Эструс

Уилсон отчаянно пытался успокоить своё сердцебиение. В глубине души он ненавидел себя за то, что ставит Хауса в такое затруднительное положение. Но теперь, честно говоря, он не хотел ничего больше, чем услышать «да» на своё предложение. - Думаю, тебе нужно подумать..., - осторожно начал Хаус, но Уилсон перебил его. - Я могу помочь тебе с этим. Джеймс дрожал от волнения. Его неудобная гложущая потребность снова набирала обороты. - Я имею в виду, позволь мне это, Хаус, - нетерпеливо выдохнул Уилсон. Хаус неохотно смотрит в сторону, понимая, что у него очень мало вариантов. С одной стороны он мог бы просто уйти, оставив своего лучшего друга наедине с его проблемой. Но смысл? Как будто ситуация не была ещё столь неловкой, а опьяняющий запах Омеги не заполнил его лёгкие. Это сводило с ума, заставляло хотеть остаться, заставляло хотеть подчиниться Уилсону и удовлетворению его потребностей, даже если они были несколько экстремальными. Так что, с другой стороны, он мог бы позволить Уилсону сделать то, что он хотел, если это избавит его от жары, и Уилсон вернется к нормальной жизни. - Я думаю, ты можешь вернуть должок... Уилсон криво усмехнулся на подкол друга, с удовольствием отметив его смущение. - Знаешь, мы с тобой словно поменялись ролями, не находишь? – вроде как шутливо огрызнулся Хаус, пытаясь скрыть свою нервозность. - Просто расслабься, - мягко улыбнулся Джеймс. Мягкость. Поразительно, как, обладая самыми мягкими качествами мира, Джеймс Уилсон оставался единственным, кто мог манипулировать Грегори Хаусом. Уилсон попытался снять напряжение в комнате. Подталкивая друга к кровати, он слышал его прерывистое неровное дыхание. Конечно, они оба понимали, что параметры их дружбы не совсем соответствовали распущенности, которую они практиковали в данный момент времени. Хаус удобно расположился на кровати, почти в идеальном положении. Уилсон ещё раз вдохнул опьяняющий запах друга, когда подошел ближе, и опустился вниз, расстегивая джинсы Хауса. Он чувствовал выпуклость под тонкой материей боксеров и горячее дыхание Хауса на его голове, когда он встал на колени. Глаза Хауса расширились, когда он увидел, что конкретно имел в виду Уилсон. Это не то, что Хаус имел в виду ... но он, как ни странно, не собирался возражать. Диагност глубоко вздохнул, только в ноздри его проник не обогащенный азотом воздух, а завлекающий феромонами мускус Уилсона. Онколог осторожно провел пальцами по выпуклому члену Хауса, прикрытого тканью боксеров, очерчивая его контуры, пока он медленно становился все тверже. Теплое ощущение влаги окружило кончик его мужественности, и Хаус ахнул, когда Уилсон поцеловал это место. Грег напоминал собой натянутую до предела струну гитары, руки непроизвольно стали сминать простыни, губы сжались в тонкую линию, сдерживая любые потенциальные звуки, кроме небольшого мычания. Уилсон же продолжал свою пытку, мягко всасывая ткань, и усмехаясь на каждый редкий звук, нечаянно обронённый своим лучшим другом. Чувствуя, как Хаус становится всё сильнее, Уилсон прекратил его дразнить. Он медленно опустил нижнее белье друга, и толстый, полностью твердый член предстал перед лицом Уилсона, слегка покачиваясь и пульсируя. Уилсон смотрел на каждую жилку и дюйм кожи. Опухшая розовая головка, выпирающая из крайней плоти, жесткая горячая мускулатура, пульсирующая под всем этим, и сильный аромат уникального мускуса альфы, были слишком аппетитными для Уилсона. Онколог посмотрел на друга, оценив его реакцию, и медленно поместил орган в свой горячий рот, не прерывая зрительного контакта. Первый не выдержал Хаус. Закатив глаза, он в первый раз сорвался на полноценный чувственный стон, а потом на ещё один, и ещё… Уилсон крепко прижал губы к члену Хауса, так как он особенно реагировал на его мокрый язык, дрожа и срываясь на всхлипы. Хаус честно пытался не смотреть на раскачивающуюся копну каштановых волос, но желание было слишком велико. Уилсон почувствовал, как Хаус смотрит на него. Инстинктивно он потянулся к одной из сжатых в простынях рук Хауса, притянув ее к себе, кладя на голову. Как он и ожидал, Хаус схватил его за волосы, властные пальцы переплелись с его кудрями. Это заставило Уилсона сосать сильнее, шипя от наслаждения. Хаус закрыл глаза и глубоко вздохнул, когда Уилсон осторожно скользнул губами по чувствительной головке, дразня её кончиком языка. Вернувшись к прежнему глубокому и быстрому темпу, Джеймс продолжал сосать его, пока Хаус двигал бедрами вверх, чтобы встретиться с восхитительным теплом Уилсона. Удовольствие, которое они испытывали, было изумительным. Хаус то и дело срывался на вздохи и стоны, массируя кожу головы друга, одновременно понукая его к действию. Уилсон же мычал и гладил себя в темп движениям, пока не почувствовал, как Хаус вонзился в его рот до предела, дрожа и всхлипывая. Ещё не дав другу опомниться после оглушительного оргазма, Уилсон отшатнулся, вытирая рот и глядя на Хауса выжидательно. Диагност знал, что ему нужно. Жаркий минет сглаживал, но не избавлял от боли и страданий, которые он переносил в своей жаре, это никогда не сможет полностью удовлетворить его, если он не будет взят. Так было с тех пор, как у него начались симптомы, связанные с эструсом. Именно по этой причине он стал подавлять их, скрывая собственную природу. Но теперь дело было уже не в эфемерном желании удовольствия, он нуждался в этом. И как бы он ни хотел это признавать, ему нужен был только Хаус. Чтобы он взял его в этот момент, прямо здесь, прямо сейчас. Он не хотел чувствовать ничего, кроме чистого потока силы Альфы, который контролирует его. Их взгляды встретились, и Хаус вспыхнул. - Ты тоже хочешь этого, не притворяйся, что это не так. Трудно было сердиться на Уилсона, но Хаус попытался и потерпел фиаско. С каждым его словом сердце Грега вновь ускоряло свой ход. Нет, Хаус не предполагал, что у них всё так далеко зайдёт. Это вообще должен был быть вечер боёв грузовиков под пиво, а не секс-вакханалия. Он пристально посмотрел на Уилсона. К чёрту. Этот кареглазый манипулятор прав. Прав во всём. Что ж, если секс с Уилсоном - единственный гарантированный способ убедиться, что он не умрёт, тогда он это сделает. Не было другого действенного варианта лечения для тех, кто уже так далеко зашёл с купированием симптомов. Да. Определённо. Это просто лечение. Услуга для друга. Хаус кивнул сам себе, и, тряхнув головой, спросил, подняв бровь. - Смазка есть? Уилсон вздохнул с облегчением, заставляя Хауса закусить губу от этого зрелища. - Левый прикроватный столик. - Хорошо, но только ради твоего спасения, - проворчал Хаус, вставая с кровати. Уилсон смущенно улыбнулся на его слова. - Разденься. Джеймс повиновался, стряхнув с себя запятнанную рубашку, тренировочные брюки и боксеры. Хаус приблизился к прикроватной тумбочке и схватил помятую бутылку смазки. Всё ещё не поворачиваясь, он скомандовал. - Ляг. Животом вниз, ноги спусти. Уилсон не мог не дрожать под требовательным голосом Хауса, его гул резонировал где-то глубоко внутри, заставляя его тело дрожать в ожидании. Конечно же, он выполнил приказ. - Презервативы? - Их нет, - Уилсон тяжело вздыхает. - Тогда мы не можем ... - Ты чист? - спросил Уилсон. - Ну разумеется, - фыркнул Хаус. - Тогда больше не о чем говорить, - Уилсон ответил довольно нетерпеливо. - Ты слишком колкий для Омеги, Джимми, - пошутил Хаус, тут же замирая от интимного «Джимми», которое больше не звучало, как подтрунивание. Уилсон тоже закусил губу, едва сдерживая стон, от мягкого ласкового имени, которым в шутку называл его только он. Хаус вздохнул, трогательно смотря на обнаженное нетерпеливое тело Уилсона. Он так хотел… Ласковая рука в миллиметре от кожи. Но нет, нежность излишня. Иначе всё станет слишком сложно. Уилсон не очередная «дама сердца». Без него – он никто, а он – всё. Всё, что есть у Хауса, и он должен выжить. Вылив на пальцы значительное количество лубриканта, Хаус легко скользнул двумя пальцами в ожидающий сфинктер Уилсона. Онколог застонал, насаживаясь на пальцы. Хаус успокаивающе погладил его поясницу другой рукой. - Тише… Уилсон заскулил, но подчинился. Хаус продолжил подготавливать его, растягивая сфинктер, добавляя третий палец. Повернув их под нужным углом, Хаус нащупал простату. Уилсон ахнул и задрожал крупной дрожью, утыкаясь в подушку. - Ради Бога, Хаус, если не прекратишь дразнить меня, мы с тобой поменяемся местами. Хаус мягко усмехнулся. Он слишком хорошо знал Джимми, чтобы суметь разгадать с первого раза, что в постели ему нравятся команды, нравится грубая сила слов и действий, а не мягкий подход, как он изначально думал. Наконец, он аккуратно направляет свой жесткий скользкий член в нетерпеливый вход Уилсона, вызывая очередную волну дрожи с его стороны. Вдавливаясь в него медленно, но под правильным углом, твердая толстая головка его члена в поисках простаты растягивает горячие внутренние стенки Уилсона, которые приспосабливаются и сжимаются при внезапном проникновении. Уилсон громко застонал, когда кровь бросилась ему в голову вместе с эндорфинами. Джеймс был готов, его вход пульсировал, заставляя его желать и нуждаться в Хаусе. У него перехватило дыхание, и Хаус толкнулся глубже. Уилсон до сих пор не понимал, почему столькие Омеги предпочитают мужчин. Это было то, что женщина просто не могла доставить. Уилсон вскрикнул, прикусив губу, его руки вытянулись, сжав подушку в блаженстве. В тот момент, когда Хаус стал наполнять его, боль эструса начала спадать, оставив лишь небольшую физическую боль от проникновения, и бескрайнее эйфорическое удовольствие. Услышав вскрик Уилсона, Хаус удовлетворенно хмыкнул, через секунду закрыв глаза в собственном блаженстве. Каждый дюйм его члена был объят мышцами Уилсона. Так плотно. Не открывая глаз, диагност ласково провел руками по спине Джеймса и схватил его за плечо, надавливая на него при очередном толчке. Его жесткий член грубо и быстро входит в Уилсона, а постоянный звук соприкасания их тел становится всё громче. Удовольствие вспышкой взрывается в мозге, когда он обхватывает шею Уилсона, вдавливая его в постель, срываясь на тяжелые стоны. Уилсон чувствовал себя настолько полным, что, удовольствие, казалось, в любой момент разорвёт его изнутри. Эта восхитительная смесь бескрайней к нему любви Хауса и его привычной грубости - напрочь сносила крышу. Его тело было полностью под контролем диагноста, чьи руки ласково гладили его по спине, только чтобы схватить его за плечо и притянуть ближе и глубже. Дыхание обоих мужчин окончательно сбилось, движения стали беспорядочными, рваными. Уилсон почувствовал, как влажная сильная рука сомкнулась вокруг его истекающего воспаленного органа. - Ааа, о, черт возьми, Ха-хаус, да, - Уилсон закричал, инстинктивно толкаясь в руку и вновь подаваясь назад на член Хауса. Грег в последний раз вошёл в его ноющий вход, его кончик вплотную уперся в простату Уилсона. Хаус дрожал, держась за шею друга, пока изливал своё жаркое семя внутрь него. Когда Джеймс почувствовал, как горячая влага покрывает его внутренности, а член Грега пульсирует внутри него, то не мог сдерживаться более. Сильнейший оргазм ослепил его чувством совершенного ошеломляющего блаженства. Через минуту мужчины почувствовали слабость всего тела. Уилсон вытянулся на кровати, закрыв глаза и смутно сознавая, что Хаус навалился на него, поцеловав в шею. Джеймс тяжело дышал, напряженные мышцы приятно ныли, и оргазм вызывал сонливость. Грег обнял его за талию, притянув лицом к себе. Джеймс почувствовал на себе дыхание Хауса, и по спине пробежали мурашки. - Пожалуй, я должен сказать тебе спасибо за то, что не отправился в мир иной, - сонно пробормотал Уилсон, касаясь губами плеча Грега. Хаус мягко усмехнулся, в полудрёме касаясь пальцами волос Джеймса. - Если и есть загробная жизнь, то я тебя найду. Это будет скучно без тебя.