Я ВЕРНУЛАСЬ!

— Давай, Эмма. Ноги на ширину плеч. Локоть отводишь в сторону. Давай! Эмма досадливо поморщилась — стрела ушла сильно вправо. — Ничего страшного. Я тоже далеко не сразу стала хорошим стрелком. Эмма выдернула стрелу и вернулась на позицию. — Так. Дыши ровно. Успокойся. Стреляешь на выдохе. В этот раз у Эммы вышло лучше. Стрела вонзилась почти в центр мишени. Ещё одна попытка. Ещё… Рядом с Эммой пускал стрелы в мишень её молочный брат. Они вели негласное соревнование и он пока вёл в счёте. — Всё, Эмма, Генри, пора обедать! И ваш учитель уже ждёт. — Сейчас, мама, — Эмма с самым недовольным видом вздохнула — только разогрелась! Ей так и не удалось победить, Генри стрелял быстрее и его стрелы чаще попадали в центр мишени, чем стрелы Эммы. — Ничего, научишься, — Генри похлопал сестру по плечу. — Ну, кто первый? Если Генри был лучше в стрельбе, то Эмма опережала брата в беге. Так что она первой оказалась рядом с Анной. … — Она тебе не мама. Твоя мама — Белоснежка, — Пиноккио битый час возился со своим драгоценным многострельным арбалетом, что-то не то было с механизмом подачи стрел… Но что? Эмма нахмурилась: — Тебе не надоело, Пиноккио? Я уже слышать это не могу: «Ты принцесса, Эмма!», «Ты будешь Спасителем, Эмма!», «Ты должна разрушить Проклятие и одолеть Злую Королеву, Эмма!» Ты стал страшным занудой, Деревянный! — Не обзывайся! — Когда-то был я странной, игрушкой деревянной! — Эмма показала Пиноккио язык. Она сидела прямо на верстаке в стружке и разглядывала какую-то маленькую детальку. — Так вот в чём дело! Тьфу ты… — Пиноккио отобрал у Эммы кусочек механизма и с удовлетворением вздохнул — ура, заработало! — Моя мама Анна. Она меня вырастила. Она и Генри моя семья. А до того, как мне стукнет двадцать восемь много воды утечёт… В свои десять Эмма была больше похожа на мальчишку — крепкая, мускулистая, широкие плечи, короткие волосы, обветренное лицо. Она лазила по деревьям ловко, как обезьянка, и в девять лет убила своего первого огра — с ветки дерева прямо в глаз. Увязалась за матерью в лес тайком и в результате спасла ей жизнь. Получила по ушам за самовольство от сэра Ланселота, благодарность от матери и уговорила ту сделать ей, Эмме, татуировку. Как взрослой. В награду за смелость. Анна только вздохнула: — Тебя бы следовало выпороть… Ну ладно… Так что не удивительно, что через секунду Эмма оказалась на плечах у рослого Пиноккио — взобралась в один миг и зашипела старому приятелю прямо в ухо: — Так что хватит. Что там будет почти через двадцать лет… — Через восемнадцать. — Особой разницы не вижу. Короче, мне плевать на ваши Проклятия–заклятия. Мать? Какая мать засунет своего новорожденного ребёнка в грёбанный шкаф, как старые штаны?! Одну! — Со мной. — С семилетним сопляком, которого совсем недавно из полена вытесали. И кто после этого деревянный?! — Она спасала тебя от Проклятия Злой Королевы… — Ты же знаешь, учитель рассказывал о нём. О ней тоже. И о Сторибруке. Просто очень странный городок… Ничего особенного. Они не превратились в чудовищ, они все живут себе в очень странной реальности, но вполне благополучны… Хотя и ни черта не помнят о своей прежней жизни. Пиноккио было нечего возразить на это. Учитель (которого самого зовут Ученик — Ученик Чародея) появился у них в поселении, когда Эмме было ещё пять. Она помнила, как долго он о чём-то беседовал с сэром Ланселотом и Анной, а потом уже с ней, Эммой. И с Пиноккио. Вот тогда она впервые и услышала о Проклятии и своей миссии. — Так что не зуди. Я помню кто и что я. И Учитель меня уже давно к этому готовит — рассказывает о том мире, про Сторибрук… И я сниму это ваше чёртово Проклятие и вернусь! Я там не останусь! — Для начала, слезь с меня… Эмма спрыгивает со спины Пиноккио и презрительно фыркает: — Ты такой хиляк. — Просто мне пора испытать новый арбалет и показать его сэру Ланселоту. — Иди-иди… Ты должен быть горд оказанной тебе честью — ты только что носил на своей спине наследную принцессу, свою будущую Королеву! Пиноккио насмешливо улыбается: — Ты же не хочешь быть принцессой, а стать как мама — охотником. — Твоя драгоценная Белоснежка была лесной разбойницей! Пиноккио молча выходит из мастерской и отправляется на стрельбище, а Эмма бежит к матери, которая сердито хмурится — маленькая озорница опять опаздывает на урок!