Смертные грехи

Малыш негодовал. Чертовски негодовал. Чертовски сильно негодовал. Его мрачная аура ощущалась намного более явственно, чем обычно, полностью окутывая малыша. Тёмная атмосфера распространилась на весь замок и более восприимчивые рядовые слонялись в удручённом состоянии. По крыше ощутимо барабанил дождь. Время шло к вечеру. Малыш увидел счёт. Счёт на херову кучу денег. А во всём виноват босс. Не успел он полностью восстановиться, как купил… робота? Киборга? Экзокостюм? В общем, он потратил на эту хрень очень много денег. ОЧЕНЬ много денег. Именно поэтому малыш сейчас в глубокой депрессии, погружая всё окружающее его пространство в траур и безнадёжность. Босс купил эту махину и, судя по его расслабленно-довольной, как у обожравшегося кота, физиономии, он придумал план. Хороший план. По его мнению, хороший план, ибо с нами он им делиться не торопился, попивая в своём кресле виски. — Босс, зачем тебе эта громадина? — спросил гомик с любопытством, тыкая указательным пальцем металлическую руку. — Чтобы избавиться от кандидата на пост Десятого Вонголы. — Он, кажется, доволен собой. Даже мусором ещё никого не назвал за сегодняшний день. И странно болтлив. — Босс, если ты решил себя убить, то делай это более популярным способом, не тратя при этом кучу денег. А то малыш окончательно мозгами тронется, и мы останемся без хранителя тумана. — Я глянула на испускающего мрачную ауру малыша, разгрызая леденец. — Алочка, кажется, босс имел ввиду что-то другое. — Мармон долго будет приходить в себя, ши-ши-ши. — Врой! Завалитесь! Босс говорит про другого кандидата! — Заткнись, мусор. — Стакан разбился о голову капитана и виски начал медленно стекать с его серебристых волос. Вот, вернулся наш немногословный босс. — Ты что творишь, чёртов босс?! — И как нам поможет эта махина? — лениво поинтересовалась я, открывая обёртку очередного леденца. Ну, на последний вопрос он так и не ответил. И вообще он нам пока ничего не рассказал, кроме цели избавиться от другого кандидата на пост Десятого, а, значит, оценить по достоинству гениальный стратегический склад ума босса мы не можем. Думаю, так и не расскажет. Он бросаться словами не любит и, соответственно, мы узнаем всё по ходу воплощения плана в жизнь, выполняя его приказы. Как всегда. Мне, в принципе, плевать. Миссия, значит, миссия. Выполним – хорошо, не выполним – босс будет лютовать. Впрочем, второе вряд ли случится. Не помню, когда мы в последний раз миссии проваливали. Ну, не считая восстания босса восьмилетней давности. Единственное, что сказал босс – нужно устроить пьянку. Сегодня. Будем мы пить или нет – его не интересует, главное, что он сам напьётся. Вроде как в честь его возвращения в строй или в честь странной покупки... Неважно. Важно то, что буквально через пару дней мы начнём претворять в жизнь его гениальные идеи пока неизвестные нам. — Они уже праздновали Ваше возвращение, босс. Когда Вы были без сознания, — усатый подал голос, сдавая нас всех с потрохами. — Я в этом не участвовал, босс! Было дело. Несколько месяцев назад, только притащив босса в штаб и скинув его тушу в пустующей последние восемь лет комнате, вечером мы как обычно отправились на ужин в столовую. Всё, как всегда: тарелки с едой летают; в ушах стоит звон разбитого стекла; столовые приборы используются, как оружие, отражая в воздухе кухонную утварь; я, быстро проглотив свою порцию, ворую еду у остальных, отбиваясь вилкой; малыш левитирует со своей тарелкой где-то над нами, иногда уклоняясь от случайно полетевшей вверх посуды, и не обращает на нас никакого внимания. В столовой у нас негласное правило: оружие не использовать. Никто его никогда не озвучивал, но выполняли все беспрекословно. Даже босс. И внезапно кто-то из служанок притащил нам алкоголь. Похоже, решили, что повод более, чем весомый. Наш, в принципе, обычный ужин вылился в масштабную пьянку. Прислуга ещё несколько раз бегала за бутылками. Запомнила я немного. Помню, что усатого не было, — но он, в принципе, с нами не ест, пока нет босса — и я кидалась стаканами в патлатого, подражая боссу. Малыш, назвав нас животными, покинул наше общество ещё на первой партии бутылок. Мелкий, ввиду своего возраста, особо не пил. От слова совсем. Очередной стакан из его рук выбивала либо я, либо гомик. Последний беспокоился о здоровье маньяка, а я просто говорила, что он ещё мелкий и ему нельзя, чем изрядно бесила его королевскую персону. В итоге, он свалил вслед за малышом. Остальное – темнота. Алкоголь – это хорошо. Алкоголь лучше леденцов. Но от алкоголя я теряю бдительность, а от леденцов – нет. Выбор очевиден. Проснулась я тогда в комнате патлатого капитана. Лёжа на его груди. Голая. Между ног было что-то засохшее. Вероятно, сперма. Собрав остатки от своей порванной практически в клочья одежды, я ушла в свою комнату, пока он спит. Ему повезло, что с ним не проснулся наш гомик. В общем, мы с ним переспали, но ни один из нас этого не запомнил. А он, судя по всему, вообще до сих пор не в курсе. По крайней мере, он это никоим образом не показывал своим поведением, ведя себя, как обычно. То есть, поднимая ор по любому поводу. Раньше меня никто из этого сброда не интересовал, как мужчина. Мелкий маньяк ещё слишком мелкий, гомик сам с мужиками спит, усатый разве что под босса ляжет – так сильно он его любит, босс же все эти годы был немного заморожен, а патлатый интересовал меня, как мой капитан и временно исполняющий обязанности босса, не более. Так было до недавнего времени. После нашей незапланированной пьянки, мне стало вдруг жутко любопытно, каково это было с ним. Хорош ли наш капитан. Не зря же мои трусы были порваны на лоскуты. Иногда ловила себя на том, что тупо пялилась на него, задумываясь об этом. Жаль, что с вечно бесившимся боссом, взрывающим всё подряд, были другие заботы. — Вы, мусор, пили из моих личных запасов? — Глаза босса опасно сверкнули, а в руках появились пистолеты. Убегали мы быстро и изощрённо. Кто-то вместе со мной из окна, кто-то выломал стену, а кто-то свалить не успел, и его вынесло взрывной волной. Впрочем, больше всех досталось именно усатому. Но он, кажется, был только рад: и нас сдал, и от босса опять получил. Мазохист. Вечером всё прошло неплохо. Почти как в прошлый раз. Только малыша не было, — наверняка просматривает свои банковские счета, его это успокаивает — добавился кидающийся стаканами и столовыми приборами босс и благоговеющий по нему усатый извращенец. Последний, впрочем, быстро присоединился к основным действам, когда об его лицо разбилась тарелка, размазав по нему лазанью. Прихватив несколько порций, я спокойно ела спагетти с рёбрышками, притаившись под столом, ибо с появлением босса накал страстей только увеличился. Я же просто хочу поесть без опасений, что моя еда окажется где-то на стене или на чьей-то физиономии. Под столом я встретила гомика. Мы пересеклись с ним взглядами и продолжили жевать, как ни в чём не бывало. В этом плане наши взгляды совпадают. Ребята, кажется, веселятся. Не знаю. Я не помню, что такое веселье. Максимум, что я могу ощущать – чувство азарта во время схватки с сильным противником. Я вообще мало, что могу чувствовать. Спасибо моей семье и всем причастным. Хоть они, вроде как, и не знали об опасности эксперимента, поверив «своим» учёным на слово, – до сих пор пытаются искупить вину, присылая свои грёбаные посылки. Но они не могут понять, что я не ощущаю к ним обиды, ненависти или чего-то подобного. Мне на них плевать. Как и на то, что они сделали. Чувствовала бы что-то – давно убила бы всю семью. Единственные вещи, от которых я в этой жизни хоть что-то ощущаю, – сильные противники, секс и еда. Первые вызывают интерес и чувство азарта, второе – оргазмы и эйфорию, третье – некое чувство уверенности. Уверенности в том, что берсерк не вырвется на свободу и его славу не припишут мне. Еда его сдерживает. И, как выяснилось недавно, алкоголь тоже. Чем больше съем или выпью, тем дольше он проспит. По той же причине я постоянно ем леденцы. Когда притащили алкоголь, я выбралась из-под стола, сразу ловя летящую в мою сторону вилку. Выпила немного. Патлатый с педиком, помня прошлый опыт, тоже особо не налегали. А мелкому снова мы не позволяли. Пил, в основном, босс, периодически метая в нас стаканы. С немного плывущей головой я и отправилась в свою комнату. Этого количества должно хватить, чтобы берсерк спал до самого утра. Чтобы научиться сдерживать его, я должна стать сильнее. Сколько себя помню, я хотела стать сильнее. Мне был любопытен мой предел и возможность преодолеть его. Старшего же брата больше интересовали какие-то глупости. Всегда считала его отсталым и бесполезным, пусть он и старше меня почти на десять лет. Семейка тогда начала заниматься разработками какого-то важного препарата, даже приостановив на время свои исследования в области путешествий во времени. Не знаю, что за препарат, но делали они его и проводили кучу испытаний всё моё детство. Не сразу я заметила, что в нашу семейку затесались крысы. Эстранео. Начала подозревать неладное, когда у меня стали брать кровь на анализы. Отец лишь говорил, что так нужно. Мне это никаких особых проблем не приносило и потому я просто не придавала значения этим процедурам. Когда подросла, поняла, что мне нужны реальные противники, чтобы стать сильнее, а не прикидывающиеся предметами интерьера охранники. Тогда же узнала, насколько наша семейка слаба. И они скрывали это от меня. Всегда говорили, что Бовино - одна из самых влиятельных мафиозных семей Италии. А что в итоге? Неплохой арсенал оружия? Этого, мягко говоря, недостаточно. Я решила сбежать и стать настоящим киллером. Не успела. Разработка странного препарата именно в тот момент дошла до опытной стадии. Подобравшись со спины, мне воткнули в шею шприц. Поставили опыт над наследником главы семьи. Последний в своей жизни опыт. С тех пор я не позволяю никому подходить исподтишка. Не позволяю нападать со спины. Научилась чувствовать вибрации воздуха своей кожей. Будь моя воля – ходила бы голой. Но всегда надеваю брюки и стягиваю повязками грудь. Первое – от холода, второе – от неудобств. Грудь немного мешает во время схватки. Не помню, что случилось, но боль была адской. Когда очнулась, несколько охранников семьи и учёных были не просто мертвы, а буквально разорваны на части. Кровь была повсюду. Это впервые, когда я ничего не почувствовала, видя своими глазами смерть. Видя кровь на своих руках и трупы. Было лишь любопытство. Непонятно откуда появившийся странный доктор сказал, что это всё натворила я, и объяснил, что благодаря разработкам семьи Эстранео — именно тогда я услышала о них впервые — я теперь такая на всю жизнь. Остальные опытные образцы, которым вкололи эту хрень, не выжили. Только моё тело умудрилось выдержать. Не знаю, убить меня хотели таким образом или сделать сильнее, но странный доктор объяснил, как «отключать» это состояние машины для убийств. Этот же доктор, оказывается, и остановил меня. Силён. А когда он назвал меня милашкой и попросил позвонить ему, когда подрасту, я врезала ему в челюсть. Извращенец. Он вырубился, а я, почти ничего не поняв из его слов, сбежала. Через несколько часов очнулась посреди горы трупов в, судя по всему, деревне. Бывшей деревне. От домов мало что осталось. Осознала, что это сделала я. Вновь ничего не почувствовала. Зато вспомнила слова озабоченного доктора о том, как предотвращать это состояние. Запомнила и применяла на практике. Не хочу прославиться только благодаря моей второй личности. Я должна стать сильнее её. Выжившие тогда прозвали меня отпрыском берсерка. Мне понравилось. Стала так называть моё второе «я». Берсерк. Используя пламя на полную катушку, берсерк уничтожает всё на своём пути. Именно поэтому я не даю возможности ему появляться. Если кто и будет что-то разрушать, то я это буду делать сама в своём уме и трезвой памяти. И никак иначе. Я чувствую внутри себя два вида пламени. Одно ощущается сильнее, второе – слабее. Слабее потому, что принадлежит берсерку. Слабее потому, что берсерк спит. Я должна научиться подавлять его самого и использовать при этом его пламя. Долгое время я была одиночкой. Искала сильных противников и убивала, оценивая уровень своих сил. Иногда за деньги. По всей Италии обо мне ходили противоречивые слухи. Некоторые даже говорили, что я дьявол в теле ребёнка. Вообще-то, имя у меня вполне себе дьявольское.* Не знаю, чем думала семейка, давая такое имя ребёнку, но мне оно подходит. Берсерк просыпался ещё пару раз. В первом случае оказалась уничтожена одна средняя мафиозная семья и разрушена половина их поместья. И это мне не понравилось. Ведь сделать это я вполне могла и своими силами. Решила, что впредь ему проснуться не позволю. В следующий раз он проснулся лишь через несколько лет. Но ощутимых последствий тогда не было. Тогда я уже была офицером Варии. Приняв душ и окончательно протрезвев, я оделась в привычную форму и, прикрепив к бедру дзютте, вышла из комнаты. Тёмный коридор встретил радушно, окутывая мрачной атмосферой и еле ощутимым сквозняком. Мокрые чёрные волосы липли к оголённой спине, вызывая мурашки. Капли воды скатывались по коже, впитываясь в эластичную ткань повязок. Сейчас это не стоит внимания. С вполне чёткой целью я шла по давно изученному коридору. Самый конец крыла. Предпоследняя комната. Приблизившись, увидела, что из-под двери пробивается свет. Не спит. Дверь открылась с лёгким скрипом, сразу выдавая ночного гостя. — Врой! Баал, ты какого чёрта тут забыла?! — Патлатый подскочил со стула, отрываясь от лежащих на письменном столе бумажек, и направил на меня меч. С серебристых волос капает вода. На нём белая неопрятно застёгнутая лишь наполовину рубашка и форменные брюки. Выглядит непривычно. По-домашнему. Любопытно. — Ты помнишь нашу последнюю пьянку? — Я тихо закрыла за собой дверь и прошла вглубь комнаты. — Что там помнить? — устало проговорил он, всё же опустив клинок. — Мы напились и разошлись по комнатам, вот и всё. Ты за этим пришла? — Не помнишь. — Я проигнорировала его последний вопрос, делая шаг к капитану. — Я проснулась здесь, в твоей комнате. — Значит, просто не дошла до своей. — Логично, его комната ближе к лестнице, но нет. — К чему ты клонишь? — Я была полностью голая и лежала на тебе. — Прямолинейность наше всё. — Врой! Женщина, ты что несёшь?! — Долго до него доходит. Он снова вскинул меч, выставляя его перед собой. На его щеках играл лёгкий румянец. — Да, патлатый, мы с тобой переспали, но я этого не помню. — Достав дзютте, я с его помощью убрала клинок со своего пути. Капитан даже не сопротивлялся, просто наблюдая за мной с вытянувшимся от удивления лицом. — И мне это покоя не даёт, — добавила, понизив голос. Подошла к нему вплотную и, смотря прямо в глаза, одной рукой начала расстёгивать ремень его брюк. — Ты уверена, что это… произошло? — спросил он, должно быть, отойдя от шока. Глаза его прояснились и он смотрел на меня с интересом и недоверием. Впрочем, и не останавливал тоже. — Трусы были порваны в клочья, а от спермы я ещё долго отмывалась. Так что да, уверена, — не успела я это сказать, как мои повязки были разрезаны одним точным взмахом клинка, падая у ног, а инициатива перешла в руки капитана. Дзютте на пару с мечом с громким металлическим лязгом упали на пол.