И кто тебе поможет?

Месяц, проведенный Гермионой в Норе, тянулся слишком долго. Она почти не спускалась к столу и не ела. Все время девушка проводила на заднем дворике, пытаясь читать или просто наблюдая за садовыми гномами, которых здесь было в избытке. Первое время постояльцы Норы пытались как-то общаться с Гермионой. Одну неделю она даже частенько оставалась на ночь в комнате Джинни. Но чем больше проходило времени, тем меньше девушке хотелось кого-то видеть. Все Уизли были лишним напоминанием того, что они — семья. А Гермиона осталась одна. Никаких известий от Гарри и Рона она так и не получила. Дела в магическом мире становились все хуже: маглорожденных преследовали, аргументируя это тем, что они «украли магию» у чистокровных волшебников. У них забирали палочки, а порой и вовсе отправляли в Азкабан. Всех подозревали в связях с Гарри Поттером. Он стал нежелательным лицом №1, а розыскные листовки с его колдографией разлетелись по всему магическому Лондону. В магловском мире все было не многим лучше. Количество «случайных» жертв увеличилось втрое, дементоры практически вышли из-под контроля. Мир превращался в хаос. Все, что оставалось — ждать. Ждать и надеяться на лучшее. Гермиона старалась как можно больше узнать об обстановке во всем мире. Ей было нужно это для того, чтобы, во-первых, знать, что ее ожидает в министерстве и, во-вторых, не думать о мальчиках. Гриффиндорка не позволяла себе думать о предательстве друзей. Не позволяла расценивать это как предательство. Эти двое были единственным, за что она могла зацепиться. Единственным, что давало ей надежду.

***

Утром 31 августа Гермиона встала раньше, чем было нужно. Ей всю ночь снились кошмары, и, чтобы отогнать дурные мысли, девушка решила принять контрастный душ. Это не сильно помогло, но придало бодрости. Девушка встала перед зеркалом, придирчиво рассматривая свое отражение. Волосы пушистыми локонами спадали на плечи. Их нужно было как-то утихомирить, собрать. Она сделала высокий пучок, пригладив все волосы, но одна непокорная кудряшка все же выбилась. Гриффиндорка недовольно нахмурилась, но не стала тратить на это время. Ей предстояло решить во что одеться. Однозначно не в магловскую одежду. Это лишний раз подчеркнет, что она маглорожденная. Нужно было что-то простое и лаконичное, но в то же время волшебное. Девушка вытряхнула из клатча все вещи, что были у нее, и разложила их на кровати. Взгляд Гермионы зацепился за обычную серую мантию. Это было то, что надо. Мантия была достаточно простой и как раз подходила под сегодняшний случай. Вместе с ней Гермиона надела темно-серую юбку чуть ниже колена и белую рубашку. Наряд завершили черные ботильоны на невысоком устойчивом каблуке. Гермиона окинула взглядом свое отражение в зеркале. Консервативно, но с достоинством. Отлично. Она в последний раз пригладила волосы и, взяв клатч и волшебную палочку, спустилась в гостиную, где ее уже ждал мистер Уизли. Вся семья стояла вокруг камина. Едва Гермиона спустилась с лестницы, все подняли глаза на девушку. Первой тишину нарушила Джинни. — Герм, не волнуйся, все будет… — она запнулась. Говорить «хорошо» в такой ситуации было бы глупо. Никто не знал, что произойдет в Министерстве. Гермиона кивнула и обняла девушку. Несмотря на все, Джинни оставалась ее подругой. Гриффиндорка подошла к мистеру Уизли и кивнула в знак готовности. Мужчина взял ее за руку и, кинув в пламя камина летучий порох, прошептал: — Министерство Магии. Под рванный возглас всех Уизли, желающих ей удачи, Гермиона и мистер Уизли шагнули в огонь. Девушка ощутила жар пламени, проваливаясь в неизвестность.

***

Как только Гермиона очутилась в Министерстве, мистер Уизли зашептал: — Прости, но я не могу идти с тобой. Подойди к стойке администратора и отдай палочку, зарегистрируйся. Тебя проводят. Мужчина тут же исчез. Учитывая репутацию семьи Уизли, ее не удивляло, что Артур не хочет создавать больше проблем, показываясь с грязнокровкой в министерстве. Девушка опять осталась одна. Она осмотрелась вокруг. Огромный атриум казался более темным, чем тот, что запомнился Гермионе. Даже несмотря на то, что девушка была здесь два года назад в разгар битвы, сейчас все было гораздо мрачнее. Раньше в центре бил золотой фонтан, отбрасывающий переливистые пятна света на полированный деревянный пол и стены. Ныне над всем царила колоссальная статуя из черного камня. Выглядела она устрашающе — огромное изваяние колдуна и колдуньи, которые, сидя на украшенных резьбой тронах, взирали сверху вниз на выкатывавшихся из каминов чиновников Министерства. На цоколе статуи были выбиты слова, состоявшие из букв высотой в фут каждая: МАГИЯ — СИЛА… Приглядевшись внимательнее, Гермиона сразу поняла — то, что она приняла за украшенные резьбой троны, было на самом деле курганами, сложенными из человеческих тел: сотни и сотни голых мужчин, женщин и детей, все с туповатыми, уродливыми лицами, были переплетены и спрессованы так, чтобы выдерживать вес облаченных в красивые мантии колдунов. Сотни людей, изображенных так, словно они были животными. Сотни маглов. На Гермиону накатила волна ужаса и тошноты, но девушка взяла себя в руки. Ей все равно было уже не сбежать. Возле каминов дежурили люди в наглухо запахнутых черных мантия. Они пристально осматривали каждого, находящегося в атриуме. В руках у них были волшебные палочки, которые они, скорее всего, были вольны применять при малейшем неправильном движении людей. За всеми наблюдали, словно они были заключенными. Это больше не было Министерством. Это здание стало тюрьмой. Гермиона нашла глазами стойку дежурного администратора. Она заметила возле него стайку озирающихся напуганных девушек. Некоторые были явно младше, некоторые примерно ее ровесницы, и среди них гриффиндорка узнала парочку однокурсниц. Те, что были помладше, стояли с родителями. Судя по всему, все они были маглорожденными. Девушка подошла к стойке. Волшебник, сидящий за ней сразу же спросил её фамилию. Сверив ее со списком, он кивнул и ворчливо сказал: — Наконец-то, только вас все и ждали, сдайте палочку. Гермиона немного помедлила, доставая палочку из кармана мантии, но все же выполнила требование. Места для возражений не оставалось. Волшебник забрал ее палочку, сложив в отдельную коробку, и запечатал заклинанием ящик с множеством таких коробочек. Затем он встал и сказал всем присутствующим следовать за ним и не задавать лишних вопросов. Все подчинились. Родители взяли детей за руки. Никто не упирался, не кричал. Все были на удивление спокойны. Но это было лишь видимостью. В глазах каждого без усилий можно было увидеть подавляемый страх. Они прошли через атриум, спустились по винтовой лестнице на несколько этажей вниз и уперлись в огромную железную решетку. За ней была полная непроницаемая темнота. Каменные стены, покрытые мхом и испариной, навевали мысли о подвале или подземелье. Гермиона пыталась что-то рассмотреть, но ничего не видела, зато слышала непонятный гул, словно она находилась в метро. Звук был несколько тише, чем в подземном магловском мире, но все же… Волшебник, которой сопровождал их, резко постучал по решетке палочкой и закричал: — У вас новенькие, давайте быстрее! Гермиона увидела свет вдалеке за решеткой, который постепенно приближался. Это был человек в черной мантии, теряющейся во мраке подвала. Чем ближе неизвестный со светящейся на конце палочкой подходил к решетке, тем больше Гермионе казалось, что она знает этого человека. Как только расстояние между ними сократилось до пары метров, волшебник поднял палочку. Свет ослепил девушку. Едва она успела привыкнуть к единственному и слишком яркому источнику освещения, как палочку опустили. Гермиона ахнула. Перед ней стоял Драко Малфой. «И с каких пор Малфои работают на Министерство, а не наоборот?!» — раздраженно подумала девушка. Уж кого-кого, а Малфоя-младшего она ожидала увидеть меньше всего, ведь он сам ученик, к тому же чистокровный. Ему нечего было здесь делать. Но тем не менее, Малфой прошептал какое-то заклинание, и в решетке образовался проем. Гермиона, как и все девочки, замерла в нерешительности. Идти туда совершенно не хотелось. — Вам нужно приглашение? Заходите уже, грязнокровки! — рявкнул Малфой. Гермиону слегка тряхнуло от его крика, но вида девушка подавать не собиралась. Она первая прошла сквозь решетку, гордо задрав подбородок и даже не взглянув на Малфоя. Гриффиндорка встала в нескольких шагах от него, чтобы не быть слишком близко, но и не уходить в тень. Неизвестно, что было за пределами освещенного пространства, так что благоразумнее было держаться рядом с единственным источником света, которым, к сожалению, оказался Малфой. Через несколько секунд промедления за Гермионой потянулись и остальные девушки. Те, кто были с родителями пошли одними из последних. Но едва семьи достигли проема в решетке, как родителей под пронзительный крик испуганных детей тут же отбросило на несколько метров назад. Администратор, который привел их сюда, щелкнул пальцами, и из темноты вышло четверо довольно высоких и крепких мужчин. Они левитировали обездвиженные тела туда, откуда появились, и Гермионе почему-то казалось, что ничего хорошего этих людей не ждало. Дети плакали, кто-то попытался бежать за родителями, но Малфой проворно поймал девочку за мантию и развернул её к себе так резко, что та упала. Он осветил заплаканное лицо ребенка и сказал, смотря поочередно на каждую из присутствующих девушек: — Если еще кто-нибудь откроет рот, заплачет, побежит, закричит или просто будет переговариваться, то в Хогвартс вы отправитесь в гораздо более плачевном состоянии, чем прибыли сюда, — тон Малфоя был похож на змеиное шипение. — Так что советую вам слушаться меня. Без лишних слов он развернулся и прошел вглубь тоннеля. Проем в решетке закрылся. Выбора ни у кого не было, и в давящей тишине все последовали за ним. Они шли около пяти минут, когда впереди забрезжило множество огней. То, что увидела Гермиона и вправду было похоже на метро. Или на уменьшенную подземную версию вокзала Кингс-Кросс, только менее радостную и цветную. Здесь абсолютно все было либо черным, либо серым, либо просто грязным и ржавым. С Малфоем во главе их группа подошла к некоему подобию билетной кассы. Это был домик, фактически два на два, с небольшим застекленным окошком и прорезью под ним. За окном сидела миловидная блондинка лет тридцати. Вокруг домика стояло около пятидесяти человек. Гермиона безошибочно узнавала маглорожденных учеников. У всех на лице отражалось одно и то же: страх. К Малфою подошли двое мужчин и о чем-то заговорили. В одном из них она узнала Теодора Нотта. Второй человек не был ей знаком. Высокий мужчина с тяжелым, грубым лицом, похожим на звериное. Седые волосы были завязаны в низкий хвост. Одной рукой он опирался на трость, с набалдашником в виде серебряного волка с глазами-рубинами. Мужчина напоминал Малфоя-старшего, только еще более жесткого. Черты его лица были лишены той мягкости и аристократической красоты, которые отличали Люциуса Малфоя. И почему-то от одного взгляда на этого человека Гермионе становилось страшно. Страшно и мерзко. Грейнджер аккуратно сделала шаг вправо, чтобы оказаться немного ближе к Малфою и его собеседникам, но все еще оставаться незамеченной. Несмотря на страх, девушка все еще была собой и не собиралась сдаваться. Ей нужна информация, ведь преимущество на стороне того, кто ей владеет. С места, на котором теперь стояла Гермиона, было значительно лучше слышно. — Я ничего не должен, Яксли, — лицо Малфоя выражало презрение. — Меня попросили оказать услугу, но я не подписывался ехать на этом подобие поезда, кишащего грязнокровками больше обычного. — Не забывайся, — Яксли сделал шаг, и Гермионе показалось, что он сейчас ударит Малфоя, но он лишь приставил свою трость к груди слизеринца. — Повелитель не просит. А ты не в том положении, чтобы мне перечить, твой отец… — Мой отец, — Малфой одним движением скинул набалдашник трости со своей груди, — не имеет ко мне отношения. Я не Люциус, — слизеринец максимально приблизился к Яксли и тихо, но очень отчетливо прошептал, — советую это запомнить. Малфой стремительным шагом отошел от них, махнув своему «отряду» рукой. Все моментально встали вокруг него. — Сейчас вы все выстроитесь в очередь и будете подходить к окну, называя свое имя. Как только закончите регистрацию, молча подойдете к вагону, рядом с которым буду стоять я. Вы сядете в него и не будете ебать мне мозг и задавать лишние вопросы. Вперед. Никто не осмелился даже прошептать что-то. Лишь несколько девочек переглянулись, но послушно выстроились в очередь. Гермиона была одной из самых последних. Теперь гриффиндорка поняла, что-то, что она приняла за подобие кассы, было регистрационным постом. Одна за другой девушки подходили к окну и называли свои фамилии. Через несколько секунд раздавался сдавленный стон, а порой и крик. Все, прошедшие регистрацию, уходили в сторону вагонов, потирая запястье. Гермиона сразу же поняла в чем дело. Это клеймо. Она усмехнулась. Фред не шутил о клеймении грязнокровок. «Все мы будем носить позорную метку до конца своих дней, чтобы всегда помнить о том, что мы — самый низший слой общества, существующий в волшебном мире». Настала очередь гриффиндорки. Она подошла к окну и увидела то, чего не заметила сразу: мерцающая золотая надпись над окошком блестела в полумраке станции. Буквы складывались в слова, а слова в самое отвратительное и унизительное словосочетание, что Гермиона видела в своей жизни. «Комиссия по учету магловских выродков. Отдел регистрации». Из-за окошка раздался голос: — Полное имя? Переборов отвращение к миловидной женщине, работающей в этой комиссии, девушка все же ответила: — Гермиона Джин Грейнджер. Несколько секунд блондинка что-то вычерчивала палочкой на пергаменте, а затем произнесла: — Просунь руку в специальное отверстие. — А что если я не стану этого делать? — с вызовом ответила Гермиона. Из ниоткуда за её спиной возник Малфой. — Тогда я убью тебя, Грейнджер, — произнес он прямо над её ухом. — Незарегистрированные грязнокровки не могут существовать в правовом волшебном сообществе. Хотя они и так не должны существовать, так что не выебывайся и делай, что тебе говорят, пока я не решил, что ты заслужила наказание. «Правовом волшебном сообществе». Несмотря на тон и слова Малфоя, Гермиона почти рассмеялась. Это было забавно, называть общество, в котором не осталось прав, правовым. Сдавшись, Гермиона просунула руку в отверстие и тут же почувствовала обжигающую боль. Вынув руку, девушка прочитала слова, выжженные на ее коже: грязная кровь.