И кто тебе поможет?

Трансгрессировав из подземелий, они оказались в просторной светлой комнате. Гермиона понятия не имела, где они находились. Зато Малфой, похоже, отлично тут ориентировался. Первым делом он открыл шкаф и взял небольшой чемодан. Слизеринец кидал в него какие-то вещи, аккуратно, но быстро, складывал склянки с зельями и небольшие коробочки. Спустя минут пятнадцать Гермиона все-таки решилась задать волнующий ее вопрос. — Где мы? — У меня дома, Грейнджер, в Малфой Мэноре. Добро пожаловать. — Блондин шутливо поклонился, словно радушный хозяин, приглашающий гостя в дом. Это было бы смешно, если бы она не знала, что здесь штаб пожирателей. Вымученная улыбка тронула лицо Гермионы. — Мог бы просто оставить меня там, с Кэрроу, я все равно не знаю где Поттер, так что Волан-де-Морту пользы не будет. Малфой резко замер. И так же резко развернулся к ней. С тяжёлым вздохом он произнёс только одно: — Ебанутая. Затем снова развернулся и продолжил собирать вещи. Гермиону начинало это бесить. Из него нельзя и двух слов вытянуть! Она ничерта не понимает, а он ещё и строит из себя хер пойми что. — Может ты нормально наконец начнёшь говорить, а не обрывками фраз? Я просто не понимаю, что происходит. Ты рассказал мне про свой «план», в котором был один единственный пункт-спрятать меня. И все! ВСЕ! Ни как не объяснил, ни куда. А теперь притаскиваешь меня в логово пожирателей. Ахуенно! — крик Гермионы разбивался о стены. — Да ты действительно больная на голову, Грейнджер! — теперь и слизеринец перешёл на крик. — Я пытаюсь спасти твою шкуру, а ты ещё и качаешь права. Ты не забыла кто я?! — Малфой начал приближаться к ней. — Я, блять, пожиратель смерти. Если я захочу, то ты умрешь. Если я захочу, то ты будешь умирать медленно. Я не знаю, какого черта я тут с тобой делаю, и знать не хочу. Возможно, я впервые в жизни делаю что-то хорошее, а возможно я просто надеюсь, что ты пригодишься мне потом, и сохраняю тебя как ценный товар. Но не смей забывать, кто я такой. Иначе для тебя это плохо закончится. Малфой подошел так близко, что практически вжал ее корпусом в стену. Глаза блондина словно прожигали внутренности Гермионы, но она силой воли отвела взгляд и толкнула его. Толкнула, и поняла насколько слаба. Он даже не шелохнулся под ее руками. Теплая грудь была жёсткой, словно камень. Но Малфой тут же очнулся от оцепенения, вызванного злостью, и отошёл сам. Он отвернулся от девушки и захлопнул чемодан. Спустя пару секунд блондин стоял перед Гермионой в дорожной мантии, уже накидывая ей на плечи такую же, только с капюшоном. Гриффиндорка дернулась от его прикосновений. То, что он вдавил ее в стену, уже пошатнуло душевное равновесие девушки. А сейчас ещё и вдобавок его руки на ее плечах… Гермиона​ была уверена, что он не причинит ей вреда. Но это не играло роли для той девушки, что несколько часов назад кричала на полу. Для той, что умоляла не трогать ее. Для той, кого никто не услышал. Никто, кроме него. Человека, пытающегося сейчас ее спасти. Пока неважно зачем, просто спасти. Малфой видел, как она боролась с собой. Видел дрожь в ее руках, дрожь во всем теле. Видел, как она сжимала кулаки и закрывала глаза, отстраняясь от него. Видел, как все это закончилось в один миг, когда Гермиона выдохнула и разжала пальцы. На ее ладонях были кровавые полукруглые отпечатки, но она была спокойна. Девушка сама подошла к нему и позволила надеть плащ. Он почти что пожалел, что кричал на нее. Почти. Пока она не закатила новую истерику. — Я понимаю, почему я не должна задавать сейчас вопросов. У нас нет времени. Но один все-таки будет. Какого черта на мне ЭТО? Гермиона одним движением сорвала брошь, сцепляющую плащ. Черный кусок ткани рухнул к ее ногам, а в руках остался лишь череп, из которого выползала змея. Черная метка, отлитая в серебре. Малфой посмотрел на нее недобрым взглядом. — Ты тупая? Прекрати себя вести так, словно ты — воительница Света, и любые символы темных сил причиняют тебе физическую боль. Что за цирк, Грейнджер? Ты жить хочешь? Сейчас он не кричал, но его резкий тон заставил пожалеть Гермиону о своих претензиях. Она поняла, что действительно сейчас не в праве ничего требовать. И наплевать, что ей действительно почти физически неприятно носить это на себе. Переживет. Малфой поднял плащ и заново скрепил его брошью у самой шеи девушки, едва не перекрыв ей доступ к кислороду. — Надень капюшон. Резкий приказ. Беспрекословное подчинение. Мертвая хватка на ее запястье и оглушительный хлопок трансгрессии, который не услышал никто кроме них.