Пожалуйста, заберите нашего ребенка

Всю следующую неделю Юнги провел не вылезая из разнообразных юридических контор, в которых были лучшие специалисты. Он пытался сделать все правильно, чтобы ни у кого не возникало никаких претензий, вопросов и прочих заморочек, которые могли бы появиться у представителей органов опеки и прочих инстанций. Он правда старался. Разнообразные консультации помогли ему составить нужный пакет документов, которые требовалось подать на усыновление. Парень в первый раз мог спокойно выдохнуть, когда хоть с чем-то было покончено. Шуга стоял в длинной очереди супермаркета - в его корзине было только несколько пакетов с овощами и хлеб, потому что в холодильнике у него мышь повесилась, а последние три дня он перекусывал абы как, либо в небольших забегаловках перед встречей с очередным специалистом. Мобильник зазвонил совершенно не вовремя - Юнги как раз рассчитывался за покупки и складывал все в безразмерный, как ему показалось, пакет. - Да? - немного раздраженно ответил он, когда приставучая мелодия уже начала звенеть в ушах и бесить. - Что-то хотели? - Эй, что с настроением? - ответил на том конце Намджун. - Прости, не видел, кто звонит, - забирая сдачу, говорил парень. - Я немного занят сейчас, давай позже поговорим. - Ты всю неделю занят, а я, вообще-то, звонил тебе и хотел узнать, как все прошло с тем ребенком. Но я сейчас звоню по другому поводу. Мы с Чимином... - Прости, - перебивает его неожиданно Юнги, - но я вхожу на подземную парковку, так что связь сейчас прервется. Меньше всего Шуге хотелось сейчас слышать подробности их свидания. Ему сейчас явно не до этого. Он скинул вызов и поспешил к машине, закидывая продукты на заднее сидение. В бардачке валялись несколько перечней нужных документов, юристом были выделены наиболее важные из них и требующие особого внимания. Композитор пробежался по ним глазами еще раз и, проведя рукой по волосам, забросил обратно. Было еще слишком рано для большого потока машин, поэтому Юнги доехал до своего дома без особых пробок и заторов. Оставив не разобранным пакет с покупками на кухне, он удалился в гостиную, где на столе высились огромные стопки книг - в основном юридических, взятых у юристов, купленных или найденных в библиотеке. В них были напиханы закладки - на страницах, посвященных теме усыновления детей. Шуга протер чуть красноватые глаза и углубился в написание запроса. Для начала ему нужно было составить заявление, которое отправится в органы опеки, но сначала, конечно же, пройдет через юриста, чтобы тот проверил его на правильность. После рассмотрения, ему должны будут назначить несколько встреч, затем осмотрят условия его жизни, он пройдет несколько медицинских обследований... Только после этого он сможет забрать Чонгука. - Мы тоже проходили это. Шуга вздрагивает, и книга выпадает из его рук прямо на ногу. Из уст парня доносится куча не самых цензурных слов, и он укоряюще смотрит на появившегося Тэхена. - Когда ты уже прекратишь появляться так неожиданно? - шипит Юнги, потирая ушибленную ногу и забрасывая книгу на стол. - Прости. Не думал, что ты настолько погружен в это, - виновато улыбается ему призрак. - Да уж, - проводит по волосам композитор. - Как... как он там? Голос у него немного дрожит, потому Шуга еще окончательно не может понять, как решился на такое - усыновить ребенка. Боги, да ему только двадцать пять лет, какие еще дети? Но этот мальчишка... Юнги не хотел, чтобы жизнь трепала его еще больше. С него уже достаточно на самом деле. - Немного приболел, - обеспокоенно говорит Тэхен. - Но с ним сейчас все время сидит Хосок. Не отходит от его постели, потому что у малыша высокая температура. Дети вылили на него ведро холодной воды и закрыли в каморке с метлами на улице. Его нашел дворник через час - стучащего зубами и всего в слезах. Юнги скрипит зубами. Дети бывают отвратительны. Чаще всего в этом виновато окружение. Иногда в этом виноваты они сами. - Я заберу его из этого ада, Тэхен. Обещаю. - Я знаю, Юнги. Мы с Джином так благодарны тебе за это. - Не стоит. Я чувствую, что должен сделать это. По квартире раздается противная трель звонка, и Юнги удивляется. Он совершенно не предполагал, что кто-то может прийти сегодня. Может, соседи? Парень смотрит на наручные часы, которые показывают только первый час дня. Кто мог выбрать такое время для визита? Тэхен осматривается и на прощанье улыбается. А затем исчезает - как всегда не предупреждая. Этот призрак когда-нибудь сведет Шугу с ума окончательно, хотя, парень почти привык. Когда в дверь начинают стучать, Юнги поднимается, откидывая от себя книги и документы и только после идет открывать - как вообще можно быть таким настойчивым, черт побери? Шуга хмурится и отпирает дверь. А потом он видит на пороге Намджуна и протирает глаза. Ну, конечно, кто, кроме его друга? У него из-за спины выглядывает парень - розоволосый и какой-то слишком слащавый. - Ну и? - спрашивает Юнги, держа дверь открытой и опираясь одной рукой на косяк. - Если бы кое-кто дослушал, то знал бы, что сегодня я пришел знакомить тебя с Чимином. Знакомься, это мой лучший друг и заноза в заднице - Мин Юнги. Он на самом деле не вредный. Шуга прикрывает глаза и считает про себя до десяти - именно столько отделяет его от убийства Намджуна и незнакомого парня. Композитор сжимает дверную ручку и отходит, пропуская парочку внутрь. Блять, ну вот мне сейчас точно не до вас! - Проходите в гостиную, я пока чайник поставлю, - решает проявить гостеприимство Юнги, хотя на самом деле плевать он хотел на все это с высокой колокольни. Когда он возвращается, Намджун уже сидит и смотрит в телевизор, а Чимин поглядывает на стол, где полнейший беспорядок - листы перемешаны с открытыми книгами, несколько ручек валяется на полу, а на подлокотнике дивана полупустой стакан с уже остывшим и покрывшимся пленкой чаем. По-моему, он даже остался со вчерашнего дня, парень толком не помнит. Докатились. - Хоть бы прибрался, - тянет Намджун, осматриваясь. - Живешь, как в свинарнике. Юнги хочется ответить что-нибудь колкое, но он решает не позорить друга перед его парнем. Или кем они там друг другу приходятся? Избавьте его от этой сложной системы взаимоотношений, пожалуйста. Парень начинает складывать все в сторону, чтобы было место, где поставить чайник и чашки. Ну и не пролить все на документы, конечно же. Несколько листов вылетает у него из рук, после чего Юнги взбешено выдыхает. Чимин поднимает несколько бумаг, улетевших к нему. Читать чужое - неприлично как минимум, но, видимо, этот парнишка с этим незнаком. Потому что по мере того, как его глаза "бегают" по строчкам, то лицо все больше и больше приобретает удивленное выражение. - Ты хочешь усыновить ребенка? Намджун давится воздухом и шокировано смотрит на друга. - Что? Это правда? Почему ты не сказал? Это тот самый малыш? - сыпется поток вопросов от него. Юнги раздраженно выдыхает и чувствует, как бешенство подкатывает прямо к горлу - от того, чтобы вдарить Чимину его отделяет буквально пару шагов, которые он и делает. Но в последний момент сдерживает себя и выхватывает листы из рук недоумевающего парня и кладет их в папку. Чтобы не наговорить лишнего, он сдвигает все в сторону и идет на кухню, якобы, проверить чайник. Намджун решает пойти следом. Юнги раздражается еще сильнее, слыша за спиной шаги. - Ты и правда усыновишь того ребенка? Или просто решил сделать это, чтобы от тебя отвязались? - скептически смотрит на него друг. У Юнги лопается всякое терпение - он дергается, когда наполняет чашки кипятком, расплескивая воду на пол и стол. Немного попадает на руку, и шипит, стараясь скрыть рвущиеся наружу не самые лицеприятные слова в адрес друга. - Да, я собираюсь сделать это. Потому что ты не видел того, что я. Этот ребенок... он живет в отвратительных условиях, Намджун. Чонгук не может говорить из-за психологического блокирования речи, а остальные дети находят способы, чтобы лишний раз над ним поиздеваться. Они шпыняют его, просто за то, что он не такой. Знаешь, насколько одиноким он выглядит? - Это жизнь, Юнги. Уж тебе ли не знать об этом? - спрашивает Намджун, складывая руки на груди и облокачиваясь на стену. - Нет. Такого не пожелаешь никому. А уж тем более и пятилетнему ребенку, который, блять, не заслужил этого, - шипит Юнги. Он чувствует, что должен защищать. Отцовский инстинкт это или что-то другое, но парень понимает, что с этого момента все меняется. Чонгук, которого он видел только однажды, становится для него больше, чем причиной того, что жизнь Шуги перевернулась с ног на голову. Юнги понимает и решает кое-что для себя в этот самый момент. Он осознает и принимает то, о чем как-то обмолвился Тэхен. Этот ребенок стал для него кем-то большим, чем просто свалившимся грузом. Этот мальчишка стал для Юнги почти что сыном. - Детдомовские дети обычно сильнее тех, что выросли в семьях. Это школа жизни, Шуга, и ее не изменить. - Пошел вон. Намджун непонимающе смотрит на то, как Юнги сжимает руками столешницу, как белеют кончики его пальцев, и как уже порядком остывшая вода капает на пол, раздражая этим звуком. - Что? - Пошел отсюда. Лучше уйди, пока я не наговорил того, о чем потом пожалею. - Ты сошел с ума, Юнги, - качает головой Намджун. Юнги разворачивается и запускает другу прямо в лицо полумокрое полотенце. Тот откидывает его и, усмехнувшись, уходит. Спустя пару минут он слышит, как в коридоре стихают голоса и хлопает входная дверь. Шуга рычит и запускает бокал в стену. Тэхен, который снова появился, как черт из табакерки, отшатывается, хоть летящий предмет все равно ничего не может ему сделать. Просто сработал инстинкт. А Юнги чувствует, что ему вроде как становится легче - злость и бешенство медленно отступают от него. Он прикрывает глаза и проводит влажными руками по лицу. Сердце перестает биться, как сумасшедшее, а дыхание выравнивается. Шуга уговаривает себя, что все хорошо. - Не слишком ли резко это было? - спрашивает Тэхен тихо, стараясь не потревожить установившееся спокойствие парня и поглядывая на него с какой-то жалостью во взгляде. - Нет. В самый раз, - шепчет Шуга, открывая глаза. Он вытирает воду с пола и стола, собирает валяющиеся осколки бокала и идет в гостиную. По включенному телевизору идет какая-то музыкальная передача, Юнги бесится из-за этого еще больше и выключает ненужный сейчас посторонний шум. Квартира погружается в тишину. Шуга откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. Он сам не замечает, как засыпает - то ли от переизбытка эмоций, то ли от насыщенной недели и нервотрепки, а еще постоянного недосыпания. Ему снится, как Чонгук идет за руку с Хосоком, а потом бежит к нему и протягивает своего плюшевого зайца. А затем он называет его "папа".