Фенилэтиламин: Межстрочный интервал

У меня было полдня, чтобы отомстить этому кретину за его выходку. Так как он сам буквально продиктовал мне план мести, то не потребовалось даже тратить время на размышления. Стоило только Максу уйти, как я почти сразу отправился следом за ним. Заскочил в ближайший хозяйственный магазин и прикупил там пару резиновых перчаток, порошок для мытья посуды, губку и дюжину огромных пакетов для мусора. То, что кабинет Одинцова больше похож на помойку, оказалось лишь первым впечатлением, которое, как известно, обманчиво. В реальности все оказалось вовсе не так. Он не был похож, он и был самой настоящей помойкой! Помимо того хлама, что был виден невооруженным глазом, в ходе уборки было обнаружено невероятное количество подробностей личной жизни Макса. Например, детсадовская привычка прятать обертки от конфет за батарею. Или явное пристрастие к черному, крепкому кофе с корицей, чашки с остатками которого стояли повсюду. Или манера стряхивать пепел от сигарет в горшок с чахлым кактусом – единственным выжившем растением. Кроме того, под столом Макса были обнаружены пустые бутылки от весьма крепких спиртных напитков, а также старые сломанные наушники, какой-то кабель и вздувшийся пакет апельсинового сока, срок годности которого вышел еще полгода назад. Все это вместе с бумажным хламом полетело в мусорные пакеты. Я выкинул все со своего и с его стола, все, что валялось на полу или покрывалось пылью на подоконнике, все, что занимало место в шкафу без створок и давно лишившегося полок. Словом, все двенадцать мусорных пакетов к концу дня были забиты до отказа. Амнистию получили лишь книги, газетные подшивки и фотографии. Рука не поднялась. Остальное благополучно на следующее утро увез мусоровоз. Возможно, вместе с хламом на помойке оказались какие-нибудь важные бумаги. Более того, я был уверен, что так оно и произошло. Однако это меня мало волновало. Мне велели прибраться? Ради бога! Вуаля! В конце концов, я был так зол на Макса, что даже не заметил, как рабочий день подошел к концу. В приоткрытой двери то и дело мелькали расходившиеся по домам коллеги. В кабинет заглянул коротко стриженный мужчина лет тридцати в сером деловом костюме и с папкой для бумаг под мышкой. У него было приятное лицо с немного мелковатыми, но живыми чертами. Впрочем, встретив такого раз, тут же забываешь, как он выглядит. Мне вспомнились белые глаза Макса. По коже пробежали мурашки, и я подумал, что уж лучше непримечательная, но приятная внешность, чем такая пугающая. Пусть и запоминающаяся. - Оп-па… - мужчина в сером костюме недоуменно сморгнул, шагнул назад, чтобы еще раз посмотреть на номер кабинета на двери. – А Одинец где? - Кто? - Ну, Макс. Макс Одинцов. Он перешел в другой кабинет? - Почему? Нет, просто домой ушел. - Эм… - я почувствовал на себе недоверчивый взгляд. – Тогда у меня еще два вопроса: почему тут так чисто, и что здесь делаешь ты. - Во-первых, чисто, потому что я убрался. А во-вторых, мне теперь здесь работать придется. - Надеюсь, не уборщицей? - Неудачная шутка только вызвала неловкую паузу, и мой гость поспешил заполнить ее новыми вопросами. – А почему с Одинцом? Я думал, уж он-то к себе в кабинет никого больше работать не пустит. На особом положении у шефа, я тебе скажу. Да и характер не сахар. Будешь рядом работать – убедишься. Уже убедился… - А ты… - Я Аркадий. В голове промелькнул кусок из недавнего разговора Макса и Михаила Исаевича: «Пусть вон Аркадий из отдела культуры таскается с ним по детским утренникам и открытиям школ». Я про себя усмехнулся, а вслух вежливо поинтересовался: - Из отдела культуры? Мужик широко улыбнулся и пожал мне руку. - Угадал, а ты? - Кот. Константин то есть. - Будут вопросы – обращайся, Кот. Все мои надежды на избавление от этого дурацкого прозвища рушились на глазах. Почему нельзя называться хотя бы просто Костей? Видно не судьба… - Да мне вроде уже Одинцова в няньки выделили… - Вот как… - Аркадий сочувственно посмотрел на меня. – С Одинцом еще никто не уживался. Странно, что Исаевич его попросил помочь… В любом случае могу только пожелать тебе удачи. Мой новый коллега потрепал меня по плечу, положил папку с бумагами на чисто вымытую поверхность максова стола и направился к выходу. Уже в дверях обернулся и сказал: - А за уборку Одинец тебя убьет. Я улыбнулся и ответил: - Попытается - точно.