Нуна

Юнги толкает его к стене и нависает над ним настолько, насколько может нависать над Чонгуком, который выше ее головы на полторы. Она хватает Чонгука за шею и наклоняет к себе, шепча: – Ты задолбал уже пялиться. И целует его в губы жгучим, наверняка отравленным поцелуем. Чонгук настолько ошарашен таким поворотом событий, что застывает соляной статуей, не в силах коснуться ее и едва ли не размахивая руками на манер ветряных мельниц. Желание прокатывается по телу горячей волной, но Чонгук усилием воли разрывает поцелуй: – Нуна... Что ты делаешь... Я пришел к Намджун-хёну... – Его дома нет, но ты все равно попал по адресу, – ее низкий, совсем не похожий на девчачий голос бьет Чонгука по коленкам и он чувствует, как позорно дрожат его ноги. «Точно попал...» Она чуть слышно дышит, уткнувшись носом ему в шею, и Чонгука накрывает такой волной желания, смешанного с нежностью, что он обнимает ее, притягивая к себе ближе. А потом она ускользает от него, даже не пытаясь соблазнять, просто тянет за собой требовательно за руку. Дверь в ее комнату закрывается за ним с едва слышным щелчком. Чонгук стоит и смотрит на Юнги, а она, склонив голову набок, облизывает длинным языком красные губы. Чонгуку тоже хочется облизать эти губы, но не только их, а всю ее – вылизать дочиста так, чтобы Юнги после этого смотрела лишь на него. Хочется посадить ее на любую горизонтальную поверхность, как куклу, чтобы она не сопротивлялась, и сделать с ней так много непристойных вещей, чтобы она потом неделю ходить не смогла. Чонгук чувствует, как его бросает в жар, а в джинсах становится тесно. Он ожидал всего чего угодно, когда шел к Намджуну за музыкой для Сокджин-нуны, но явно не такого. Юнги тянет его к кровати, толкает и он падает на постель, не в силах оторвать от нее глаз. "Ты такая красивая..." Она нависает над ним и на мгновение Чонгуку кажется, что это все сон, какое-то слишком реальное порождение его больной фантазии, и это так Чонгук сходит с ума от внезапно шибанувшей по голове влюбленности. Он протягивает руку к ней – но, нет, Юнги реальна. Ее белоснежная щека под его пальцами нежная и теплая. Юнги смотрит на него насмешливым тяжелым взглядом: – Хочешь? Бери. И он берет. Прижимает ее к постели, входит резко и до упора – так, что она прогибается под ним, что-то надрывно шепча. Он берет ее сзади, неумело, потому что все его девушки предпочитали смотреть на него. Но Юнги нравится так: она кусает уголок подушки и подается ему навстречу также быстро и остервенело, как и он вбивается в нее. Никакой нежности, но их пальцы переплетаются. Чонгук трахает ее резко, жадно втягивая в себя запах ее тела и изо всех сил сжимая Юнги в своих руках, так что она начинает задыхаться. Он ослабляет хватку, но не прекращает движений – он не уверен, что сможет остановиться, даже если она его попросит. Это какое-то наваждение. И это пугает его. Чонгук выстанывает ее имя по слогам, зажмуривается до звездочек в глазах и целует ее мокрую спину, оставляя красные следы за собой. У него рвет крышу от того, что он получил то, что хотел. Чонгук в принципе привык получать то, что хочет, но сейчас его награда, доставшаяся ему за ожидание, слаще, чем те, что были ранее. Чонгук чувствует, как у него горят ладони, когда он скользит ими по ее телу. Хватая Юнги за бока, он резко дергает ее на себя, от чего Юнги поворачивает к нему голову: – Полегче, – шепчет она ему припухшими от поцелуя губами. Чонгук прислоняется лбом к ее спине. Он сейчас не может говорить. И думать тоже у него не выходит. Он лишь меняет угол проникновения, а Юнги приподнимается на локтях, пытается подстроиться под его движения и стонет глубоко. – Черт бы тебя побрал... – еле слышно бормочет она, а Чонгук вгрызается ей зубами в плечо. Юнги вскрикивает внезапно высоким голосом и этот звук отдается Чонгуку где-то в груди, сладким спазмом сжимая ему сердце. Он выходит из нее, и Юнги шипит разочарованно, бросая на него злой взгляд из-за плеча: – Что ты делаешь? Вместо ответа Чонгук разворачивает ее к себе лицом. Юнги руками упирается ему в грудь, но какой бы колючей и злой она не была, Чонгук знает, что все равно сломает все ее барьеры. Ведь он сильнее. – Не надо, – говорит она, а Чонгук улыбается, совсем ангельски, прижимая ее собой к постели. И целует ее, сопротивляющуюся, жадно прижимая к себе, скользя руками по ее маленьким округлым грудкам. И входит медленно, на этот раз смакуя каждое ощущение внутри нее. – Нуна... – шепчет он срывающимся голосом и делает первый толчок, отчего Юнги выгибается. – Нуна... Ты такая красивая... Она что-то бормочет и из всего этого бормотания Чонгук разбирает "идиот". Он усмехается, ускоряя движения, тяжело дышит и шепчет ей в ухо: – Нуна, ты моя. Ты слышишь? Ты моя...