special

Начинается всё с Пак Чимина – внимательного семнадцатилетнего мальчика. Он смотрит на недовольного Намджуна, скидывающего беспорядочно сваленные шмотки парней с дивана прямо на пол, втягивает голову в плечи (даже если вчера была не его очередь убираться в общежитии) и пихает Тэхёна в бок: - Мне кажется, он спокойнее, когда не видит по утрам кислую рожу Юнги-хёна. - Не, - Тэхён суёт в рот полную ложку риса и продолжает раскачиваться на стуле под музыку, звучащую из небольших колонок, стоящих на подоконнике. – Хён просто тяжело просыпается, он же полночи торчит в студии. Но я бы тоже сбегал, если было бы куда, - он оглядывает маленькое помещение кухни, совмещённой с гостиной комнатой и прихожей, - здесь же дышать нечем. - Он намного– - Блядь, кто опять уборку пропустил? – Чимин вздрагивает от рыка Намджуна, бросает короткий взгляд на расписание, висящее на холодильнике, и у него совершенно пропадает аппетит. Могло прокатить, если бы это был кто-то из старших, могло прокатить. Намджун морщится словно от зубной боли, стаскивает со стола упаковки от снеков вместе с пустыми бутылками и оставленными кем-то комиксами, не разбирая, выбрасывает всё в мусорное ведро и, подойдя к графику, тыкает пальцем в нужное число. - Где Чонгук? – Повернувшись к парням, спрашивает он. Чимин ощутимо нервничает и мычит что-то несвязное себе под нос, пока Тэхён продолжает с аппетитом есть свой завтрак. – Ну? Клянусь, в следующий раз в мусор полетит уже ваша одежда, сколько можно разговаривать. Этого, кроме Чимина, почти никто не замечает, но в последнее время Намджун особенно серьёзен, грозен и придирчив, – у него почти не осталось веры; веры в то, что они в этом экспериментальном составе способны хоть как-то ужиться и сработаться. Что они, вообще, когда-либо будут готовы дебютировать. От таких мыслей хочется всё бросить и сбежать. В самом деле, сколько ещё может продолжаться их «предебют»? Когда его друзья уже учатся в университетах и получают профессии, когда ушедшие трейни занимаются сольной деятельностью и выступают на сцене, он продолжает топтаться на месте – посреди грязной однушки, окружённый детьми, которые сами не знают, чего хотят. И о каком, чёрт побери, скором дебюте он может вести речь с руководством, когда они абсолютно несобранные и несработанные даже в таких мелочах как разделение и исполнение простых бытовых обязанностей? Что он может предложить компании, кроме горстки недисциплинированных детей? Ничего, - Намджун знает ответ, от него на душе особенно паршиво. - Хё-ён, - тянет Тэхён с полным ртом, – Чонгук же вчера с простудой слёг, его даже от занятий вокалом освободили, - он хмурится и тыкает ложкой в направлении старшего. – Собрался ругать ребёнка, у которого во всём Сеуле никого, кроме нас, в помине нет? За то, что он заболел и раз не убрался? Серьёзно, хён? Намджун молчит, смотрит на продолжающего как ни в чём не бывало кушать Тэхёна и громко выдыхает. Конечно, он не собирается ругать Чонгука, если он заболел. Намджун даже не знал об этом, так как накануне опять вернулся под утро, и теперь чувствует себя как самый невнимательный лидер на свете (отвратительно, в общем-то). - В следующий раз просто поменяйтесь дежурствами, хорошо? – Говорит он и трёт шею. - Хорошо, хён, - улыбается Тэхён в ответ и кивает на стол. – Покушаешь с нами? - Ешьте, мне в студию нужно, - качает головой старший, пока Чимин всеми силами прикидывается статуей самому себе, и, только когда хлопает входная дверь, наконец, переводит дух. Ощущает, как его понемногу отпускает беспокойство и расслабляются забитые одеревеневшие мышцы. - У меня такое чувство, будто я постоянно по острию ножа хожу, - делится он своими мыслями с другом, который отодвигает от себя пустую тарелку и странно на него косится. Тэхён его совсем не понимает. - Ты о чём? Из-за Намджуна-хёна? - Мне кажется, когда-нибудь он разовьёт свои скиллы до такого уровня, что сможет замораживать негодных одним только взглядом как Медуза Горгона. - Не пори чепуху, - фыркает Тэхён, - хён крутой, он добрый и понимающий, а ты делаешь из него какого-то монстра. - Тэхён, ты, вообще, с нами живёшь? «Добрый и понимающий», серьёзно? То есть ты не слышал, как он кричал и ругался пять минут назад? - Он ругался, потому что вы опять оставили срач, Чим, ты притворяешься или реально этого не понял? - Я думал, мелкому капец. - Бред, Намджун-хён обожает Чонгука, даже если не ходит за ним по пятам и не подтирает его сопли. - По-моему, мы все тут его раздражаем, - продолжает Чимин. - Он видел уход многих трейни, Чим, уход многих своих друзей, с которыми он работал бок о бок в течение нескольких лет, он и не обязан нас любить. - Кончай. Не припомню, когда тебя в защитники наняли, - Чимин бросает ложку в тарелку с рисом и хмурится, глядя на друга. – Он меня напрягает, понятно? Они с Юнги-хёном на пару живут в студии, а когда появляются здесь смотрят на всех, как на последних бестолочей, словно мы тут по большой случайности оказались, это раздражает. Тэхён пожимает плечами и встаёт со стула: - Ты преувеличиваешь. Намджун-хён никого не ненавидит, и они с Юнги-хёном чуть ли не больше всех стараются для того, чтобы наш дебют состоялся. С лидером всего лишь нужно разговаривать, а не прикидываться мебелью каждый раз, когда он рядом, он всё понимает. «Нет, просто ты единственный, кто способен его успокоить», - думает Чимин, но вслух ничего не произносит. Он наблюдает за этим на протяжении всего их совместного проживания: Тэхён совсем не боится Намджуна и всегда говорит максимально прямо, он на удивление легко справляется с тяжёлым характером лидера и остаётся единственным в общежитии, не считая пропадающего сутками Юнги, кто довольно быстро может его успокоить. Чимин – внимательный, именно поэтому он нисколько не удивляется, когда в один из вечеров Тэхён не выдерживает и уже демонстративно встаёт на сторону лидера. Он громко хлопает дверцей холодильника, от чего тот начинает покачивается из стороны в сторону, а Чонгук подпрыгивает на диване и поднимает на старшего испуганный взгляд. Тэхён сжимает челюсть и щурится на раздражённого Хосока, в который раз высказывающего свои недовольства Намджуну. - Хён, ты, блин, серьёзно? – Сквозь зубы тянет Тэхён и, обойдя небольшую обеденную зону в виде кухонной стойки с четырьмя стульями по бокам, встаёт рядом с лидером. Тот выглядит ужасно измотанным, - и об этом Чимин знает, только потому что ему рассказал Тэхён, - последнюю неделю без присутствия Намджуна не проходит ни одно организационное собрание: вместе с отделом по маркетингу и продвижению они активно разрабатывают спонсорские программы, обсуждают варианты наиболее разумного использования имеющегося бюджета и окончательно утверждают концепт группы. Помимо этого, Намджун вместе с продюсерами компании продолжает работать над выбором музыкальных треков, часть из которых, вероятно, войдёт в их дебютный альбом. Он почти не спит, питается одним рамёном в студии, и, чёрт побери, не заслуживает того, чтобы выслушивать претензии от людей, для которых старается. Тэхён иногда просто хочет прибить этих невоспитанных эгоистичных придурков, но замолкает на полуслове, когда Намджун кладёт руку на его плечо и качает головой; и даже если он благодарен Тэхёну за поддержку, он чувствует неприятный ком, застрявший в горле, и меньше всего хочет слушать споры и ругань мемберов. Намджун оглядывает общий зал, – нет Юнги, но он и так в курсе всех последних новостей, – и тихо произносит: - Кто-то из вас, парни, не будет представлен публике до самого дебюта. Юнги-хёна, меня и Хосока ранее уже утвердили, Чон Чонгук тоже будет в представленных заранее мемберах, итого: осталось три человека. Вы в состоянии решить это самостоятельно, Сокджин-хён? – Намджун устало трёт глаза и добавляет: – Или нам оставить решение за менеджментом компании? - Что ты сам думаешь? – Не отрывая взгляда от экрана телефона, спрашивает Сокджин, устроившийся на диване рядом с Чонгуком; тот кивает, словно болванчик, соглашаясь с вопросом, и улыбается лидеру. - Хён, мы с продюссерами и Юнги-хёном сейчас работаем над предебютными треками для группы, хотим, чтобы ты принял участие в одном из них. Плюс ты давно в компании, это тоже стоит учитывать. Отпадаешь. Остаются Чимин и Тэхён, - Намджун поворачивается и хмурится, глядя на младших. – Спать хочу, давайте решим по-быстрому, кто? - Я ду– - Хён, Чимина нельзя скрывать, - прерывает писк друга Тэхён и слабо улыбается, - скажи менеджеру, что это буду я. – Он звучит немного неуверенно и кусает нижнюю губу. – По-моему, неплохой сюрприз, да? - Хорошо, значит, так: все, кроме Тэхёна, с января будут записывать предебютные влоги, я переговорю с пиар-менеджером, он должен сделать нам график выхода. Основные правила: снимаете по очереди, по длительности не больше трёх минут, делайте, что хотите, темы любые, но запись должна пройти наших менеджеров без нареканий, - Намджун зевает и трёт глаза. – Ещё, это решили сегодня: мы заводим общий аккаунт в твиттере, поэтому все, Сокджин-хён, без исключения все удаляют свои аккаунты в любых социальных сетях, с января у нас только твиттер, там будете писать всё и обо всем. В рамках приличий, конечно. Опять же, Тэхён до дебюта там не появляется. – Намджун выдыхает. – На сегодня это все новости, завтра в десять утра у нас встреча с назначенными нам менеджерами в офисе компании, ради Бога, не опаздывайте, не дерзите и прекратите жрать на ночь глядя всякую дрянь, считайте, вы почти добрались до дебюта, Чонгук, это как добраться до главного босса в твоих стрелялках. Не давайте им и шанса от вас избавиться, поняли? Дебют планируют на июнь, и эти шесть месяцев будут самыми адски тяжёлыми в нашей жизни, даже не сомневайтесь. А теперь, - Намджун хлопает в ладоши, - мне нужна обратная связь, все в здравом уме, все понимают корейский язык, все меня услышали и поняли? Особенно, про социальные сети. В ответ на монолог лидера раздаётся нестройный гул голосов; Чонгук светит улыбкой и начинает сидя на диване танцевать свои странные танцы, которым ещё не придумали названия; Сокджин морщит нос, тяжело вздыхает и тянет не слишком уж вдохновлённое «поняли», переживая за свой профиль на фейсбук; Хосок хлопает в ладоши и, встретившись взглядом с лидером, вероятно, смущается своих недавних претензий и кидает «прости, чувак, я не со зла». Намджун кивает, видит слабую реакцию от молчаливого Чимина, наверняка уже планирующего перетащить вещи первой необходимости и отныне жить прямо в репетиционном зале. Слабо улыбается и, проходя мимо Тэхёна в единственную спальню, вмещающую в себя семь спальных мест, легко ерошит его волосы. - Спасибо, Тэхён-а. - Какие проблемы, хён.

***

Намджун впервые всерьёз задумывается о том, каково в сложившейся ситуации Тэхёну, когда видит его в небольшом парке недалеко от общежития, в одиночестве просматривающего их последний общий влог. - Эй, - Намджун подходит ближе, ставит пакет с покупками из круглосуточного магазинчика на скамейку и падает рядом с младшим. – Ты в порядке? Тэхён пожимает плечами, проматывает влог на начало и слабо улыбается: - Меня как будто и нет вовсе, - качает головой и прежде, чем Намджун успевает хоть слово вставить, продолжает: - хён, ты видел комментарии? Вы им нравитесь, никому не нужен седьмой секретный участник. Намджун забирает у Тэхёна из рук телефон, выключает видео и хлопает его по плечу. - Чушь несусветная, Ким Тэхён, попробуй ещё раз. Чтобы меня точно на слёзы пробило. Тэхён фыркает, облокачивается на спинку скамейки и откидывает голову назад, молча смотрит в тёмное беззвёздное небо. Намджун вести задушевные беседы тоже не рвётся, вздыхает и повторяет позу младшего. Тихо хмыкает и тыкает пальцем в небо, когда спустя пару минут начинает замечать небольшие сияющие звёзды, разбросанные по небосводу. Намджун думает, что и в жизни такое случается сплошь и рядом: большинство людей ничего вокруг не замечают ровно до тех пор, пока сами не начнут всматриваться, пока не выйдут из режима жизни на автопилоте и на самом деле не захотят увидеть. Как он. И тогда оказывается, что беззвёздное небо полно звёзд. А Тэхён, может, и продолжает вести себя так, словно всё в порядке, и улыбается как прежде заразительно, и шутит свои глупые шутки с макнэ целыми днями; Тэхён не хочет никого беспокоить, но его переживаний это не отменяет. - Я рад, что Чимин перестал трястись рядом с тобой, - прерывает затянувшуюся тишину Тэхён и, повернув голову к Намджуну, растягивает губы в улыбке. Намджун на это едва слышно ругается и качает головой: - Он думал, что я котят по ночам топлю или что? - Почти, - отзывает младший и удивлённо ойкает, когда его руки касается холодная железная баночка. Тэхён на автомате принимает её и взвешивает в ладони: - Серьёзно? Неужели я так жалко выгляжу? - Только если сам так считаешь. Намджун достаёт ещё одну баночку газировки из пакета, открывает и откидывается на спинку скамейки. Он любит эти часы после захода солнца, когда сумасшедшая жара, наконец, спадает и на улицах спальных районов остаётся совсем немного людей. После круглосуточной работы нон-стоп, из-за которой теряешься в числах и днях недели, после проживания с шестью парнями и двумя менеджерами под одной крышей, начинаешь особенно дорожить редкими минутами тишины, когда можешь остаться наедине с самим собой. Или узнать, что остаться наедине с кем-то другим, – не значит, потерять свой комфорт. - С тобой, на удивление, спокойно, - тихо замечает Намджун, после того, как они допивают газировку и пустые баночки летят в ближайший мусорный бак. Тэхён нервно поправляет свою клетчатую рубашку и пожимает плечами: - Ну да, я не стою на ушах двадцать четыре часа в сутки, если ты не заметил. Он звучит как обиженный вниманием ребёнок, и Намджун уговаривает себя не смеяться над его выражением лица. - Я не хотел тебя обидеть. Прости? – Намджун улыбается первый раз за вечер, ярко, искренне. Тэхён от этого, кажется, смущается ещё больше, проводит рукой по волосам – раз, второй, мычит «да ладно, я домой» и стартует со скамейки в сторону общежития. Смотря на такого странного и забавного Тэхёна, Намджун никак не может перестать улыбаться и вспомнить, оставались ли они наедине хоть раз за всё время знакомства. Кажется, это впервые, и Намджун качает головой, глядя, как стремительно тот пытается скрыться с поля зрения. - Тэхён-а! – Зовёт вслед и, когда младший поворачивается, с улыбкой на губах продолжает: - До дебюта меньше месяца, не переживай, тебя обязательно полюбят, - Намджун смотрит на застывшего посреди парка худенького паренька в шортах и большой клетчатой рубашке и добавляет еле слышно: - Какие, вообще, шансы в тебя не влюбиться?

***

- Не обращай внимания, хён, – слышит Намджун, заходя в комнату практики, - тебя фанаты обожают. Мало ли, что говорит кучка ненавистников, которая тебя совсем не знает, да они всех подряд гнобят. Ты же настолько талантливый и солнечный, не ведись на посты анти, ну, ты же понимаешь, что это не арми? Не раскисай. Намджун находит Хосока и Тэхёна именно здесь, - на полу тренировочной комнаты, в окружении телефонов, ноутбука и пустых бутылок воды. Тэхён, который ещё пару лет назад не слишком жаловал Хосока, сидит рядом с ним на голом полу и всё повторяет, насколько же Хосок хороший и потрясающий человек. Насколько он смелый и преданный своему делу, как он важен для группы и для фанатов. Намджун согласен с ним абсолютно, каждый из них – важен одинаково сильно, каждый из них – самая ценная часть группы. Они всё ещё могут ругаться, спорить и не разговаривать друг с другом по несколько дней, но по большей части они научились уживаться с характерами друг друга. Каждый из них осознаёт свою роль в общей работе, каждый из них остаётся преданным группе. Оглядываясь назад, Намджун не знает, когда именно это произошло, что именно так их сблизило? Время, трудности, через которые они прошли и проходят по сей день? Общая цель, мечта? - Йа, Чон Хосок, - Намджун кидает в Хосока апельсин и улыбается, когда тот ловит его на одних рефлексах и поднимает на друга удивлённый взгляд. - Ты что тут делаешь? Намджун подмигивает Тэхёну и не слишком грациозно падает на пол рядом: - Ну, а где здесь куча бумажных салфеток в соплях и слезах, романтическая комедия и тонна шоколада, чтобы, ай, - Намджун морщится от ощутимого щепка Тэхёна, - тонна шоколада, чтобы залечить им разбитое сердце, я собирался сказать. Тэхён закатывает глаза и поворачивается к Хосоку со своим «хочешь, я его побью?» выражением лица. Хосок ржёт и качает головой. - Серьёзно, почти три часа ночи, - он тянется к своему телефону и проверяет будильник, - через четыре часа вставать. Я в состоянии справиться с кучкой негативных комментариев, парни. - Отлично, потому что я заказал нам пиццу, - пожимает плечами Намджун. - О, я так хочу есть, - подхватывает Тэхён и, прищурившись, смотрит на Намджуна: - Ты в курсе, что почти идеальный, да? - НЕТ! – Громко кричит Хосок и закрывает уши руками: - Даже не думайте, не хочу это слушать, не слышу, не слышу, ничего, ну пожалуйста, мне неловко. Намджун молчит, наблюдает, как стремительно бледнеет Хосок и, напротив, как сильно заливается краской Тэхён. Действительно, неловко. Давит смешок и, покрутив в руках телефон, поднимается на ноги: - Там доставка с минуты на минуту должна приехать, я пойду встречу.

***

- Я не могу вечно прикрывать твою хитрую задницу, - вместо приветствия говорит Намджун в трубку и закатывает глаза, слыша голос запыхавшегося Чимина, умоляющего подождать его ещё пару минут. - Сколько именно пар минут тебе надо? Ты откуда едешь, балбес, из Пусана что ли? – Ворчит Намджун, наблюдая за героически сражающимся со сном Тэхёном, то и дело клюющим носом и, судя по всему, планирующим свалиться с высокого стула прямо на кафельный пол и отбить себе пару конечностей. – Погоди, Чим. Намджун выключает звук на телефоне, подходит к Тэхёну и, чуть наклонившись, легонько его тормошит; тот моментально приходит в себя с хриплыми «я не сплю», «просто глаза болят». - Ляг на диван, - поправляя уложенную чёлку младшего, тихо говорит Намджун. – Чимин вряд ли скоро приедет, а парни отправились обедать, успеешь немного поспать. - А ты? – Спрашивает Тэхён и громко зевает. - А я не пропадаю по ночам на съёмках сериала. - Ты в это время торчишь в студии, - фыркает Тэхён, но поднимается и, потягиваясь, ползёт к одному из двух диванчиков, стоящих в гримёрке. – Тут даже подушек нет. - Сумку под голову подложи, - советует Намджун и возвращается к телефону, - Чимин, ты ещё тут? - Да, ведь я уважаю нашего бесценного лидера и готов купить ему самый лучший подарок, если он не будет упрямиться, ещё совсем чуточку подождёт и прикроет меня перед менеджерами. - Неудобно, - сонно хнычет Тэхён, сбрасывает сумку на пол и, приподнявшись, тянет руки к старшему, - иди сюда. Намджун вздыхает, коротко отвечает «последний раз, Чимин» и сбрасывает звонок. - Он тебя эксплуатирует, - недовольно бурчит Тэхён, когда Намджун оказывается рядом, и тянет его на край дивана. – Такой маленький и наглый. - А ты совсем не эксплуатируешь, да? – Интересуется Намджун, вытянув ноги и наблюдая, как младший устраивает на них свою толстовку, а после укладывает голову. - А мне можно, - тихо отвечает Тэхён и, повернувшись лицом к Намджуну, смотрит на него снизу вверх, - у меня полное право на твою эксплуатацию, хён, потому что ты – мой. В глазах Тэхёна почти детское упрямство, но в словах – железная уверенность, и Намджун не собирается с ним спорить: слабо улыбается и, наклонившись, целует в лоб. Тэхён смеётся, приподнимается и обнимает его руками за шею, не давая отстраниться: - Я рад, что ты не отрицаешь очевидного. «А какой в этом смысл?» собирается ответить Намджун, но теряет всё желание разговаривать, когда Тэхён мягко касается его губ своими и, кусая полную нижнюю губу, тянет на себя. Тэхён целует медленно и осторожно, словно в первый раз, и эта глубочайшая нежность лаской проникает под кожу, бьёт под дых и раскладывает на атомы. Намджуна кроет, - он не может сопротивляться Тэхёну. Потому что Тэхён в его глазах – какой-то совершенно невообразимый; эфирный, пластичный, с большими тёмными глазами, в которых целый рой эмоций, с горячими губами и тонкими изящными запястьями. Тэхён в глазах Намджуна – до невозможности красивый; с открытым сердцем и верой в людей, со своей беззащитной любовью к детям и животным, с огромным желанием жить, впитывать и брать от этой жизни по максимуму. Тэхён – кажется, такой же, как и четыре года назад, но другой: не менее шумный и ребячливый временами, но уже повзрослевший, набравшийся лоска и опыта; человек, знающий себе цену, строящий большие планы на будущее и, как прежде, влюбляющий в себя без вопросов и предварительных договорённостей. - Прекрати дразниться, - тихо просит Намджун и, на мгновение закрыв глаза, убирает руки Тэхёна со своей шеи. – Мы испортим макияж, замок на двери гримёрки сломан, и тебе надо поспать. Тэхён смотрит на Намджуна, словно не верит в то, что тот говорит, и хмурится: - Я по тебе скучаю, может, мы скоро совсем кони двинем с этим расписанием, но я по тебе скучаю. Намджун улыбается, хлопает по коленям и, когда Тэхён со вздохом падает обратно, осторожно укладывает его чёлку в каком-то подобии того, как это делал их стилист часом ранее. - Тебе нужно поспать, Тэхён-а, не уверен, что за последние двое суток ты в сумме хотя бы пару часов сна набрал. Тэхён зевает и, поймав ладонь старшего, коротко целует тыльную сторону: - Тогда прекрати мельтешить перед глазами, это отвлекает. - Прости, - отзывается Намджун и цепляется взглядом за свою ладонь, переплетённую с длинными красивыми пальцами Тэхёна. Намджуну нравится, как смотрятся их руки вместе. Всё, чего касается Тэхён, в глазах Намджуна становится в несколько раз прекрасней, и, хотя, он не знает, можно ли считать любовью то, что происходит между ними двумя, тот факт, что Тэхён – совершенно особенный человек в его жизни, бесспорен.