Awakened feelings

      Не так… Всё не так. Все эти рассекающие тело чувства с первых дней лета терзают её ранимую натуру и маленькое сердечко, которое сейчас отчаянно и быстро отбивало свои ритмы. Ноги теперь не только нервно ковыляли под столом, но ещё и отчего-то начинали дрожать. Она не знала, как перебороть в себе эти чувства, особенно сейчас, когда они особенно сильно проявились. И это, похоже, очень забавляло Билла, раз уж сейчас он сидел и ухмылялся, наблюдая за её взглядами и действиями.  — Всё в порядке, — Мэйбл натянуто улыбнулась ему, наконец осмелившись поднять глаза и взглянуть на него. Казалось, будто все внутренности внутри неё перемешались, а какой-то странный, по её мнению, страх спиралью прошелся вдоль тела. Ей знакомы эти чувства, даже очень. До такой степени, что хочется их забыть.       Сайфер вдруг резко переменился в лице, вспомнив причину своего прибывания здесь. Из-за всего происходящего и забавой над смертной он и вовсе позабыл, что должен найти те самые ножницы. Они нужны ему, чтобы вернуть себе силы, которых он жаждал больше всего, нужны, чтобы освободить своих друзей, что сейчас скитаются в открытом космосе, ведь им негде даже находиться, поскольку Билл давно освободил своё плоское измерение, заставив гореть его синим пламенем; он хотел свою прежнюю оболочку, искренне брезгуя теперешней, ведь эта человеческая форма во многом ему мешала — чувствами, дефектами, усталостью, малой выносливостью ко сну. Он не раз это перечислял, однако каждый раз мысленно напоминал себе об этом, мотивируя на то, что выполнить свой план нужно любой ценой.       Но на ножницах дело не закончиться: нужна формула. Да, именно формула, которую Форд в своё время не выдал ему. Из-за того, что территория ограничена, Билл не сможет выйти за её пределы и покинуть Гравити Фолз, поэтому вторая часть плана была сосредоточена на получении информации. Ему повезет лишь в одном случае: если и формула, и ножницы окажутся в одном месте. А единственной преградой к его поискам на сей момент является только она — Падающая Звезда.  — Звездочка, — он ухмыльнулся, решая пойти на хитрость, — как насчет того, чтобы обсудить наш уговор в другом месте? — Сайфер кивнул головой в сторону комнаты, где скрылся Диппер десятью минутами ранее, и Мэйбл поняла его с полуслова, точно зная, что не сможет открыто обсуждать всё здесь: во-первых, брат начнет её упрекать за то, что она заключила с ним сделку, а во-вторых, она не хотела, чтобы тот вмешивался в разговор, опять-таки отгораживая её от демона.  — Пошли в комнату, — она была рада, что Билл внезапно перевел тему. Это, наконец, помогло ей отвлечься от внутренних тревог, которые внезапно просекли её, хотя осадок всё же остался. Она чувствовала это всем телом, когда поднималась по лестнице в комнату и ощущала на себе его внимательный, пристальный взгляд. Пайнс знала, что Сайфер следует за ней, оттого и вновь почувствовала, как ноги становятся ватными, слегка подкашиваясь. И она покачнулась, чуть не упав назад. Билл, одной рукой намертво вцепившись в деревянные перила, подловил девушку другой, и брюнетка тут же выпрямилась, продолжая подыматься. В тот момент, когда она была готова упасть, сердце пропустило удар. Будучи погруженной в чувства, Мэйбл забыла сказать «спасибо» за то, что тот предотвратил падение.       Он закрыл за ними дверь, сразу же внимательно осматриваясь по сторонам, и сел на кровать Сосны, потому что мог предполагать, что нужные ему вещи, именно у мешающегося вечно под ногами мальчишки. Билл из интереса открыл прикроватный шкафчик Диппера, пока Мэйбл что-то искала со своей стороны кровати: там ножниц не было. Он заглянул под подушку: там тоже пусто, не считая какой-то книги с приложенной к ней закладкой.       Демон шикнул, ещё раз внимательно пройдясь взглядом по комнате, он не нашел ничего стоящего, оттого уже и становилось скучно, хотя… Он взглянул на Пайнс и ухмыльнулся. Быть может, Звездочка сможет повеселить его перед тем, как он уйдет?  — Нашла! — она улыбнулась, показывая дневник, украшенный всякими блестками и стикерами, после чего села на кровать рядом с Биллом. — Сюда впишу нашу новую жертву! — чтобы перестать думать о своих ощущениях, Пайнс решила найти хоть какую-то тему, не касающуюся именно её и демона, ведь, как говориться, «чем больше ты с чувствами знаешься, тем сильнее в них погружаешься». — Марк Кордрой, — напрягая память, она вспомнила его имя и красивым почерком написала его на новой, бледно-розовой страничке. Дневник летних романов уже был истёрт чуть ли не до дыр, но всё равно оставался её любимым, ведь в нём столько сохранившихся лет воспоминаний…       Внезапно, Мэйбл вспомнила о Кенди и то, с каким выражением лица она наблюдала за ней и Биллом, когда тот относил её в хижину вместе с Диппером. Она явно выглядела как-то потерянно и расстроено, что навело её на мысли, что… Чу подумала не о том. Мэйбл вдруг испугалась, что подруга начнет ревновать, потому вдруг занервничала и повернула голову в сторону окна. Разочарование. На небе уже сияли звезды, и та наверняка уже сидит дома, попивая кофе. Будь сейчас более раннее время, Пайнс сорвалась бы с места и побежала к ней объясняться, лишь бы только её любимая подруга не видела в ней угрозы.  — Скажи… — заговорила каштановолосая, закрыв дневник, — что ты думаешь о Кенди?       Билл находился так близко, что атмосфера стала казаться ей весьма напряженной, а воздух, несмотря на то, что окно было открыто, стал тяжелым. Отчего-то не хотелось задавать подобные вопросы Биллу, и тем более демону, который, как она думает, относится к людям, как к неодушевленным предметам. Отчего-то что-то заныло в её душе, сворачиваясь в два, а то и в три узла. Боль. Боль на этой затяжке, которую та пыталась защищать все эти годы после каждого случая, где парни её бросали, трескается, а сама Мэйбл уже не чувствует того позитива, которого испытывала на пляже, отдавая всю себя развлечениям и беззаботности. Она уже не чувствовала, что хочет помогать Кенди, но обещание, данное ей и дружеский долг не позволяли нарушить слово, и Пайнс это прекрасно понимала, однако Билл сейчас волновал больше всего, и ухмылка, появившаяся сейчас на его лице, загоняла её в тупик; загоняло не только её, но и её сердце, которое сильно тарабанило сейчас, отчаянно прося свободы, просясь наружу, выбивая ребра.  — Ты про ту девчонку в полосатом купальнике? — без участливо решил уточнить Билл, однако ухмыляющийся оскал и не думал убирать. В ответ на его вопрос она кивнула, даже не глядя на него. Взгляд невольно становился каким-то раскисающимся, грустным, и она сама не понимала почему. — Назойливая, скучная девочка. Такая же часть серой массы в ваших человеческих жизнях.  — Я… Тоже назойливая? — зачем-то поинтересовалась Мэйбл, опять-таки не глядя на него. Какие-то странные, невидимые оковы приковывали её к другой стороне взора и не позволяли заглянуть в манящие желтые глаза демона, которые казались ей лучезарными и красивыми.  — Этого знать точно я не могу, — подняв голову, он посмотрел в открытое окно, и это ей даже льстило, ведь на небе сверкало много звезд, одной из которых он её и называл, — но ты отличаешься ото всех. Мрачные, угрюмые людишки, вечно жалующиеся на свои болячки и проблемы… Ты же замазываешь их яркими красками, берешь от этой жизни всё и ищешь во всем лишь хорошее. Я не знаю как это назвать — какой-то способностью или чудом, — он повернулся к ней, и оковы, ранее держащие её по другую сторону, вдруг растворились в воздухе, она взглянула на него в ответ, замирая всего на секунду, — но ты знаешь, как разукрасить серые будни жалких, никчемных людей, окружающих именно тебя.       Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от её, и она невольно затаила дыхание, смотря в очаровательные янтарные глаза, поблескивающие от лунного света. Они хитро сузились, изучая черты её лица, а она лишь осмысливала услышанные слова. Это звучало не то что бы как комплимент, а как лесть, но всё равно… такая приятная…       В этот момент по ней прошлась дрожь, заставляя сладкий спазм распространиться по всему телу. Щеки заливались алым румянцем, впервые за всё то время, что она провела с ним; и она не думала сейчас о том, что это странно. Эти чувства, словно болото, затягивали, а Билл притягивал к себе, словно магнит.  — Мэйбл! — в комнату ворвался Диппер, после чего удивленно уставился на этих двоих, сидящих рядом и на одной кровати, его кровати! — Как хорошо, что я проснулся раньше! — причина, по которой Пайнс не появлялся всё это время проявилась: он уснул, по-видимому, в дядином кресле, и сон затянулся на полтора часа. — Уйди от неё, — Диппер приблизился и, схватив сестру под локоть, заставил встать с кровати резкими и быстрыми движениями. Эти слова вызвали у Сайфера насмешливые позывы и взгляды в его сторону.  — Мы просто разговаривали, Сосенка, — глаза злобно сверкнули, а на лице растянулась привычная для него ухмылочка, которой он привык одарять почти каждого, — так что успокойся.       Пайнс нахмурился, а Мэйбл вырвалась из его хватки, немного злясь на него. Она знала, что Диппер видит в нём опасность, но сейчас же было всё нормально, так к чему такие меры? Тем более, что Билл показался ей куда дружелюбнее, чем в последние дни.  — Ты не понимаешь, он опасен!  — Почему-то за полтора часа, находясь в такой «опасности», я успела аж целых ноль раз позвать на помощь! — она покривляла его, создавай кавычки пальцами в воздухе, и это определенно подогревало терпение парня. Мэйбл никогда ни в чем не видит угрозы, пытаясь подружиться абсолютно со всеми, и именно эта наивность в ней бесила Диппера больше всего.       Сайфер тоже подключился, подыгрывая Пайнс.  — Да-а, — вкрадчиво протянул Билл, — а я успел устроить Странногедон, сыграть в межгалактические шахматы со Звездой и покорить весь мир, — он нагнулся на уровне лица девушки и повел рукой в воздухе. — Страшно, правда, Сосна?       Такая игра слов разозлила парня окончательно, и он, хлопнув дверью, вышел, причитая что-то себе под нос, а Билл и Мэйбл, пробыв несколько секунд в такой тишине, засмеялись.       Она, выходя за какие-то пределы, стукнула его кулаком по плечу, весело хихикая.  — Это было здорово, — Пайнс широко улыбнулась, а он лишь отвел взгляд в сторону, но в конечном итоге так и не смог сдержать легкую улыбку, которую продержал всего секунду и которую Мэйбл не успела даже заметить.       Про план Кенди было забыто, да и про договоренность с Марком, где ей должен помочь Билл, тоже; их разговоры зашли немного в другое русло, где Мэйбл впервые смогла разглядеть во враге весьма интересного собеседника. И когда он уходил, привычно прощаясь и сопровождая её самодовольной, нахальной ухмылкой, ей вдруг стало не столько радостно, сколько грустно на душе. Почему-то не хотелось, чтобы он уходил, не хотелось, чтобы этот день заканчивался вообще, но он, как-никак, закончился, и Мэйбл осталась одна стоять на крыльце, провожая его взглядом. В этот момент она поняла, почему была так беспечна, глупа, взволнована, потому и стала мысленно ругать себя и обвинять во всем свою влюбчивость, ведь она знала… что ни к чему хорошему это не приведет…

***

      На утреннем, безмятежном и спокойном небе закружились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие солнце своей тяжестью. Светило, как будто растерявшись, совсем скрылось за их тяжёлыми боками… Пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень.       Лишь только деревья, цветы и трава радостно начинают трепетать, разворачиваясь в ставшем сразу прохладном воздухе, радуясь скорому спасению от жары… И вот первые капли дождя упали на землю, будучи мгновенно и без следа поглощёнными пересохшей землёй. Но следом за ними уже летят другие капли, их становится всё больше…       Мэйбл сидела у окна и недовольно смотрела на испорченную погоду, и, впрочем как и всегда, она вызывала у неё лишь грусть и тоску без веской на то причины. Нет, она любила дождливую погоду, но не только тогда, когда есть дела. Она всё ещё думала о Кенди, которой обещала устроить свидание с Биллом, и переживала, что подруга на неё обиделась. Она умела держать своё слово, пускай и не хотелось этого делать после недавно проясненных чувств, но скрывать их теперь — было её главной задачей.       Она пошла в свою комнату, где в треугольное окошко отбивали ритмы капли дождя, и направилась к шкафу, разыскивая бежевый плащ. Как только та нашла его, то сразу же накинула на себя, а Диппер, отвлекаясь от чтения книги, посмотрел на сестру, окончательно откладывая бумажный и поучительный агрегат в сторону.  — Куда ты? — Интересуется он. — Ты погоду видела?  — Я к Кенди, по важному делу, — отвечала она, даже не глядя на него и застегивая последние, среднего размера пуговицы, а после того, как справилась подбежала к двери, где путь преграждал нахмуренный брат.  — А дела не могут подождать хотя бы до того момента, пока погода не наладиться? Ты заболеешь.  — Брось, бро, — Мэйбл кулачком постучала по его животу, — мой иммунитет крепок! Не заболею!  — И это говорит та, что кашляла всю ночь, — подметил Диппер, вспоминая, как допоздна читал книгу, без конца отвлекаясь на эти покашливания.  — Я быстро, — подмигнула она, — к тому же, живет она недалеко, и ты это знаешь.  — Ладно, — вздохнул он, закатывая глаза, а затем застегнул последнюю пуговицу плаща у её горла, — только не засиживайся.  — Хорошо! — Она широко улыбнулась, а Диппер уступил сестре дорогу, которая вылетела из комнаты, тут же перескакивая через одну ступеньку. Спустившись на первый этаж, она встретила Пухлю, которого погладила и побежала дальше, где успела поздороваться с Зусом. Он всегда здесь, даже в такую дождливую погоду. Венди, которой Стен грозился укротить зарплату, тоже пришлось явиться на работу, потому сейчас она непринужденно читала журнал на своем рабочем месте, закинув и скрестив ноги на столе.       Мэйбл выбежала на улицу, где прохладные капли дождя стали попадать на голову и лицо. Она глубоко вздохнула, наслаждаясь запахом сырости и прохладой, которая прошлась по легким, после чего направилась к Чу, аккуратно обходя лужи.       Дождь был мелким и не слишком сильным, и Пайнс надеялась, что он не усилиться, так как ей ещё и обратно нужно будет идти, а, учитывая девичьи посиделки, время точно будет просто «летать».       Она остановилась прямо у входа в город, накидывая капюшон, а затем продолжила путь, сторонясь машин, которые будто так и наровились окатить её водой из грязных луж. Её внимание привлекла витрина, где были вывешены диски с группой «Пару раз», и Мэйбл широко улыбнулась, вспоминая этих певчих ребят.       Отрываясь от порывов ностальгии, она развернулась и пошла дальше, оставалось немного, но, как только та зашла за поворот, ступая по неширокой асфальтированной дорожке, то столкнулась с каким-то человеком, поспешив просить прощения, однако вместо слов «ничего страшного», она услышала совершенно иное.  — Мэйбл? — тот рыжеволосый парень с пляжа в темно-синей куртке тут же узнал её. Ещё бы. Такую трудно не запомнить. Она удивленно посмотрела на него, вдруг искренне поверив в совпадение, преподнесенные ей судьбою. Марк улыбнулся, и Пайнс тоже не смогла сдержать мягкой улыбки, повернув голову набок. — Что ты здесь делаешь?  — К подруге иду, — ответила та, — а ты?  — В магазин, — сказал он, — не составишь компанию?       Мэйбл закусила губу, понимая, что с Кенди всё-таки можно немного повременить, ведь случайно встретить новую, как она считала, «жертву» для эпического летнего романа, можно не всегда. А тут как раз и отмазочка есть, мол «Билл мне не интересен, я с другим парнем вообще была». Идеально… Хотя внутренний мир не спешил так думать, ведь вчера пришло совсем другое осознание, которое, конечно же, не хотелось принимать и тем более вступать с ним в контакт, но… Это рвало на части влюбленную девичью душонку: она чувствовала, что уже начинает скучать по нему, начинает быть в предвкушении случайной встречи и, готова поспорить, Мэйбл обрадовалась бы нахальному демону больше, чем, как казалось, новому возлюбленному; а ещё… она чувствовала некую тягу в душе, которая почему-то то и делала, что разрасталась. Обычно, когда девушка влюбляется, то чувствует себя окрыленной и беззаботной, а Пайнс просто медленно осознает то, что взаимности можно и не ждать. Он демон, сгусток чистой энергии, который не может почувствовать что-то к обычному человеку; быть может, у него есть план мести, и весь Гравити Фолз — лишь пешка в его большой руке. Она, будто увидев будущее, знала, что всё безнадежно и, что лучше бы поскорее его забыть, но внутри, в душе, что-то маленькое, но такое сильное, не гаснет в ней, даря глупую надежду. Надо же… какая ирония. Она только влюбилась, а уже пытается свести всё на «нет» и поставить жирную точку. И вправду. Нельзя быть такой наивной. Нельзя.  — Почему бы и нет? — натянуто улыбнулась голубоглазая, стараясь отогнать неприятные мысли в сторону, однако перед глазами почему-то стоял всё тот же Билл.       Марк был рад новой компании со стороны девушки. Вообще, Кордрой являлся веселым и добрым человеком. Он любит заниматься спортом, охотой, но больше всего ходить на лесорубство со своей семьей. Это было действительно самым любимым занятием, какое он мог себе найти. Что может быть лучше, чем отдых на природе с любимой семьей?       Мэйбл была такой же по своей натуре, только увлекалась не тем, чем сам Марк, а тем, что больше близко к творчеству: вязала свитера, рисовала, делала скульптуры, а из спорта предпочитала лишь гольф со всякими разноцветными декорациями.       Они обсуждали свои хобби вплоть до того момента, пока не подошли к дому Марка. Дождь усилился, поэтому он предложил ей зайти. Она немного мешкалась, но всё же согласилась, решая, что это всё равно лучше, чем идти домой одной и думать о Сайфере, который сейчас наверняка сидит у себя дома и даже не вспоминает о ней.       Однако, он вспоминал и пытался продумать план, стараясь получить как можно больше выгоды; стараясь придумать, как можно использовать девчонку ещё раз, чтобы пробраться в хижину Пайнсов, и это определенно отходило на второй план, так как погода была неприемлемой для прогулок по лесу.       Мэйбл поприветствовала лесоруба и его сыновей, после чего, сняв плащ, последовала за Марком, который оставил пакет с продуктами на кухне и повел её в свою комнату. Она не могла насмотреться на весь этот декор в их доме. Он был выполнен полностью в деревянном стиле, и даже в их комнате пахло свежей древесиной. Также всякие мини-декорации были вырезаны из дерева. Как оказалось, Марк увлекается ещё и этим. И это было восхитительно: жить в природном уголке среди городских улиц.       Они до вечера разговаривали обо всем, о чем только можно: Мэйбл рассказывала ему о жизни в Калифорнии, о приключениях в Гравити Фолз, рассказывала о том, какая в Калифорнии трудная учебная программа, рассказывала подробности о Странногедоне, что был устроен Биллом пять лет назад. И вот он… Снова Билл. Везде, где не начав толком разговор, появляется он.       Ей повезло, что Кордрой перевел тему, любезно предложив посмотреть фильм, и тема о Сайфере в скором времени отошла за горизонт. Когда они досмотрели его, на улице уже стемнело. На небе сейчас не было ничего, кроме огромного серого месива, образовавшегося из серых, томных туч. А ещё было холодно. И единственная мысль, которая грела, так это та, что под всей этой серой густотой свинцовых туч всё же сияют звездочки, которые Пайнс тут же представила, взглянув ввысь.       Когда она и Марк дошли до середины леса, они остановились. Мэйбл знала, что дальше по пути идет дом Билла, и только потом с невысокого холма видна их хижина Чудес. Она поблагодарила его за то, что проводил её, и обняла, после чего тот, помахав рукой, отправился в сторону города.       Пайнс медленно пошла вперед и, как ожидалось, увидела крышу дома Билла. Остановилась, не решаясь пройти вперед. Будто бы боялась застыть на месте и просто смотреть на это место, где вчера утром она нашла у дерева спящего демона, и опять-таки проникнуться воспоминаниями. И они были. Давящие на сердце, давящие на душу, с первого дня лета, когда она только-только его встретила, мысленно нарекая первой жертвой летнего романа, однако, не успевшая вовремя поймать.       Она вспомнила абсолютно все моменты, и особенно вчерашний. Она не могла особо четко помнить, но всё же точно была уверена, что вчера, на пляже, его губы касались её. Жалко, что она не чувствовала их, не могла быть сосредоточенной на этом недопоцелуе, так сказать… И всё равно жалела. Был бы у неё выбор — она не позволила бы этому случиться, да и вообще, если бы всё можно было изменить, Пайнс бы не пошла тогда за пуншем, а отправилась на танц-пол к подругам. И теперь было поздно…       Пошел дождь. Опять. Ровно в тот момент, когда на глаза стали наворачиваться слезы, а ком подкатил к горлу. Тело невольно затрясло, одновременно и от холода, и от слез, которые дождь старательно скрывал. Но всхлипы и тихие бормотания он не сможет устранить, как бы сильно он не шел. Она, закрыв глаза, старалась вытереть мокрое лицо руками, однако ничего не получалось. Как по ней, это отличная погода для такого настроения. Мэйбл весь день была с Марком, однако чувствовала себя так, будто целую вечность пробыла в одиночестве.       Она побежала домой, лишь бы не видеть дома Сайфера, и вообще всего того, что напоминает о нем, но как только она пронеслась мимо, вдоль тропы, с уже довольно слышными всхлипами, перед ней промелькнуло что-то желтое. Мэйбл и пару секунд хватило для того, чтобы понять, что это был он только что. У того самого дерева. И он определенно её увидел, вблизи тропы, ведущей к дому. И он изрядно удивился, что та, которую он называл индивидуальной прошлой ночью среди серой массы, сейчас сама ею и являлась.  — Звезда!       Пайнс его не услышала, пускай он и хотел поговорить с ней; придумать новый план… но, походу, ей было не то что бы до всяких договоров, но и до всех остальных. Хотелось быть одной, хотелось быть в том месте, где её не сможет достигнуть никто; хотелось выплакаться самой себе и знать, что позже полегчает. Эта тягость временная, и она пройдет, по крайней мере, она убеждала себя в этом.       Билл посмотрел ей вслед, однако из-за усиливающегося дождя уже не смог рассмотреть ни её плаща, ни самой фигуры, что скрылась за горизонтом. И он пошел за ней… Чтобы узнать причину, по которой Звезду затмили серые тучи…