Дарт Мол: Путь к власти

      Королева долго балансировала на грани сна и реальности, и когда начала понемногу приходить в себя, то поняла, что куда-то движется. Вернее, ее тащат. Послышалось шипение отворяемой двери; в глаза ударил яркий электрический свет, и Далин инстинктивно закрыла глаза руками. Ее посадили, привалив к чему-то твердому, прохладному и влажному, и в следующую секунду на нее обрушился ледяной дождь. Сотни пронзающих игл студеной воды посеяли еще больше неразберихи в ощущениях. Королева распахнула глаза, и их тут же обожгло ослепительным голубым светом. Она стала метаться из стороны в сторону, пытаясь встать, но тело еще очень плохо ее слушалось. Напитавшись водой, тяжелая фуфайка стала еще тяжелее и значительно сковывала движения. Но когда тело привыкло к бодрящему холоду, глаза – к свету, а туман в голове рассеялся, Далин успокоилась и кое-как поднялась с пола душевой кабины. Стекло матовой фактуры немного искажало картинку, но даже если бы стены кабины были сплошными, она бы догадалась, кому могло прийти в голову разбудить ее таким беспощадным способом.       Далин умыла лицо и всмотрелась в две немигающие оранжевые точки, разглядывающие ее с той стороны. Девушка замахнулась и ударила в стекло кулаком, но на нем не появилось ни трещины, а горящие глаза продолжали буравить ее с тем же презрением.       Мол разглядывал ее еще несколько секунд, а затем резко развернулся и вышел прочь из ванной комнаты.       После даже столь незначительного всплеска физической активности, Далин почувствовала себя опустошенной и не нашла в себе сил даже не то, чтобы огрызнуться. Все-таки вчерашние возлияния не прошли бесследно. Про себя покрывая Мола самым безбожным матом, она передвинула рычаг смесителя на сто двадцать градусов, и ледяной душ сменился горячим. Она избавилась от одежды и обуви, свалив их в кучу в углу душевой и, когда ей удалось унять свое бешено колотящееся сердце, начала мыться.

***

      Зока стояла перед письменным столом и задумчиво разглядывала разложенные веером рапорты. Неро в подробностях изложил события своей минувшей миссии, для удобства восприятия сегментировав данные. В который раз молодая регентша удостоверилась, что у этого лиса просто нюх на зи́херы глобального масштаба, и мысленно воздала хвалу Атане за то, что в ее распоряжении есть такой специалист.       Клоны – проблема, и если в скором времени ее не разрешить, то ни ее родину, ни остальную галактику не ждет ничего хорошего. Хотя, на последнюю, Зоке было абсолютно наплевать. Однако, проблему эту на данном этапе можно было разрешить достаточно легко и без лишней крови в отличие от другой, непосредственно с ней сопряженной.       Шми Скайуокер. Тот, кто стоит за деятельностью клонеров, мог бы использовать ее для того, чтобы, выйдя на Эни, обрести возможность манипулировать им. Отчасти собственный план леди-регента сводился к этому, ведь в его отношении не все было так радужно и гладко, как сперва казалось. Клонеры убили его мать. Зачем? Шми Скайуокер была немолода и не могла иметь детей. Но что, если перед тем, как ее умертвить, они произвели забор генетического материала в количестве достаточном для того, чтобы из одной мертвой Шми вырастить сотни молодых, здоровых и, самое главное, фертильных?! Десять лет назад эта женщина произвела на свет не человека. Она родила живое воплощение Силы в наиболее обширном понимании этого термина. Энакин – результат генетического эксперимента ситха по имени Дарт Плэгас, и, если его бывший ученик, ныне Верховный Канцлер, о непосредственном верховодстве которого в этой клонической эпопее у Зоки не возникало ни малейших сомнений, сможет его повторить и воспроизвести на десятках, сотнях, тысячах клонов Шми Скайокер!.. Регентшу прошиб холодный пот при мысли о наступлении на Алзар батальонов Джанго Феттов под командованием подрощенных копий Эни. Мальчишка уже демонстрирует задатки гения, а при должной подготовке и идеологической обработке, он и вовсе сможет стать фатальным оружием, оказавшись не в тех руках. Он один! Чего уж говорить о тысячах, таких, как он?!       Да, сейчас он милый добрый мальчуган, верный товарищ и прочее, но при этом не перестает быть источником потенциальной опасности, о чем Зоку не раз предупреждал Фатер. Девушка закрыла глаза, воспроизводя в памяти недавнее видение: высокий мужчина в черной лаковой броне и грозном шлеме, а за его спиной зловеще развевается тяжелый черный плащ. Воздев ярко-алый меч, он ведет в битву орды бойцов, приходящихся друг другу родными братьями. Эни. Но являлся он Зоке в ее ночных хождениях не один. Плечом к плечу с ним шла женщина, тоже в черном. Именно в ее теле девушка находила себя, и ощущала в ней хорошо знакомые черты. Неудержимую ярость, волю к победе, но было что-то еще. Кровь этой женщины была черней и злей самой темной материи, и Зока понимала, что от человека, которого она знает и любит, в ней присутствует лишь часть. Остальное безвозвратно забрало зло.       Зока открыла глаза и с ужасом оглянулась. Шепот Силы, словно эфемерный туман наполнил комнату, гуляя завихрениями по выложенному бардовым паркетом полу. Девушка почувствовала, как от волнения у нее подкосились ноги; она едва успела схватиться за подлокотник кресла и медленно осела в нем. Она поднесла к губам бокал с вином и сделала глоток. Хмельное тепло мягко разлилось по телу, даруя ему блаженную слабость и отвлекая сознание от страха, но ощущение того, будто прямо сейчас в сотне парсеков отсюда происходит нечто ужасное и судьбоносное, не оставляло ее ни на миг.       Нужно скорее возвращать Далин! – судорожная мысль пронеслась в разуме регентши, как только ей удалось хоть немного прийти в себя. Но, чтобы сделать это и не допустить наступления драмы, раскрытой перед ней Фатером, необходимо избавиться от ситха.       Зока протянула к столу дрожащую руку и взяла другой гололист.       Саваж.       Неисповедимы пути Силы, это уж точно, ибо если б Неро не встретил его и не скооперировался с ним, его миссия сразу бы заметно усложнилась. Исходя из содержания рапорта, Зока сделала вывод, что фаллиин мог и не вернутся. Но он жив, он дома, и что важнее, своими отчаянными, на первый взгляд, но на деле хорошо продуманными действиями забросил нужную приманку в стан врага и тем самым форсировал наступление событий, которых Зока ждала с нетерпением.       Вскоре за Эни явится ситх. И независимо от того, учитель или ученик, сам факт его появления будет свидетельствовать о том, что ситх этот отныне единственный в своем роде: Палпатин не станет рисковать, оставляя в живых своего ученика, который с недавних пор позиционируется им в качестве конкурента. Не мудрено: Мол весьма решительно и резво выползает из своих пеленок, его разум крепнет, сила растет, а вместе с ней растут и амбиции, и, в свою очередь, он тоже начинает видеть в учителе противника. Регентша была также уверена в том, что масла в огонь его яростной души подливает близость королевы. «О, да, сестра умеет вдохновлять, как никто другой» - подумала Зока и невольно поморщилась, ощущая, как где-то во внутренностях завозился червячок зависти. И все равно неясно, достанет ли этому сопляку-недоситху, хотя и весьма способному, мощи низвергнуть Палпатина? Если же он проиграет, Зоке придется иметь дело не просто с бугаем, обладающим чувствительностью к Силе, а с редким хитрецом, умелым манипулятором и влиятельным политиком. В активной борьбе с ним ей придется изрядно попотеть, чтобы побить его в его же игре.       Однако, каким бы ни был расклад, регентша решила, он ее устроит.       Ее тонкие губки тронула скромная улыбка. Впечатления от недавно настигшего ее ощущения безрадостного будущего, от которого ей натурально делалось дурно, как ветром сдуло. Зока допила вино и позволила своему изящному тельцу, обернутому шелком и органзой, с богатым шелестом расслабиться в кресле.       А теперь о приятном.       Трашта.       - Тра-шта, - протянула она, словно смакуя каждую букву этого имени. Она еще раз внимательно осмотрела фотографию в углу досье, с которой на нее смотрел молодой человек с черными, как нефть, волосами, пронзительным взглядом серых глаз и чертами лица, правильности и гармоничности которых мог бы позавидовать любой манекенщик. Еще впервые ознакамливаясь с документом, она отметила уйму любопытных фактов, первым из которых бросился ей в глаза тот, что этот неотразимый террорист родился в один и тот же день, месяц и год, что и ее дражайшая сестра. Может, это знамение? Если так, то весьма обнадеживающее.       - «Окончил с отличием юридический факультет Республиканского Университета на Корусанте по специальности «госуправление», - губы Зоки почти беззвучно шевелились, покуда она в который раз читала текст, - «Проходил обучение на военной кафедре…»       …Однако, как уверяет ее Неро в своем рапорте, драться и стрелять молодчик явно научился не там. И гнезда под биометрические импланты, равно, как и другие, вживленные в его тело, ему тоже заделали не в университете.       Зока довольно усмехнулась и продолжила цитирование:       - «…опубликовано несколько статей. Дипломная работа вошла в десятку лучших научных трудов года». – Силен, ловок, и не просто образован, а невероятно умен. И, помимо этого, и при модельной внешности, происходит из богатой и уважаемой семьи. – «…отец занимает должность старшего советника аппарата Комитета Безопасности Галактического Сената, мать – личный консультант вице-канцлера...» – процитировала Зока. Налицо классический случай родительского недосмотра: пока статусные дипломаты слишком заняты, чтобы принимать участие в жизни своего единственного ребенка, при том, переполняемые гордостью за его успехи, и в надежде что тот пойдет по их стопам, несчастный юноша связывается с плохой компанией и ищет свой собственный путь к власти, мотаясь по галактике и убивая людей. А почему нет? Это ведь так весело! Гораздо интереснее, чем просиживать штаны в какой-нибудь столичной юридической консультации. Зока знала еще одного человека с похожей историей, вот только человек этот лично позаботился о том, чтобы родители не мешали ему «взрослеть».       Регентша невольно вздохнула, вновь бросая взгляд на фото, где высокий статный парень в темно-серой робе повернут в профиль на фоне ростовой шкалы. И профиль ничего… Есть ли у него хоть один изъян? Она задавалась этим вопросом, когда впервые изучала рапорт, но вскоре поняла, что таковой, неизбежно, имелся        – «Производственную практику проходил в Галактическом Сенате, руководитель практики Палпатин Шив».       Девушка отодвинула документ и, сложив пальцы перед лицом, несколько секунд пребывала в задумчивости. А затем из ее груди стал выходить тихий басистый смех, который не смог заглушить даже шелест реликтового леса за окном.       - Старина Палпи… - проговорила она, подливая себе вина из кувшина. – Удружил, так удружил.       Однако, если он еще не заметил пропажу своего протеже, то вскоре заметит. И когда это произойдет, долго ждать ответной реакции с его стороны не придется. Бедный старик, наверное, и не поймет сперва, какую проблему ему следует решить в первую очередь: разобраться с мешающимся под ногами учеником или минимизировать последствия, вызванные потерей ценного и опасно осведомленного агента? И все это свалится на него как раз в разгар ответственных мероприятий на политическом поприще, призванных укрепить его канцлерскую власть. Зока не питала пустых надежд, но справедливо ожидала, что даже такой мастер плести интриги и выходить сухим из воды, как Палпатин, рано или поздно допустит ошибку.       Подведя краткий итог, девушка решила, что приоритетной задачей, требующей немедленного реагирования, являются клоны. В настоящий момент Центр Космических Исследований в форсированном темпе изучает данные с внешних сенсоров «Подстрекателя» Неро, чтобы в дальнейшем подготовить навигационные материалы для алзарских судов. В первую очередь - боевых. В течение одного, максимум двух дней, и с учетом того, что удастся вытянуть из пленного, Зока выведет оптимальную тактику в отношении клонов и предпримет необходимые меры по этому вопросу.       Она еще раз бегло осмотрела лист с изображением Трашты в углу. Этот красавчик готов был покончить с собой, лишь бы не выдать секретов своего покровителя. Такая преданность с учетом характеристик личности узника и его биографии красноречиво указывала на две вещи: ему тотально промыли мозги, и он очень хорошо информирован. В любом случае, долго продержать его в изоляторе не выйдет: он либо попытается сбежать, либо прибегнет к суициду вновь. И чтобы не допустить наступления подобных обстоятельств, следует взять его в обработку как можно скорее.

***

      Сила сообщила ему вибрации, прокатившиеся по апартаментам. Отголоски темной энергии достигли его обостренных чувств, и на лице ситха проступила улыбка.       Окончив подход отжиманий из стойки на руках, головой вниз, он сильнее сконцентрировал усилие на мышцах рук и, переведя тело в положение, близкое к параллельному поверхности, максимально выгнул поясницу и широко развел ноги в «горизонт». Мол продолжал стоять в акробатической стойке посреди погруженного в полумрак тренировочного зала с неподвижностью изваяния, ощущая жжение в окаменевших от напряжения мускулах, и физическая боль помогала ему все глубже уходить в себя, чтобы с помощью медитации раскрыть заточенные в средоточии его сущности силы для борьбы с надвигающимся противником. Предстоящий бой обещал стать незабываемым, знаковым, если, конечно, о нем будет кому вспомнить.       Он долго думал, прежде чем избрал в отношении Далин именно такую меру наказания, как холодный душ. Сначала он хотел донести до нее всю убогость и презренность ее текущего существования гораздо менее эстетичным и более кровавым путем. «Хорошо усвоенный урок – урок, усвоенный кровью». Но Мол не стал вести королеву по пути боли, пути, который он проделал сам, прежде чем стать владыкой-ситхом. Так она ничего не поймет – лишь еще глубже уйдет в себя, отгородившись от него и от раскрытия своего внутреннего потенциала высокими стенами неприятия и гордости. Поэтому он выбрал метод полегче, хотя и не отрицал, что во многом на его решение повлиял его собственный эгоизм.       Далин, с ее сомнительными предпочтениями, неистребимой заносчивостью, непредсказуемым характером, и выводящей привычкой совать нос не в свое дело, - лучшее, что случалось с Молом в его полной боли и ненависти кошмарной жизни. Даже Воса, женщина поразительной красоты, искренне любящая его и готовая отдать ради него жизнь, не пробуждала в нем тех чувств, которые пробуждает непутевая королева, в моменты, когда попросту кипятит ему мозги. Неведомым образом она дает ему вектор, импульс, страсть! Когда она «открылась», показала свою чувствительность к Силе, Молу на ум приходили разные теории своей ею заинтересованности, вплоть до бессознательного применения Далин своеобразной техники Боевой медитации, что объективно являлось полным бредом. Но, чтобы не потерять это одухотворяющее и превозносящее ощущение, и не лишить себя возможности открыть в ней и с ней что-то новое, он, наверное, впервые проявил терпение, с трудом уняв желание наказать королеву за ее проступок, и попытался сгладить углы.       Его размышления прервало шипение отворяющейся двери, и ситх распахнул глаза.       «Все-таки нашла меня» - с удовлетворением подумал он, в который раз соглашаясь с утверждением Далин, что если она чего-то хочет, то получает это. Он плавно повел рукой, приводя к жизни механизм открытия ставней, и металлические панели, загораживающие окна от проникновения света медленно поползли наверх. Одетая в черные балахонистые штаны, маленькую майку и со взрывными браслетами на босых ногах Далин молча вошла в незнакомое помещение и недовольно огляделась по сторонам.       Мол встал. Его силуэт отпечатался неровной темной линией на фоне закатных облаков цвета сукровицы.       Он достал из-за пояса меч и демонстративно вытянув перед собой руки, невероятно эффектно его активировал. Одно лезвие, ознаменовав свое появление характерным шипением, засияло тонкой белой полосой в заполонившем пространство оранжевом свечении; затем второе. Мол отнял правую руку от рукояти и также картинно отвел ее за правый бок.       - Позер! – выплюнула Далин, скаля бриллиантовым клыком.       Ситх едва заметно ухмыльнулся, а дальше все произошло очень быстро.       Его палец тронул появившуюся на корпусе жезла подвижную кнопку. Длинная рукоять точно по центру разделилась на две, одна из которых, остервенело жужжа и вращаясь на огромной скорости полетела в сторону Далин. Королева оттолкнулась от пола, сделала маховое сальто вбок, вышла из переворота и поймала рукоять, гася ее ускорение собственным вращением. Для пущего эффекта она выкинула в сторону руку, говоря Молу, мол, нападай, я готова!       - Плагиаторша! - злорадно ощерился ситх, узнав в движениях королевы один из своих любимых акробатических приемов.       Она вновь держала световой меч. Тяжелая рукоять сообщала ей ощутимые вибрации, которые затихали лишь в районе плеча, но они были приятны ее телу. Далин бросила взгляд вниз, замечая, как смотрится это оружие в ее руке, и вид ей понравился. Однако она явилась сюда не мечами любоваться.       Она разбежалась, прыгнула и обрушилась на Мола. Световые клинки сошлись, громко и несговорчиво перешептываясь между собой. Ситх налег на меч всем телом, усиливая натиск, но соревноваться в силе с королевой, даже если та с перепою, оказалось не так просто. Внезапно она ослабила напор, подпуская Мола ближе, и на секунду его мышцы расслабились. Он понял, что Далин совершает обманный маневр, но тело среагировало слишком поздно, и резко отброшенный назад, он едва не потерял равновесие, пав на колено. Королева обхватила меч второй рукой, и нажим возрос вдвое, припечатывая ситха к полу. Скрещенные клинки неумолимо сближались с его лицом, наполняя уши гулом.       - Оценил нововведение? – ехидно скалясь, прошипела Далин, прекрасное лицо которой в отсветах алой энергии изрезалось глубокими морщинами и обрело поистине дьявольские очертания.       - О, да, - прошептал Мол и выкинув руку к корпусу Далин, крепко зарядил ей в бок телекинезом. Девушка отлетела и кубарем прокатилась по полу.       Мол встал с колен и провернул меч. Яркий луч закатного солнца прошел по касательной к его скуле и ударил Далин в глаза. Королева вскочила и вновь устремилась в атаку. Клинки соприкоснулись еще несколько раз. Мол успешно отразил семь или восемь яростных ударов, прежде чем принял решение отступить. Вертя быстрые невесомые сальто, он отскочил на несколько метров и размял гудящее от отдачи плечо.       Сильна, бестия! Недооценил ее. Собственно, этому он уже давно перестал удивляться. Однако, если она раскрыла потаенные резервы своей внутренней мощи, то и ему есть смысл прибегнуть в борьбе с ней к доселе запрещенным приемам.       Она тряхнула головой и завела за уши мокрые косички и пряди; перехватила меч рукоятью вперед и рассекла им перед собой воздух. Далин была неважной фехтовальщицей, но, судя по уверенным, быстрым и непредсказуемым движениям, которые проделывало ее оружие, ей все-таки удалось найти свой стиль. Невероятно похожий на разновидность Седьмой формы, ситхский Шиен. Для воспроизведения его приемов требовалось больше движений и, соответственно, больше мускульных усилий. Такой стиль быстрее истощал бойца, нежели стремительный Ваапад, фанатом, редактором и продвиженцем которого являлся сам Мол. Но у королевы не должно возникнуть с ним проблем, ибо ситх не знал ни одного другого человека, чья мускулатура по КПД и выносливости превзошла бы оные характеристики тела его дуэлянтки. Мол искренне порадовался, что его урок воспринимается Далин быстро и эффективно, если можно было считать радостью приятно-тягостное ощущение, зарождающееся в районе солнечного сплетения и разносящееся по всему организму ощутимой дрожью предвкушения.       В свою очередь, королеве также не терпелось отработать на нем свой новый стиль, но на этот раз обороняться пришлось именно ей. Мол придал своим ногам ускорения Силы и по зигзагообразной траектории ринулся вперед. Далин зорко следила за его движениями и точно рассчитала момент, когда необходимо нанести удар. И если бы не обманный маневр, она бы достала Мола. Она уже замахнулась, но ситх поднырнул под разящим лезвием и, исполнил в воздухе несколько оборотов; встав на ноги и оказавшись у королевы за спиной, он по широкой дуге рассек мечом пространство и мог бы снести ей голову, но ни капли не удивился, когда его клинок наткнулся на клинок королевы, которая, заблокировав его атаку даже не соизволила повернуться к нему лицом.       Ах так? Ну, на-ка, тебе, выкуси!       За полсекунды ситх успел убрать меч за пояс, обернуться вокруг свой оси и, присев на колено, буквально забросать Далин телекинезом. Словно принимая пулеметную очередь, девушка преодолела пару метров, но - то ли сам Мол промахнулся, то ли она отразила удар, - крайняя атака не нанесла ей никакого вреда.       На мгновение королева воспарила над поверхностью и воздух, облекающий ее тело пошел едва видимой рябью.       Щит? Она учится невероятно быстро. Вопрос лишь в том, воспринимается ли новое знание ее разумом или это действие инстинкта, который в королеве говорит гораздо громче?       Далин приняла оборонительную стойку, держа клинок на уровне глаз под углом к локтю. Ноги широко расставлены, колени – «мягкие», корпус наклонен, хотя и слишком глубоко. Мол хотел, было, указать на недочеты, но по ее взгляду понял, что этот бой для нее - не просто тренировка. Как и для него. Он сделал выпад – она отпрыгнула. Он повторил прием, изменив угол атаки, но отразив и его, Далин вновь отступила. Интригует. Совершив еще один наступательный маневр, он применил уловку, на мгновение покинув зону контакта. Он откатился в сторону, но стоило Далин ринуться на него, его тело, словно выстрелом из пушки, выбросило вперед; Мол загасил импульс новым перекатом, оказавшись в тылу неприятеля и совершил новый выпад, на который Далин едва среагировала, позволив алому лезвию срезать несколько прядей вблизи ее шеи.       - Ты мертва, - заключил Мол; виртуозно поигрывая мечом, он расслабленной походкой отошел на несколько шагов и принял наступательную стойку. – Не делай лишних движений и внимательно следи за…       - Засунь свои наставления знаешь куда?! – огрызнулась Далин, и в этот момент ситху показалось, что в ее глазах прибавилось еще несколько карат чистого зла.       «Как скажешь…»       Он провернул меч и начал вертеться вокруг королевы, жаля ее с такой скоростью, что все его движения воспринимались зрением смазано, как запись, поставленная на скоростную перемотку. Делая лихие повороты, перескоки и сальто, он стремился застать ее врасплох, показать, что без его указаний ее неизбежно ждет крах, но королева была не из тех, кто привык сдаваться и, тем более не из тех, кто привык прислушиваться к чужим советам. Она отбивалась рьяно и точно, ни разу не изменив избранному стилю, чем здорово удивила Мола, ведь ее Шиен с обратным хватом был нелегок даже в нападении, а в обороне – и подавно! Однако успешно и довольно агрессивно парировав несколько изощренных наступательных цепочек, направленных на поражение всех областей тела от головы до стоп, Далин открылась.       Успех с привкусом адреналина - опасная смесь, которая в один момент затуманивает рациональное восприятие действительности и неизбежно ведет к провалу.       Королева приняла клинок Мола слишком близко к рукояти своего меча. Ситх повел оружие ниже, заставляя ее открыть фланг; он сделал рывок и, врезавшись плечом в ее бок, повалил на пол. Еще секунда – и алое лезвие насквозь прожгло бы ее череп, но даже сильно ударившись своей многострадальной головой, девушка уклонилась. И, не теряя времени, выбросила ногу вперед, саданув Мола аккурат по вооруженной руке. Ситх зашипел и выронил меч, но успел ответить на выпад силовым толчком, обезоружив соперницу. Рукоять ее клинка погасла и отлетела к краю ринга. Времени бежать за ней не было, поскольку, контратаковав, Мол уже был готов вступить в рукопашное противостояние. Королева вскочила и, дико рыча, побежала в его направлении, демонстрируя желание сбить его с ног, но в последний момент ушла в кувырок в сторону. Ситх понял замысел мгновенно и ринулся за ней. Он всем телом набросился на королеву и попытаться сковать ее руки.       Разъяренно хрипя и отчаянно сопротивляясь, она пыталась освободиться от сковавших ее рук, ног и всего тела ситха, что обвил ее, словно змей.       Она вывернула шею и впилась зубами в его подбородок и нижнюю губу. Мол взвыл и ослабил хватку, но соперница не отпустила. Пользуясь его секундной слабостью, она высвободила левую руку. До брошенного меча оставалась пара ладоней, и ей было не дотянуться.       - БЛАЙТ! – зарычала она и зажмурилась, изо всех сил вытягивая руку вперед.       В тот момент, когда Мол вновь блокировал освобожденную конечность королевы, его оружие, которым та так вожделела завладеть, по велению невидимой энергии со свистом пролетело несколько метров, оттолкнулось от стены и застряло в желобе между границей ринга и пустующей зарядной станцией.       Внезапно Далин посетило чувство, будто нечто неведомое, опасное и очень могущественное пробудилось внутри ее тела. Под нарастающий шепот в голове, это нечто поднималось из недр ее сущности, как цунами, но многоголосые крики становились все громче, и неведомому чувству пришлось отступить. Она потеряла контроль над собственным телом. Мол с легкостью преодолел ее вялое сопротивление и повернул ее на спину. И как только голоса утихли, она открыла глаза и увидела, как в золотом сиянии заходящего солнца окровавленные зубы Мола блистают в полубезумной улыбке.

***

      Прежде, чем начать переговоры с пленным Зока хотела узнать о нем поболе того, что было отражено в рапорте. Понаблюдать за ним в естественной среде обитания. И вышло так, что уже три часа к ряду она неотрывно смотрела в монитор охранного пункта, получающий картинку с камеры, установленной в узилище Трашты.       Гадкий и скудный паек он ел степенно, умело орудуя нетравматичными приборами и тщательно пережевывая каждый кусочек, не говоря о том, что и восседал он за крошечным столиком, словно на званом вечере. Потом Зока распорядилась бросить в камеру несколько книг, за которые пленник принялся непременно. Водя головой из стороны в сторону, он быстро перелистывал страницы и за час успел прочесть одну из них. Если бы регентша не знала, что Трашта так называемый «кибер», человек, организм которого усовершенствован с помощью имплантов, протезов и микросхем, ее бы поразила такая скорость чтения.       Отложив том, он размял затекшие мышцы, прошелся по камере и, припав к полу, начал отжиматься. Его сильные руки и широкая спина изрезались рельефом тренированных мышц, при каждом напряжении. Он делал это ловко, быстро и не зная усталости, и лишь испарина, мелким бисером покрывшая его светлую кожу выдавала трату организмом энергии. Зока огляделась по сторонам, и, удостоверившись, что находится одна в помещении поста охраны, сфокусировала камеру на натруженном бицепсе Трашты, обхват которого, подумала она, был, пожалуй, даже больше, чем обхват ее собственной ляжки. Внезапно девушку посетила мысль, что, если б Трашта каким-то образом умудрился ущипнуть ее за эту часть ее тела, она бы не стала возражать.       Молодая регентша закусила губу, ощущая, словно внизу живота у нее раскрывается лотос. И как бы она не пыталась унять настигшее ее, неизведанное и кажущееся… неприличным чувство, у нее не выходило. И лишь потому, что она сама не хотела этого. Наверное, теперь она в некоторой степени понимает Далин с ее неуемным распутством, ведь если такое же сладкое и томительное чувство посещало ее каждый раз, когда очередной красивый мужественный гвардеец или соблазнительная фигуристая служанка оказывались в поле ее зрения, зачем было отказывать себе в удовольствии обладать ими?       Лязг отпирающейся двери заставил узника инстинктивно напрячься. В его маленькую камеру ворвались пятеро надзирателей, двое из которых прижали его к стене и заковали в наручники и кандалы, а трое страховали товарищей, взяв его на прицел. Что-то безостановочно вереща на ломаном общегале и в грубой форме рекомендуя ему не дергаться, Трашту вывели из помещения в мрачный коридор из металла и бетона, по интерьерному стилю ничуть не отличающемуся от его каталажки. Затем его затолкали в подъемник, где конвой ждало еще несколько вооруженных винтовками и ряженых в броню стражников, а когда лифт достиг места назначения и створы раскрылись, Трашта сперва и не поверил, что еще минуту назад находился в темном, тесном и затхлом подземелье. Его повели по сводчатой галерее из теплого кремового цвета камня, на который сквозь витиеватую резьбу окон изливался золотистый утренний свет; океанский бриз, приятно освежавший кожу, приносил умиротворяющий шелест волн и крик чаек; по сторонам от прохода из высоких горшков произрастали кустарники, цветы и плодоносящие деревья: на стенах висели огромные полотна, на которых облаченные в доспехи современности и вооруженные бластерными винтовками насмерть бились армии, ведомые в бой своими славными командирами. Под каждым из батальных полотен присутствовала надпись на неизвестном языке и указание временных промежутков, из чего Трашта сделал вывод, что изображали они события, которые имели место быть в реальной истории. И причем весьма реалистично: художник не скупился на подробности, изображая оторванные конечности, фонтаны крови и яростный азарт на незащищенных шлемами, покрытых шрамами и кровью лицах командующих. Одним из них была молодая женщина, присутствие которой Трашта на протяжении последней дюжины полотен стал замечать все чаще.       Когда конвой замедлил шаг у перекрестка бесконечных коридоров, он обрел возможность присмотреться к произведениям искусства внимательнее. Ему пришлось поднять голову, чтобы во всех деталях рассмотреть лицо девушки-полководца, изображенной во весь рост на шестиметровом хосте, завершающим галерею. У нее были темные волосы, подстриженные и выбритые по бокам точь-в-точь как у него, ярко-изумрудные глаза смотрели задорно и надменно одновременно, но более их уникального цвета, молодого человека поразило, насколько живыми изобразил их художник, не лишь красками, но своим мастерством и, несомненно, личным преклонением передав яростный огонь ее души и несокрушимую волю к победе. И глядя в гипнотизирующие глаза, смотрящей на него с картины девушки, которую он видел впервые в своей жизни, Трашта испытал чувство, словно готов пойти за этой великолепной незнакомкой даже на смерть.       Широкие плечи молодой военачальницы защищают обвешанные аксельбантами и другими знаками отличия массивные наплечники; ее тело покрыто утяжеленной амуницией с множеством царапин и подпалин; в руках - массивный автоматический бластер. То, что местные в искусстве отдают предпочтение реализму многое говорит о них, подумал пленный и перевел взгляд ниже, на преданно сидящего у ноги воительницы ряженого в боевую сбрую мускулистого гиенакса. Насколько же детально была прорисована его щетинистая грива, покрытая шрамами кожа, острые как бритва когти, слюнявые клыки и горящие жаждой крови желтые глаза! Он мог поклясться, что слышит лай этой кровожадной твари! И, судя по волнению, образовавшемуся в рядах стражников, ни он один.       Выпрыгнув из-за угла, щелкая когтями по отполированному мрамору и разбрызгивая слюну по сторонам, на конвой галопом неслась огромная седая собака, таща за собой поводок, и стражники опешили и инстинктивно отступили, освобождая ей путь. Охрана, называется, но при виде несущейся на него твари в отличие от своих «бравых» конвоиров, страха Трашта не испытал. Грозно гавкая, гиенакс развил штурмовую скорость, но тут же затормозил, присев на лапы.       - Кто выпустил собаку?!       Со стороны противоположного ответвления коридора к конвою спешило златокудрое создание, летя на нежно-розовом облаке своих воздушных полупрозрачных одежд. Бойцы отвлеклись на возглас девушки, и в этот момент огромный хищник одним прыжком ворвался в их порядок и, радостно виляя голым хлестким хвостом, бросился на пленного.       - Собачка! - засмеялся он, когда мокрый липкий язык начал охаживать его лицо. – Собачка…       Разрывая острыми когтями холщовую серую робу, на него навалилось полтора центнера жил, костей и мышц со стоящей дыбом седой гривой. Жаль руки связаны, иначе бы Трашта обязательно потрепал эту грозную, но ласковую животину за ушком.       Любопытно, подумала Зока, лицезрея картину того, как борзый королевский гиенакс, который был предан лишь своей хозяйке, более-менее терпел псаря, в то время как на нее саму смел скалить свои слюнявые зубы, милуется с узником, словно тот его давний друг. Что это? Еще один знак?       Через секунду, буксуя на отполированном полу, подоспел и запыхавшийся собачник. Пожилой иктотчи согнулся, переводя дух, и тут же разразился потоком извинений за то, что упустил псину.       - Убери его! – велела Зока и кивком головы приказала конвою следовать за ней.       Интересный персонаж, этот террорист. Умный, сильный, способный, да еще и нашел общий язык с любимцем королевы. И в реальности еще привлекательнее, чем на экране мониторов слежения. Регентша обернулась, чтобы взглянуть на него, отдавая себе отчет в том, что надеется поймать на себе его ответный взгляд, - ведь она так долго подбирала подходящее платье и макияж к нему, - но увидела лишь его гладко выбритый затылок, в то время, как внимание его все еще было во власти грандиозного парадного портрета ее возлюбленной сестры.       На протяжении нескольких минут его вели по аналогичному уже минувшим коридору, украшенному полотнами и горшками с растительностью, но в определенный момент Трашта стал ощущать на коже холодок, а свет, лившийся из окон дворца, сменился зеленоватой тенью густой листвы, растущих за окном деревьев. Наконец, его подвели к тяжелым высоким створам, больше напоминающим врата, воздушная златокудрая дева провела по щели замка ключом-картой, врата с тяжелым грохотом раскрылись, и его завели в просторную комнату с высоким потолком, уставленную красивой резной мебелью из дерева: трельяж, туалетный столик, несколько платяных шкафов, огромная круглая кровать в центре, но все это казалось лишь декорациями к общему фону монументальных стеллажей, ломящихся от книг, которыми, словно баррикадой был обнесен периметр комнаты.       - Оставьте ключ! – распорядилась девушка, и один из конвоиров молча исполнил приказ, положив на стоящий рядом столик тонкий сияющий голубым светом штырек. – Теперь вон отсюда!       Когда стражники ретировались, Трашта продолжал стоять неподвижно посреди погруженной в сумрак спальни, внимательно разглядывая тонкий силуэт ее хозяйки. Та делала то же самое, затем взяла светящийся предмет, и, подойдя к пленному, раскрыла его оковы; затем двинулась к окну и распахнула его настежь. Тотчас ее золотые волосы и воздушные одежды разметал порывистый ветер, и, когда он утих, она грациозно обернулась к неподвижному, как изваяние Траште и молвила:       - Ты попробуешь сбежать?       - Нет, - ответил тот.       - Почему? – девушка вскинула свои разлетистые бровки и кивнула в сторону раскрытого окна. - Вот окно, стража ушла, и кандалов на тебе нет. Что мешает?       - Я впервые в плену и пока не решил, как себя вести.       Зока заливисто и искренне рассмеялась, и узник понял, что ее звонкий и властный голос может иметь и нежные интонации. Столь же нежные, как ее юное личико, тонкая ладная фигурка и очаровательные волны густых, похожих на каскад расплавленного золота, волос.       - Тогда, может, - она хихикнула, но тут же помрачнела, - убьешь себя?       Трашта нарочито вяло оглянулся по сторонам, будто ища орудие для собственного суицида, чем вновь развеселил девушку.       - Давно я… а, впрочем, еще никогда не смеялась так, как сейчас. Ты очень забавный. – Зока закусила губу и скользнула взглядом по фигуре пленника. - И обаятельный. Ты знаешь, где сейчас находишься?       - Да.       - И как ты понял?       - По государственному гербу, - молодой человек кивнул на висящее над кроватью рельефное изображение неведомой четвероногой твари, вставшей на задние лапы; на ее косматой голове покоилась корона, а в передних лапах она удерживала регалии.       - А кто я, тебе известно? – тут же спросила Зока, ничуть не удивившись его наблюдательности.       - Ты не похожа на девушку с картины, - так же с ходу ответил тот, - но властью не обделена. Однако, судя по тому, как ты себя ведешь и как говоришь, тебе ее явно не хватает.       Глаза регентши округлились, лицо исказила гримаса ненависти, а желание и дальше заигрывать с красавцем-заключенным мигом завяло.       Трашта выдержал ее взгляд, параллельно изучив его в деталях. Как странно. Она совсем юная, почти ребенок, но в ее карих глазах было заключено столько серьезности, таинственности и интеллекта, словно на него смотрела не цветущая дева, а умудренная жизнью старица.       - Ты ведь понимаешь, что твой хозяин вызволять тебя не собирается?       - Я ничего не скажу, - равнодушно ответил он.       - Это и не нужно, мне уже все известно. Я всего лишь хотела предложить тебе…       - Сотрудничать я тоже не стану.       Каков нахал! Перебивает! Но Зоке даже понравился такой запал.       - Ты кому-то задолжал крупную сумму или просто устал от жизни? – она игриво сверкнула карими линзами.       - Нет, но намек понят. Делай, что считаешь нужным, - пленник был невозмутим.       Регентша устало выдохнула и опустившись в кресло, пригубила вина.       - Подумай, зачем тебе умирать? Ради кого? Ради старика, который предал тебя и для которого ты всего лишь пушечное мясо?       - Можешь не стараться.       Зока усмехнулась и, наполнив хмельным питьем другой, стоящий рядом с ее кубком, бокал, подошла к Траште и протянула его ему. Тот без колебаний принял сосуд и отпив до половины, вернул Зоке.       Бесстрашный. Преданный. То, что надо.       Регентша взяла со стола лист и протянула его пленному.        – Ты знаешь этого парня?       Тот опустил глаза, рассматривая фото, на котором на крыше какого-то завода его Наставник стоял рядом с облаченным в черный плащ неизвестным, лицо которого покрывал черно-красный узор.       - Нет.       - Он тоже тебя не знает, но ты даже не представляешь, сколько между вами общего. Вы оба прислуживаете одному и тому же человеку, проливаете за него кровь, боготворите его и надеетесь на достойную награду за свои труды. Но получит ее лишь один, и в этом ваше главное различие. Этот, - Зока пренебрежительно повела подбородком, глазами указывая на фото, - истинный ученик Палпатина. Таким старик считает его. Он растил его, как родного сына, делился с ним своей мудростью и готовил, как единственного и непопрёчного наследника своего дела. Великого плана – так он это называет, верно? А все, что делал ты, считая, что зарабатываешь честь занять место по правую руку от старика, когда тот установит новый миропорядок, - разнюхивал, убивал, крал, - ты делал вовсе не в прок своему будущему, а ради вот этого краснокожего исчадия! – Девушка потрясла листом перед лицом пленника. – Ты добывал разведанные, расчищал дорогу, налаживал нужные контакты, чтобы облегчить жизнь именно ему! Ведь он не просто орудие для Палпатина, в отличие от тебя, и им он рисковать не станет. Но вот тобой… В тот день, когда тебя схватили, ты для него погиб. У него есть все основания полагать, что так оно и есть, ведь он лично растил и культивировал в тебе гипертрофированную верность, которая, словно паразитирующие лианы обвила твое сознание. Ты был готов без раздумий, без сожалений умереть за… этого старика, сгнившую развалину. Знаешь почему он такой, почему так быстро стареет? Зло пожирает его. И посмотри на себя.       Зока подошла к пленному и погладила по застывшему в каменном выражении лицу.       - Ты молод, талантлив, умен и имеешь свежий рациональный взгляд на многие вещи. Ты способен добиться таких высот, о каких и сам не подозреваешь. Гораздо больше того, что пообещал тебе старик. Тем более, что обещания своего он сдерживать не собирался. Ты должен жить. – Девушка устремила свои огромные доверчивые глаза-омуты на Трашту и приблизившись к нему еще на полшага тихо, почти шепотом произнесла: - Оставайся со мной.       - Ты зря тратишь дыхание, - устало проговорил он, всматриваясь в карие радужки регентши. – Что у тебя с глазами?       Зока недовольно скорчилась и, хлестнув пленного по лицу своими кудрями, отвернулась.       - Ладно. Извини за, - она сделала глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться, - голословность моих доводов. Просто я забыла… - Она резко обернулась и лучезарно улыбнулась. – Ты ж юрист. От вас слова не жди без доказательств.       Внезапно девушка набросилась на Трашту, пальцами обеих рук больно впилась в его голову, и тотчас он погрузился в вязкий серый омут чьих-то воспоминаний. События неслись перед ним с огромной скоростью, фигуры, появляясь на миг в восприятии, вытягивались в бледные полосы, и высокочастотный звон до боли резал слух.       Он входит в каменное святилище, освещенное приглушенным зловеще-зеленым светом. На естественных выступах по сторонам от него стоят сотни восковых свечей, зеленые языки пламени которых танцуют в пустоте, окружившей его. Он делает еще шаг, его глаза лучше приспосабливаются к темноте, и он видит возвышающийся у дальней стены крипты алтарь с установленной на нем скульптурой: изящная женщина с огромными кожистыми крыльями и могучий мужчина с торчащими из его мускул длинными острыми шипами и короной из десяти рогов, вместе держат воздетый над их головами факел, горящий колдовским зеленым огнем. Перед алтарем стоят две фигуры. Одна принадлежит беременной женщине, другая ребенку, из безволосой головки которого торчит несколько коротких зубцов. Трашта подходит ближе, и теперь может разглядеть детали. Невысокая, очень худая женщина изможденного вида, на лице которой гуляют мертвецкие тени, подталкивает маленького мальчика, которому года четыре от роду, вперед.       - Это Кэмер, мой первенец, - произносит она. Ее голос дрожит от слез, и мальчик чувствует страх и печаль, терзающие сердце матери. - Он сильнее, быстрее и понятливее других детей, а его связь с Силой крепче, даже чем у некоторых Сестер. – Женщина, сама того не понимая, подходит к ребенку, которого только что оттолкнула, и кладет ладони на его хрупкие плечики. – Возьмите его. Пожалуйста. – Ее глаза мерцают в зеленом сумраке, и крупные горошины слез скатываются по ее горчичным щекам. - Он заслуживает лучшей жизни.       Трашта протягивает руку к лицу ребенка, но понимает, что это не его рука. Очертания совсем иные, но очень и очень знакомые. Он приподнимает подбородок мальчика и разглядывает редкие черные татуировки на красной коже. Огромные оранжевые глаза ребенка, обрамленные длинными пушистыми ресницами, намертво впились в его лицо, излучая страх и безысходность. Хорошо. Первый урок усвоен.       Трашта, понимает, что его никогда здесь не было и быть не могло, что вовсе не он вошел в это святилище, но чувства, которые испытывает маленький инопланетянин искренне радуют его извращенную душу, и он не сдерживает смех, когда мальчик бросается к матери, чтобы найти в ее объятиях убежище в последний раз.       Внезапно тьма сгустилась вокруг него клубами тумана, он выпал из настигшей его иллюзии и понесся сквозь космос и время.       Он входит в светлую больничную палату и идет к койке, на которой лежит… он сам! Его торс перевязан бинтами, окрашенными очагами сочащейся из ран крови. Трашта очень хорошо помнит этот момент!       - Наставник… - слабо шепчет настоящий он, тот который лежит еле живой на койке, когда он-другой приблизился. Вскинув запястья своих старых жилистых рук, чтобы откинуть длинные рукава дорогого одеяния, он-другой скрипучим старческим голосом заговорил:       - Мой юный Трашта… Как жаль… Врагов оказалось слишком много…       - Я буду жить, Наставник, - Он-настоящий слабо шевелит сухими губами, покрытыми коркой запекшейся крови и с трудом поднимая испещренную кратерами от бластерных попаданий руку, указывает вперед. – Ваш приказ выполнен…       - Тише, мой преданный, береги силы, - ласково произносит он-другой голосом Наставника, но чувствует при этом лишь презрение и жалость.       Презрение и жалость.       Как и прежде, словно, управляя героем в игровом симуляторе от первого лица, Трашта отворачивается от изображения своего израненного тела и следует в направлении стоящего у стены палаты стола, на котором находится датапад. Он берет его и осматривает отображенные на голубом экране данные, которые когда-то добывал сам и чуть не погиб при исполнении.       - Станция переработки мусора в Глубоком Космосе?       - Да, наставник, - слабо отвечает раненный и морщится от боли в пробитом легком. – Виго Дарнада сделал из нее настоящую крепость. Чтобы пробиться внутрь нужна армия.       - У меня есть кое-что получше, - загадочно шепчет Трашта-Палпатин, и его слова проносятся гулким эхом сквозь вытянувшееся в струну пространство, перемещая пленного к следующему сегменту воспоминаний.       - Учитель…       Трашта видит перед собой коненопреклоненного человека в черном плаще, повесившем перед ним голову в раболепном поклоне. Он протягивает руку, чувствует подбородок незнакомца, как в самом первом видении, и приподнимает его голову. Молодое лицо, покрытое красно-черными татуировками показывается в поле его зрения, ярко-оранжевые глаза полыхают в металлическом сумраке преданностью и готовностью к действию, и Трашта узнает в этом парне мальчика из пещеры со статуей. Он протягивает свою старческую, покрытую пигментными пятнами и обвитую толстыми жилами руку к губам ужасающего юноши и нежно гладит их.       - Я ощущал твое нетерпение все эти дни, но ты подавлял его. И, вопреки всему, добился успеха.       Он опускается на колено рядом с ним и приближает его лицо к своему практически вплотную.       - Ты достоин моей мудрости… - вкрадчиво говорит он, - независимо от того, какие мысли посещают тебя. Ты достоин стать мастером темной стороны.       - Спасибо, повелитель, - благоговейно шепчет рогатый и склоняет голову еще ниже.       - Встань, мой ученик.       Действительность вновь сжалась в струну, и Трашта переместился в просторную выполненную в светло-серых тонах гостиную с панорамным окном, за которым раскинулся знакомый пейзаж Сенатского округа Корусанта. Легко и расслабленно он ступает босыми ногами по мягкому ковру, приближаясь к брошенному прямо на полу полотенцу. Он протягивает могучую, слепленную из мышечных бугров и переплетений жил, покрытую татуировками руку - в то время как вторая в гипсе, и крепко зафиксирована у его туловища - и подбирает полотенце. Оно влажное, прохладное. Он подносит его к лицу и ощущает терпкий соблазнительный древесно-фруктовый запах, от которого моментально начинает кружиться голова. Он двигается дальше и находит еще одну такую же «подсказку» у входа в спальню. Делает три шага и видит перед собой облаченную в легкий блестящий халат… девушку с картины. Она увлеченно расчесывает отросшие ниже плеч волосы, рассматривает свое отражение в зеркале, но, похоже, вид ей не нравится; она вновь их лохматит и сворачивает в дулю, закрепляя ее палочкой. Почувствовав появление постороннего в комнате, она резко оборачивается, и на ее красивом лице проявляется игривая улыбка. Вид ее живых мерцающих глаз, ее губ, фигуры, обернутой в полупрозрачную материю, пробуждают в Траште непреодолимое желание немедленно всем этим обладать. Он приближается и выдергивает палочку из ее волос. Девушка с картины ослабляет пояс халата и движением плеч заставляет его стечь вниз, предлагая ему свое тело. Трашта слышит странный ритм, отбиваемый вскипающей кровью в его висках, и понимает, что долго смотреть на ее обнаженный стан опасно. Рывком он прижимает девушку к себе, и последнее, что видит, перед тем, как его глаза закрываются, - ее приоткрытые, похожие на крылья экзотической бабочки, губы.       Трашта вынырнул из омута и нашел себя лежащим на отполированном паркете, судорожно глотающим воздух.       - Ты… ты джедай?       - Можно сказать и так. – Зока подала пленному руку, но тот не принял ее и кое-как поднялся сам. – Теперь убедился?       - Откуда мне знать?..       - Тебе придется поверить!       Зоку очень раздражало, что после того, как она истратила колоссальное количество сил на то, чтобы достоверно передать сохранившиеся в ее памяти видения Траште, тот все еще не верит в их правдивость. А между тем…       - У тебя кровь, - произнес он, ошалело разглядывая лицо и шею регентши.       Действительно. Девушка тронула верхнюю губу и посмотрела на руку: пальцы были красными от крови. Затем она ощутила, как теплые капли спускаются вниз по ее щекам и шее, щекоча чувствительную кожу. Она провела ладонями по лицу и шее и в панике бросилась к зеркалу, чтобы понять, до какого состояния ее довел ее эксперимент с Силой.       - И ты смеешь мне не верить?! – Зока, из ушей которой текла кровь и из глаз лились кровавые слезы, окинула Трашту уничтожающим взглядом и наскоро вытерлась разлетистым рукавом своего воздушного платья. И впервые за все время их беседы, на лице пленного появилось выражение, характерное для живого чувствующего человека. Сомнение.       - Слишком много информации. Я, - он сделал судорожный вдох, чувствуя, как начинает гореть голова, - должен это обмозговать.       - Времени тебе я дам, но немного, ибо думать здесь не о чем. Но прежде, чем ты уйдешь… - Зока взяла салфетку и тщательно вытирая кровь, подошла к Траште вплотную и жестко посмотрела ему в глаза. – Тапани. Ты налаживал контакты с торговцами оружием, заглядывал в рот местным воротилам, давал взятки и использовал все свое красноречие для того, чтобы подготовить почву для беспрепятственной работы этого урода. Оно и не мудрено, ведь это блайтово отродье и двух слов связать не может. Он палач - весьма недалекий, зато очень опасный. И в этой связи, не кажется ли тебе диким, что такой умный, образованный, способный и красивый парень как ты, выходец из высшего сословия, обладающий полным набором качеств, необходимых для умелого управленца и как никто другой подходящий на роль преемника Верховного Канцлера, оказался в тени какого-то несчастного отморозка в наколках… безродной собаки… паршивой безотцовщины!       Ругательства вырывались из холеных уст юной красавицы вместе со слюной; ее аккуратный носик ощетинился хищными бороздами, а на челе залегли глубокие морщины, отчего из прелестного ангела, она превратилась в кровавую дьяволицу.       - Но это не все! Твой драгоценный наставник запустил свои грязные лапы в дела моей родины, и весьма изощренным способом. Пока ты мотаешься по галактике в крови да в мыле, его истинный ученик находит время на то, чтобы развлекаться с девушкой, чей портрет тебя так заинтересовал. Ты понимаешь, чем это может закончиться? Учитывая гибкость наших законов, у этой сволочи есть все шансы занять трон рядом с нашей королевой. Он станет королем, а ты погибнешь в кутузке из-за верности тому, для кого ты попросту кусок дерьма!       Зока сделала вдох и зажмурила воспаленные глаза, позволив им, наконец, освободиться от слез.       - Одни сутки. Завтра в это же время я явлюсь в твою камеру, и ты дашь ответ. И в зависимости от того, каким он будет, ты будешь либо жив, богат и знаменит, либо мертв и предан забвению.       Регентша связалась с охраной и велела ей явиться в свои покои. Отряд гвардейцев прибыл спустя пару секунд, и Трашта вновь оказался в кандалах.       - Ты честолюбив и предпочитаешь быть на стороне победителя, - услышал он голос внутри своего черепа. - Помоги мне, и получишь те власть и признание, которых заслуживаешь по праву. Я клянусь тебе в этом своей головой.

***

      Далин вцепилась Молу в шею и сомкнула пальцы на его горле. Ситх ответил аналогично, применив удушение Силы. Но вскоре перед глазами обоих поединщиков поплыли фиолетовые круги, и они были вынуждены отступить. Дав друг другу отдышаться, они практически одновременно вновь оказались друг напротив друга, но противостояние уже ощущалось совершенно по-другому.       Оба дышали глубоко и часто, взирая друг на друга с яростью: следующая атака должна стать последней, и они многого от нее ожидали. Они ринулись навстречу друг другу и одновременно выбросив руки при сближении, отправили друг друга в легкий нокаут, с грохотом повалившись на пол валетом. Пока Далин, хватаясь за голову, пыталась вернуть ориентацию в пространстве, Молу уже удалось прийти в себя. Все еще испытывая головокружение, он подполз к ней поближе, не вставая, ухватился за шиворот ее майки и притянул к себе спиной, надежно зафиксировав ее конечности в захвате своих, чтобы следующим этапом провести удушающий прием. Но он ни на секунду не был уверен в своей моментальной победе, и Далин оправдала это мнение. Она хладнокровно и планомерно, не паникуя и не брыкаясь, словно сгибая крепкие металлические трубы, отводила в стороны, обвившие ее руки ситха, причиняя ему при этом достаточно сильную боль. И хотя, от прилагаемых усилий оттенок ее кожи стал напоминать закат на Коррибане, побег ей удался. Почти.       Вызволив себя, она тут же поспешила встать, но была сбита с ног ловкой подножкой, и упала на четвереньки. Не теряя драгоценных секунд, Мол оказался сзади и повторил прием, зажав горло Далин в своем локтевом сгибе. Массивные мышцы должны были намертво сдавить горло девушки, но вместо этого ситх принял решение ослабить натиск. Он заметил, что удерживать ее стало гораздо легче: то ли королева подустала, то ли, что, кстати, было более вероятно, задумала недоброе. В любом случае, бой уже перестал быть смертельным поединком, перейдя в разряд привычной азартной забавы. Таковы королевы и ситхи с их жестокими развлечениями. Чтобы проверить, действительно ли соперница выдохлась, или как всегда лукавит, Мол обратился к темной стороне. Как правило, пробиться сквозь ментальный барьер Далин весьма непросто, но сейчас она будто бы нарочно ослабила завесу, впустив ситха в свой разум. Ощущение, испытанное Молом в момент входа в ее мысли на Нар-Крита, походило на прыжок в кипящий океан, где вместо воды, раскаленная добела лава, однако, сейчас, она беспрепятственно приняла его, обволокла, словно желе, и утащила на самое дно сознания. Там роились мысли, которых было бессчетное множество, и к каждой из них было дозволено прикоснуться. Или это вновь уловка? Но Мол все же рискнул. Углубившись, он попытался войти в пульсирующий, бьющийся сияющий кокон - средоточие сознания Далин, но подозревал, что его успех не есть его заслуга: возможно, девушка сама пожелала, ему что-то показать. Свет, который ситх мог буквально почувствовать кожей, облек его, наполнив энергией, сходной с той, которой одаривает темная сторона, так что этот «свет» по ощущению больше походил на тьму, в которой ему было комфортно и тепло. Но ни в этом состояла ее главная ценность для Мола. Проникнув в нее, обнаружив квинтэссенцию ее личности, он, наконец, разобрался в причине поведения Далин.       Она отвечала его порыву взаимностью с абсолютной отдачей. Ее горячность, злоба, и непреодолимая воля к победе были зеркальным отображением точно таких аспектов личности самого ситха. Ее чувства пылали столь же ярко как его собственный огонь. Их ментальная связь будто длилась на протяжении часов, но на деле прошло не более десятой доли секунды. По прошествии этого времени ситху удалось испытать необыкновенное, воодушевляющее, превозносящее чувство искренней радости с темным, томным, сладостно-мучительным подтекстом. И, хотя, он так и не понял, врет Далин или нет, к нему пришло осознание, того, что, несмотря на внешнее стремление к антагонизму, грубости и в засилье беспросветной лжи, она, возможно, единственное существо, которому он позволит себе довериться. Чтобы найти неопровержимые доказательства своей теории, Ситх поддался соблазну войти еще глубже и невольно проник на уровень, поток информации в котором сокрушал своим содержанием. Он уже без спроса, постиг нечто такое, что даже счел опасным визуализировать, но зато теперь сомнений не было. Предчувствие того, что этот бой с Далин, возможно, будет последним, нашло оправдание.       В наказание за дерзкое вторжение в те области сознания, куда его не звали, Мол был выдворен в действительность одним ощутимым ментальным пинком. Вынырнув из духовного измерения королевы, в котором вела его лишь Сила, ее темная сторона, он обнаружил его правительницу в своем крепком захвате. И в отличие от ее бестелесных мыслей и познанных ситхом без ее разрешения желаний, которых был бескрайний океан, ее материальное воплощение имело четко определенные соблазнительные контуры и объемные упругие формы. Ощущение власти над ними сводило Мола с ума.       «...и темная сторона велит мне не сопротивляться» - последние мысли забрака, прежде чем его чуткий нос, ведомый неповторимой смесью запахов пота, духов, с дальним отголоском обычного мыла и почти выветрившимся из волос ароматом душистых сигарет, коснулся влажной ключицы Далин и прошел вверх по ее шее. Он закрыл глаза, жадно втягивая запах женщины, в нем утопая. Язык нащупал пульсирующую жилку, по которой мощное сердце гнало злую кровь.       Далин больно ударила Мола локтем в печень и, вихрем развернувшись на коленях, словно в танце, оказалась на ногах. Ее глаза грозно сверкнули в освещении цвета сукровицы, наполнившего тренировочный зал с наступлением заката. Вложив всю мощь, на какую была способна, она ударила Мола бедром в лицо.       Разъяренный и чувствующий себя непобедимым, он не желал увернуться от удара, и в качестве ответной меры, выставил вперед лоб, увенчанный острым зубцом, который в момент касания, неизбежно проник под кожу Далин, распоров ее брюки, плоть и стенки бедренной артерии.       Яркая кровь хлестала как из маленького шланга, окрашивая пол в алый. Несколько капель упало на оголенную грудь Мола, но Далин не думала отступать. Менялся лишь цвет ее лица, но не решительность. Ситх пребывал в восхищении, наблюдая, каким хладнокровным остается его противник, даже получив фатальный урон. Ему нужно это. Он не желает это терять. Поэтому решил закончить бой, пока не стало слишком поздно. И именно в секунду промедления, Далин атаковала.       Еще один хлесткий, неуловимый удар по лицу, заставил ситха упасть на лопатки. Голова загудела как колокол, а во рту с новой силой почувствовался вкус крови. Не успев открыть глаза, он был схвачен за больную челюсть. Другой же рукой королева накрепко сковала его запястья, подняв их высоко над его головой, демонстрируя Молу свое над ним давление. Приподняв его подбородок в крепком захвате, она дышала ему прямо в рот. Изящное, гибкое, источающее невыносимый жар, тело, соприкасалось с его - могучим, жилистым не менее разгоряченным. Мол ощущал ее именно там, где ему этого больше всего хотелось. Ей тоже. Он мог видеть это в ее блестящих сталью глазах. Он опустил взгляд: ее ноги широко расставлены, под ними - он; стиснув зубы, Далин сильнее сжала челюсть ситха, грубо проведя указательным пальцем по кровоточащей укушенной и разбитой губе. Очевидно, ее злило происходящее, а потому она получала от этого удовольствие. Бешеный ритм ее сердца, нечувствительность к боли, пренебрежение к смертельной опасности - она была на взводе. И Мол знал достоверно, чем заняты все ее мысли, потому что побывал в них.       Отпустив его руки освободившейся ладонью, она оперлась о его оголенную, покрытую черно-красным узором и кровью грудь и, выгнув поясницу, совершила плавное движение, проведя внутренней стороной своих бедер по его паховой области.       - Ты победила, - впервые в жизни произнес Мол. Он не узнал своего огрубевшего, низко вибрировавшего голоса.       В ответ Далин кивнула, и ее губы, стремительно теряющие сексуальный фиалковый оттенок, расплылись в надменной ухмылке. Покачнувшись, она пробормотала:        - Похоже, мне нужна медицинская помощь.       Действительно, за считанные секунды лицо Далин обрело мертвенный оттенок: рана на ноге источала кровь на подобии гейзера. Опустив руку на поясницу девушки, Мол сделал небольшое усилие, заставив ее рухнуть на него целиком. Они долго и томно посмотрели друг на друга. Затем ситх, раздвинув пальцы, повел ими ниже, пока не проник под слой верхней одежды и не нашел тонкую лямку ее трусиков. Сжав ее в своем кулаке, он чуть запрокинул голову, закрыл глаза и оскалил зубы: сильнейшее ощущение, гораздо сильнее тех, что ему приходилось испытывать ранее с Восой, сокрушающе сладкое, зародилось где-то в низовьях живота и стало стремительно распространяться по всему телу, передавая каждой его клетке сладкую истому. Забрак негромко зарычал, не замечая, как прижимает Далин все сильнее. Находясь уже практически на грани потери сознания, она, казалось бы, просто не имела выбора иного, кроме как поддаться физическому воздействию Мола, однако, при желании даже с такой гигантской кровопотерей, была все еще в силах дать ситху отпор, но не стала, так как ее удивляло и заводило происходящее. Большой, сильный мужчина, подчинивший ее - ослабленную и уставшую - достаточно грубым, пикантным прикосновением, переживал нечто похожее: глаза зажмурены, края татуировок, заменяющих брови, сошлись на переносице, зубы стиснуты. Он инстинктивно выгнул спину и издал негромкий хриплый стон, а когда его ужасное лицо поплыло в мареве надвигающегося забытья, Далин отключилась.