Невозможный

Для этого городского сумасшедшего чужая злость подобна презабавной шутке, над которой грешно не смеяться. Эти медленно — а в некоторых случаях и быстро — изменяющиеся черты лица, становящиеся более резкими, страшными, грубыми, какими-то демоническими забавили его, ничуть не пугали. Глаза врага, смотрящие разъяренно, оскорбленно, с плохо скрываемой жаждой насилия — подобны клоунаде на площади, самой пошлой сатире. О, да чему угодно вызывающему смех. И художник смеялся — довольно, победно, не сводя взгляда с лица графа, над которым он посмел так низко подшутить. Маленький эксперимент. Маленькая шутка. Маленькая дерзость. В совокупности же — большая ошибка. Катастрофическая даже. Но да Винчи не боялся. Уж кто-кто, а он вертеться умеет. И потому, когда Риарио подошел вплотную, приставляя к горлу изобретателя острие меча, Леонардо лишь прикрыл глаза и беззаботно улыбнулся. «Не злись, не будь букой, это всего лишь один украденный поцелуй», — шепнул художник, чувствуя прикосновение стали. Несмертный. Бесстрашный. Безумец. Но не дурак — он знал, что Джироламо ничего ему не сделает. Знал — и пользовался этим. Стиснутые зубы врага, его рука, сжатая на рукоятке сильнее — о, это смешило еще больше. Внешне главенствующее положение оказалось подчиненным тому, кто с виду, казалось бы, был в ловушке. Да, Леонардо даже с мечом у глотки умудрялся контролировать ситуацию. Ему нет равных. В этом водовороте безумия — точно. И когда меч оказался опущен, а граф уже было сбавил свою злобу, да Винчи не отступил, нет, он бесстрашно подался вперед, чтобы шепнуть графу на ухо самые бессовестные слова, какие только мог себе позволить в эту минуту: «Но если хочешь, я могу украсть у тебя еще многое, — и видя непонимание в глазах Джироламо, уточнил, — но нам обоим будет намного приятнее, если ты предпочтешь отдать мне это добровольно». Залившееся краской лицо графа настолько красноречиво, что ответ иной здесь просто не нужен. А спешный побег из мастерской говорил о том, что очень скоро, возможно, Риарио вернется. Ближе к ночи. Без своих солдат, что ждали у входа. Вернется, чтобы принять столь дерзкое предложение. Чтобы позволить да Винчи украсть еще один поцелуй — или два, три, бесконечное множество поцелуев. Вернется — художник знал это, а потому продолжал довольно улыбаться. Может, стоило слегка прибраться? Например, разгрести стол…