Позабытые Боги

Нацумэ оглядывает свою новую комнату, смотрит в окно и проводит пальцем по стеклу — холодно. На улице не лучше, во дворе никто не гуляет (хотя он почему-то сомневается, видел ли кого-то раньше), а редко пробегающие врачи (врачи?) морщатся и стараются закрыть лицо от ветра. Здесь тепло, здесь лучше, но оставаться всё равно не хочется, потому что даже мысли кажутся не своими. Нацумэ в очередной раз оглядывает всё пространство, замечает, что стены здесь не такие белые, как в прошлом помещении, а с бежевым отливом, что по полу ходить намного приятнее даже босиком, к тому же он не скрипит, не издает резких звуков, так что теперь можно не бояться. (Бояться всё равно можно, даже нужно, мальчик сглатывает). Такаши ежится от покалывания в районе груди, берет в руки черный маркер и подходит к стене: сначала рисует какие-то странные кружки, пытаясь превратить их в облака, потом чертит крестики и начинает рисовать бабочек, много бабочек, самых разнообразных. В голове они выглядят ровнее, ярче, а в реальности же есть лишь дрожащая рука и одноцветный фломастер. Мальчишка закрывает крышку и думает, что даже темные бабочки прекрасны, продолжая тему об их великолепии (особенно чудесны крылья), говоря в никуда, не ожидая ответа или чего-то еще; говорит он часами, не боится высказывать все свои мысли, зная, что его никто, в принципе, не услышит, потому что здесь стены, наверное, огромные и давят, давят всем своим весом, хотя ты даже к ним не прикасаешься. Матоба входить с привычной небольшой улыбкой на губах, смотрит на рисунки и говорит, что они очень красивые. Нацумэ отмахивается, мол, да ну, самые обычные, просто это бабочки, они такие — делают всё, что связано с ними, удивительным. Просто так получается. Природа и прочее. В жизни, наверное, они еще лучше (он смутно помнит, хотя очень хочется снова прокрутить в голове их полет). — Знаешь, не только бабочки удивительны. Это, наверное, особое свойство, которое есть у всех животных. — Сэйджи смотрит то на окно, то на довольного мальчишку, что не отходит от подоконника, явно гордясь результатом. — Да? — Да. Ты когда-нибудь видел котов? — Тех, у которых короткие лапки и густая шерсть? — Именно. Нацумэ задумывается: — Нет. Или да. Не помню. — Сомнение заставляет говорить чуть тише, чтобы голос не казался таким дрожащим, а потом медленно начинает разливаться по каждой клетке кожи, постепенно разрастаясь сильнее. — В прочем, это теперь не так важно. — Матоба достает котенка из-под своего свитера и протягивает вперед — Нацумэ смотрит, глупо моргая и не понимая, но всё-таки протягивает руки к подошедшему мужчине. — Это мне? — Да. Такаши что-то говорит, не разбираясь, вроде осыпая гостя благодарностями, гладит кота и осматривает: тот в свою очередь мяукает от удовольствия и ластится к новому хозяину. Сэйджи кивает в знак прощания и уходит; Нацумэ, замечая, что уже темнеет, берет нового друга в руки и идет к постели, сразу укутываясь в теплое одеяло. — Знаешь, ты мне кого-то напоминаешь. Мальчик говорит, смотря на оранжевую и серую полоску на спине кота.