Пожалуйста, заберите нашего ребенка

В конце концов лекарства помогли. Чонгук встал на ноги и уже перестал жутко кашлять. Оставался только небольшой хрип и затрудненное дыхание, но хотя бы температура перестала держаться и спала до нормальных показателей. А Хосок смог нормально поспать, не боясь того, что малыш перестанет дышать. Оказалось, здорового сна ему очень не хватало. Парень держал свое обещание, данное Юнги и держал его в курсе. Звонил раз в день, преимущественно ближе к вечеру и представлял чуть ли не полный отчет о всех действиях ребенка. - Не могу поверить, что тебя заберут. Он хороший, по крайней мере, мне так кажется. Тебе будет с ним лучше, чем здесь, - гладя спящего Чонгука по голове, говорил Хосок. Конечно, в нем копался червь обиды и зависти - ему ребенка никто не отдаст. Парень хотел попросить Юнги о встречах, но по сути он для Чонгука никто. Поэтому Хосок просто старался проводить с ребенком как можно больше времени. Директриса ничего не говорила ему и не цеплялась после того разговора у нее в кабинете. Хосок продолжал сидеть только с Чонгуком, переложив все свои обязанности воспитателя на напарницу - женщину тридцати лет, которая была с детьми довольно строгой и внимательной. В один из дней, когда на улице было более-менее тепло, а самочувствие Чонгука позволяло встать и выйти, Хосок собрал ребенка. Малыш вышел на улицу. В одной руке он держал своего зайчика, который был срочно реанимирован, а другой держался за ладонь Хосока. Помимо этого воспитатель держал медведя, подаренного Юнги. Когда они вышли на площадку, где играли дети, парень отдал игрушку ребенку и тот медленно поплелся к своей привычной скамейке под деревом. - Он выздоровел? - спросила его напарница, когда Хосок подошел к ней. Женщина зорко следила за каждым ребенком и не пропускала ни единую шалость. Помимо десяти детей, которых на нее "перекинул" Хосок, у нее была и своя группа - чуть больше и взрослее. - Ему стало полегче, но организм еще слабоват. Прости, что так все свалил на тебя. - Не переживай, мальчик мой, - отмахнулась женщина. - Чонгуки - ангелочек, хорошо, что ты за ним присматриваешь. Так жаль, что та пара, которая хотела его забрать, погибла. Они так заботились о нем. Хосок промолчал, смотря, как малыш играется с зайцем и медведем. Видимо, по задумке ребенка они - лучшие друзья. Женщина все продолжала говорить, только вот парень ее совершенно не слушал, витая в облаках. Он внимательно следил за тем, чтобы никто не подошел и опять не обидел Чонгука. Хватит с него. - ...хорошо, наверное, что директриса нашла ему семью. - Что, простите? - встрепенулся Хосок. - Какую еще семью? - Ну как же, - непонимающе произнесла женщина, - ты разве не знал? Его забирают завтра в три часа. Какая-то пара согласилась принять ребенка с отклонением... - Он нормальный! - воскликнул Хосок, скрипнув зубами. Эта стерва. Все никак не угомонится. - Последите, пожалуйста, за ним, - успокоившись, попросил Хосок. - Мне нужно... отойти. Не дождавшись согласия, парень тут же помчался в здание, залетел на второй этаж, чуть не сбив уборщицу, а после с громким треском открыл дверь в кабинет директрисы. Женщина, неизменно сидящая там, пила чай и читала какую-то книгу. Вопросительно посмотрев на Хосока, она вздохнула и отложила свое занятие. Чон прошел внутрь, облокотившись на стол. - Кому вы на этот раз его отдаете? Может, сектантам каким-нибудь? Или в религиозную общину? - шипел, словно змея, Хосок. - Мне кажется, вы забываете свое место, молодой человек. Вы все еще можете вылететь отсюда в любой момент без рекомендаций и средств на существование, - спокойно начала женщина, складывая руки в замок перед собой. - Что вам сделал этот ребенок? Он же... он и так натерпелся, а вы ломаете его все больше. Гнете, как вам вздумается, только забываете, что это, вообще-то, живой человек. Женщина молчала, а потом указала ему на стул. Хосок вдохнул и выдохнул пару раз, прикрывая глаза и успокаивая себя и свои трясущиеся руки. - Эта семья довольно приличная. Они смогут обеспечить его и поставить на ноги, так что тебе не о чем волноваться. - Да идите вы к черту. Такое ощущение, что у вас не было детей, что вы так поступаете. Он не мячик для настольного тенниса, чтобы метать его от одного конца к другому. - У меня были дети, но, видимо, я что-то делала не так, раз они настолько неблагодарно относятся ко мне, - укоризненно посмотрев на Хосока, сказала женщина. - Вы не моя мать. Вы просто вырастили меня. Я благодарен вам за это. Но сейчас вы перегибаете палку. И знаете об этом сами. Хосок встал и направился к выходу из кабинета. Его трясло, и он понимал, что еще немного и начнет либо кричать, либо бесконтрольно рыдать, хоть для парней это и не свойственно. Плевать он хотел на все эти стереотипы. Достав из кармана мобильник, он кое-как нашел нужный контакт. Гудки быстро прервались беспокойным приятным тембром, который буквально заставил Хосока вынырнуть из глубины, поглотившей его и наполнявшей его легкие углекислым газом. - Хосок? Что-то случилось? - Да. Молчание повисло в трубке. Юнги спокойно ждал, хотя и по его сбившемуся дыханию было понятно, что он начал волноваться. А Хосок просто не мог и слова произнести, потому что в голове до сих пор ничего не укладывалось. - Завтра Чонгука забирает какая-то пара, - хрипит парень. - Я... не знаю. Что мне делать? Что?! - Успокоиться и ждать меня, - как-то спокойно реагирует Мин, хотя в голосе Хосок слышит нарастающее бешенство. - Во сколько за ним придут? - К т-трем, - заикнувшись, отвечает воспитатель. - Я буду вовремя. Тебе не о чем волноваться. Его никто не заберет, слышишь? - Да. Хорошо. Хосок вздыхает и сбрасывает вызов. Все должно быть хорошо - Юнги же обещал. Шуга стискивает мобильник в руках и пытается успокоить себя и не запустить его в противоположную стену хотя бы потому, что там окно - а это лишняя морока. Встав с кресла, в котором он сидел и писал очередную мелодию для будущей постановки на камерной сцене, парень начал беспокойно ходить из угла в угол. Не заметив появившегося Тэхена, он прошел сквозь него, дернувшись от резко обдавшего его холода. - Ты меня в могилу сведешь, - шипит раздраженно Юнги. Отлично. Его теперь все бесит, хотя призрак в общем-то не виноват. Посмотрев на него, Шуга понимает, что и Тэхен в курсе того, что происходит. - Я не дам другим людям забрать его, - говорит Шуга. Призрак кивает, закусывает губу, а потом качает головой из стороны в сторону. - Сегодня Джин рассказал мне, что Чонгука уже забирали. - Что? Шуга останавливается и не глядя садится на диван - хотя бы не промахивается, а то было бы совсем неприятно. Тэхен обнимает себя руками и выглядит совсем незащищенным, - Когда я неделю доставал тебя по поводу того, чтобы ты хотя бы приехал в приют, - начинает парень, - приходила семья. Они забрали его на неделю, а потом вернули. И... женщина, которая должна была, по идее, стать матерью моему малышу ударила его. - Черт побери, - шипит Шуга и откидывается на спинку дивана. Теперь понятно, почему Хосок так взбудоражен. Но почему он доверяет ему? Из-за того, что Юнги якобы друг Джина и Тэхена? Парень нервно перебирал края майки, а потом начал вызванивать своего юриста. Ему нужно было иметь хоть какие-то козыри в рукаве на то, чтобы Чонгука завтра не забрали. Хосок дергается, когда видит пару - им лет под сорок, они довольно милы и опрятно одеты, но парень не привык судить людей по одному лишь внешнему виду. Он оставил Чонгука в комнате с его игрушками и сказал, что скоро придет. И упомянул, что Юнги сегодня зайдет. Услышав имя взрослого, мальчик улыбнулся и кивнул. - Вам нужно будет подписать несколько документов, - говорит ровным голосом директриса, - прочтите все внимательно, чтобы потом не было недомолвок. Мужчина и женщина берут в руки копии документов, начиная вчитываться в текст. Хосок стоит в кабинете, облокотившись о дверь, директриса в упор смотрит на него, показывая, чтобы парень вышел. Но Чону глубоко наплевать. Внезапно дверь открывается и впускает еще одного игрока на этом поле. Хосок даже не сразу узнает Юнги - тот в строгом черном костюме, с уложенными волосами и кейсом с документами. А так же с еще одним мужчиной - более старшим и представительным. - Вы что-то хотели? - привстает женщина. - Да, - отвечает ей незнакомец. - Мой клиент - Мин Юнги - здесь по особому делу. В данный момент он собирает документы, чтобы усыновить Чон Чонгука и уже отправил запрос в соответствующие органы. - К сожалению, - начинает директриса, поджимая ярко накрашенные губы, - эта пара уже почти подписала документы об усыновлении этого ребенка. - К сожалению, - не может сдержаться от ухмылки Юнги, - мой адвокат довольно быстро пробил все, и мы знаем, что у этих людей нет никаких документов и подтверждения уж тем более. Так что ваше "усыновление" - полный спектакль. Тишина, которая виснет в кабинете, давит на всех. Хосок удивленно хлопает глазами - он и понятия не имел, что такое вообще могло произойти. - Думаю, вам здесь больше нечего делать, - смотрит на пару Юнги. Его взгляд морозит, пробирает до костей и выбивает почву из-под ног. Если бы он так смотрел на Хосока, то у того явно бы сердце остановилось от таких эмоций. Пара поспешно собирается, оставляет документы и уходит. Директриса собирает их и выбрасывает в мусорную корзину, испытующе смотря на адвоката. - И что вы имеете на меня? - Ох, поверьте, достаточно, - улыбается мужчина. - В ваших же интересах сотрудничать с нами. - И что вы хотите? - Чон Хосок будет личным воспитателем Чонгука, - начинает Юнги. - Пока я все решаю с документами, они будут приезжать ко мне два раза в неделю, дни мы обговорим позже. И больше никаких "родителей" для моего ребенка. Женщина смотрит на него еще некоторое время, а затем кивает. У нее все равно нет выбора, так о каком праве голоса вообще речь? - Раз мы договорились, то мы пойдем. До встречи, - улыбается Мин. Хосок выходит следом за ним и видит, как парень расслабляет галстук, а потом вообще стаскивает его и запихивает в карман. Они о чем-то беседуют с адвокатом, потом пожимают друг другу руки, и мужчина уходит. - Итак, я могу увидеть его? - спрашивает Юнги. - Да, пойдем, - кивает Хосок и улыбается - впервые искренне за все это время. - Спасибо, что помог. - Не стоит. Они заходят в комнату, и Юнги сразу же видит Джина и Тэхена. Чонгук сладко сопит, обнимая игрушки - рядом с ним на подушке склеенный Хосоком снимок.

- Я так хочу обнять его, Джин, - всхлипывает Тэхен. - Мне так хочется, чтобы он прижался ко мне, как тогда. - Я тоже, ТэТэ. Я тоже.

Хосок подходит и аккуратно накрывает ребенка, усаживаясь на кровать. Юнги привычно опускается на стул и смотрит на спящего малыша. - Так ты настроен более чем серьезно? - спрашивает воспитатель. - Или это дань погибшим друзьям? - Нет, - качает головой Юнги. - Это уже... мое решение. Я правда хочу, чтобы этот ребенок был счастлив. - Так Джин и Тэхен рассказывали тебе о Чонгуке? - Немного. Они считали, что он действительно их сын. Боролись за него. Парни слышат небольшое копошение на кровати, а когда оборачиваются, то видят, как Чонгук уже сидит и прижимает к себе зайца. Глаза у ребенка слезятся, он смотрит на Шугу, а тот и не знает, что с этим делать. Малыш слезает с кровати - немного неуклюже - и идет к нему. А потом обнимает. Так крепко и с такой отдачей, как умеют только дети. И боже, Юнги прижимает его к себе. Теперь я понимаю, о чем ты говорил, Тэхен. Он действительно будто бы мой ребенок.