрепленный на отвороте легкого бронекостюма сенсор, буквально растворился в воздухе.***
Вынырнув из рефлексического омута, Мол обнаружил себя смотрящим в одну точку, до скрипа в костяшках сжимающим корпус светового жезла. Через несколько секунд Далин вновь появилась в холле и уселась на свое любимое место. Расставив на пуфе, который теперь исполнял функцию разрушенного кофейного стола, пару флаконов, она извлекла из кармана брюк небольшой продолговатый предмет и положила его рядом. По форме сей предмет, как показалось Молу, очень напоминал половой орган. Ситх поспешил вернуться к ремонту оружия в надежде, что ему это и впрямь показалось. Когда Далин раскрыла флаконы, чуткие обонятельные рецепторы забрака обжег резкий запах ацетона. Мол вытянул голову, заглядывая через плечо согнувшейся над пуфом королеве, пытаясь выяснить не бадяжит ли она какую-нибудь взрывчатую смесь, но, судя по ее активности, ничего подобного не происходило. Она просто занималась творчеством. Очень странным творчеством. Почему каждый раз, когда она оказывается рядом, его мысли рубятся и перемешиваются в бестолковое рагу, от которого натурально начинает болеть голова? Вот так и случилось снова. Концентрация и терпение были безвозвратно утеряны, поскольку в который раз активировав запаянный жезл, Мол не добился положительного результата! И, судя по сизому вонючему дымку, сочащемуся из конвекционных щелей композитного меча, каучуковые кольца преломительных сфер приказали долго жить окончательно. В груди Мола вспыхнуло сиюминутное и непреодолимое желание со всей силы долбануть жезлом об стену, но он подавил его, хотя и с трудом. Сделав глубокий вдох, он спрятал оружие в ремонтный кейс, от греха подальше, и подойдя к дивану, присел рядом с Далин. - Что происходит? – Осмотрев ее импровизированный рабочий стол и цветные пятна на ее пальцах, он заключил, что пахучие баночки были просто лаками для ногтей. Подняв глаза, ситх внимательно посмотрел в изумрудные с золотистыми отсветами глаза королевы, ощущая, как агрессивная возбужденность, вскипевшая в душе секунду назад, меняет свою окраску под действием соблазнительного парфюма девушки. – Ты ведь ощущаешь это… - Что именно? Ты испортил воздух? - Кончай придуриваться! – рявкнул Мол, схватил Далин за шиворот, но притянув к себе понял, что находясь в такой близости с ней, рискует лишиться самообладания. Когда ситх отпустил девушку, она кокетливо повела бровью и вибрируя связками на низких частотах сказала: - Не понимаю, о чем ты? Но, - она приблизилась и стала пристально изучать губы Мола, - могу сказать одно: если я чего-то хочу, Мол, я это получаю. Да, кстати! Королева раскрыла ладонь, продемонстрировав ему результат своих художеств. - Ну как, похоже? В заляпанной лаком руке Далин лежал тот самый предмет фаллической формы сочного ярко-красного цвета с аккуратно выведенными на его поверхности черными ромбами, недвусмысленно напоминающими татуировки на носу Мола, и другими витыми узорами. Подцепив сигарету губами прямо из портсигара, Далин нажала на миниатюрные «яички» конструкции сомнительного типа, после чего та издала звонкий щелчок, и над ее «головкой» затрепетал язычок пламени. Довольная эффектом, произведенным на Мола своей выходкой королева послала облачко ароматного дыма в его застывшее лицо, жизни которому придавало лишь подрагивающее веко. Она пожалела, что в этот момент рядом не оказалось... как он это называет... голокрона! Нечестно будет скрыть от его ситхских потомков тот факт, что темный владыка древности на самом деле был низвергнут при помощи обычной зажигалки. - Знаешь, на макетах, как правило, указывают масштаб, - произнесла королева, стараясь выжать из Мола последнюю каплю самообладания, - один к десяти, двадцати и так далее. - Ее глаза наливались ослепительным самодовольным блеском, а уголки губ, казалось еще чуть-чуть, и зацепятся за уши. - Так какой указать мне?***
Боевая двойка покинула укрытие, шквальным потоком плазмы принуждая наемников залечь. Пока Саваж пер напролом, прицельно паля по диспозиции противника, Неро, активировав мимикрию, прикрывал забрака с левого фланга, заходя наемникам в тыл. Подобная тактика не была лишена минусов, однако, здоровяк, вооруженный тяжелой штурмовой винтовкой и владеющий приемами Силы, являлся отвлекающим фактором, который невозможно проигнорировать и весомым аргументом в пользу успешного выполнения миссии. Уже забывший о ране Саваж приблизился почти вплотную к импровизированной огневой точке неприятеля и затаился за проржавевшей цистерной с «гептилом» - взрывоопасным топливом для внутрисистемных перелетов. Уж по ней-то палить дураков не найдется. Предвосхищая длительную перестрелку, забрак передвинул рычажок охладителя винтовки в режим умеренной активности и прислушался. Долго ждать не пришлось. Услышав звук вырвавшихся из сдвоенных сопел струй плазмы, он приготовил оружие, сменив тип боеприпасов на парализующие, и многократно укрепил связь с Силой. Джанго Фетт взмыл над взлетно-посадочной платформой, щедро поливая все близлежащее пространство веерами сияющих, летящих на огромной скорости смертоносных «звездочек» электрических зарядов полуавтоматического бластера. Притянув с помощью телекинеза увесистый камень, что заприметил неподалеку, находясь в укрытии, Саваж метко и рьяно отстреливаясь, устремился к ближайшему технологическому ответвлению дока и за мгновение до пересечения границы, обозначенной штабелями различного хлама, изменил направление движения и метнул снаряд в преследующего его по воздуху Фетта. Тот, переключив внимание всех своих систем на движущийся потенциально опасный объект, повернулся вслед за траекторией его движения, стремясь его обезвредить, но слишком поздно понял, что это всего лишь камень и что летит он с силой и направлением, нарушающими действующие на планете законы гравитации. Молодой наемник высунулся из укрытия, беря на прицел удаляющегося в сторону технологического закутка нарушителя. Звон в голове, лопнувшие перепонки, головокружение и тошнота, как он полагал, еще долго будут доставлять ему дискомфорт, но последствия легкой контузии были ничем в сравнении со страхом провалить задание Наставника. Такого он себе за всю свою, пока еще недолгую деятельность в качестве силовика-экспериментатора не позволял. Превозмогая дрожь, ему удалось-таки усадить голову татуированного гиганта на пенек мушки, но тут наемник почувствовал незримое присутствие кого-то еще в непосредственной близости от себя. Вид на окружающую действительность под защитой поля скрытности был сродни взгляду на мир из-под мутной болотной жижи. Контуры предметов раздваивались, цветовое восприятие было заметно искажено, не говоря уже о том, что приходилось четко контролировать собственные передвижения, поскольку имитация эффекта корректного оптического параллакса при применении поля скрытности, мягко говоря, запаздывала. Но годы тренировок и сотни успешных боевых миссий, исполненных Неро с применением данного чуда инженерной мысли, позволили ему со всей уверенностью констатировать мастерское овладение техникой боевой конспирации. Фаллиин зашел в тыл ничего, как ему казалось, не подозревающему наемнику и уже, было, занес над его головой рукоятку пистолета с активированным электрошокером, как черноволосый молодчик вихрем развернулся вокруг своей оси и в приседе поставил ему подножку. Разведчик успел среагировать, уходя от удара, но другая атака последовала незамедлительно. Кулак, прилетевший из облака пыли, выбил звезды у него из глаз и кубарем отправил его к каменной стене. Остаться в сознании после столь сокрушительного удара Неро позволило лишь незамедлительное реагирование системы жизнеобеспечения костюма, которая по проводам-шлангам, проведенным от резервуаров нижнего комбеза непосредственно к кровеносным сосудам и мышцам, впрыснула в организм ударную дозу стимулирующего вещества. Только оказавшись на четвереньках, фаллиин вновь был вынужден уходить от коротких очередей, пока вновь не обрел контроль над полем скрытности. Данго Фетт уже настиг свою добычу, посылая в сторону здоровяка а рваном плаще потоки плазмы, как все его тело мгновенно оказалось во власти невыносимой боли. Широко раскрытыми глазами охотник за головами наблюдал, как поверхность его брони покрылась яркими изломами короткого замыкания. Потеряв контроль над реактивным ранцем, наемник камнем рухнул в песок. Достиг своей цели каменюка, про себя хмыкнул Саваж. По доспехам наемника все еще ходили молнии, когда тот, приходя в себя, потянулся к оброненному бластеру. Применив рывок Силы, Саваж отбросил оружие пораженного противника и стремительно пошел на сближение. Он подготовил к бою парализующие дротики и приготовился сделать выстрел, но тут песок у него под ногами расцвел бутонами пулевых попаданий, и забрак ринулся в перекат, уходя с линии огня второго наемника. Видать дела у его товарища-фаллиина пошли не так, раз черноволосый молодчик все еще в сознании и боеспособен. Саваж вскочил на ноги, прошел под прикрытием пустых проржавевших цистерн, не выпуская из поля зрения копошащегося в песке, ставшего беспомощным без своего суперскафандра Фетта и, выйдя уже вплотную у раскрытого зева грузового отсека наемнического судна, быстро ударил по охотнику за головами телекинезом, впечатав его голову в песок, и потянул к себе. Отвлеченный на противостояние товарища с татуированным гигантом молодой головорез на секунду оставил тыл незащищенным, и Неро атаковал. Ему не хватило лишь пары микрон для нанесения точного обезвреживающего удара электрошокером, когда черноволосый юноша вновь, будто почувствовав его приближение, бросился в сторону, пропуская разведчика мимо, и тут же перешел в контратаку. Глазами молодчик видеть его не мог,кибернетических примочек, подключенных к его мозгу на подобии тех, что Неро носил сам, в свои приборы он не наблюдал. Либо парень чувствителен к Силе, либо обладает непревзойденной отточенной до уровня инстинкта реакцией, - одно из двух. Обернувшись вокруг своей оси, наемник с недоступной глазу быстротой оказался позади фаллиина и на ощупь захватил копну длинных дредов, летящих вслед за ним. Неро потянуло назад, а в следующую секунду в слепящих бликах жарких татуинских светил он увидел кулак, взмывший по направлению к его кадыку. Разведчик вывернулся из жесткого хвата изящного, на первый взгляд, но оказавшегося невероятно сильным, ловким и опасным молодого человека и, бросив короткий взгляд на лежащего поодаль мордой вниз Фетта, пожалел, что не распределил цели между собой и своим новым другом иначе. Неро распластался на земле подобно готовящейся к атаке ящерице, и направил свое тело вверх. Вцепившись всеми конечностями в черноволосого, он повалил его наземь и, перевернув, врезал пару раз по его гладко выбритой смазливой рожице. Но наемника это только разозлило. Обхватив череп фаллиина своими крепкими ладонями, он пару раз столкнулся с ним лбом и отбросил. Блайт! Не везет ему что-то сегодня. То ли аномальная жара так действует на хладнокровный организм, то ли противник и впрямь попался способный сверх меры, но склонить чашу весов в свою сторону в борьбе с этим человеческим сопляком Неро никак не удавалось. Черноволосый молодчик подтянул стремительно отползающего в сторону противника, тело которого уже частично скрывалось в маскирующих полях, и оседлал его. Врезав ему пару раз по челюсти запасной обоймой от пистолета-пулемета, наемник отточенным движением вдолбил ее в оружейное крепление и, приставив короткое дуло ко лбу разведчика, нажал на спусковой крючок. Отлетевшая под действием необъяснимой силы крышка одной из цистерн ударила черноволосого по голове, и именно это спасло Неро от атаки, которая, он не сомневался, стала бы для него фатальной. Лишившийся сознания парень колодой рухнул на фаллиина и затих. - Что в ящике?! – проревел Саваж, встряхивая местную криминальную знаменитость, будто та весила не больше мешка с синтепоном. Джанго Фетт безвольно мотал головой из стороны в сторону, кряхтя и булькая кровью, предположительно - из разбитого носа. Не заботясь особенно об аккуратном расчете силы удара, забрак пробил кулаком его шлем и, отвернув поврежденное забрало, схватил смуглого мужчину с расквашенным носом за подбородок, центруя его блуждающий взгляд на своей устрашающей физиономии. Справа послышались шаги, но Саважу не нужно было оборачиваться, чтобы удостовериться в том, что по металлической аппарели вяло поднимается его вынужденный боевой товарищ, толку от которого в угасшем минуту назад сражении было, что с козла молока. Он за ногу втащил в грузовой отсек судна пребывающего без сознания черноволосого молодчика и, оставив его посреди помещения, начал внимательно обозревать окружающее пространство. - Отвечай, падла! - рявкнул Саваж и поторопил головореза широким замахом мощного плеча. – Что в том ящике? - Человек… - хлебнув собственной крови, Джанго закашлялся. - … какая-то баба... - Где взяли? – включился в беседу фаллиин, на нижней челюсти которого красовалась стремительно распухающая гематома. - Здесь, в трущобах. - Она живая? - Да, мы ее в крионический гроб поместили, - головорез сглотнул и кивнул на закрепленный у внутренней обшивки корабля бронеящик. - Имя давай! – Саваж вновь встряхнул наемника. - Да хер его знает, - слабо ответил тот и снова закашлялся. Да уж, как-то быстро сдулся наш лихой гангстер, подумал Саваж. Десять секунд разговора - и его уже колотит. Странно как-то. Хотя, забрак предположил, что, вероятно, один его вид заставляет жалких людишек в корне пересмотреть свои взгляды на жизнь и осознать собственную никчемность. Да что людишек! Наверняка, даже несчастный ранкор с Нар-Крита - и тот небось надул лужу от страха, когда Саважа сажали в охраняемое им подземелье. - Приметы? - Около сорока, темные волосы, невысокого роста, тощая... - ... живет одна и недоделанный дроид-переводчик на хозяйстве, так? - вновь вклинился в разговор фаллиин. Фетт кивнул. - На Татуине большая часть рабов живет целыми родовыми общинами, быстро размножаются, - сказал Неро, обращаясь к Саважу, – а та жила с одним лишь сыном, и то с недавних пор осталась совсем одна. Сказать, что небольшая ремарка разведчика заинтересовала забрака - значило не сказать ничего. Он позволил себе отвлечься от допроса, чтобы одарить фаллиина тяжелым многообещающим взглядом, но и так было понятно, что оба они ищут одно и то же. Возможно, делить шкуру не убитого медведя следует начинать уже сейчас, дабы в дальнейшем не убили тебя самого? Хотя, оглядываясь на произошедшее боестолкновение, вряд ли этот зеленушный слабак с фигурой стриптизера доставит Саважу много хлопот, даже если нападет со спины. В свою очередь, в зелено-голубых глазах Неро отразилось понимание стопроцентной вероятности наступления негативного исхода сложившейся ситуации, но он, как ни в чем не бывало, продолжил вещать все тем же спокойным мелодичным голосом. - Они быстро ее нашли. Хотя, скорее всего, этим кренделям кто-то дал более точное целеуказание. – Разведчик встал позади Саважа и, положив руку ему на плечо, внимательно посмотрел на охотника за головами. - Кто заказчик? - Тра… - не договорив, Фетт громко закашлялся, выплевывая на физиономию забрака кровавые капельки. – Короче, к нему вам, - он кивнул на недвижимо лежащего посреди трюма молодчика, - это он меня нанимал. - Понятно, - Неро кивнул и сжал плечо забрака. Странно, но в этот момент Саваж ощутил целенаправленный приказ, исходящий от фаллиина по-быстрому вырубить охотника за головами, и еще более странным было ощущение того, что он готов был со всем доступным ему рвением приказ этот исполнить. От тактики ликвидации потенциального претендента на добычу пришлось решительно отказаться, поскольку, чем дольше забрак ощущал рядом присутствие этого претендента, тем менее ему хотелось причинять ему вред каким бы то ни было образом. - Так вы отпустите меня? – взмолился Фетт, переводя взгляд с одного своего пленителя на второго. Но ответить они уже не успели. Повинуясь новому, внедренному в его мозг инстинкту, затмившему даже инстинкт самосохранения, Саваж ринулся в сторону, загораживая собой Неро, и почувствовал, как его уже израненный бок насквозь прошил толстый острый стержень. В следующее мгновение он уже летел к противоположной стене трюма, с ног до головы обвитый коконом мелкоячеистой сети. Вспышка боли, выбившей кровавые искры из глаз, ознаменовала его приземление на что-то твердое, но гибкое и копошащееся. Вытянув перед собой руку, Джанго Фетт отлепился от стены и покачиваясь двинулся к двум пойманным единой сетью врагам. Из его массивного наруча вырвался еще один ком разрастающейся паутины и сковал противников вторым слоем непробиваемой материи. Молча, он приблизился к буйному рычащему кому и ногой оттолкнул два связанных тела, заставив их покатиться вниз по рампе. Охотник за головами совершил несколько несмелых переключений на другом наруче, и тут, оказавшийся на песке Саваж ощутил, как поверхность взлетно-посадочной площадки терроризируют нешуточные вибрации пришедшего к жизни гипердрайва. Аппарель набирающего высоту судна начала запахиваться, сопла реактивных установок поднимали гигантские столбы пыли под оглушительный звук работающих ходовых систем; вокруг воцарилась геенна огненная. Высунувшийся из иллюминатора Фетт ехидно отдал боевое приветствие, но тем, кому оно предназначалось, было решительно не до того. Следом из отверстия грузового отсека корабля на землю рядом с накрепко привязанными друг к другу забраку и фаллиину одна за другой попадали три осколочные мины-липучки, поблескивая в заполонившем все вокруг мареве желтыми огоньками активированного детонационного механизма. - Если откатимся, еще повезет остаться в живых! - проорал Саваж, сквозь рев двигателей взлетающего судна и пнул своего незадачливого напарника насколько ему позволяла это крепкая сеть. Но тут же на его плечо приземлилась четвертая мина и, растопырив крючковатые ножки, вгрызлась в сеть. Коротко пискнув, она подмигнула красным глазком единственный и последний раз. - Все. Хана.***
За ужином Мол не проронил ни слова. Далин, как ни странно тоже. Неожиданно обретя в глазах ситха статус энигмы высшей категории, она вроде и продолжала вести себя как обычно глупо, и вроде ярко демонстрировала наличие в своей симпатичной головке хитрого замысла, но на деле таила в себе нечто такое, о чем Мол хотя и мог строить вполне правдоподобные гипотезы, но все-таки желал знать наверняка. Вечерний рацион ситха, как обычно, представлял из себя легкое блюдо с идеально сбалансированным, с учетом его образа жизни, содержанием белков, жиров и углеводов. Отправив в рот вилку с нанизанными на ней кусочками чего-то, вероятно, очень полезного, но чего точно, Мол не знал, он в очередной раз подивился, насколько вкусной бывает та жратва, которую изготавливает «Фабер». Непорядок. Раньше, живя в своем мрачном зиккурате из замершей стали, продуваемом холодным ветром, с упадническим видом на тянущиеся до самого горизонта дымящие цеха перерабатывающих производств, коим являлся «ЛайМердж», он питался чем попало, но чаще предпочитал ложиться спать голодным. А сейчас, вкушая действительно приятную языку пищу, он с опаской подумал, что продвинутая установка для приготовления еды в его новой штаб-квартире на самом деле является одним из инструментов Сидиуса, посредством которых он намерен довести Мола до морального разложения и добиться его превращения из неостановимой, непоколебимой и неуязвимой органической машины в никчемного слабака; вызвать у него привыкание к комфорту, привить определенные гастрономические предпочтения и в итоге уничтожить его сперва в нравственном плане, а затем и в физическом. Удобная ванна, в которой было приятно иногда расслабиться после особенно выматывающих миссий и просторная упругая постель также являлись факторами, наличие которых неизбежно подталкивало дух к самопроизвольной стагнации. И если с первым, к счастью, вчера вечером было покончено, то со вторым Мол расставаться пока не хотел. Старый черт и выпивку-то рассовал здесь повсюду, чтобы соблазненный самостоятельностью и ослепленный собственной значимостью Мол рано или поздно склонился к употреблению спиртного. К счастью, здесь помогла Далин, с появлением которой шансы молодого ситха стать алкоголиком таяли с каждым днем, как таяло стратегическое оружие Сидиуса, разлитое по бутылкам. Возможно, все эти суждения, да и вообще склонность к более тщательному анализу происходящих событий есть проявление начинающейся на почве тотальной скрытности паранойи (других причин Мол предпочел не искать, чтобы сохранить возможность нормально выспаться), но если собрать эти, кажущиеся на первый взгляд мелочами факты, можно сделать вывод, что старик изначально вынашивал план, в соответствии с которым Мол не должен был прожить больше отведенного ему отрезка времени, ограниченного периодом его участия в его интригах в качестве инструмента, простой пешки. После какого события этот план перестал быть актуальным? Вероятно, по окончании операции на Набу и триумфального возвращения Мола после схватки с двумя джедаями. Именно с тех пор Дарт Сидиус, даровав ему в награду богатые апартаменты, перестал контактировать с забраком в своем обычном режиме; именно с тех пор вместо миссий, достойных настоящего ситха, началась череда мелких поручений по разнюхиванию секретов и ликвидации политических оппонентов, с которыми могли справиться и сенатские шавки, которых, Мол мог поспорить, у Сидиуса было немало. И, очевидно поняв, что ученик становится сильнее и вскоре будет готов превзойти учителя, тот попытался подсадить его на иглу совершенно новой, непознанной, свободной и роскошной, для человека с детства привыкшего к мучениям и лишениям, жизни. Очевидно, поняв, что вскоре физическая победа над крепнувшим с каждым днем учеником будет в принципе невозможна, Сидиус решил надломить его волю. Вероятно он и мог бы сделать свой выбор в пользу укрепления своего владычества над темной стороной Силы, но старик оказался слишком жадным, он слишком заигрался в своей политической песочнице и не замечает как становится таким же жалким, как и те, против которых он строит козни и плетет интриги. «Вы сделали неправильный выбор, мой учитель». И здесь Молу пришло на ум изумительное суждение, что в некотором плане от подобного разложения его спасла Далин. Не только потому, что она исправно уничтожает алкоголь и является ярчайшим примером того, как жить не надо. Ее появление самым благоприятным образом сказалось и продолжает сказываться на активности ситха - как умственной, так и физической. Нахождение ее рядом - неиссякаемый источник ненависти и гнева: она может на ровном месте найти больную мозоль и наступить на нее, провоцируя конфликт, который при наиболее безобидном исходе просто добавит масла в горнило всененавидящей ситхской сущности, а при наиболее желанном - приведет к искрометному бою, в каждом из которых Мол испытает искреннюю радость и ощутит истинный смысл своего бытия. И при том, что она успешно устраняет некоторые существующие соблазны, в то же время, несмотря на свой буйный неуравновешенный нрав и тотальную пошлость, является одним из них. Пожалуй, наибольшим, и тем самым доводит ситха до кондиции оптимальной для постижения им Силы. Прожевав еду, Мол глотнул воды и поднял взгляд на сидящую напротив него Далин. И вновь им овладели весьма неоднозначные чувства. Девушка, по отношению к которой он позволил себе быть, в некотором роде, патетичным, сладострастно чавкая, поглощала гигантский бургер, обильно приправленный жирным соусом. Он проступал между слоями булочек и мяса, когда королева, закатывая глаза в высшем гастрономическом исступлении, сдавливала его челюстями, заставляя сминаться. Отнимая бутерброд от лица и жуя усердно, Далин с удовольствием вытирала свои пухлые щеки, перемазанные светлой субстанцией и вновь с животным азартом вгрызалась в пищу так, будто не ела несколько дней, а то и недель. По мере того, как она облизывала пальцы, глубоко окуная их в свой измазанный рот, ее ни капли не волновало то обстоятельство, что с кончиков ее волос также капал соус, пачкая загорелые груди, торчащие из глубокого декольте. И с таким донельзя разнузданным видом она, вожделеющим взором окидывая тарелку, принималась водить по ней пальцами, цепляя выпавшие из бургера кусочки и отправляя их в рот У Мола пропал аппетит мгновенно. И вовсе не от того, что вид одичало насыщающейся Далин вызывал у него отвращение. Скорее наоборот. Залпом допив воду, ситх аккуратно поставил стакан и полностью переключился на наблюдение за девушкой. Она ела настолько грязно, с каждой секундой приводя Мола в своего рода бешенство, но явного желания выместить на королеве свои эмоции путем проявления жестокости, он не заметил. И в один прекрасный момент ситху просто захотелось схватить Далин за волосы и впечатать в тарелку! Заставить вылизать каждый квадратный миллиметр разлитого на ней майонеза, а потом и все лицо вместе с запачканными волосами… и декольте! Нет! Это бред какой-то! Мол не помнил за собой другого подобного случая, когда едящие женщины вызывали в нем беспричинное эмоциональное и физическое возбуждение, но в действительности очень многое произошло в его жизни впервые, когда в ней появилась Далин. Кое-как перетерпев до окончания королевской трапезы, он сопроводил ее в душ, а после увел в ее маленькую каптерку. В который раз заперев девушку на ночь, он наскоро произвел собственные гигиенические процедуры и отдал себя в объятия своей комфортной настолько, что это вызывало подозрения, постели. До самого пробуждения его не отпускали яркие, богатые на события, будоражащие сны, где неизменно присутствовала Далин, которая, мурлыча от удовольствия и призывно глядя Молу в глаза, нежилась в огромной ванне, наполненной... майонезом.
