Awakened feelings

      Дыхание тяжелело, так же как и руки, обвитые вокруг его шеи. Она старалась притянуть его ближе, чтобы отчетливо слышать его голос, но он какие-то секунды молчал, думая над ответом на вопрос, который та ему задала.       Билл не был настолько прост, каким казался на первый взгляд, и явно не собирался раскрывать все свои карты. Он уже понял, что Пайнс довольно любопытна, и когда смотрит ему в глаза, то определенно хочет услышать что-то, что ни коем образом не должна знать. Он уверял себя, что она лишь пешка на его шахматной доске, он уверял себя, что девчонка сможет ему помочь, но после каждого прибывания здесь, в хижине, нет и единой возможности на то, что действительно важно. И в этом всё время виновата лишь она.  — Я расторгаю договор, Звезда, — он сказал совершенно другое; то, чего Пайнс не ожидала услышать в ответ на свой вопрос. Билл не врал: он действительно расторгал сделку, которая ему никак не помогала в его гнусном плане. Она не приводила его к цели, не подставляла удобных случаев, где он мог бы начать действовать, даже не доставляла морального удовольствия — взор несчастности на лицах людей был для него любимой забавой, однако заплаканное лицо Мэйбл, что он увидел на площадке полтора часами ранее, ему, как бы странно это не звучало, радости не принесло. А что, если ножницы вообще не в хижине? С чего он это взял? Из-за девчонки, ослепленной мальчиками? Получается, дело уже даже не в договоре: она сама прекрасно справлялась со своими любовными целями. Зачем он ей тогда?  — Это значит, что ты уходишь? — она закрыла слезящиеся глаза, сильнее притягивая его к себе. Абсолютно все знают, что человека, когда у него температура, пробирает до того, что тот может наговорить многое, и Пайнс была не исключением, раз выдавала все те вопросы, таящиеся в голове всё то время, прямо сейчас.  — Звезда.  — У меня много проблем, Билл, — рвано выдохнув, перебила она его, — я должна свести тебя с Кенди, я должна больше времени проводить с Марком, я должна забыть первые дни лета с тобой.       Он удивился тому, что только что услышал и медленно перевел взгляд медовых глаз вправо, пускай и не видел её лица, но следующие слова поразили его ещё больше.  — Я хочу тебя забыть, Билл, — её пальцы сильно впились в желтую футболку брата, что сейчас была на демоне, и того отчего-то передернуло, буквально на секунду выбрасывая подсознание из реальности. И это говорит сама Пайнс? Девушка, с которой он контактировал в хорошем смысле всё это время? Его интересовала причина. Одна. Весомая. Причина. По которой ей в голову могла забрести эта мысль.  — Почему?  — Потому что я влюбилась в свою первую «жертву», — немного стыдясь собственных слов, бормочет Мэйбл и выпускает Билла из объятий, чему тот, опять-таки, удивился. Кажется, эту пару минут ему не было так плохо находиться в подобном положении.       Она, закусывая губу, накрылась одеялом с головой, после чего свернулась калачиком и невольно, совершенно случайно, всхлипнула. Температура, эмоции, все дела… Билл не понимал этого человеческого состояния, и однозначно не хотел бы побывать в таком, но слова девушки его интриговали, поэтому он, придвинувшись ближе, вдруг вспомнил, как они щекотали друг друга. И ему почему-то захотелось сделать это.       Его пальцы коснулись её с обеих сторон, и она вздрогнула. Это действие вызвало широкую ухмылку на его лице, и он принялся за дело, после чего тело девушки стало извиваться, однако того звонкого смеха, как в тот день, не было, лишь невнятные слова с просьбой прекратить это и ничего более.  — Мне не нравится твой настрой, Звезда, — выгнув бровь, сказал Билл, — поэтому признавайся мне здесь и сейчас.       Несмотря на состояние здоровья, её сердце вдруг резко заколотилось от некой взволнованности, а глаза мгновенно расширились. Это он о признании любви к нему? Он хочет, чтобы она ему призналась или…  — Это же всё из-за того парня, верно? — она промахнулась в догадках, но дышать от этого не становилось легче. Мэйбл молчала. — Ну что ж, молчи, — ухмыльнулся Сайфер, — только когда я поглощу его жалкую душонку, не реви. И тогда сказки про трупы станут реальны, Звездочка.       Пайнс быстро выкарапкалась из своего «кокона» и машинально схватила парня за руку, пускай тот даже не успел и с кровати встать. Она приоткрыла рот, словно рыба, глотающая потоки воздуха, а глаза так и бегали по уже знакомым чертам лица демона. И, кажется, он был доволен выражением на мине девушки: наконец-то оживление снизошло.  — Всё не так… — помрачнела Мэйбл, крепко сжимая его руку в своей, и это показалось Биллу чем-то сверхъестественным, раз человеческая оболочка реагирует на подобное довольно часто. Девушка рвано выдохнула, когда осмелилась посмотреть ему в глаза. Лучше получить ответ сейчас, чем позже убивать себя мыслями и заставлять от этого страдать собственную душу. — Билл, я… кажется, я… — она немного мешкалась, путалась в словах, которые хотела сказать; хотела сказать, как давно это началось, но затем передумала, боясь забыть основное, и продолжила: — я тебя люб…       Она не договорила, так как рука Сайфера закрыла ей рот, и теперь его глаза не смотрели на неё с азартом, а с некой серьезностью, которая ей не очень понравилась. Его рука была холодной и очень приятной для разгоряченного тела Пайнс, однако обращать на это внимание было некогда. Чувства, словно торнадо, смешавшее в себя всё воедино, кружилось диким смерчем внутри, заставляя сердце подскочить к горлу. Казалось, что сейчас что-то будет; что-то, что ей не понравится.  — Никогда не говори мне таких слов… — холодно пробормотал он, и она наблюдала за каждым его движением, боясь вдохнуть воздуха в легкие. Видимо, демон патологически разложил её мысли по полкам и прочел всё, всё до каждой детали, тревожащей её внутри. И прежде чем произнести свои слова, в момент того, когда она стушевалась, он уже знал то, что она хочет выдать ему, и это неимоверно настораживало.       Пайнс почувствовала леденящие кожу волны, до такой степени, что тело слегка передернуло; нервишки, словно пересиженная часть тела, покалывали в грудной клетке, принося боль, ощутимой в той степени, что и живую кожу иголкой проткнуть. Она вновь почувствовала в горле ком, а невольно всплывшие на глазах слезы мешали следить за его хмурым взглядом.  — Почему? — отчаялась Мэйбл, буквально прохрипев этот вопрос, и моргнула, заставив слезы покатиться вниз. И они достигли его руки, что как раз и заставило его убрать её, а заодно и вытереть слезы девушки.       Взгляд демона казался пустым и сосредоточенным ни на чем, а после, его губы растянулись в дьявольской ухмылке, что нанесло новый моральный удар в сторону Пайнс. Ей было плевать, она была готова зарыдать навзрыд прямо перед ним, не жалея ни о чем, однако чувства стыда и гордости всё ещё заставляли её держаться, пускай предел их и был близок. В этот момент она увидела того Билла, который без зазрения совести может убить человека; который мог бы смотреть на растекающееся в крови тело злобным и насмехающимся взглядом… и эти мысли он читал в её слабом, беззащитном разуме; читал, как открытую книгу, переходя от одной страницы к другой. И везде был только он, и даже воспоминания, связывающие каждый из тех дней, что они провели вместе — неважно в какой обстановке и когда, но всё же вместе. И он был доволен, что всё ещё может внушать людям страх, несмотря на отсутствие сил, о которых Пайнс даже не знала. Она не знала, что их у него нет, но уже не боялась, потому что отдала ему своё сердце — отдала ему часть себя. «В этот момент… Я поняла, что...»  — Потому что мне абсолютно наплевать…