Пожалуйста, заберите нашего ребенка

- Я должен уговорить его забрать Чонгуки, - говорит Тэхен Джину, который только обнимает его. Он не может плакать, хотя очень хочется. Видеть, как их сына обижают было самой огромной болью, которую они только могли испытывать. Дети в приюте постоянно шутили над ним, издевались и толкали, да так сильно, что мальчик обязательно падал на колени и больно ударялся - на нем, кажется, уже и живого места не осталось. Чонгук не разговаривает уже две недели. Врач объяснил, что это все - психологическая травма, мозг блокирует нервную систему от сильных потрясений и все в этом духе. Слишком много заумных медицинских терминов и прочих составляющих. Тэхен, который слышал все это, хотел бы вцепиться директрисе в волосы и оттаскать эту стерву по всему приюту. Джин успокаивал его и следил за мальчиком, пока Тэхен отчаянно метался и пытался достучаться хоть до кого-нибудь, чтобы его заметили. Все попытки были тщетны, пока он не встретил некоего Мин Юнги, увидевшего его. В них снова затеплилась надежда. Оставалось только уговорить композитора сделать это, но Шуга только игнорировал все просьбы и мольбы Тэхена, делая вид, что не замечает его. - Чонгук, тебе нужно хоть немного покушать, хорошо? - говорит Хосок, сидящий перед ним на корточках. Джин действительно благодарен этому парню за то, что он так заботится об их сыне. Мальчик отрицательно качает головой и лишь крепче прижимает к себе плюшевого зайчика, утыкаясь в него носом. Хосок вздыхает и тепло улыбается, трепля его по волосам. Этот ребенок просто не заслуживал всего дерьма, что творилось с ним здесь. Но Хосок не мог ничего сделать. Этика воспитателя не позволяла ему оградить и защищать Чонгука от других детей, которые были здесь. Ему оставалось только с болью наблюдать, как остальные издеваются над ним, иначе он рисковал остаться за бортом. Хосок хотел забрать этого мальчика. Хотел до глубины души, думал о том, как будет заботиться об этом ребенке и как сильно будет любить его. Но, когда он только пришел к директрисе по этому вопросу, женщина холодно улыбнулась в ответ и с какой-то издевкой посмотрела на него, качая головой. - Как ты думаешь, кто даст опеку тебе? Ни дома, ни каких-либо благ для нормальной жизни ребенка. Ты живешь на территории нашего детского дома, как работник. Никто, ни одна служба опеки, не одобрит твой запрос. Над тобой просто посмеются. Хосоку оставалось только сжать кулаки в ярости, выдохнуть и выйти из кабинета прочь. Ему нужно срочно найти место, хоть какую-нибудь квартирку-студию, где он сможет жить вместе с Чонгуком. Парень даже согласен на небольшую комнату. Хосок просто не может больше наблюдать за тем, как этого ребенка ломают. - Черт, почему все так сложно, - шипит воспитатель, просматривая в интернете различные статьи на эту тему и пытаясь получить хоть какую-то толику надежды. Он даже связывается с юристом, записывается на консультацию, но и там ему не дают обнадеживающего ответа. - Согласно законам об опеке, - поправляет очки достаточно молодой мужчина, - вы должны иметь собственное жилье, или хотя бы арендуемое по договору, с возможностью последующего выкупа, стабильную заработную плату, которая будет позволять вам обеспечивать и ребенка, и себя, а также все медицинские услуги. Ну и у вас должно быть как минимум одно доверенное лицо, желательно ваш близкий родственник, который сможет позаботиться о ребенке, если вдруг с вами что-то произойдет. Как я понимаю, у вас из этих пунктов нет абсолютно ничего. Хосок уходит ни с чем. В его голове стройным роем копошатся мысли о том, что этот мир слишком жесток. Особенно к маленьким детям, которые еще ничего не сделали. Которые достойны больше, чем необоснованной ненависти и отвратительной жизни в детских домах. Им нужно тепло родного дома. Отец, который будет защищать их. Или мать, которая будет целовать на ночь в лоб. Да хоть кто угодно. Детям нужна забота. Им нужна простая и человеческая любовь. Хосок возвращается в приют совершенно уставший от долгой дороги и морально разбитый. Он мечтает только добраться до комнаты и завалиться спать до утра, даже не переодеваясь. Вопреки всем своим "хочу", парень сворачивает в крыло, где находятся комнаты детей. Он идет к знакомой двери и аккуратно отворяет ее, думая, что Чонгук, наверное, уже спит. Но мальчик сидит посреди комнаты, прямо на холодном полу и плачет - беззвучно. Хосок подходит к нему и видит перед ним какие-то куски бумаги. Присмотревшись, он медленно понимает, что это такое. Это была фотография. На ней были Джин и Тэхен, а сзади была надпись, которую Чонгук всегда читал перед сном. Хосок обнимает плачущего мальчика, который вцепляется в его рубашку своими маленькими ручками и беззвучно всхлипывает. Черт возьми, ему никогда не было так больно. Он еле слышно напевает какую-то колыбельную, укачивая Чонгука на руках. Когда малыш засыпает, Хосок аккуратно укладывает его на кровать, собирает куски, разбросанные по полу, и выходит. У двери парень сталкивается с директрисой и это ничего хорошего не предвещает. Та повелительным жестом зовет его за собой, и воспитатель просто не смеет ослушаться. Он плетется за ней, надеясь, что части фотографии не выпадут из папки, в которую Хосок положил их в последний момент. - Сегодня приходила одна супружеская пара. Завтра они уже заберут Чонгука - так что собери ребенка к девяти утрам. Чертова тварь. Специально хотела сделать побольнее? Хосок сдавленно кивает, чувствуя, как глаза щиплет от подступающих слез. Не смеет перечить, хотя очень хотелось бы. Он идет к себе, ничего не говоря напоследок, а потом до утра склеивает снимок, который так дорог Чонгуку. Он только надеется, что мальчику будет лучше в новой семье. Хосок хочет ему только счастья. Джин, слышавший этот разговор, идет в комнату к малышу, где Тэхен смотрит, как Чонгук спит и водит рукой рядом с его головой, как бы гладя по волосам. Все равно дотронуться не может. - Я вспомнил, как он ночевал у нас. Такой милый, когда спит, - улыбается парень, а в глазах то ли нежность, то ли нестерпимая боль. Джин подходит сзади и обнимает, касаясь губами затылка. - Мне кажется, тебе стоит пойти поговорить с Шугой. Он должен прийти сюда и хотя бы посмотреть. Может, тебе удастся уговорить его просто навещать Чонгуки. Тэхен задумывается и как-то неуверенно кивает в ответ. - Я пригляжу за ним, не переживай и не торопись. Не ты ли мне говорил, что сдаваться так легко нельзя? - Хорошо, - вздыхает он. - Я вернусь через неделю, ладно? Джин кивает, а Тэхен исчезает, так и не узнав, что их малыша забирают другие люди. Утром Хосок помогает Чонгуку, который давит в себе слезы, собраться. Он не хочет уезжать, если это не его родители. Но Джин и Тэхен погибли, а значит, не смогут забрать его никогда. Чонгука отправляют умываться, а он послушно плетется в общую ванну. - Эй, ущербный, слышал, тебя забирают? Слава богу, ты свалишь отсюда и не будешь отравлять нас своим существованием. А Хосок-хен будет больше уделять внимание нам, а не тебе! Мальчик не обращает внимание на это - уже почти привык к таким насмешкам, хоть и обида гложет. Ответить-то все равно не может. Затем его больно толкают в спину - он летит прямо на пол и ударяется коленями и плечом, успев завалиться набок, чтобы не разбить лицо о плитку. Сзади слышится довольный хор смешков. Когда Чонгук кое-как поднимается, его снова пихают в бок. К глазам уже подступают слезы, потому что это было слишком больно, а его синяки на коленях ноют еще сильнее. - Ну что, плачешь? Ты такой жалкий. Может, позовешь на помощь или нажалуешься? Ой, подожди, ты же не можешь говорить! Ему достается несколько пинков - по ребрам, в живот и по ногам. Бьют по тем же местам, где еще не до конца зажили раны, от этого становится еще хуже. Мальчик беззвучно всхлипывает, закрывает лицо руками и терпит. Когда другие дети наконец-то уходят, противно смеясь, Чонгук кое-как поднимается и идет в ванну, чтобы умыться. Потом Хосок помогает ему одеться, конечно же, замечая красные глаза мальчика и синяки на теле. Парень закусывает губу, понимая, что ничего не может с этим поделать. Прежде чем выйти из комнаты он протягивает ему склеенный снимок. Чонгук опускает голову и прижимает его к себе, а затем обнимает воспитателя. Возможно, он бы поблагодарил парня вслух, но мальчик просто не может сделать этого. Голос не слушает Чонгука, будто его перекрывают. - Вы точно все хорошо взвесили? - спрашивает директриса, протягивая документы на подпись. - Это должно быть обдуманное решение. - Да, мы еще раз посовещались и решили забрать его, - улыбается мужчина. - Ой, какой он милашка! Посмотри, дорогой! - восхищенно восклицает женщина, умиленно прижимая руки к груди. - Давай быстрее заберем его. Как будто выбирает себе собачку в подарок. Хосоку противно, и он даже не скрывает своего выражения лица. Женщина выхватывает ладошку мальчика из его руки и уходит с ним, пока ее муж решает последние дела с документами. Он уходит прочь, кивнув парню, а Хосока от всего этого конкретно тошнит. Ему хочется закричать, чтобы все услышали, как сейчас больно в груди. Но если настолько тошно ему, то какого сейчас Чонгуку? Хосок знал, что мальчик мечтал выйти из приюта, держась за руки Тэхена и Джина. Парень жалеет, что не может дать Чонгуку этого. Он не в силах поднимать мертвых. А ведь Чон обещал им позаботится об их сыне, пока они готовили последние документы. Получается, он... провалился? Хосок отворачивается и выходит из кабинета, но властный голос директрисы останавливает его на пороге. - Вас ждут дети. У них сегодня прогулка по расписанию. Парень скрипит зубами. Какой-то питомник, а не приют. - Хорошо, я выгуляю их, - сквозь зубы произносит он, выдыхая. - Хосок, если ты не в состоянии сдерживать свои эмоции, то тебе лучше найти другую работу. Парень молчит, сжимает ручку двери и выходит, хлопая дверью. Чертова сука.

- Невыносимый ребенок! Почему ты не выходишь из комнаты? - кричит женщина, швыряя в сторону тарелку с кашей. - Я тебе не прислуга! Мальчик забивается в угол, прижимая к себе зайчика и стараясь не плакать. Но слезы все равно текут по лицу, а губы мелко-мелко дрожат. - Выйди сейчас же и спускайся есть! Чонгук выползет из своего угла и медленно подходит к женщине. И тут же получает громкую и достаточно сильную пощечину - щека начинает неприятно гореть. Ему хочется обратно. Хочется проснуться от всего этого кошмара. Чтобы его разбудил улыбающийся Хосок и сказал, что папа-Тэхен и папа-Джин забирают его к себе. Навсегда.

Через несколько дней Хосок просыпается от громких разговоров в коридоре, из-за чего выходит из комнаты, чтобы узнать, что же происходит. Около двери стоит уже знакомая супружеская пара, а рядом с ними мнется Чонгук, который прижимал к себе зайца так крепко, что его маленькие пальчики побелели. То ли от холода, то ли от напряжения. Парень подошел ближе, чтобы расслышать их разговор. Директриса не заметила его, поэтому Хосок спокойно облокотился на обшарпанную стену и стал молчаливым наблюдателем. - Я говорила вам, что он - проблемный ребенок, - качает головой женщина. - Что произошло? - Он просто невыносим! - восклицает молодая девица, взмахивая руками. - Не разговаривает, не хочет выходить из комнаты, отказывается есть и все время таскается с этим зайцем! Мы так не можем и хотим посмотреть другого ребенка. У Хосока внутри то ли буря, то ли льды Арктики. Она что, думает, что может так просто выбрать себе новую "зверушку", а наигравшись, вернуть обратно? - Да, конечно, - кивает директриса и оборачивается. Видимо, может. - Хосок, как удачно, что ты здесь. Проводи Чонгука в его комнату. Разберите вещи, ну ты сам знаешь, что надо делать. Малыш подбегает к нему, хватаясь за теплую ладонь. Хосок с презрением смотрит на супружескую пару, подхватывает ребенка на руки и уходит в другое крыло, где расположены детские комнаты. - Эй, Чонгуки, ты как? - спрашивает Хосок, когда опускает его на кровать. Мальчик не отвечает, перебирая шерсть у игрушки и сжимая ее. А еще он кусает губы, а в темных глазах, кажется, собираются слезы. И тут Хосок замечает то, чего быть, по идее, не должно. - Она ударила тебя? На щеке, у самого уха, небольшой синяк и заметные царапины от ногтей. Чонгук испуганно закрывает ладошкой место удара и в страхе смотрит на воспитателя. У Хосока в глазах огни ярости плещутся, и, наверное, это немного пугающе выглядит. Он аккуратно обрабатывает царапины принесенной из комнаты аптечкой, приклеивает пластырь с медведями и треплет ребенка по волосам, как бы успокаивая. - Думаю, ты можешь сегодня отдохнуть, - улыбается Хосок. - Постарайся поспать хоть немного, хорошо? Чонгук кивает и забирается в кровать, накрываясь тонким одеялом и прижимая зайца к себе. Хосок еще раз проводит рукой по волосам ребенка и уходит, аккуратно прикрывая за собой дверь. Он надеется застать пару в кабинете у директрисы, но там только она - подписывает что-то и скрепляет документы. - Вы знали, что они ударили его? - спросил Хосок, врываясь без стука и садясь напротив нее. Женщина раздраженно переводит взгляд на него и закатывает глаза. - С чего ты взял? Он тебе сказал? Хосок мог поклясться, что услышал в ее голосе нотки издевки. Эта женщина... Она была слишком отвратительна и мерзка, и парень мечтал, чтобы хоть кто-то смог заткнуть ее. - Нет, у него на щеке синяк и царапины от... - Он с легкостью мог упасть и пораниться сам. - Нет, вы не понимаете... - Замолчи сейчас же! - хлопает по столу женщина. - Если ты не хочешь вылететь отсюда с треском, то сейчас же заткнись и иди работать. И настоятельно рекомендую тебе забыть об этом случае. Хосок выходит из кабинета, хлопая дверью, словно бунтующий подросток. Но сейчас ему на все это глубоко наплевать. Он уйдет отсюда. Уйдет и заберет Чонгука с собой.