Хаос

В моей голове прозвучал голос. Сердце толкнулось в груди особенно сильно, вынуждая резко поднять голову. Я все еще была в классе. Заснула на уроке. Сонно сощурившись, я различила тихий всхлип у своего уха, и резко отшатнулась в сторону. Но теперь, когда я посмотрела вокруг, все… оказалось не таким. Плесень жадно сжирала стены. Туман медленно плыл у самого пола; осколки стекла лежали под окном. Они блестели в слабом лунном свете, и в этих тусклых лучах хаотично барахтались пылинки. Драный тюль слабо колыхался словно от дыхания снаружи. Поцарапанная поверхность парт отливала чем-то темным, словно кто-то активно расплескивал чернила по кабинету. Желудок вздрогнул, когда я обнаружила голову моего учителя на его столе. И кровь. Везде были брызги крови. От острой вони пришлось задержать дыхание, и очень зря: в глазах потемнело. Я медленно встала со своего места и заставляла себя не пялиться на голову. Слишком жестоко. Упала обратно, увидев эти распахнутые тусклые глаза и вспухший язык, кончик которого торчал между искривленных губ. Я посмотрела на свои руки, чтобы унять подкатывающий к глотке ком едкой рвоты. Как в трансе разглядывала ноготь на указательном пальце, надломанный по середине. Маленькие капли крови скопились под ним в бесформенной массе и отражали кляксу лунного света. Ладони оказались расцарапаны, но боли я не ощущала. В ушах зазвенело эхо воспоминания: всхлип, заставивший меня проснуться. Вокруг не было никого. Живого. Я не хотела знать, что здесь произошло. Я просто хотела уйти. Я услышала тихий скрип за дверью, которая вела в подсобку класса, где безмерными кучами в коробках располагалась канцелярия. Я сразу же выбежала в коридор. Независимо от того, что было там, я не хотела этого знать. Я бежала. Лужи чего-то собрались на полу. Я убеждала себя, что это была вода. Вода. Чернила. Краска. Что угодно, лишь бы не ощущать этот запах. Двери, вопреки разрухе в моем кабинете, не были ни повреждены, ни вырваны (или что могло произойти в такой сраной ситуации, боже мой). Мое дыхание перехватило снова: показалось, я что-то услышала. Чтобы не производить лишнего шума, остановилась. Прижалась спиной к стене у целого ряда шкафов — тень от мебели явно могла бы меня скрыть, если тот звук не оказался вызван ужасом (моего учителя обезглавили и залили весь кабинет кровью, расковыряли стекла словно яичную скорлупу, но не тронули меня, какой к чертям ужас, это полный пизд). Я должна была выйти. Обязана. Звук не повторился. Уставившись вниз, смогла понять, что это было: железная заклепка с кроссовка упала, пока я бежала. Боже. Нужно выбраться из школы, что бы здесь ни случилось. Слезы поднялись к отметке «прорыв плотины». Я глубоко вздохнула и, подняв руку, принялась растирать лицо. Нельзя реветь. Нужно сваливать. Дверь, которая вела в кафетерий, должна располагаться рядом. Оттуда можно выйти на улицу через черный ход и бежать. Прочь. Дрожащая ладонь обхватила холодную железную ручку. Целая смрадная какофония ударил в нос, стоило лишь приоткрыть дверь. Пахло гниющей едой и множеством других ароматов, которые я уже не стала различать. Помещение было пустым. Абсолютно. Только дверь в складское помещение, где обязан был быть выход. Вперившись плечом в холодную стену, чтобы не потерять равновесие (или сознание), я направилась в сторону каморки. Дыхание перехватило. Казалось, что внутри обязательно должен оказаться источник этой вони. Но там дверь. Главный выход расположен слишком далеко отсюда, и черт подери, если мне придется пройтись по чьим-нибудь костям, чтобы добраться до улицы, я сделаю это! По стенам развешивались тела. Самые настоящие тела, трупы, выпотрошенные и изуродованные. Лица висящих я смогла узнать только по примерным чертам — вот, парниша с ободранными белыми волосами и слегка горбатым носом, был моим одноклассником. Сейчас он висел недалеко от меня со вспоротым животом. В бурой ране копошилось что-то, ворочалось, и я с трудом заставила себя отвернуться, опустить взгляд в пол, где было, как ни странно, чисто. Захотелось выплюнуть весь страх, все отвращение, но глотка словно сжалась, не желая избавлять меня от этого. На макушку шлепнулось что-то небольшое, и я содрогнулась. Пальцы сами собой потянулись наверх, снимая с волос клочок окровавленной кожи. Желудок снова вздрогнул, и колючее тошнотворное давление пополз наверх. На этот раз сдержаться не удалось. Я скрючилась и упала на колени. Изо рта вывалился склизкий комок, источающий гнилой запах. Глаза кололи слезы, словно защищая от того, что я сплюнула следом. Вкус крови и желчи оставался на языке, и мне безумно захотелось сблевать еще раз. Органы сжались от немых спазмов, но больше ничего не произошло. Я вытерла губы рукавом. «Хочу домой!» — снова взмолил здравый смысл в моей голове, и я резко развернулась. В нескольких сантиметрах от моего лица было… Нечто. Я не успела сфокусироваться на нем — в следующий момент мой взгляд померк, как будто мне плеснули воду в глаза, но я не плакала, я не знала! Сквозь проклятую пелену я заметила два черных пятна. Стало неистово страшно. Ужасно страшно. Невообразимо страшно. Я оттолкнула это. Побежала вдоль стены, обратно, прочь от существа, прочь от трупов. Но… Я остановилась. Не знаю, почему. Потерла чистым рукавом глаза и обернулась. Когда я нашла взглядом это, мне вдруг… стало спокойно. Оно не будет за мной бежать. Оно отпустит меня. Оно, такое высокое, такое бледное и тощее, но странное, словно сбитая машиной лысая собака-переросток с длинными конечностями. Оно смотрело прямо на меня. Его глаза издалека казались абсолютно черными дырами в черепе, а засохшая на длинных пальцах кровь терялась на фоне темной подсобки. Рот этого существа был большим, черная полоса губ тянулась «до самых ушей», искривленная в грустной улыбке. Мои же губы сами собой сжались от непонятного ощущения. Я хотела ударить себя и сцепила кулаки, но мои ладони были покрыты… слизью. Теплой, почти приятной (боже мой, что я несу). А между пальцами зацепился толстый черный волос. Длинный. Я снова побежала, но уже медленнее, и постоянно оборачивалась, пока худощавое существо не пропало в темноте. Ноги пульсировали от усталости, а желудок болезненно скручивался. Дерьмо. Я смогла выйти на школьный двор. Обычно, вокруг клубился аромат цветущих деревьев и скошенной травы. Живописное место было облюбовано, обычно, ленивыми школьниками и уставшими от вечной суеты преподавателями. Сейчас же вся жизнь двора, казалось, иссякла… Разбитые и вывернутые из земли скамьи валялись по всему двору. В свете луны поблескивали темные лужи, которые я обходила стороной. Крупные лоскуты ткани, видимо, бывшие ранее одеждой, расстилались на дорожке. Пахло серой. Почему-то именно серой. Сил не оставалось. Оставалось тяжелое послевкусие кислятины во рту и желание вернуться домой. Возобновила бег только тогда, когда в поле моего зрения оказались железные ворота. Я почувствовала тупой удар по голове. Единственное, что я услышала перед неотвратимым провалом, был шепот. Рэйк придет за тобой. Я съежилась от ощущения мерзкой слизи на пальцах. Соседка по парте трясла меня за плечо и шипела: — Ну же, проснись! Ты можешь снова остаться после уроков, балда! Я медленно моргнула и уставилась на ладонь. Ничего. Ничего не было. И затылок цел. И пахло мелом. Все было нормально. Учитель на доске записывал уравнение, громко шкрябая белым мелком. Я начала дрожать от облегчения. Боже… За спиной раздался скрип. Рэйк пришел за тобой. Шепот врезался в голову, выталкивая из моей глотки вопль. За тобой, за тобой, за тобой, за тобой, за тобой, затобой, затобой,затобойзатобойзатобойубегатьужепозднонаивныймаленькийчеловек.