Фенилэтиламин: Межстрочный интервал

Осознание того, что я оказался в роли «мальчика на побегушках», совсем выбило меня из колеи. Эта мысль не выходила из головы всю дорогу до офиса. Я злился на главреда, что тот с самого начала не дал мне работать на равных правах с остальными сотрудниками. Злился на Макса из-за его манеры смотреть на окружающих, как на пустое место. Злился на самого себя, потому что сам был виноват, попав в такое положение. Все это бесформенной массой кипело в моем мозгу. Безуспешно пытаясь найти хоть какой-нибудь приемлемый выход из ситуации, я сам не заметил, как оказался у двери теперь уже нашего кабинета. Макс взялся за ручку, собираясь войти. И тут-то мне вспомнилось, что там его ждет сюрприз. С одной стороны это было некстати в данный момент, но с другой сулило некоторое моральное удовлетворение. - Какого черта?! – Одинцов на несколько секунд застыл в проходе, а потом, совсем, как вчера это сделал Аркадий, отступил назад, чтобы еще раз посмотреть на номер на двери. Севшим голосом повторил – Какого черта?!... Я почувствовал, что получил компенсацию сполна. Жаль только, стоял сзади, и лица не было видно. Но одного только искреннего отчаяния в его голосе уже было достаточно. - Тетя Маша! Тетя Маша была уборщицей в нашей редакции. Я познакомился с ней вчера, когда искал швабру и ведро. Смешная такая бабулька с проницательным взглядом завзятой сплетницы. Макс резко крутанулся на пятках и собрался уже отыскать первого подозреваемого, но я поймал его за край рубашки и втащил в кабинет, предусмотрительно прикрыв дверь. Сейчас будет страшное. Ни к чему остальным это слушать. - Расслабься. Тетя Маша тут не при чем. - Как?! – из-под черных прядей, падавших на лицо, на меня посмотрели светлые глаза Макса. Нехорошо так, в упор. От этого стало как-то не по себе. - Ты попросил меня вчера прибраться. Или уже забыл? Черные зрачки сузились. На шее нервно дернулся кадык… Я почувствовал себя нашкодившим котом, но морду сделал кирпичом. - Ах ты… - Одинцов задыхался от злости и никак не мог подобрать слова. - …ты… Ты хоть понимаешь, ЧТО наделал?! Там были важные бумаги! - Важные бумаги не хранят, свалив в кучу прямо на полу. Мой спокойный тон, похоже, только еще сильнее взбесил этого типа. Он издал приглушенное рычание и, грубо схватив меня за плечи, поставил перед зеркалом на шкафу. От неожиданности я даже вырваться не попытался. - Посмотри внимательно и скажи, что ты видишь. Тон его голоса вымораживал. Кто бы мог подумать, что он так разозлится?... Я предполагал, что в мою сторону полетят ядра, но Макс сейчас был больше похож на раскаленную добела сталь: не то, что прикоснуться – рядом стоять страшно. - Ну?! – он нетерпеливо тряхнул меня, железными тисками, вцепившись в плечи. На ровной поверхности отражался я. Мои коротко стриженые темно-каштановые волосы, которые торчали, как иголки у ежика. Неудачная попытка моей мамы стать парикмахером: не рассчитала, что из-за жесткой структуры и склонности виться, они будут так странно выглядеть. Мои глаза цвета темного янтаря. Сейчас они смотрели менее уверенно, чем хотелось бы. Мой нос с острым кончиком, придававший, как мне казалось, лицу какое-то лисье выражение… - Как ни странно, я вижу себя. Макс наклонился к самому уху и угрожающе-тихо проговорил: - А я вижу занозу на свою задницу. Я вижу папочкиного сыночка с чрезмерными амбициями и раздувшимся самомнением. Если ты думаешь, что тебя здесь ждали с распростертыми объятиями, то жестоко ошибаешься! Я почувствовал, что теряю контроль над собой. Немного хриплый голос Макса сейчас дрожал от злости, что бесило еще сильнее. Попытка сосчитать до десяти и успокоиться ни к чему не привела. А Одинцов, между тем продолжал: - Думаешь, Исаич так просто попросил меня возиться с новичком?! Да всем в редакции прекрасно известно, что ужиться со мной может только мой компьютер! Главред просто надеется, что ты сам сбежишь. Как тебя сюда красиво пропихнули, так ты красиво и вылетишь. А в последнем я нисколько не сомневаюсь, потому как… Договорить я ему не дал. Резко дернулся и, с размаху засветил прямо под глаз. Этот ублюдок охнул и отшатнулся. Впрочем, это было неожиданностью не только для него, я тоже остался в шоке от самого себя. Раньше вроде бы не замечал за собой приступов рукоприкладства. Хотя раньше никто не вываливал на меня столько гадостей. Пусть и отчасти правдивых… На мгновение повисла тишина. Макс медленно убрал от лица руки и поднял на меня взгляд своих белых глаз. - Ах ты сволочь… Резкое, едва уловимое движение, и я понял, что чувствует боксерская груша в его комнате. С размаху получать в челюсть, слава богу, не каждый день приходится. От боли в глазах запрыгали черные точки. Рот быстро наполнялся кровью. Ах, черт!... Языком ощупав зубы на предмет целости, я убедился, что все вроде целы. Только глубокая ранка во рту и разбита нижняя губа. - Урод! – я зло сплюнул кровь и плюхнулся в свое кресло. - Ты первый полез. – мрачно ответил Одинцов и тоже сел за свой стол на противоположной стороне комнаты. Теперь нас разделяло метра полтора. Пар был выпущен. Инцидент исчерпан. Я пытался платком остановить кровь, которая уже запачкала воротник светлой рубашки. Макс прижал к стремительно темнеющему фингалу прохладную керамическую кружку. - Не думал, что когда-нибудь скажу это тебе, но ты не представляешь, насколько я тебя ненавижу…- фраза получилась немного скомканной – распухшая губа мешала нормально говорить. - Я тоже не думал, что когда-нибудь скажу это тебе, но у тебя хороший удар справа…- Макс было усмехнулся, но тут же поморщился от боли. Я вдруг почувствовал какое-то облегчение. Синяк под глазом этого типа как-то автоматически компенсировал его ужасный характер. Ну или, во всяком случае, временно делал его терпимым для меня. - Знаешь что…- я устало откинулся на спинку кресла, все еще чувствуя во рту солоновато-медный вкус крови, - тебе со мной придется работать еще как минимум пару месяцев, так что лучше смирись. - И ты не возжелал покинуть нас после того, что я сказал? – Одинцов скептически приподнял левую бровь. - О! Теперь я точно никуда не пойду! Так, что если ты хотел избавиться от «занозы в заднице», то это был плохой ход. – желание улыбнуться пересилило боль, и я все-таки растянул губы в холодной ухмылке, но опять пошла кровь и все впечатление было напрочь испорчено. - Ты хоть понимаешь, что придется работать? По-настоящему работать, а не в игрушки играть? – Одинцов привычным движением убрал с лица непослушные пряди и покачал головой. - А давай заключим сделку? Если я смогу работать с тобой на равных, то выигрываю. - И как ты собираешься это определять? – этот придурок фыркнул, показывая все свое отношение к таким, как я. - Если за два месяца ты хоть раз просишь меня о помощи, то ты приносишь публичные извинения за то, что недооценил такого замечательного сотрудника. Нет – я ухожу из газеты. Макс подошел к моему столу и присел на краешек. Заинтересованно окинул меня взглядом своих светлых глаз. - А ты не слишком уверен в себе? Я понял, что только что загнал себя в капкан: пока я не появился в газете, Одинцов прекрасно справлялся безо всяких ассистентов. С чего вдруг ему понадобится помощники? Однако отступать было уже некуда. Пропадать так с музыкой! - Ровно настолько, насколько это соответствует реальности. - Ты – наглый, самоуверенный сопляк, который только что получил диплом и понятия не имеет, как нужно работать. - А ты – самовлюбленный, циничный придурок с неприятным взглядом и ужасным характером. Мы обменялись любезностями и, как ни странно, посмотрели друг на друга с большей симпатией. - Ну, так как? Принимаешь условия сделки? – я протянул ему руку с разбитыми костяшками пальцев. - А то! – Одинцов, не раздумывая, пожал ее. – Похоже, это самый простой способ избавиться от твоей задницы в моем кабинете!