Моё любимое недоразумение

Перед Дазаем стоял весьма потрепанный преподаватель и гневно смотрел на него из-под стекол очков. Было видно, как он зол. — Я прекрасно знаю, что совести у тебя нет, не было, и не будет, но, Дазай, зачем ты отпустил его?! — Брюнету казалось, что ещё немного и светлая макушка лопнет от злобы. «Женщина — довольно-таки точное сравнение» — мысленно усмехнулся Дазай. — Ты ещё и улыбаешься?! Да я его теперь и в школе не выловлю, ты это понимаешь, добродетель недоделанный?! Вокруг них уже собралась приличная толпа, что с интересом смотрела на сцену. Многие осуждающе смотрели на блондина, который посмел накричать на их принца. Охрана, на удивление чиновников, оставалась на месте. Все потому, что Куникида Доппо — когда-то давно был одним из преподавателей Дазая. Блондину в те времена казалось, что ещё одна выходка принца, и он просто поседеет, но, теперь он точно уверен, что выходки брюнета просто детский лепет по сравнению с … — Кстати, Куникида, а это не один из тех учеников, которых ты уже не первый год гоняешь за их проделки? Кажется, в твоем блокноте даже был целый список… Дазай прекрасно знал блондина, в некоторых вопросах тот был чересчур наивен, на чем, к слову, не раз попадался. Вот и сейчас Осаму решил подобным методом узнать имя того парнишки. — Уж не знаю, откуда ты узнал о списке, хотя, я не удивлен сей новостью. Этого нарушителя порядка и моего душевного здоровья зовут Накахара Чуя. Я бы выпнул его ещё год назад, но, дар у мальца редкий и, если выйдет из-под контроля, будет очень плохо. Дазай смаковал у себя в мыслях имя рыжего солнца. «Накахара Чуя, значит…» — имя юноши теплом отдавалась в сердце брюнета, но он не придал этому особого значения, отправляясь в сторону шатра. Солнце уже начинало заходить, так что пора возвращаться в замок.

***

Как вторая половинка узнает о том, что у нее есть пара? У каждого это происходит по-разному: У кого-то появляется рисунок, у кого-то начинает светиться фамильное кольцо. Вот и Дазай узнал о паре с утра, когда уже направлялся в сторону столовой. В тусклом свете коридора вспыхнуло фамильное кольцо. Дракон, изображенный на нем, издав нечто похожее на рык, буквально вылетел из кольца, мазнул хвостом по левому предплечью юноши и вновь вернулся в кольцо. Свет пропал, а Дазай, ошарашенный произошедшим, минуты три смотрел на перстень. Он, как завороженный, коснулся предплечья, проводя огрубевшими пальцами по коже. В полумраке коридора бордовым блеснули глаза, на лице расплылся оскал. «Ну что же, солнце, жди.»

***

Чуя брел по коридорам родной академии в сторону кабинета учителя Мотоджиро, ибо первая пара как раз таки была у него. И вот он делает шаг, чтобы свернуть, как замирает, прижавшись к стенке. За поворотом находилась королевская стража. Чуя аккуратно начинает двигаться в сторону выхода. Он резко разворачивается на пятках и…вновь утыкается в чужую грудь. На рыжего лукаво смотрят карие глаза, сам же брюнет улыбался, но Чуе было не до улыбок. Он попытался отодвинуться, но его удержали за плечи. Брюнет не изменился в лице, все так же продолжая тепло улыбаться, вот только Накахара знал, что скрывается за этой улыбкой, ведь демоны не улыбаются. Осаму Дазай — кронпринц королевства Йокогама, один из сильнейших демонов мира, первый клинок королевства, высокий кареглазый брюнет с довольно-таки симпатичным лицом, вот только Чуе было плевать на это в данный момент. На руке Осаму поблескивал перстень, рисунок которого был идентичен изображению на его руке. А Дазай все так же продолжал улыбаться. Он отогнул рукав рубашки на руке юноши и с каким-то странным удовлетворением посмотрел на своего рода метку. «Попал…»

***

Дазай прекрасно знал, что любая девушка, да и большинство мужчин будут рада выйти за него, вот только Чуя привык, видимо, рушить чужие стереотипы. И вот сейчас Дазай, как последний мальчишка, несется за сбежавшим магом. Который, в отличие от самого Осаму отлично знает все потаенные уголки Академии. Стража рассредоточена вокруг здания, так что Чуя пока вынужден уходить от погони, петляя по знакомым коридорам. — Не убегай, давай просто поговорим! — Дазая спасала только военная закалка, да и то, он уже заметно стал сдавать позиции, видимо, у мага был гораздо больший опыт, чем у самого Осаму. — И не подумаю. Как я уже говорил: маги слишком любят свободу. «Да он издевается…» Дазаю казалось, что еще немного и у него задергается глаз. Внезапно, рыжий резко сворачивает вправо и выпрыгивает с…пятого этажа (!). Осаму, не думая, прыгает следом, и как только приземлился, стал оглядываться по сторонам в поисках рыжего. Его нигде не было. Зашуршали кусты в метрах двадцати, но Осаму, чуть приподняв голову и поведя носом, остался стоять на месте. — Знаешь, у демонов не только слух, но и нюх хороший, — он поворачивается в сторону стены, но никого не видит. Осаму озадачено поднимает голову вверх и видит, как на уровне третьего этажа, под окном буквально завис Чуя. Тот, поняв, что его раскрыли, цыкнул. — Отвали от меня, я по-моему дал четко понять, что не пойду с тобой. — Ну, солнце, кто же твоего мнения то спросит? — Да вы не обнаглели ли, Ваше Высочество?! — Чуть прикрикнул Накахара. — Сначала найди меня, наглая королевская задница, а потом и делай такие высокомерные заявления. Дазай недоуменно вскинул брови, вновь повел носом и…его глаза расширились от осознания. Чуя говорил с ним с помощью голограммы. — Несправедливо поступать так со мной, Чуя. Я ведь по-хорошему просил, — Дазай устало вздохнул и двинулся в сторону ворот академии. — Вы, зажравшаяся знать, всегда берете то, что хотите. Вы никогда не спрашиваете чужого мнения, думая, что поступаете правильно. Вам наплевать на чужие чувства, наплевать на то, что хотят другие. Чертовы эгоисты, – Чуя спустился на землю и встал прямо перед Дазаем. По лицу юноши текли слезы, но он продолжал твердо смотреть в глаза Осаму. Дазай приставил руку к щеке голограммы, и, казалось, слезы потекли по щекам с удвоенной силой. — Но что я сделал тебе? — Голос был на удивление спокоен, хотя сердце от слез паренька готово было рваться на части. — Я многое успел увидеть за свою короткую жизнь, — усмехнулся сквозь слезы Чуя, — смерть, войну, разврат, жадность, предательство, — на последнем голос Чуи сник. — Не могу сказать, что я идеален, но ты предназначен мне судьбой. И доказательство этому на твоей левой руке. — Я…понимаю, но не могу. Прощай. — Голограмма растворилась, а Дазай так и продолжил стоять с вытянутой вперед рукой. На губах застыло так и не произнесенное «подожди». «Счастье мое, почему ты отверг меня?»

***

Чуя бежал. Просто бежал. Ветки хлестали по лицу, шишки и камни впивались в подошву тонких кед, которые вскоре разорвались от подобного давления. Футболка помята, порваны штаны, на губах застрял крик отчаяния. Он не хотел быть с Осаму, но почему-то, когда Чуя отказал ему, в груди что-то болезненно надорвалось. И вот сейчас, на какой-то богом забытой поляне он кричал, потому что часть его души откололась, осталась там, в Академии, утекла с теми слезами, что он пролил перед брюнетом. «Неужели я не достоин счастья?..»