Enchanted

Тхэмин на мгновение замолчал, обводя меня долгим внимательным взглядом. Я невольно поёрзал на месте, чувствуя, как он будто читает меня насквозь. — Знаешь, Чим, — начал он медленно, облокачиваясь на стол, — твой «друг-гей»… он ведь очень на тебя похож. Я усмехнулся, пытаясь уйти от прямого ответа: — В каком смысле? — В том смысле, что и характером, и манерами, и… — он прищурился, — и выбором «лучшего друга». Я замер, сердце пропустило удар. — Хен… ты… — Я не дурак, Чимин, — мягко, но уверенно перебил он. — Ты говоришь про себя. И про… — он чуть наклонился вперёд, понизив голос, — Чонгука, верно? Моё дыхание сбилось, а руки, лежавшие на коленях, предательски сжались в кулаки. — С чего ты взял? — С того, как ты смотришь на него, — просто ответил он. — И как он смотрит на тебя. Я видел вас вместе, Чим. Это не дружба в её обычном понимании. Там… больше. И я думаю, ты это знаешь. Я опустил глаза в кружку, избегая его взгляда. — Да, это так, — тихо признался я. — Но, хен, он… отдалился. И я не знаю, что делать. Тхэмин кивнул, не перебивая. — Возможно, он тоже не знает, что делать. Чонгук ведь… не из тех, кто легко открывается. Но, Чим, — он улыбнулся чуть печально, — ты должен понять: если вы оба боитесь сделать шаг, вы так и останетесь на месте. Я молчал, ощущая, как слова хёна впиваются в меня глубже, чем я готов был признать. — Я не собираюсь никому ничего рассказывать, — продолжил он уже мягче. — Это твоя история. Но, Чим, если он тебе дорог… борись за него. Я поднял на него взгляд, и в этот момент в дверях кафе показалась знакомая фигура. Чонгук. И снова этот пристальный, немного тревожный взгляд, словно он пришёл сюда не просто так. Чонгук замер на пороге кафе, его взгляд скользнул от меня к Тхэмину и обратно. В груди неприятно кольнуло — он смотрел так, будто только что поймал меня на чём-то, о чём я даже не подозревал. — Гук? — я растерянно поднялся со стула. — Ты… что ты здесь делаешь? — Просто проходил мимо, — коротко бросил он, но в голосе сквозила холодная сталь. — Решил зайти. Тхэмин слегка поднял брови и вежливо кивнул: — Привет, Чонгук. Давно не виделись. — Да, — ответ прозвучал сухо, и он тут же перевёл взгляд на меня. — Можно тебя на минуту? — Мы… э-э, только что заказали кофе, — попытался я сгладить ситуацию, но он уже сделал шаг вперёд, почти полностью заслоняя меня от хёна. — Это важно, — сказал он тихо, но так, что возразить было невозможно. Я бросил извиняющийся взгляд на Тхэмина. Он едва заметно кивнул, но в глазах читалось: «Вот и момент истины». Мы вышли на улицу. Холод обдал лицо, но жар от напряжения внутри не давал продохнуть. — Что это было? — спросил он, и в голосе звучала не злость, а что-то гораздо хуже — обида. — Что это было? — повторил я, не понимая. — Ты сидишь тут с ним… смеёшься… — он запнулся, — как будто у нас всё в порядке. Я нахмурился. — А что, у нас не в порядке? — Я… — он провёл рукой по волосам, раздражённо вздохнул. — Просто не могу спокойно смотреть, как ты улыбаешься кому-то так, как улыбаешься мне. Эти слова, словно ток, прошли по всему телу. — Ты… ревнуешь? — Может быть, — резко бросил он. — И мне всё равно, как это звучит. Я замер, чувствуя, что страх, державший меня последние дни, начинает трещать по швам. — Тогда зачем ты отдаляешься, Гук? Если тебе не всё равно, почему… Он перебил меня, шагнув ближе. — Потому что я боюсь, Чимин. Боюсь, что если позволю себе быть с тобой… я больше никогда не смогу отпустить. Я тихо усмехнулся сквозь ком в горле. — А я уже не хочу, чтобы ты отпускал. Он посмотрел на меня долгим, прожигающим взглядом, и я впервые за эти дни увидел в нём не холод, а ту самую теплоту, от которой у меня кружилась голова. Он медленно вдохнул, словно боролся сам с собой, потом коротко выдохнул и сказал: — Мы уже прошли через признания, через поцелуи… — он на секунду отвёл взгляд, но тут же вернулся ко мне, — так почему я веду себя, как будто мы чужие? — Вот и я хочу это знать, — тихо ответил я. — Потому что, — он сделал шаг, сокращая расстояние до минимума, — я дурак. Я решил, что если держаться подальше, то смогу «проверить» свои чувства. Но всё, что я понял — это то, что без тебя мне хуже. Намного хуже. Его пальцы коснулись моей щеки — мягко, осторожно, будто он боялся, что я исчезну. — И если ты ещё готов меня терпеть… я не хочу больше играть в эти расстояния. Я почувствовал, как уголки губ сами собой дрогнули в улыбке. — Чонгуки... я ждал, когда ты это скажешь. Он не стал тянуть. Его ладони легли мне на затылок, и он потянул меня к себе, целуя глубоко, уверенно, без того скованного напряжения, что было в прошлый раз. Это был поцелуй, в котором не было ни сомнений, ни страха — только то, что мы оба знали с самого начала. Я сжал его пальто в кулаках, не желая отпускать, и впервые за все эти дни в груди стало спокойно. Он отстранился совсем немного, прижимаясь лбом к моему. — Ты ведь понимаешь, что теперь ты от меня не отделаешься? — И не собирался, — ответил я, краснея, и мы оба засмеялись, но в этом смехе было больше облегчения, чем шутки. Из-за угла кафе кто-то тихо кашлянул. Мы обернулись — на тротуаре стоял Тхэмин, с приподнятой бровью и той самой многозначительной улыбкой. — Я всё понял ещё в середине разговора в кафе, — сказал он, не скрывая довольного тона. — Но теперь, кажется, вы сами поняли. Я в очередной раз вспыхнул, а Чонгук усмехнулся и только крепче сжал мою руку, будто намеренно показывая, что не собирается больше ничего прятать. Вскоре мы дошли до общежития, держась за руки почти демонстративно — Чонгук не отпустил меня ни на секунду. Я несколько раз хотел сказать, что в коридоре нас могут увидеть, но он только крепче переплетал пальцы, и я сдавался. Как только мы зашли в гостиную, Тэхён, лежавший на диване с телефоном, приподнял голову, заметив наши руки. — О-о-о, — протянул он, хитро прищурившись. — Так, значит, у нас теперь официально? Хосок, сидевший рядом и жующий чипсы, подавился и закашлялся. — Я говорил, что это дело поправимое! — хрипло выдал он, когда отдышался, и с победным видом показал на нас. — Видел, Тэхен? Я же говорил, что он его не бросит! Я закатил глаза и попытался высвободить руку, но Чонгук упрямо не отпускал. — Вы оба могли бы вести себя… тише? — пробормотал он, но в уголках его губ мелькнула улыбка. — А что тише? — Ви сделал невинное лицо. — Мы просто радуемся за друзей. Разве это запрещено? — Вот именно! — подхватил Хосок. — И вообще, мы теперь официально можем устраивать вам двойные свидания! — Хосок хён! — в унисон выпалили мы с Чонгуком, и оба уставились на него в ужасе. Он рассмеялся, хлопнул нас по плечам и снова вернулся к чипсам, а Тэхён, хитро щурясь, добавил: — Ладно, ладно. Но если я увижу, что кто-то из вас грустит из-за другого — получите. Мы переглянулись с Чонгуком и не смогли сдержать улыбки. На душе стало удивительно легко — больше не нужно было скрываться от тех, кто и так всё знал. Мы с Чонгуком уже успели сесть на диван, когда в гостиную вошёл Юнги, потягиваясь и явно недовольный тем, что его разбудили. Он бросил сонный взгляд на нас, потом на Тэхёна с Хосоком — и нахмурился. — Что здесь за собрание? — спросил он хрипловатым голосом. — Никакого собрания, — поспешил сказать я, но Тэ тут же подался вперёд, лыбясь от предвкушения. — На самом деле… кое-что изменилось, хён. Хосок, как по команде, сделал таинственное лицо и кивнул: — И это очень трогательно. Юнги прищурился. — Так. Кто умер? — Никто не умер, — фыркнул Тэхён. — Наоборот, кто-то теперь живёт на полную. Я почувствовал, как лицо начинает предательски теплеть, а Чонгук слегка напряг руку, всё ещё держащую мою. — Ага… — протянул Юнги, переводя взгляд с меня на него. — То есть… — он указал пальцем между нами, — вы двое… что-то скрываете? — Мы? — выдохнули мы одновременно, слишком синхронно, чтобы это выглядело невинно. — М-м-м, — Юнги сложил руки на груди. — Ну-ну. Тэхён едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, а Хосок уже откровенно хихикал. — Хён, — невинно начал Хоби, — скажем так… некоторые чувства, которые долго были «в подвешенном состоянии», наконец нашли взаимность. — Ага, — добавил Тэхён, — и теперь мы с Хоби — официальные свидетели их… прогресса. Юнги поднял бровь, посмотрел на нас и тихо хмыкнул: — Ну… если это правда, то я рад за вас. Но учтите, — он указал на нас пальцем, — если начнёте ссориться и устраивать драмы — будете разбираться без меня. Сказав это, он развернулся и ушёл в свою комнату, оставив нас с раскрасневшимися лицами и довольными до безобразия Тэхёном и Хосоком. — Ну что, — Тэхён хитро улыбнулся, — теперь осталось только рассказать Джину и Намджуну. — И Тааак, — протянул Хосок, — я хочу быть при этом. Я застонал, уткнувшись лицом в плечо Чонгука, а он только тихо рассмеялся и обнял меня крепче. *** Вечером мы все собрались на кухне — Джин колдовал над ужином, Намджуни помогал нарезать овощи (и уже успел уронить нож дважды), а остальные расселись кто где. Я сидел на стуле рядом с Чонгуком, и, хотя мы пытались вести себя спокойно, наши пальцы под столом были переплетены. — Что-то вы сегодня слишком тихие, — заметил Джин, подозрительно щурясь на нас. — Обычно либо спорите, либо ржёте, а тут сидите, как приличные. — Может, мы решили наконец быть приличными? — парировал Чонгук с невинным видом. — Ты? Приличный? — фыркнул Намджун. — Это уже подозрительно. Тэхён, сидевший напротив, чуть не подавился чаем от смеха, а Хосок, не поднимая головы от телефона, пробормотал: — Может, у них просто есть свои… личные причины. Джин поднял бровь. — Личные, говоришь? Я почувствовал, как напрягся Чонгук, но прежде чем кто-то успел сказать что-то ещё, в прихожей раздался громкий стук в дверь. Мы переглянулись. — Вы кого-то ждёте? — спросил Джин, вытирая руки о полотенце. — Нет, — ответили мы хором. Стук повторился, на этот раз настойчивее. Намджун пошёл открывать, и в дверях показался незнакомый мужчина в тёмном пальто. Он оглядел нас всех и спокойно произнёс: — Мне нужно поговорить с Чимином. В кухне наступила тишина, а сердце у меня неприятно ухнуло куда-то вниз.