И кто тебе поможет?

Шел пятый день одиночества в ее новой обители. Дом Снейпа нравился Гермиона куда больше квартиры Малфоя. Здесь был двор, на который она могла выйти. Заросшая лужайка, деревья и свежий воздух — то, по чему она очень скучала сидя взаперти. Иногда она просто валялась на траве и выдыхала сигаретный дым прямо в чистое небо, прокручивая в голове новые пазлы. Составляю новую картинку. Важным элементом стало письмо Рона. Важным, но почти ничего не проясняющим. Когда она прочитала его впервые, ей хотелось ударить его. Наорать. «Миона, я не могу выразить, как мне жаль, что ты пострадала. Я не знал, что так будет, когда оставлял тебя. Я надеялся, что ты будешь в безопасности. Мы оба в это верили. Я верил, что тебе будет хуже с нами. Прости меня за все. Я никогда не бросал тебя. Я вернусь, как только смогу. Держись. Твой друг Рон» Она несколько раз вертела пергамент в руках, надеясь, что там есть что-то еще. Но нет. Только шесть строчек. «Как мне жаль». Это звучало как издевательство. Они предали ее. Он предал ее. Ее выбросили как вещь, как заумную книжку, которая надоела. Разлад в их отношениях произошел не в один миг. Они отдалялись на протяжении последнего года, она знала. Но неужели она заслужила такого? Больших сожалений удостоилась Короста, оказавшаяся блядским предателем Петтигрю. Она сожгла его письмо. Сожгла без сожалений. Ее мальчишек больше не существовало. Ее мальчишки не могли так с ней поступить. Рон передал отписку, а Гарри и вовсе отмолчался. Ее изнасиловали. Она пережила пытки и насилие. И она больше не была Гермионой Грейнджер, которая ждала своих мальчишек. Ее мальчишки умерли для нее так же, как умерла она для себя на полу в подземельях. Признав, что часть ее навсегда осталась там, ей стало легче. Смерть — не только конец, но и начало чего-то нового. Теперь у нее была палочка. Она не знала, откуда ее взял Драко, но была благодарна. Пускай она не слушалась ее как родная, но она могла колдовать. И с каждым днем было легче контролировать это сопротивление, идущее от деревка. Этот опыт владения не своей палочкой оказался полезен. Гермиона начала ощущать какого это — перебарывать внешнее сопротивление своей магией. Будто ты прорезаешь картон тупым ножом. Тот же принцип она применила на тренировках невербального волшебства. И впервые у нее что-то получилось. Она разбила кружку. Конечно, это не было запланировано. Она хотела отлевитировать ее со столешницы в мойку. Кружка упала на пол посредине. Но она ее подняла! Гермиона так обрадовалась, что поаплодировала сама себе. — Грейнджер, не обязательно встречать меня аплодисментами, достаточно будет «привет», — лениво протянул блондин за ее спиной. Она даже не заметила, как он аппарировал. Драко стоял, опираясь спиной на косяк двери, скрестив руки и с любопытством наблюдая за ней уже какое-то время. Гермиона даже не смутилась. В его тоне не было злобы, только привычный сарказм. Она начала привыкать к такому общению. И снова была рада его компании. — Привет, — просто улыбнулась она. — Ты видел? У меня получилось левитировать предмет! — Почти получилось, — улыбнулся Малфой. Она показала ему язык. Но тут же стала серьезной. — Как прошло, кхм, собрание? Ты в порядке? — Если бы он о чем-то узнал, меня бы здесь не было, — тряхнул головой блондин. Ему явно не хотелось говорить об этом. — Я могу задать вопрос? — Гермиона почему-то ощущала волнение. Возможно, потому что он всегда игнорировал ее вопросы. Драко медленно подошел к креслу и опустился в него, приглашая ее на стул напротив. — Я думаю, я задолжал тебе некоторые ответы. Его капитуляция звучала как предложение сотрудничества, мира. Он выглядел усталым. Сдавшимся, обреченным. Словно внутри него шла долгая борьба, в которой он проиграл. — Снейп рассказал тебе что-то еще? — Нет. Мы не виделись после. У нас была работа. Но он обещал прийти завтра с утра. — Почему ты... Почему ты против пожирателей? Драко молчал. Достал сигарету из пачки, медленно затянулся. Предложил ей. Она зеркально повторила его действие, не давя. Давая время на раздумья. — Я не знаю, Грейнджер, можно ли это назвать «против». Я не работаю с Орденом, как Северус. Я не мешаю их планам. Я просто ненавижу, когда меня контролируют. И мне не нравится убивать. Последнее звучало как признание. Почему-то оно казалось Гермионе очень интимным, личным. Ей захотелось откликнуться, добавить что-то, чтобы он не чувствовал себя неловко. — Я никогда не думала, что тебе нравится. Я долго вообще не верила в то, что ты станешь Пожирателем. — Забавно, — с раздражением выдохнул дым Малфой, — я думал, что ваше гребаное трио преследовало меня весь шестой курс с целью именно это и доказать. — Почти, — пожала плечами Гермиона, — но эта была идея-фикс Гарри, не моя. — А что же ты, верила в лучшее в людях? — саркастично уточнил Драко. Гермиона рассмеялась. — Я просто не демонизировала тебя. Ты вел себя как сволочь, — она затянулась, помедлив. — Ты ею был и, черт знает, может и есть. Но сейчас ты единственный, кто сделал хоть что-то для меня. И, честно говоря, это важнее, чем прошлое. Драко сидел настолько неподвижно, смотря в одну точку, что пепел падал на обивку кресла. Когда он начал говорить, его голос был лишен всех эмоций. — Давай проясним: я пытал, убивал и продолжу это делать. Я не получаю удовольствия, но я выживаю так, как могу. И я не буду извиняться за это. То, что случилось в подземельях, — его голос надломился, он закрыл глаза и докурил до фильтра одной затяжкой. — Я ненавижу мир, когда вижу такие вещи. Дело не в тебе, не во мне. Но даже у тьмы есть границы. Даже у той тьмы, которую я готов вынести. В ту ночь я увидел свою границу. И я не знаю, что с этим делать, Грейнджер. Я не знаю, что будет, когда еще раз встану перед выбором. — Я никогда не просила тебя извиняться. И не думаю, что когда-то попрошу, — покачала головой Гермиона. — Я благодарна тебе. И все то, что произошло, — она сглотнула, голос дрожал. — Какая-то часть меня умерла. Вместе с предательством друзей, безразличием и насилием нового мира, в котором мы живем. Я больше не черчу линию там, где нарисована метка, Драко. Я не знаю, кто мы после всего этого, но я не отношусь к тебе как к врагу. Вряд ли мы друзья, но... — Я никогда не считал грязнокровок недостойными, — он посмотрел ей в глаза. — Твоя кровь никогда не была камнем преткновения, Грейнджер. Только инструментом давления. Я не желал тебе ничего по-настоящему плохого. Ты просто мне не нравилась. — Не нравилась — это прошедшее время, не так ли? — Гермиона выгнула бровь, подражая саркастичности блондина. — Признаю, что кем бы ты сейчас ни была, ты больше не раздражающая заучка с повышенным и наивным до невозможности чувством справедливости. Но ты до сих пор регулярно выводишь меня из себя. Ей было достаточно этого признания. Разговор вообще вышел откровеннее, чем она ожидала. Ей хотелось сбежать от искренности — первой за долгие месяцы, но ей хотелось остаться. — Ты не хочешь напиться? Я так давно этого не делала. — Вот, про эту Грейнджер 2.0 я и говорю, — усмехнулся Малфой и левитировал из шкафа огневиски, находу разливая его по стаканам. — Выпьем за Грейнджер-больше-не-зануду! — Выпьем за Малфоя-больше-не-высокомерного-идиота, — отсалютовала девушка. Темнело, Малфой снял плащ и левитировал для нее кресло из другой комнаты. — Это какой-то пыточный стул, держи, — кивнул он на мягкое кресло. — Спасибо, это говорит тебе моя затекшая спина. Они на удивление спокойно перебрасывались колкостями, говорили о чем-то пустом. Пока Драко не задал болезненный для нее вопрос. — Почему Святой Поттер и Уизли не в Хогвартсе, или, вернее, почему ты не с ними? — он смотрел на нее сквозь ресницы. Очевидно понимая, насколько ее тошнит от этой темы. Она долго думала, что сказать. Внутри одновременно было так много эмоций. И так мало она могла сказать вслух. Кажется, он спрашивал с любопытством, без злости, но даже под градусом ей было сложно не защищаться. — Очевидно, я оказалась лишней в плане по спасению мира. Письмо, которое Рон передал через Люпина и Снейпа, было просто гребанной чушью, в котором все объяснение заключалось в «Миона, мы думали ты в безопасности без нас», — нарочито мерзким голосом передразнила Грейнджер. — Как тебе кажется, их подружка-грязнокровка была в безопасности? Повисла тишина, Малфой не отрываясь смотрел на нее. На его щеках проступил пьяный румянец. А лицо ожесточилось. — Не секрет, что я считал Уизли тупым, а Поттера просто безответственным, оторванным от реальности избранным куском дерьма. Но я не ожидал, что они оставят тебя. Это... — он помотав головой отпил виски. — Ебаное предательство или святая наивность? Для себя я решила, что первое. Я не хочу их видеть. — За то, чтобы никогда не видеть рыжего и шрамоголового я выпью с радостью, — он стукнул по ее бокалу. Это было похоже на сочувствие. Не жалость, не презрение, не безразличие. Кто-то живой, кому было не наплевать. И пускай в голове плохо укладывалось, что этот кто-то Драко Малфой.