Пожалуйста, заберите нашего ребенка

Хосок и Чонгук были в доме у Юнги еще трижды. Каждый раз, когда они приезжали, мальчик буквально светился от радости, бежал к композитору и обнимал его за ноги. Тот, хоть и не особо показывал это, но был ужасно счастлив из-за этих простых действий со стороны ребенка. Юнги продолжал понемногу учить Чонгука игре на пианино. Конечно, он не хотел заставлять его, чтобы не идти по стопам своей матери, но мальчик сам хватал Шугу за руку, когда тот не был занят какими-то особо важными документами или же написанием новой мелодии и проработкой набросков, а потом вел в комнату, где стояло пианино. Он знал уже легкую детскую песенку и вступление Собачьего вальса. Хосок гордился им и с удовольствием слушал импровизированные концерты, устраиваемые мальчиком. А потом они вместе просили Шугу сыграть им что-то - Чонгук молча дергал за рукав, а вот Хосок использовал слова. Они еще не особо осознавали этого, но понемногу становились семьей. Той, о которой говорят идеальная. Утро пятницы было наполнено чем-то предвкушающим, потому что Юнги забрал их к себе до конца воскресенья. Хосок проснулся довольно рано - привык за столько лет к режиму. На часах всего лишь девятый час утра, поэтому он решает приготовить блинчики, пока все еще спят. Он привычно включает музыку, вставляя в уши наушники и вытанцовывая у плиты под какие-то зажигательные ритмы.

- Ты хорошо двигаешься, - говорит Юнги, застав впервые Хосока за непроизвольным танцем во время готовки. - Хотел в детстве быть танцором. Ну знаешь, сцена, огни, аплодисменты, - усмехается глупым мечтам парень, чуть краснея от того, что оказался пойман с поличным. - Так что же этому помешало?

Хосок готовит много и вкусно. Он не ругается, когда Юнги и Чонгук "тайком" воруют еду со стола, пока парень еще не все убирает. Просто ему нравится видеть шаловливую улыбку на детском лице. Не измученную кошмарами, не улыбку сквозь слезы, а настоящую. Улыбку, которая принадлежит ребенку. Хосок видит боковым зрением, как Юнги крадется в кухню. Чонгук сидит на его плечах - еще неумытый и немного помятый после сна. Парень незаметно вытаскивает один наушник, продолжая играть роль чертовски занятого готовкой человека. Они крадутся к столу, а после Юнги аккуратно присаживается на корточки, стараясь делать все как можно бесшумнее. Маленький Чонгук тянется к тарелке со стопой блинчиков, которая стоит прямо в центре стола. Он хватает пару штук за раз и складывает их на манер конвертиков, как учил его Хосок. Один отправляется в рот Шуги, а второй - ему. В это время раздается протяжный звонок в дверь, и Хосок дергается, поворачиваясь и забывая о воришках. Парочка замирает с недоеденными блинами у рта, а потом Юнги подрывается и, держа Чонгука за ноги, чтобы не свалился с его плеч, летит в коридор. - Не беспокойся, мы откроем! - кричит с набитым ртом парень. - Просто продолжай, твои блины - кулинарный шедевр! - Прожуй сначала! Наверное, Чонгук мог заливисто смеяться. У Юнги все еще половина блина свисает изо рта, он пытается его успешно проглотить, когда открывает дверь и замирает на месте, почти не веря своим глазам. На пороге стоят Намджун и Чимин, причем первый застыл с занесенной рукой, которая снова тянулась, чтобы нажать на звонок. Парни в удивлении замирают, смотря то на Шугу, то на ребенка на его плечах. Чонгук мнется, а потом резко прячет лицо в растрепанных после сна волосах взрослого. Ищет защиты. - Эм... привет? - как-то нервозно спрашивает Намджун, скользя взглядом по другу и ребенку на его плечах. - Завтрак готов, так что идемте пока все не остыло, - выходит из кухни Хосок и замирает, увидев незнакомцев на пороге. - Ой, кажется, я не вовремя. - Да нет, - усмехается Намджун на это. - Наверное, не вовремя здесь только мы. Лучше в другой раз... - Заходите, - отходит от дверей Юнги, все еще придерживая Чонгука за ноги. - Мы как раз собирались позавтракать. Присоединитесь? Они проходят на кухню, где Хосок быстро достает еще две чашки и тарелки с приборами, наливая только что настоявшийся чай. Чонгука они сажают между собой, как и всегда поступают. Тот еще смущается, старается не смотреть на неожиданно появившихся взрослых. Хосок беспокоится и с опаской смотрит на гостей. Шуга замечает это, а еще видит, как парень в любой момент готов наброситься, если только Чонгуку сделают больно. В его голове проносится невольная мысль, что так и родители оберегают своих детей от всех возможных вариантов опасностей. - Хосок, Чонгуки, это мой хороший друг - Намджун. И его парень - Чимин. Его я почти не знаю, потому что так получилось, - говорит Юнги, нарушая длительное молчание. - Я должен извиниться перед тобой, - начинает внезапно парень. - Я тогда был не прав и, как вижу, то... ты все-таки решился? Конечно, ему хочется узнать, кто этот неожиданно появившийся в жизни его лучшего друга Хосок. А еще, что его связывает с Юнги и как вообще так вышло? Он смотрит на маленького Чонгука, который уткнулся в свою тарелку и тихо кушает, не мешая взрослым. - Давай забудем, - отмахивается Шуга. - Оба были не правы. - Так, значит, у тебя все получилось? - подает голос Чимин. - Почти. Я в процессе. Хосок не вмешивается, но прислушивается. Конечно, парень сразу же понимает, что речь идет о решении Юнги усыновить Чонгука. Видимо, они повздорили из-за этого или что-то еще. Ему было немного неудобно находиться в такой обстановке, которая казалась ему немного давящей, но он не мог просто встать и уйти прочь - не тогда, когда здесь Чонгук. - Хосок, а ты... - пытается узнать Намджун, но почему-то замолкает на середине, не зная, как правильно задать вопрос. Внезапно Чонгук встает со своего стульчика и подбирается к своему воспитателю. Хосок тут же привычно поднимает его на руки, не понимая, что происходит, а мальчик обнимает парня за шею. В кухне повисает тишина. Намджун видит, как Юнги еле заметно улыбается уголками губ. Это ему вообще несвойственно. - Па-па. Хосок замирает и кажется почти не дышит. Останавливается и Юнги, а его глаза расширятся чуть ли не до размеров блюдца. Чон сидит и поверить не может, кажется, что сейчас проснется, а они снова в приюте, и никакого Юнги нет, никакого Чонгука, который, наконец-то, снова заговорил. Хосок сам не замечает, но тянет руку в сторону Шуги, потому что если сейчас не схватится за него, то точно потеряет сознание. Юнги замечает это и хватает парня за руку - крепко и сильно, удерживая от падения в бездну. Чонгук поворачивается к Юнги, смотрит на него долго и внимательно своими черными глубокими глазами. В них столько всего, что Шуга не может это описать никакими словами. Он просто видит рядом с собой Тэхена и Джина, которые счастливо улыбаются. А у первого еще и слезы на глазах. - Ты тоже папа. Голос у Чонгука немного хрипит. Он, видимо, сам не мог ожидать от себя того, что заговорит именно сейчас. - Вы как папа-Тэхен и папа-Джин. Хосок обнимает Чонгука сильнее, вздрагивая. У него у самого слезы на глазах, а Юнги сжимает его руку, давая понять, что он не один. Боже, этот ребенок только что назвал их своими родителями. Юнги плевать на всех сейчас, все равно на то, что вообще-то здесь еще сидят Намджун и Чимин, которые затихли и теперь безмолвно наблюдают за всем со стороны. Мин тянется к мальчику, проводя рукой по волосам. Внутри него бушует музыка, она стремиться вылиться во что-то сильное и слишком личное, но Юнги затыкает в себе это желание - подождать еще немного, сейчас не время бросаться к пианино и нотным листам. Он назвал Хосока папой. Чонгук назвал своим отцом также и Юнги. И, кажется, Мин понимает для себя одну важную вещь. Она все это время висела в его голове Дамокловым мечом, но теперь стала очевидным и вполне приемлемым выходом. Хосок нужен ему. Он тоже та самая часть, которой не хватало разбитой душе Юнги. Они с Чонгуком стали его своеобразным исцелением. Юнги, кажется, снова начал что-то чувствовать. Чонгук тянет свою маленькую ладошку к Шуге, а другой рукой все еще обнимает за шею Хосока. Парень перехватывает руку малыша в свою. В этот день появляется новая композиция. Шуга выводит название в первую очередь, не колеблясь ни на секунду. Семья.