Я ВЕРНУЛАСЬ!

— Итак, вы Белль Френч. Вам есть к кому пойти? К тому, кто вас примет. Белль некоторое время колеблется, молчит, но всё же, наконец, решается: — Румпельштильцхен. Тёмный. Вэйл нервно усмехается: — Хьюстон, у нас проблемы… Белль недоумённо хмурится: — Простите, доктор. При чём тут какой-то Хьюстон? Я говорю о Румпельштильцхене. Вэйл уже успел снять трубку телефона: — Мистер Голд? У меня для вас есть новости… … — Белль, моя драгоценная Белль взяла с меня клятву, слёзно умоляла о милости, и я был вынужден поклясться, что ни один волос не упадёт с твоей головы, Регина. Что я не причиню ни тебе, ни твоим близким какого-либо вреда. Ни я сам, ни по моему поручению или принуждению. И я сдержу слово, данное мной моей Белль! Как бы мне не было трудно. — Сколько пафоса, — презрительно фыркает Регина. — Шекспир! Не тебе, старый ты мошенник и убийца, читать кому-либо мораль. Что тебе на самом деле нужно, Румпель? Ты же не за этим пришёл — торжественно объявить, что не собираешься меня убивать. Хотя, конечно, спасибо за такую любезность с твоей стороны. — Ты сможешь частично закрыть свой счёт, дорогуша, если тебе удастся вернуть мне одну вещицу, безделушку, которую дорогой папочка нашей Спасительницы, — кивок в сторону Эммы. — Спрятал в твою подружку. Она всё ещё в подвале под часовой башней? Регина смотрит на Голда с подозрением и хмурится: — Эта твоя «безделушка» никоим образом не нанесёт никому ущерба? Улыбка растягивает тонкие губы Голда: — Нет. Даже, в некотором роде, пойдёт на пользу нашему городу. Лично тебе, да и твоей… подружке не повредит. — Она мне не подружка, а опекун, — Эмма краснеет от возмущения. — И если уж на то пошло — приёмная бабушка. И самая близкая подруга. — А я-то что — против? — ехидно улыбается Голд в ответ, всплёскивая руками. … — Да со мной уже всё в порядке, Сверчок! — Дэвид уже начал уставать повторять одно и тоже и от всех этих тестов — вначале Вэйл, а теперь и Хоппер подключился. — Я уже понял, — вздыхает Хоппер. — Просто я должен проверить, готов ли ты к новостям. — Что… случилось? — нервно сглотнул Дэвид. — Ничего, — равнодушно пожал плечами Арчи. — Но новости бывают разные. Радостные способны нанести такой же вред, что и плохие. Стресс есть стресс. — Особо радостных новостей нет, — Мэри Маргарет появилась на пороге палаты. — Нет. С Эммой всё в порядке. Но она не желает нас знать. Принять нас как своих родителей. — Дай ей время… — У неё было достаточно времени. Годы. Как оказалось, Проклятие затронуло не всё наше Королевство, и Эмма попала как раз в ту часть, которую не задело Проклятие. Она прекрасно знала обо всём очень давно. … — Это ты виновата! — Дэвид сверлит Регину горящими от ярости глазами. — Она тут ни при чём, — вступается Эмма за подругу. — О Тёмном Проклятии я узнала от Ученика Чародея. А об обстоятельствах своего «спасения» из книги. — Какой ещё книги? — Волшебной. Это практически хроника того, что происходило в Зачарованном Королевстве. И с той поры, как узнала обо всём, я не могу относится к вам как к родителям. Любящие родители не засунут свою беспомощную, новорожденную дочь в портал, не отправят неведомо куда. Я дочь Анны, она меня вырастила. Воспитанница и Истинная Любовь Регины, она меня спасла от Сонного Заклятья. А Мэри Маргарет разве что может претендовать на то, чтобы быть моей нелюбимой тётей. Ну и коллегой по работе. — Как спасла? Каким образом? — Поцелуй Истинной Любви. Как в сказке про Белоснежку и Прекрасного Принца. Эмма разворачивается на каблуках и направляется к выходу из больничной палаты. Регина следует за ней. Дэвид утомлённо откидывается на подушку: — Да… Новости… … — Ты не хочешь, чтобы я называл Мэри Маргарет своей бабушкой? — Генри пристально смотрит на мать. — Да. Не хочу. И не хочу, чтобы вы тесно общались. Не хочу, чтобы она пыталась подобраться ко мне через тебя. У тебя уже есть бабушка — Регина. Регина чуть не поперхнулась кофе: — Тебе не кажется, юная леди, что прежде следовало бы и меня спросить? Эмма равнодушно пожимает плечами, а в глазах пляшут искорки и улыбка такая ехидная: — Ты ему и так законная прабабушка. Регина высокомерно фыркает и высокомерно произносит с деланным возмущением: — Разве я похожа на прабабушку?! Эмма хихикает, обнимает Миллс за плечи и целует в щёку: — Нет. Ты у нас самая молодая прабабушка на свете! … Эмма ждала встречи с большим и страшным драконом, а внизу их дожидалась невысокая светловолосая женщина в старомодном платье, рогатом головном уборе и с посохом в руках. — Ты не сильно торопилась, Регина, — проворчала Малефисент. — Тут наш с тобой старый приятель, Румпельштильцхен, захотел назад свою любимую игрушку, которую оставил у тебя. Точнее, в тебе. — Ты про этот ларец? — Малефисент протянула Регине золотую шкатулку в форме яйца, украшенную драгоценными камнями. И наконец обратила своё внимание на Эмму. — А вы у нас кто такая будете, юная леди? — Эмма. Эмма Свон, — Эмма изобразила подобие книксена. — Я Истинная Любовь Регины. И её воспитанница в этом мире. — Вот как? — Малефисент смотрела на Эмму теперь с гораздо большим любопытством. — А ещё она у нас Спаситель, — добавила Регина. — Вижу, — кивает с усмешкой Малефисент. — И как тебе не страшно тут одной, девочка, в подземелье, с двумя злыми ведьмами? — С Региной мне ничего не страшно. И она не злая. — Ну да, — Малефисент внимательно разглядывает бывшую ученицу. На губах ироничная улыбка. — Не злей тебя самой. … Регина молча вручила шкатулку Голду. Тот её тщательно протёр и очень внимательно осмотрел. — Не беспокойся, — ухмыльнулась Малефисент. — Всё с твоим драгоценным ларцом в порядке. Я не так любопытна, как наивная дурочка Пандора. И Регина тоже. — А вот я — да, — ворчит Эмма. — Но мне даже не дали в руках подержать. Обидно. Что там? — Магия, — Голд аккуратно кладёт шкатулку в один из многочисленных ящиков. — Всего лишь магия… Которую следует вернуть в Сторибрук. И твоей… подруге. Теперь ей придётся особенно хорошо за тобой приглядывать. Ты может и кажешься взрослой молодой женщиной, но в магии — младенец неразумный. — А я тут при чём? — с искренним недоумением интересуется Эмма. — При том, что ты Спаситель, а, значит, Светлый маг, — Румпель удивлён и слегка заинтригован. — Неужели Регина тебе ничего не говорила? — Говорила. Но у нашей Эммы частенько в одно ухо влетает, а в другое вылетает. Бесследно. — Ты будешь учить меня магии?! Просто здорово! — Эмма от избытка чувств обнимает Регину и целует в щёку. Малефисент прячет насмешливую улыбку. Голд тоже веселится от души: — Ладно, дамы. Я вынужден вас покинуть — мне необходимо совершить небольшую прогулку. … Клубы густого сиреневого тумана накрывают улицы Сторибрука и порождают небольшую панику. Но туман быстро развеивается и все быстро успокаиваются, обнаружив, что всё и вся осталось на своих местах. Луковые колечки и жаренный сыр всё ещё на тарелке, а пиво в кружке — ну вот и хорошо. — Колодец… — словно про себя произносит задумчиво Регина. — Колодец? — В колодце, который в лесу, вода из волшебного источника, — поясняет Регина для Эммы. Малефисент сейчас невменяема, недееспособна — бабулины блинчики способны и дракона заставить на время забыть о реальности. Плюс жаренный сыр и луковые колечки. Какой там туман-растуман? Не видишь — мы кушаем! — Может нашу Мэри Маргарет головой окунуть? До неё тогда начнёт хоть что-то доходить. — Эмма тоже вся, с головой, в луковых колечках и жаренном сыре. «Вот сейчас доем и вы увидите какая у меня будет истерика!» — Кстати, у меня есть пара очень «тёплых» вопросов к твоим родителям, Эмма. К Белоснежке и Прекрасному Принцу. — Они мне никто. Разве что дальние родственники. Что они ещё такого натворили? — Из-за них я потеряла свою дочь. Регина тоже слегка шокирована — она не знала о дочери Малефисент. Малефисент закуривает и выпускает длинную струю дыма к потолку. Бабуля хмурится, но не рискует делать замечания ведьме и дракону в одном лице. Эмма забывает о еде: — Как это произошло? — Вот соберёмся все вместе и послушаем для чего чете Прекрасных понадобилось похищать мою, ещё не вылупившуюся из яйца, не появившуюся на свет, дочь. У Эммы от шока даже пропадает голос. Она откашливается, пьёт воду и всё равно сипит: — Они сделали… что?! — Похитили мою дочь… И спихнули её в портал. Эмма крутит головой и трёт лоб: — Чёрт… Я такого даже от них не ожидала… … Молчание висело над столом, словно тяжёлый серый туман. Мэри Маргарет сидела сгорбившись, не поднимая глаз и сосредоточенно изучала ногти на правой руке. Дэвид тоже старался не поднимать головы, чтобы случайно не столкнуться взглядом с Эммой. Но её взгляд, тяжёлый и презрительный, чувствовал всем телом. Он давил на плечи. — Поздравляю, ребята… — с едким сарказмом медленно произносит Эмма. — Вы ещё раз смогли меня сильно удивить. Хотя, казалось бы — куда ещё. Мне уже просто стыдно быть с вами одной крови. И это у нас, блин, положительные герои! — Нам очень стыдно… — пробормотал Дэвид. — Мы очень сожалеем обо всём… — Это, конечно, очень утешит мать, которая потеряла свою единственную дочь по вашей вине. Все эти ваши запоздалые сожаления, — Эмма оборачивается к Малефисент. — Может, она осталась жива? Уцелела? Я-то спаслась, когда эти два недоумка спихнули меня, новорожденную в портал. Им Тёмный, говорят, чего-то там напел. — Маловероятно… — вздыхает Малефисент. — Поговорим с Голдом, то есть с нашим старым знакомцем Румпелем — может, есть способ это проверить? — Он потребует плату. Он всегда её требует. Бескорыстный Тёмный, сделавший что-то по доброй воле, по доброте душевной — сказка для идиотов, — сердито говорит Регина. — Он и пальцем не пошевелит без выгоды для себя. — Они заплатят, — палец Эммы не дрожит и указывает на Мэри Маргарет и Дэвида. — Они натворили дел — им и расплачиваться за последствия. Малефисент с удивлением и даже лёгким испугом смотрит на Эмму: — Они твои родители, девочка. Не забывай об этом. — Они мне никто. И я их больше не хочу знать. Особенно после того, что услышала сегодня. Мою мать зовут Анна. Она меня вырастила. С младенчества. И Регина была моим опекуном в этом мире. И спасла от Сонного Заклятья. Она любит меня как дочь. А эти… Кто они мне? — Заклинание Призыва, — словно про себя, ни к кому не обращаясь, тихо произносит Регина. — И к Голду за этим нам идти незачем. — И что для этого требуется? — Эмма старается даже не смотреть в сторону Мэри Маргарет и Дэвида. — Несколько капель крови. Малефисент. И твоей. Раз ты и её дочь связаны через переданную ей часть твоей Тьмы. — Тогда пошли? — Эмма поднимается из-за стола и направляется к выходу. Малефисент и Регина уходят следом. Никто даже не оборачивается на поникшую на своих стульях парочку. … День у Лилит не задался с утра — поцапалась с соседкой по дому, потом на работе попалась какая-то сильно скандальная и привередливая не в меру посетительница. И мысль в голове — неотступная, прилипчивая и навязчивая, какой иногда бывает мелодия дурацкой песенки, привяжется и никак не избавится. Сторибрук, штат Мэн. Почему, с чего вдруг? Лилит ворочалась на кровати, а сон всё не шёл. — Хорошо, хорошо! Я поеду в ваш чёртов Сторибрук, только дайте заснуть, наконец! Её страстные мольбы были услышаны, а утром Лилит обнаружила себя уже за рулём пикапа и далеко от дома. Она уже несколько раз пыталась попасть в этот чёртов Сторибрук, но что-то останавливало её — люди, обстоятельства… И вот — Лилит решила, что это будет последняя попытка. Или это приглашение от города — с чего бы вдруг такая милость? Высокая, светловолосая девушка вылезла из своего пикапа возле кафе с очень тёплым и домашним названием — «У Бабушки» и огляделась вокруг: — Ну что теперь, Пейдж? Помимо того, что её тянуло в кафе, как магнитом, была ещё и более понятная причина — Лилит страшно проголодалась. И она вошла. На этот раз ноги сами понесли её (Лилит окончательно почувствовала себя стальной стружкой возле мощного электромагнита) вместо прилавка к одному из столиков, за которым сидело трое — молодая блондинка, брюнетка, примерно того же возраста с воистину королевской осанкой, и женщина постарше с волнистыми светлыми волосами. Перед ней стоял стакан с бордовой жидкостью, которая, при приближении к столику Лилит (ту уже буквально волокло по направлению к этой троице), начала сильно бурлить. Странная родинка, которая была у Лилит с рождения и не вызывала никакого беспокойства, внезапно нагрелась и Лилит в полном шоке уставилась на неё — звёздочка светилась! — Дочь… — у самой старшей за столиком слёзы на глазах. Она поднимается и обнимает Лилит. Жидкость в стакане прекращает кипеть и сам стакан раскалывается напополам, но никто не обращает на него внимания. Блондинка шмыгает носом и улыбается. Брюнетка тоже растрогана, но старается не показывать вида, а у той, что обнимает Лилит, слёзы градом. Лилит тем временем выдыхает с облегчением — отпустило. Видно, она добралась до места. — Малефисент? — Ты знаешь?! — интересуются все у Лилит дружным хором. — Ученик Чародея просветил. — А, наш пострел везде поспел… — ухмыляется блондинка. — Ты его знаешь? — спрашивает Лилит. Её явно ждали — усаживают за столик, стакан убран, стол вытерт. Официантка с улыбкой, что больше похожа на волчий оскал, принимает заказ. — Очень хорошо знакома. Он мой учитель. Не магии — математика, физика… Я Эмма. Эмма Свон. — Лилит. Лилит Пейдж. — Регина Миллс, — представляется брюнетка. — Бывшая Злая Королева. … — Пропала на столько лет, а в день оглашения завещания уже тут как тут, как ни в чём не бывало нарисовалась. — Мне плевать с высокой башни на наследство, — презрительно фыркает Лилит. — Я тут совсем по иному поводу. И, между прочим, даже не знала, что оглашение завещания именно сегодня. — И по какому же это поводу, позволь поинтересоваться? — Молодой человек, держать на пороге в такую погоду двух женщин, к тому же проделавших столь долгий путь сюда из самого штата Мэн, просто невежливо. По крайней мере. — А вы собственно кто? — Родная мать Лилит. Парень даже не успевает поинтересоваться откуда она вообще взялась и где пропадала все эти годы, когда на сцене появляется друг покойного и старый адвокат семейства Пейдж. — Я рад снова вас видеть дома, Лилит. Входите. — Спасибо, Роберт. Нелюбезный молодой человек заметно недоволен, но пропускает Лилит и её мать в дом. — Единственное, что я хотела бы забрать, это некоторые личные вещи, фотографии и я помню как… отец, — Лилит с трудом выдавливает это слово. — Снимал меня. Надеюсь, что остались видеокассеты, плёнки. Мама бы хотела взглянуть… — Конечно, — кивает Роберт. — Можешь забрать весь свой хлам — всё равно он бы отправился на помойку в ближайшее время! — злобно шипит парень. — Майкл! — резко одёргивает парня адвокат. — Вы очень любезны, молодой человек, — Малефисент и бровью не повела, но в голосе хватает ледяных ноток и сарказма. Несколько коробок — видеокассеты, диски — отец Лилит позаботился о том, чтобы перенести дорогие ему записи на более надёжные носители, фотоальбомы — фотографии Лилит буквально с первого дня, игрушки, рисунки… Роберт ненавязчиво, а Майкл демонстративно сопровождали женщин. Малефисент отказалась от помощи и с лёгкостью и изяществом переносила тяжёлые коробки в минивэн. Роберту удалось уговорить Лилит с матерью остаться. Лилит согласилась только ради того чтобы полюбоваться на лопающегося от злости Майкла. Она действительно выгребла всё из своей комнаты и бедняге, после отъезда Малефисент с дочерью, не осталось на чём отыграться. … — Ты теперь у нас миллионерша, — ехидно улыбается Малефисент. — Я теперь смогу бросить работу в этой задрипанной забегаловке. И переехать из той дыры, в которой столько времени жила. Куплю нам в Сторибруке дом. Надеюсь, что у Майкла надолго пропал аппетит — я думала, что он лопнет от бешенства. — Да. Тот, кто способен держать двух почтенных дам на пороге, между прочим, им принадлежащего дома, и быть с ними столь дерзким и непочтительным, достоин быть жестоко наказанным. … — А я-то всего лишь хотела найти и показать матери свои детские фотографии и видео, которые делал мой приёмный отец… — разводит руками Лилит. Эмма только хихикнула. Они сидели в гостиной нового дома Малефисент и Пейдж. — Неизвестно где найдёшь, а где потеряешь. — Это точно. … — Мэри Маргарет увольняется, — сообщает Эмма за обедом совершенно спокойным и равнодушным тоном — так говорят о том, что на завтра обещали дождь и стоит взять с собой зонтик. — Дэвид тоже. Регина поднимает голову и внимательно смотрит на Эмму. Генри тоже, на удивление, остаётся равнодушным к этим новостям. — То есть? — Они собираются переехать в Бостон. — И ты совсем не против? — Так будет лучше для всех. Мэри Маргарет не придётся почти каждый день сталкиваться на улице и в кафе со Малефисент и Лилит. Я не буду ловить на себе этот жалобный, щенячий взгляд Бланшар, и Нолан не будет сверлить меня этими своими телячьими глазами и пытаться со мной «поговорить» — то есть в очередной раз сделать жалкую попытку доказать, что они оба «хотели, как лучше». Регина только вздыхает — Эмма чудовищно упряма и даже не понять в кого: — Они часть нашего мира, Эмма. Как ты и я. Как и все горожане, жители Сторибрука. Мы должны держаться вместе. — То, что они сделали со мной, а, главное, что они сделали с Малефисент и Лилит, непростительно. Я не хочу знать и видеть ни Бланшар, ни Нолана. … — Они могут вернуться. В наше Королевство. — Тогда уже я не смогу появляться в деревне, — грустно вздыхает Эмма. — Они смогут вернуться в свой замок. — Пустой и мёртвый. Пыль, паутина и летучие мыши. В подвалы лучше вообще носа не совать — что там за твари даже Ученику неведомо. — Откуда ты всё это знаешь? — спрашивает Регина. Эмма лукаво улыбается: — Про подвалы-то? Я всегда была непослушной девочкой и вечно забиралась туда, куда не следует или строго настрого запрещено. … — И почему они вдруг решили остаться? — сердито спрашивает Эмма. — Твоя работа? — Я настоял на том, чтобы они остались, — спокойно отвечает Ученик. — Я сразу поняла, что это ты. В каждой бочке затычка, — ворчит Эмма. — Но с какой стати ты вмешиваешься? — Они часть этого мира, а он своё всё равно не отпускает далеко и надолго. — Я это уже слышала. От Регины. — Они твои родители. — Они мне никто. Было предсказано, что после того, как я найду их и мне стукнет двадцать восемь, Проклятию конец. Но про то, что я кинусь Мэри Маргарет и Дэвиду на шею и буду звать этих двоих мамочкой и папочкой— ни полслова. И ты меня не переубедишь. — Ты была всегда удивительно упряма. — И на этот раз я не изменю своего мнения, что им лучше бы пореже попадаться мне и Лилит на глаза. А для этого им лучше бы было покинуть Сторибрук. И если они остались — тогда уеду я. — Ты не можешь. Не имеешь права. — У меня есть все права. Я взрослый дееспособный человек. Меня тут никто и ничто не держит. — Даже Регина? — Даже она. Будет приезжать в гости. Или я к ней. И общаться по Интернету. И электронной почте. Заберу сына и уеду в Бостон. Работы я не боюсь. — Но ты Спаситель. — Считай, что подала в отставку. — Ладно. Я ещё раз переговорю с ними и мы что-нибудь придумаем… … — Это называется разумный компромисс, — говорит Регина за ужином. — Теперь они оба работают в соседнем городке. Меньше получаса на машине. — Да. И мне теперь не приходится ежедневно сталкиваться с Бланшар в школьном коридоре. А Белль просто идеальный педагог.