Хаос

Приподняв массивную голову, Сид ловит крупными ноздрями отголоски аромата свежей крови. Шелест чужих шагов отражается запоздалым эхом о поверхность безмятежной ауры спящего леса. Опять идет какая-то биомасса. И эта биомасса явно настроена лишить Итера законного времени на переваривание пищи. Гадство. Между деревьев мелькает проворная фигурка, и монстр медленно моргает маленьким черным глазом. Целенаправленно двигаясь в сторону разгоняющего ошметки сна существа, кто-то даже не стесняется шлепать тяжелыми ботинками по земле. Не так давно прошел дождь. Грязь с обуви отмывать тяжело. А еще тяжелее отплевываться от колючих песчинок, зацепившихся за язык. Сид далеко не так изящен, чтобы мгновенно подскочить на конечности и устроить гостю теплый прием со своей ротовой полостью. А еще он не так грациозен для удивительных акробатических финтов, чтобы неожиданно разодрать тело гостя. Но достаточно умен, чтобы заранее сдвинуть лапы на максимально удобную позицию, чтобы в случае опасности вцепиться когтями в башку посетителя, не прилагая особых усилий. Черная распахнутая ветровка, обтягивающие стройные ножки-палки джинсы, майка с корявой яркой надписью «ебите меня только по пятницам», распущенные темные волосы и нож в руке. Стандарт, который Сид привык наблюдать в этом месте. Каждый второй считает себя безумным и изощренным убийцей, а после неспешно переваривается в пищеводе монстра. А девица, что приближается к монстру, молода. Когда-то Итер слышал теорию, что если разрезать человека поперек, то можно узнать его возраст по кольцам на срезе. Ну, возможно, он слышал конкретно не это. Только сейчас думает, что если разрезать эту девицу, колец будет всего нихуя. Малолетка. Пухлые губки вытягиваются в улыбке. Заметила. Девица подходит к монстру слишком быстро и по-хозяйски оглядывает морду, словно она — заводчица собак, а Сид — ее покорный бульдожка. Такой расклад существу не по нраву, о чем он дает знать смачно шлепнувшей на носок ее ботинка крупной каплей розоватой субстанции из приоткрытой пасти. — Мерзость! — вскрикивает девица. — Разве так встречают гостей?! Разве так, для начала, ходят в гости, спросил бы Сид, имей он хорошо развитый механизм голосообразования. Возможно, с определением опасности он поторопился. Мозгов у девчонки явно не больше, чем у птички, которая однажды попыталась выклевать единственный глаз твари. Не самая лучшая история, как и эта. Нож девицы отправляется в задний карман штанов. Итер представляет, что если она забудет о нем и сядет на землю, то наверняка разрежет свою задницу. Никакого наслаждения это не принесет, однако вышло бы все равно забавно. Впрочем, недолго беснуется девица по и без того испачканным ботинкам. Обе ладони оказываются на голове монстра. — Ты ведь говорить не умеешь, да? — сочувственно произносит девушка, поглаживая пальчиками шершавую поверхность морды. По подобию лица существа гуляют пальцы. Не то, чтобы это напрягает: Сид не ощущает их. Зато ощущает запах остывшей на шмотках человека крови. Крупные ноздри дергаются, вылавливая хоть что-то из-под плотного покрытия на голове, но девушка слышит его хриплое дыхание. — Ан-нет, это была моя жертва, собачка! …собачка? — Если хочешь кушать, то должен поохотиться самостоятельно! Или твой хозяин тебя настолько распустил, что ты лежишь и чешешь брюхо о землю? …хозяин? Медленно перевалив вес на конечности, Итер нелепо поднимает тощую задницу и подтягивает к себе передние лапы. Когти врезаются в землю, обеспечивая равновесие вытягивающемуся существу. Свистящий выдох доносится до ушей девицы, и та принимает опасную стойку далеко не за угрозу. Хихикает, мерзковато улыбается, рассматривает и ощупывает кончик морды. Подходит еще ближе и тянет пальцы к гриве. Потрясающе. — Безглазый плохо о тебе заботится, — произносит она, брезгливо стряхивая с ладони шершавого жука, который когда-то запутался в толстых волосяных комках. Заботится. О нем. Кто? Девица опускает руки и намеревается усесться рядом с монстром. Или, еще хуже, лечь на него. Или под него. От одной мысли о подобном дерьме Итер хочет выблевать едва переварившуюся пищу. А гостья, как ни странно, словно этому и способствует. Она предусмотрительно вытаскивает нож из кармана, а существо с неким разочарованием решает, что шоу будет не таким задорным. Девчонка плюхается на землю и поднимает тяжелую конечность Сида, чтобы опустить свою голову на его вторую лапу, а первую обнять на манер плюшевой игрушки. Она думает, что ей будет уютно?.. Оказавшись под головой монстра, девушка кривит лицо, но не выползает. Беспардонная дрянь тянет пальцы, на этот раз, к горлу Итера и начинает наглаживать наиболее чувствительную полосу кожи, будто перед ней не огромная тварь, а слащавый котеночек. Пусть и с омерзительно гладким телом и скомканной шерстью на башке. Теплые ручонки нащупывают уязвимую гортань. Сид не беспокоится о своей безопасности: девица не додумается его убивать. А вот вызвать возбуждение, черт подери, несознательно сумеет. Наглаживает, словно ожидая услышать урчание вместо тяжелого хриплого дыхания. Бормочет что-то о плохом уходе. Жмется к тонкой лапе, словно готовая расцеловать воняющее тухлятиной существо. Поразительно, насколько странная и нелогичная эта дамочка. Сухая темная кожа покрывается мурашками. Мышцы брюха, напряженные, вжимаются в землю, словно пытаясь выцедить из грязи под пузом весь холод и остудить набухающие инстинкты. Нет-нет. Нельзя. А она все гладит. Гладит, гладит, гладит, гладит, гладит. СКОЛЬКО МОЖНО-ТО?! Сид действительно раздражен. Кажется, она замечает. Как ни крути, а реакции монстра значительно острее. Массивная лапища, что была сверху, цепляется в ехидное лицо ничего не подозревающей девушки. Противопоставленный остальным палец вжимается в твердую косточку скулы, а остальные располагаются по краям вмиг растерявшей все дружелюбие физиономии. Шепоток доносится до Итера. Девица его обозвала! Пф. Очень страшно. Пока малолетка пытается спасти личико от когтей существа, Сид сильнее сжимает пальцы. Опираясь на задние лапы, он поднимается, второй своей пятерней хватает девицу за бок. Сид помнит какую-то песенку. Не самую уместную, но одна строка из нее идеально впишется в повествование. Баюшки-баю, не ложись на краю. Придет серенький волчок. И ОТХЕРАЧИТ ТЕБЕ ВСЮ БОЧИНУ, ОБОСРАННЫЙ КОМОК МЯСА. Итер с размаху опускает девчонку на землю, жмет руками на ее голову и живот. Она брыкается, рычит, визжит и пытается расцарапать хоть что-нибудь монстру — толстая кожа не позволяет нанести какой-либо вред существу обломанными ноготками. В ответ на ее обвиняющий вопль Сид разжимает челюсти. Длинный язык касается лба, огибает темные пальцы твари и скользит к уху. Всплеск ненависти и страха заставляет гостью в очередной раз бессмысленно отмахиваться и вяло дергать ногами, но никак не включать мозги. С громким клацающим звуком ряды мелких зубов смыкаются рядом с носом жертвы. Точнее, потенциальной еды. Густые нити слюны Итера туго катятся по щекам дамочки вместо слез. Монстр, игнорируя буйно дергающиеся ноги, заваливается прямо сверху. Хруст заставляет его медленно отвести голову от неожиданно вскрикнувшей девушки. Складывается впечатление, будто кто-то третий хочет поучаствовать в компании, но затем наступает тишина. До монстра доходит мысль, что хрустнуть могла не ветка или чья-то кость под ногами, а что-то у девчонки. Может, лодыжка? Или колено? — Ты мне нож сломал, уебок! — внезапно содрогается девица в рыдании. Ах! Рукоять ножичка! А реакция такая, словно сломали по меньшей мере ребра. Девчонка трясется, словно влажная рыба со скользкой чешуей, но когти помогают сдержать наконец неразумную беснующуюся. Бледная кожа с легкостью расходится, позволяя теплой крови выкатываться наружу. Кончик языка соскальзывает на свежие царапины, проталкивается в глубокие трещины и изучает вкус открывшейся плоти. Отлично. Со стороны, возможно, так себе картина. На вкус тоже. Предыдущее мясо хотя бы было более свежим. Моложе. Младше. Безо всяких сопливых нежностей и прелюдий Сид резко прячет язык и вгрызается в ее лицо. Зубы прочны, а челюсть раскрывается достаточно широко, чтобы девица ознакомилась с ротовой полостью монстра. — Я бессмертна, — шепчет девица. Сид не отстраняется, не замирает, а продолжает прокусывать черепушку. Тем же лучше. Бессмертная, зажатая между землей и тушей существа, она станет отличным источником постоянного перекуса! Зубы впиваются в твердые кости. Челюсти сжимаются, заставляя голову девчонки покрываться тонкими нитками трещин. Надежный лесной покров содрогается от хрипа и крупными кусками осыпается на землю. Крики и возня заглушают безмятежный шелест листьев, заставляя мрачную атмосферу лесополосы стать еще более кровожадной. Идиллия. Иначе здесь быть и не должно. Регенерирующее тело, нынче похожее на пережеванный комок фарша среди драного тряпья, будет постепенно восстанавливаться, и тогда Итер продолжит пополнять свой желудок очередной порцией мяса. Очень хороший навык, в общем-то. Сид даже забыл, чем удачно описать это свойство. Зато будет хороший урок на тему «не трогай то, чего не следует».